Византия. Очерки христианской Римской империи. Часть 2/3

28 марта 2013 г. в 21:23

Византия — государство самой высокой правовой культуры

Насколько общество, а следовательно, и государство Византийское были обществом и государством правовыми? Это тоже чрезвычайно интересный вопрос, тоже связанный с совершенно очевидным убожеством нашего современного образования, когда ставится знак равенства между обществом правовым и обществом демократическим. Часто это так, но на самом деле демократическое общество может быть совершенно неправовым. Например, германское общество при Гитлере было, несомненно, демократическим, но не правовым, а в условиях монархии общество может быть правовым вне всякого сомнения. Так вот, не надо путать эти понятия. Мне уже довелось усмотреть определенные демократические традиции в Византии, но очень слабые. А вот о правовом обществе в Византии стоит поговорить подробно.

Итак, византийская правовая система полностью унаследовала римскую. Заметьте себе, что римляне — создатели самого совершенного гражданского права. Почему? Главной составляющей религиозной жизни римлян была домашняя религия. В каждом римском доме, в главной его комнате «атриуме» был алтарь. Предкам и домашним божествам совершалось домашнее богослужение и жрецом был «патер фамилиас» — глава семьи, отец семейства, который, кстати, был и судьей и магистратом, то есть римским чиновником в пределах своего дома. Он имел право и долг судить всех своих сородичей, всех младших, в том числе и рабов как самых младших членов семьи.

Естественно, что вот эта домашняя религиозность, почитание домовых, если перевести это на нашу славянскую традицию, создало из римлян самый семейный народ древности. Древний грек проводил свою жизнь в основном вне дома, а домой ходил ночевать. Он занимался делами, упражнялся как воин городского ополчения и решал бесконечные дела своего города, своего полиса на «агоре», на площади. Римлянин же проводил дома столько времени, сколько мог. «Домус» — это и римская семья, и римский дом, и римское имение, и всё имущество, естественно. На своих земельных участках, на своих огородах, на своей пахоте, но всё равно в кругу семьи. Главной ценностью римлянина была, несомненно, семья. Всё остальное лишь опосредовано. Именно поэтому они построили величайшее государство древности. Именно потому, что государство для них никогда не было на первом месте. На первом месте была семья. Это самый надежный механизм до сих пор. Хоть мы и христиане две тысячи лет, но плохие христиане, и у язычников римлян есть чему учиться. Обратите внимание на такой интересный вопрос. В Риме было очень легко развестись. Это было чисто гражданским делом. Любой чиновник, любой римский магистрат по заявлению совершал развод моментально. Так вот, развестись было легко, но первые четыреста лет истории Рима они вообще не разводились. Было легко, но они не разводились. Отец мог убить своего сына, даже взрослого, но не убивал. То есть, система ценностей, система нравов в Риме была над законом, выше закона. Поэтому естественно, что они создали такое совершенное право, ограждающее интересы частного лица, но прежде всего интересы семьи, что до сих пор на римском праве основывается образование всех юристов во всем мире. И хотя в государстве Израиль раздаются время от времени возгласы, что необходимо всё строить на Талмуде и отказаться от римского права, а мусульмане иногда начинают требовать, чтобы всё право было основано только на Шариате, на нормах исламского религиозного права. Но и иудейские, и мусульманские юристы что-то не проявляют энтузиазма и всюду продолжают изучать римское право. Так и у нас.

Гигантское наследие римского права было приведено в четкую систему в византийское время. Это было сделано императором Юстинианом Великим, святым благоверным царем, кстати сказать, присутствующем у нас в Святцах, за его долгое царствование с 527 по 565 годы, и его великим юристом Трибонианом. Каждому образованному человеку, конечно, необходимо знать эти имена. То есть, правовая система еще более укрепилась, потому что из разрозненных указов императоров и сочинений римских юристов в VI веке была создана строгая система, которую сейчас и изучают. То есть, то было сверхправовое общество. Император был автократором, что мы в наших лекциях отмечали, но ни один византиец, в том числе будущий император никогда не сомневался, что раз василевс является источником закона, ответственным за это перед самим всевышним творцом, то закон прежде всего и записан для него, василевса, императора. И так как это было всеобщим мнением, то это действовало. С этим трудно было шутить. За принципиальные нарушения законов иные василевсы лишились престола, что поучительно.

Посмотрим на более поздний период. На рубеже X и XI веков в Константинополе жил юрист по имени Евстафий. Он был одним из апелляционных судей, то есть одним из двенадцати судей высшей инстанции, который разбирал и жалобы на решения низших судов. Так вот, он вошел в историю под прозвищем Римлянин (Ромей, Византиец). Заметьте, тысячу лет просуществовала империя. Было в этой истории много выдающихся императоров. Были выдающиеся патриархи, богословы, великие монахи, аскеты, основатели монастырей, основатели монастырей святой Афонской горы; были ученые, философы, писатели, полководцы, герои, пограничные витязи; были, наконец, купцы, предприниматели, путешественники, просто честные люди, а кто оказался стопроцентным византийцем? Кого прозвали просто Ромеем? Вот представьте себе, что кого-нибудь в нашей истории прозвали бы Русским. Например, Павел Русский, Владимир Русский, Николай Русский. Это для всех русских людей означало бы, что он образцовый русский человек. Но нет такого человека. Так вот образцовым византийцем оказался не полководец, не император, не духовник, не монах-пустынник, а судья! Вот уважение к праву, уважение к судейству.

Евстафий оставил нам книгу его судебных решений. Ее краткое название — «Пира». И что мы там видим? Мы видим в ней монархиста. Вот одна замечательная цитата: «Когда закон предписывает одно, а милосердие требует иного, лишь василевс способен разрубить трагический узел», то есть только василевс обладает правом помилования. То есть, юридически обосновывается право помилования. Все, и цивилизованный Запад тоже, позаимствовали это у византийцев, кстати сказать, как и апелляционный суд. Но вместе с тем мы видим случай, когда Евстафий Ромей вежливо, конечно, указывает патриарху, что тот не знает законов и упустил важный закон. Указывает самому василевсу, и его вовсе не выгоняют вон, его не отрешают от должности апелляционного судьи, а наоборот с благодарностью принимают к сведению его консультацию. Вот оно правосознание, настоящее глубокое правосознание! Поэтому в этой правовой системе могла с успехом существовать самодержавная монархия, где исключительно василевс является источником закона и где нет парламента. Самодержавная византийская монархия практически не допускает переноса в другую землю, в другую страну. Почему? А потому что нигде нет такой правовой культуры.

У них монархия просуществовала тысячу лет. Попытка в XVI веке перенести принципы самодержавной монархии без каких бы то ни было ограничений на русскую почву тут же дали у нас первую тиранию в нашей истории — тиранию Ивана Четвертого, дали множество мучеников, поражения в войнах, разграбление Москвы обнаглевшими крымским татарами т.д. и т.д. А потом еще и «опричное» расчленение общества. И потом это еще Смутой аукнулось. И почему же? Чем мы собственно хуже? Разве мы не настолько честны как были византийцы? Или мы такие уж рабы прирожденные, каких из нас пытается представить Запад? Ничего подобного. Просто русские, как и вообще славяне в сравнении с ромеями, с одной стороны, были традиционно гораздо демократичнее — вспомните Киевскую Русь, вече и так далее — а с другой стороны, увы, не обладали и сейчас не обладают такой правовой культурой. Мы до сих пор настоящего правового общества так и не построили. И, занимаясь спасением Руси, нам надо опираться преимущественно не на правовые традиции, ибо таких нет, а на традиции демократические. Может быть, и научимся и построим настоящую правовую систему, но пока таких предпосылок нет. И допускать увеличение власти верховного правителя ни в коем случае не в наших интересах. Уже не один раз допускали, уже тираны были. После Ивана IV был Петр I. Потому нам надо учиться у византийцев и изучать византийское наследие, но изучать с умом, анализируя то, что мы другие, насколько мы другие, несмотря на то, что мы принадлежим одной великой культуре. Задумаемся! Храни вас бог!

Император Ираклий и потрясения византийской истории в VII веке

Император Ираклий и потрясения византийской истории в VII веке. Сразу вам скажу, что один из грандиознейших императоров Византии Ираклий правил долго, почти так же долго, как Юстиниан Великий. Время правления Ираклия — с 610 года по 646 год. Перед его правлением, естественно, произошли потрясения. Империя потеряла некоторые территории, и в самой империи воцарился узурпатор Фока. Он не был в полном смысле тираном, он был солдатским царем, но был жесток. И ромеи, византийцы его не понимали. Все ждали, когда найдется лидер. Вот и мы иногда ждем, когда найдется лидер, который прекратит неправедное правление.

Нашелся Ираклий. Ираклий был коренным ромеем, кажется с кавказской кровью, хотя точно ничего сказать нельзя. В 610 году он восстал против жестокого правления Фоки и имел успех. Его приняла и законно короновала церковь, приняла и вознесла на щите армия. В Византийской империи сохранялся замечательный, древний чин провозглашения войском императора, василевса, царя, когда солдаты ставили императора на щит, щит — на скрещенные копья и поднимали его над головами легионов. Этот чин освящен Вселенской Православной церковью. Он изложен применительно ко Христу в Херувимской песне: «Яко да Царя всех подымем, ангельскими невидимо дориносима чинми. Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя». Это — перенесение богослужебного действа на чин провозглашения царя войсками и именно войсками. Ираклий был признан синклитом, то есть высшими аристократами, что очень важно. Он явился восстановителем традиций. Ираклий был признан войском. Ираклий был признан константинопольским народом, то есть демократией Константинополя. Наконец, Ираклий был, несомненно, признан церковью и благословлен.

И тут же, так бывает, новоявившемуся царю досталось всё тяжкое наследие предшествующих эпох. Уже в 615 году персы, начавшие свою последнюю войну с Византией, захватили Константинополь. Уже в 617 году те же персы завоевали Египет. Имперские войска отступают. Вторая великая империя, тогда зороастрийская, империя Ирана отбирает территории, заметьте, для нас это очень важно, древние христианские земли. Правда, заметим при этом, что персы зороастрийцы были терпимы к христианам, но всё таки христианская земля сокращается. Только в 622 году Ираклий предпринимает первое наступление на персов. Но у персов находятся союзники — кочевники авары, которые основывают в регионе Каспия, в основном к западу от Каспия Аварский каганат. Кстати, заметьте, авары — это первые крупные поработители наших предков славян. В «Повести временных лет» они названы как «обры», которые «премучивали дулебов», одно из славянских племен. И преподобный Нестор Летописец приводит показательный рассказ о том, что когда авару (обру) следовало куда-то ехать, то он распрягал волов и впрягал в свою телегу дулебов.

Наступление Ираклия было успешным, но длительным. Только в 627 году он одержал крупнейшую победу на территории Ирана — битву при Ниневии, когда-то древней столицы Ассирии. В 629 году он заключил мир с персами и при это произошло еще нечто чрезвычайно важное. Западными ближайшими вассалами Ираклия становятся сербы и хорваты — славяне, переселившиеся из центральной Европы. С VII века начинается владычество сербов в Сербии, заметьте, не первых славян, а именно рода сербов, чья родня живет и до сих пор в Германии под названием «сорбов» или «сербов лужицких». Сербского государства в Сербии еще не было, то были окраинные малонаселенные земли империи, где жили верные Ираклию сербы. Вот с этого момента сербы — православные воины, с этого момента сербы — защитники православия. Заметьте, как давно — VII век. Задумайтесь о том, кого мы сейчас в сущности предаем.

У Ираклия все идет довольно успешно. Он одерживает свою величайшую победу над персидским, или иранским, что одно и то же, царем Хосровом. Хосров захватил, похитил подлинный Крест Господень в Иерусалиме. Ираклий его вернул, заставил вернуть величайшую христианскую святыню, и не только святыню, но орудие нашего спасения. Братья и сестры, вы задумывались, что только ко кресту помимо существ одушевленных мы обращаемся с молитвою. Есть и тропарь, и кондак, и молитва кресту. То есть, крест для нас тоже одушевлен. Ираклий стал, таким образом, величайшим христианским освободителем, пожалуй, за всю историю человека. Но он был и императором. У него был долг императора. Поэтому любой ценой он стремился восстановить единство империи, а христиане враждовали. Христиане сирийские, среди которых было много почитателей Нестория, были в обиде за осуждение несториан. Христиане египетские были также обижены за осуждение Деодора. Ираклий был христианин, несомненно, и надежный, крепкий император. И он пытался примирить основные группы христиан в пределах своей империи — монофизитов и православных, и пошел на неверный ход. Его, к сожаленью, в этом неверном ходе поддержал талантливый константинопольский патриарх Сергий. Они придумали примирение — «эктезис», примирение православных и монофизитов. Они придумали совершенно искусственную богословскую формулу, не имевшую за собой, заметьте, духовного опыта, что Спаситель имел, несомненно, две природы, но эти природы имели единую волю. Примирения не произошло. Вместо двух ересей явилась новая ересь — ересь монофелитства (единоволия, по-русски). Христиане монофилиты сохранялись только в Сирии и прекратили свое существование в XVIII веке. Плохо прекратили, хуже не бывает. Их присоединили к себе, к тому времени уже ставшие в сущности еретиками, римо-католики. Вот такая печальная судьба деятельности Ираклия на почве церковной. Ираклия всегда поминали великим христианским воителем. Если бы не его впадение в ересь, он, несомненно, был бы канонизован и сейчас причислялся бы к лику святых и православными, и римо-католиками. Его христианский подвиг был выше его церковной ошибки. Это очень поучительно. Мне неведомо и никому неведомо, какова посмертная судьба императора Ираклия. Думается, ему стыдно за то, что предпринял. Но осмелюсь предполагать, что люди не ошибаются, и Господь почтил Ираклия как освободителя подлинного Креста.

Ересь иконоборчества и ее последствия

Как мы видели с вами прошлый раз, император Ираклий победил Иран во славу вселенской церкви Христовой. Вот если бы кому-нибудь довелось сейчас на наших глазах победить Запад, бывший христианский Запад во славу церкви Христовой, в том числе и во спасение душ западных христиан! Однако пути Господни неисповедимы, и неисповедимы пути истории, определяемой Всевышним. Конец правления Ираклия был омрачен совершенно новой, неведомой, неисследованной силой. В мир явился ислам. Сейчас не время разбирать сущность ислама. Надеюсь, мы посвятим специальный цикл анализу ислама как такового, ведь в сущности ислам явился как отражение веры Христовой. Ислам не случаен. Ислам родился в нехристианских землях Аравии и к христианству был почтителен. Тридцать шестая сура Корана прямо запрещает авторитетом Мохаммеда обращать христиан в мусульманство. Но это одна сторона, а другая сторона в том, что за первые сто лет своего существования — посмотрите карту, если вам не лень — ислам захватил всю Северную Африку, затем Испанию до Пиренеев. Дальше просто людей не хватило, чтобы перевалить уже и во Франкское государство, в будущую Францию. На Востоке же ислам, завоевав очень быстро и легко, воспользовавшись разногласиями между христианами — вот нам урок — Египет навсегда, Палестину навсегда, Сирию надолго, ее будет возвращать православная Византия. Завоевал и Иран, в IX веке уже весь Иран, включая нашу Среднюю Азию. Ислам был неслыханно победоносен. Ни одна религия, ни одно вероисповедание не распространялось с такой неистовой силой.

Итак, последние годы правления великого Ираклия, может быть, в наказание за его монофилитскую ересь, были омрачены нашествием ислама. Спас Крест Господень от персов зороастрийцев, но не спас империю от арабов мусульман.

Империя напряглась, но напомню вам, есть еще и этнология. Каждый этнос проходит в истории определенные фазы. За первой фазой, фазой подъема для ромеев — как и для славян это первые четыре века нашей, христианской эры — следует «фаза перегрева», «акматическая фаза». Каждый этнос проходит эту весьма печальную и тяжелую, опасную «фазу надлома». Предельно опасна именно начальная стадия этой фазы, потому что энергия народа начинает убывать, а сам народ этого еще не ощущает. Народ по прежнему полагает, что он непобедим, а он, к сожаленью, уже победим.

Например, мы, русские, вступили в фазу надлома примерно в царствование Александра Первого. И первым звоночком об этом прозвучало восстание декабристов. Нет, если бы речь шла только о том, что аристократия, дворянство, служилое сословие решили сменить династию, тем более просто сменить государя, это было бы печально, но не означало бы ровным счетом ничего. Такое в истории бывало. Но когда знать решила разрушить собственную страну, по крайней мере собственную державу, это было уже серьезно!

В V веке западный Рим пал, но ромеи отстояли православную империю. И вот вся избыточная энергия заканчивается и. Ее становится мало. Энергия этноса иссякла, начала убывать. Прежде она всё возрастала. Поэтому было много еретиков, много бунтовщиков, но много и талантливых императоров, много великих богословов, даже отцов церкви, много героев. А теперь число их начинает убывать. И что происходит? Как только энергичных людей стало меньше, каждый в отдельности взятый энергичный человек оказывает большее влияния на окружающих. И этнос, народ начинают растаскивать в разные стороны. Так произошло и в Византии.

Византийцы вступили в фазу надлома в начале VIII века. Энергичные люди, конечно, же были. И в 717 году императором становится очередной талантливый человек, грубоватый, провинциальный, малокультурный, но очень даровитый Лев III Исавр. Фаза надлома Византии была проявлена, олицетворена Исаврийской династией. Кто такие исавры? Это некий небольшой народ, живший в глубине Малой Азии, на территории нынешней Турции. И, вероятно, к началу VIII века исавры были уже реликтом, уже престарелым, закончившим свою историю народом. Возможно, к этому времени исавров уже не было. Прозвище Исавр означает, что он был потомков исавров. И его прозвище означало то же самое, что и у русского человека, например, фамилия Татаринцев или Татаринов. Если у русского фамилия Татаринцев, это еще не означает, что он татарин. Это означает, что у него среди предков были татары, но он сам уже давно не татарин, конечно, но его фамилия сохраняет память. Можно привести много таких примеров. Однако, император Лев Третий вошел в историю как Лев Исавр, как и его сын. Вот так династия оказалась Исаврийской. Интересно здесь только то, что они были выходцами из азиатских владений Византийской империи, которые тогда простирались до Ирана. Лев III Исавр был выдающимся, талантливым администратором. Он был также и выдающимся, блестящим полководцем. Он приходит к власти и решительно устраивает отпор нашествию мусульман. Человек он был, повторяю, талантливый, но малокультурный. Настоящего, судя по всему, церковного воспитания он не получил, хотя, конечно, он был христианином.

Он всерьез наводил порядок. Он сумел отбиться от победоносных арабов; он сумел восстановить восточные провинции, восточные владения империи. Он действительно работал, как и его сын Константин V, на благо государства. Лев Исавр в тяжелейшей ситуации натиска мусульман, сложной ситуации на Балканах, сложной ситуации в Западной Европе, в западных провинциях империи сохранял государство, сохранял елико возможно его целостность и силу. Да, он наводил порядок. Но задумайтесь, братья и сестры, всегда ли нужно поддерживать того, кто наводит порядок. Может быть, нам с приплатой такого порядка не надо?

И вот тут-то Лев III Исавр озаботился тем, что его влиянию мешают монахи. Не монахи вообще; он не был коммунистом; конечно, он не был врагом христианства. В величайшем городе христианского мира Константинополе при Льве III жило не менее четырехсот тысяч жителей, а может быть, и полмиллиона. Так вот в Константинополе было много монастырей. Они, действительно, иногда раздражали власть. Причем, не всегда монахи были правы. Иногда права была власть. По в сущности пустяшным религиозным поводам монахи могли учинить гражданские беспорядки. Лев Исавр был в бешенстве: «Во-первых, они не платят налоги. Во-вторых не служат в солдатах. А мне хватит несколько молитвенников, пусть несколько сот епископов. Но чтобы и эти еще налогов не платили и в солдатах не служили! Что мне собственно с ними сделать?» Монахи с точки зрения администратора были совершенно не нужны. Они не платили налогов, они не служили в армии. А государство прежде всего заинтересовано в солдатах и налогоплательщиках. Вот, исходя из этого, повторяю, надо понять Льва Исавра. Даже православный, анализируя даже неправославные явления, должен понять противника. Это не значит согласиться с противником. Монахи были влиятельны. И Лев Исавр приступил к ограничению влияния монахов и быстро понял, что в основном это влияние основано на почитании икон. А чудотворных или даже просто чтимых икон в монастырях Константинополя накопилось много. Тогда первым своим эдиктом он решил атаковать монастыри в лоб. Лев Исавр начинает как чиновник. Ну, представьте себе чиновника Петра Первого, не понимавшего церковь. Я уже не говорю о советских и постсоветских, нынешних правителях. Нет, конечно, им нужно «ведомство нравственности»! И Лев Исавр начинает действовать. Первый его эдикт поражает и напоминает советские указы. На редкость напоминает! В 726 году Лев III Исавр приказывает во всех храмах повесить иконы повыше. Не догадываетесь почему? Логика простая, логика администратора. Мне мешают монахи. Основа влияния монахов — иконы, которые они собрали в своих монастырях. Церковные люди прикладываются к иконам. Надо приказать повесить их так, чтобы не могли прикладываться. Наивно? А разве большевики не так наивно действовали? Ну и началось! Естественно, первый же эдикт вызвал сопротивление. Затем последовали репрессии. Так император Лев решил уменьшить влияние монахов. Естественно, это вызвало бурю негодования не только в Константинополе, но и по всей империи.

Лев Исавр не был бы выдающимся императором, если бы не умел находить сотрудников. Он находил. Он нашел их и среди высшего духовенства. И почитание икон было подвергнуто осуждению как почитание идолов. Откуда берется иконоборчество, откуда исходят корни отрицания почитания икон, до сих пор никому неизвестно. Любой исследователь, и историк, и богослов, и искусствовед указывает, что это некая восточная болезнь. Да, но Восток понятие не строгое. Восток велик. Действительно, до сих пор нельзя установить точно, откуда взялось отрицание иконопочитания, отрицание изображения одушевленных существ и в ветхозаветной религии, и в исламе, и в иконоборческих тенденциях в христианстве. В самом деле, ветхозаветные иудеи были иконоборцами. Ветхозаветные иудеи не допускали изображение живых существо. Но ведь описание ковчега завета в книге Левит указывает наличие икон, есть подробнейшее описание. Мастер Веселиил отлил скульптурные, бронзовые изображения серафимов. А это ведь иконы. Изображение ангела — уже икона. Поэтому трудно сказать. Нет единого мнения, откуда взялось это отрицание. Оно жестко соблюдается в исламе. Это традиция опирается на Коран. Не изображать. Во всем мусульманском мире нарушали ее только иранцы, но их к тому вела древняя, доисламская, еще зороастрийская иранская культура. Именно в силу этого история не знает ни одного талантливого живописца мусульманина. Настолько это крепко сидит в мусульманской традиции. Они ее не соблюдают в XX веке. Они перестали ее соблюдать в XIX веке. А, вообщем, они в живописцы не годятся. Где-то на Ближнем или Среднем Востоке эта философская идея запрета изображения живых существо сидела, коренилась и выплеснулась в деятельности Льва Исавра.

Почитание икон было запрещено, осуждено собором. Иконы уничтожали, рубили, сжигали. И империя оказалась в изоляции. Почитатели икон бросились бежать кто на Запад, кто на окраины империи, кто к мусульманам, которые сами икон не писали, но христианам не запрещали. От Византии отвернулись христиане Востока, те, которые жили тогда под очень мягкой, я бы сказал, либеральной властью мусульман. Неслучайно главнейший оппонент иконоборцев, самый пламенный борец против иконоборчества жил именно у мусульман. Это был Иоанн аль-Мансур или, как мы его зовем по месту происхождения, преподобный Иоанн Дамаскин. До Иоанна Дамаскина дотянутся императоры иконоборцы не могли, а он был, будучи не только значительным богословом и гениальным иконописцем, но еще и, пожалуй, первым византийским великим философом. Он был авторитетом для всех. Итак, христиане, жившие под властью мусульман, иконоборчество не приняли. Западные христиане тоже не приняли. Запад с Востоком раскололись прочно и надолго. Но была еще и иммиграция. Если из вас кто-нибудь бывал в Таврии (Тавриде), которую мы ошибочно называем «Крымом», вы могли видеть таврические (крымские) пещерные монастыри. Они основаны именно в период иконоборчества. То есть, эмигранты, беглецы спасаются в горах Таврии и сохраняют иконы. Там спасались монахи, а может быть, и миряне, сбежавшие от иконоборцев, сбежавшие на границу империи. Другие бежали на Запад. Ромейская империя оказалась в изоляции.

Почитателей икон выставляли на позор на ипподроме, пытали, мучили, разгоняли. Причем заметьте, Лев III Исавр был же победителем. Потому не обольщайтесь, если кто-то делает вид, что побеждает Чечню! Важно, чтобы он был предан православию. А потом он Чечню, конечно, победит. Но, если он побеждает Чечню, не будучи преданным православию, то ждите поднятия икон или какой-нибудь другой мерзости. Лев III не понимал Церкви, не понимал ее как мистическое тело Христово, и потому сражался с ней. Итак, иконы подняли. Дальше репрессии, дальше больше. Иконоборчество продлилось примерно полтора века. Правда, наиболее при этом отличились первые два иконоборца — императоры Лев III Исавр и его сын Константин V Капроним. Потом было помягче. Но это повлекло за собой потрясающе тяжелые всемирно исторические последствия, потрясающе тяжелые.

Около полутораста лет продлилось иконоборчество, продлилась фаза надлома имперского этноса ромеев. К середине IX века всё закончилось. Сто пятьдесят лет византийские и западные христиане не были вместе. Для того потребовался Седьмой Вселенский собор.

Знаете, братья и сестры, мы особо празднуем Седьмой Вселенский собор (Торжество Православия в первое воскресенье Великого поста). И мне всегда казалось, что этот день должен быть не только великим православным праздником, но и профессиональным праздником всех художников, ибо, если бы мы не отстояли почитание икон, то художникам нечего было бы делать, и живописцев в наш век просто не было бы. Это — лишнее напоминание о культовых, богослужебных корнях всякой культуры.

Но последствия были тяжелыми. За это время у христиан сложился разный канон Священного Предания. Я думаю, вы все помните, что Священное Писание и Священное Предание есть равноправные источники нашей веры. Но Священное Писание состоит из строго определенного количества книг Ветхого, а также Нового завета. Можно посчитать число букв в Ветхозаветном Писании и в Новозаветном. Но невозможно посчитать так же точно объем Священного Предания, то есть вероучительных решений соборов, вероучительных определений отцов церкви. Это нереально, вероучительное наследие и предание так точно не рассчитывается. И когда, наконец, с середины IX века иконоборчество было окончательно преодолено, осуждено двумя соборами — VII Вселенским и Константинопольским поместным, выяснилось, что у нас с Западом разные предания. Еще была одна единая церковь, но было уже две христианских культуры — наша и западная.

Дальше больше. Запад в VI, а тем более в VII веке погружался в глубину темных веков, терял образование, терял культуру, терял, утрачивал цивилизацию. В IV-V веке на Западе вообщем-то можно было получить хорошее среднее образование, а за высшим образованием ездили на Восток. Ну, среднее образование можно было получить в хорошем бенедиктинском монастыре преподобного Венедикта Нурсийского, а вот высшее только у нас, только в восточном христианстве. Где можно было доучиваться? Ездили в Александрию, Дамаск, в Антиохию. После захвата мусульманами этих великих христианских городов Александрия и Дамаск были потеряны до настоящего времени, а Антиохия возвращалась в состав христианской империи, нашей с вами Византийской империи, но была уже захолустьем. Когда не стало Александрии, Дамаска, Антиохии, остался только Константинополь. А тут Константинополь сам впал в ересь. Осталось одно единственное место на планете, где христианин мог получить нормальное высшее образование, где был университет. Это Константинополь. Но ересь иконоборцев заставила западных христиан не ездить в Константинополь. А образованные люди были нужны. Пусть не каждый учитель имеет высшее образование, но хотя бы один из десяти. Пусть не каждый епископ имеет высшее образование, но хотя бы каждый третий. Запад и так погряз во тьме темных веков. Западу стало негде учиться, а ездить к иконоборцам западные не хотели.

И молодые люди на Западе, которых было немного, единицы, отказавшись от учения у еретиков иконоборцев, устремились в мусульманскую Кордову, в Испанию, где в VIII веке уже был основан университет. Напомню нашим слушателям, что первые западноевропейские университеты были основаны только в XIII веке. И они поехали учиться к мусульманам. То была их трагическая ошибка. Может быть, господи, прости, уж лучше к еретикам христианам. В Кордове у молодых западных христиан профессора были либо мусульмане, либо иудеи.

Мусульмане к своим христианским ученикам относились вообщем хорошо, в ислам их не перетаскивали. Кстати сказать, тридцать шестая сура Корана запрещает авторитетом Мохаммеда обращение христиан в ислам. Так вот, перетаскивать не собирались, но увлекались рационализмом, увлекались Аристотелем. А рационализм есть расчленение, анализ. Учили Аристотелю, то есть анализу, расчленению всего, учили всей философии, всего мировоззрения до мельчайших подробностей. А если всё расчленять, можно расчленить и собственную веру, и в конце концов ее потерять, утратить. Так в христианскую западную философию, в христианское западное богословие проник расчленяющий рационализм.

Другими учителями были иудеи. Эти прививали ученикам христианам скептицизм. Профессора иудеи, видимо, относились к своим ученикам хуже, чем мусульмане, но тоже отнюдь не собирались перетаскивать их в талмудический иудаизм, но прививали им скептицизм, скептическое отношение к вере. А чего было не прививать-то? Ведь их ученики не должны были остаться в иудейском мире, они должны были отправиться в христианский мир. Ведь они же, эти христиане не будут учить иудеев, они будут учить христиан. И иудеи профессора учили их всё подвергать сомнению. Это было еще страшнее.

Так западная философия получила две страшные прививки — рациональную и скептическую. Вот что произошло. Западные христиане начали скептически, а затем и иронически относиться к моментам, элементам, деталям собственной веры, собственной религии. Вот с чего началось падение Запада. Запад всё больше погружался во тьму невежества анализа, расчленения и невежества скептицизма, неуважения к собственной вере.

И когда в середине IX века восточные и западные христиане помирились, выяснилось, что они разные. Но так прежде никогда не было, хотя ругались и раньше. Первый крупный раскол продолжался тридцать пять лет еще в V веке нашей эры — раскол Акакия. Но помирились. А теперь снова помирились, но почувствовали, что стали разными. Мистически одаренные, мистически ориентированные восточные христиане и рациональные, четкие, казалось бы, законопослушные западные христиане. Вот где коренится разделение единого христианства на две культуры. До великого раскола середины XI века было еще очень далеко, а две христианские культуры — западно-христианская и восточно-христианская сложились уже в середине IX века.

Вот поистине страшный итог иконоборческой ереси VIII века и первой половины IX века. Ересь победили, а вот единство не восстановили уже никогда. Вот последствия административных решений Льва Исавра, хотя он, несомненно, был великим императором. Вот последствия государственного вторжения в церковные дела. Но виноваты в этом были мы, восточные христиане, ибо именно у нас была иконоборческая ересь.

Просвещение славян. Расцвет культуры. Раскол христианской церкви

Добрый вечер, братья и сестры! Продолжим наш материал по византийской истории. Эти беседы сопровождают весьма значительные по объему лекции по истории православной церкви, так что я думаю, вы получаете довольно значительные знания. Итак, в прошлый раз я рассматривал эпоху иконоборчества и ее последствия как политические, так и очень серьезные, более, чем серьезные последствия культурные. У византийцев было много крупных успехов, несмотря на то, что после последних иконоборцев был малоудачный император Михаил III (842-867 годы), вошедший в историю как Михаил Пьяница. Но вместе с тем, может быть, и не так плохо, ибо при Михаиле Пьянице начинается патриаршество одного из величайших деятелей всей восточно-христианской, а тем самым и христианской истории, святителя Фотия, патриарха Константинопольского, патриарха с 858 года. Ну, житие святителя Фотия вам известно. Чисто церковные дела и проблемы разрыва отношений с Западом, попытавшемся при папах Николае и Адриане грубо вмешиваться во внутренние канонические дела Константинопольской патриархии, вам рассказывались. Не мною. Знать их, конечно, нам всем надо. Это предпоследний крупный раскол, разрывающий Рим и Константинополь взаимной анафемой. Последний в середине XI века разорвет отношения Рима и Константинополя навсегда. Эта будет «Великая Схизма». Ну, о ней особый разговор.

Однако, патриаршество Фотия знаменито не только этим. Церковь при поддержке государства, прежде всего Константинопольская церковь, Константинопольская патриархия уделяет небывалое до тех пор со времен апостольских усердие в миссионерской деятельности. Государство, естественно, охотно поддерживает эту деятельность настолько, насколько оно в силах. Это касается и нашей, нынешней ситуации. Да, церковь, действительно, стоит перед тяжелой задачей широчайшего миссионерства в землях, которые были православными, но расцерковились, во всех землях исторической России. Это касается всех христиан. И государство в этом тоже заинтересовано, ибо когда девяносто процентов населения Российской Федерации, ну, по крайней мере три четверти населения исторической России, то есть бывшего Советского Союза, как это и должно быть, станут снова православными, от этого вообще-то выиграет и Россия, от этого выиграет и Российское государство. Власти Византии это понимали. Кесарь Варда это понимал, но главная заслуга здесь у Фотия.

Что было сделано? В первые же годы его патриаршества начинается миссионерская деятельность среди славян. Фотий становится патриархом в 858 году. Несмотря на напряженные отношения с Римом, которые почти тут же были начаты идеологической агрессией папы Николая, начинаются миссионерские поездки. В 760 году мы уже видим миссионерскую поездку святых Константина и Мефодия, просвещеннейших священнослужителей и ученейших филологов Кирилла и Мефодия, знаменитых Солунских братьев — будущих Кирилла и Мефодия. Монашеское пострижение Константин Философ принял только в конце жизни. Их первая миссионерская экспедиция направлена в Причерноморье, где православные христиане были за пределами небольших византийских владений. Были они и в пределах Хазарского каганата. Напомню, что в Причерноморье, в Поволжье и особенно по Дону встречалось уже достаточно много славян, а многие из них были крещены еще в апостольские времена. Константин Философ видел там Евангелие, написанное русскими письменами. Это совсем не те письмена, которыми мы пользуемся сейчас, которые представляют собой более упорядоченный алфавит, созданный как раз Кириллом и Мефодием.

Есть гипотеза, что в 860 году или скорее всего в 861 году Солунские братья были и в Киеве. Тут надо помнить еще один момент. В 860 году славяно-варяжская рать, предводительствуемая киевскими правителями, князьями Аскольдом и Диром, осаждают Константинополь. Это, естественно, языческая рать. Осаждать Константинополь было тяжело. Поэтому, несомненно, для этого киевскими князьям потребовалось увлечь с собой явно прельщенных большой добычей богатейшего города христианского мира, славян и русов (это разные народы), и с Поднепровья, и, вероятно, с Дона, и, несомненно, с северного Причерноморья, а также, возможно, живших западнее Днепра, по Днестру и Пруту, где было немало славян. Киев не располагал такими силами, чтобы уверено осаждать Константинополь. Момент был выбран успешно. Лучшие войска империи были переброшены на азиатский плацдарм, в северную Сирию. Там опять были сражения с мусульманами. Флот пытался активно противодействовать мусульманским пиратам. А ведь один византийский флот мог бы деблокировать, освободить от осады Константинополь. Ведь византийцы владели «греческим огнем», напалмом того мира, и впоследствии они сожгут им эскадру ладьей князя Игоря, довольно большого неудачника в своей деятельности. Но и флота в распоряжении Михаила III не было. Правда, Константинополь был полумиллионным городом. Несомненно, население в нем было много больше, чем количество осаждавших славян, славяно-варягов, славяно-русов. Но какой прок от многолюдства, если это в основном старики, священнослужители, монахи, женщины, дети. Только голод раньше начнется. Вот голод в осажденном Царьграде и начался. И вместе с ним большое уныние в жителях столицы. Но чудо, совершенное богоматерью во Влахернском храме, которое мы почитаем и до сих пор, ведь точно не знаем, то ли в праздник Покрова, то ли в праздник Положения Ризы. не исключено даже, что два эти праздника одного и того же происхождения. Однако чудо с видением Андрею Юродивому, знаменитому константинопольскому блаженному, который был по преданию, по житию славянского происхождения. Чудо, когда Богоматерь подняла над престолом покров, как бы защищая Константинополь, оказалось действенным. Аскольд и Дир не только сняли осаду, конечно, заключив выгодный торговый договор, но и изъявили желание креститься. Об этом святитель Фотий сообщает окружным посланием епископам, указав, что народ самый страшный, самый непобедимый из бывших врагов христианства отныне становится братом и что он направляет в Киев епископа и проповедников. Вот в связи с этим есть старая гипотеза, что возможно первыми проповедниками, посетившими Киев, были Константин Философ и брат его Мефодий, хотя это и оспаривается. На этом ситуация не исчерпывается.

В 863 году государь Великой Моравии обращается с просьбой прислать ему просветителей христиан. Константин Философ и Мефодий отправляются туда, возможно, уже с небольшой дружиной своих учеников. В основном их ученики нам известны, такие как Климент, впоследствии Охридский. Ученики были славянами из тех, кого они просветили. Моравия — это часть нынешней Чехии, часть нынешней Венгрии, тогда Паннонии. Их миссия включала перевод Священного Писания и православного богослужения на славянский язык, причем регулярный славянский. Повторяю, славяне за столетие до того имели письменность, но очень примитивную, и не было никакой грамматики, никаких правил правописания. Поэтому она вообщем-то для богослужения не очень-то и годилась. А теперь получили упорядоченную грамматику славянского языка. Это один из величайших подвигов в истории христианской церкви, Кирилл и Мефодий создали новый христианский язык для всего славянского мира, язык, на котором все славяне и были просвещены, в том числе и те славяне, которых впоследствии загнали в западное исповедание, в римское католичество. И они просвещались благодаря православным первоучителям.

Как видите, эта совершенно грандиозная миссия, причем, несомненно, она не была совершена только лишь двумя великими просветителями и их учениками, но и другими, которые просвещали Киевскую Русь и другие восточнославянские земли. Миссия Солунских братьев продолжалась более двадцати лет, 863-885 годы. Одним из ключевых моментов тех лет явилось принятие православия болгарским царем Борисом, первым христианским правителем Болгарии, и, соответственно, начавшееся крещение болгар. Если велико-моравское население удалось оторвать от восточно-христианской культуры прямой германской агрессией при поддержке римских пап, то Болгария так и останется в рамках византийской культуры. Ну, а что означает этот период для культуры, которая опиралась на православную веру?

Во-первых, тем же святителем Фотием, труды которого неисчерпаемы, подводя итоги развития иконописания, был создан «Фотиев канон» (он так и называется) росписи православного храма, центрического купольного храма. Фотиев канон существует и в большей или меньшей степени исполняется и сейчас. Жаль, когда он сейчас нарушается, потому что в последнем расцвете русской храмовой архитектуры второй половины XIX, начала XX века Фотиев канон был вполне восстановлен. Например, хорошо сохранившиеся росписи Новоафонского монастыря в Абхазии созданы в соответствии с Фотиевым каноном. Так впоследствии храмы везде и расписывали. И в куполе, который символизирует небо, всегда изображали Христа Вседержителя, а в конхе (полукуполе) алтаря, алтарной апсиды — молящуюся Божию матерь. Теперь соответственно было все сделано, чтобы начался бурный расцвет церковных искусств. Это и происходит.

Во-вторых, уже в IX веке складываются новые типы центрических храмов. Это более крупный храм октагон (восьмигранник) на тромпах и чаще встречающийся, наиболее совершенный, наиболее изысканный храм на четырех колоннах. По интерьеру это самые совершенные христианские храмы, когда либо созданные. С того момента они сохранятся до конца существования Византии, до начала XV века. Они будут, естественно, все разные, они будут варьироваться. Их будут по разному украшать. Но ничего более совершенного не будет создано. И до конца византийской истории будут строиться храмы на четырех колоннах или храмы октагоны. К сожаленью, русская архитектура не переняла их совершенного интерьера, их совершенного внутреннего пространства. Уже к XII веку наше новое церковное каменное зодчество внешне будет интереснее, совершеннее, нежели у учителей, прекраснее, чем у византийцев. Но интерьер столь прекрасным не станет. На всей территории исторической России дошел до нас, сохранился только один чисто византийский, чисто константинопольский, прекрасно сохранившийся храмик. Это церковь Иоанна Предтечи в Керчи, в которой сейчас восстановлено богослужение. И если кто-нибудь из вас окажется в Таврии, рекомендую обязательно съездить на автобусе в Керчь, просто, чтобы посмотреть византийский храмик, не выезжая для этого в Грецию или, увы, в Турцию.

Это расцвет иконописания. Это те иконы, которые мы с вами знаем, те иконы, на которых иконописанию учились славяне, сербы, болгары, тогда, конечно, и моравские славяне, и вся Русь училась. Прекраснейшая из икон средневизантийского периода — это, конечно, наша величайшая святыня, икона Владимирской Божьей матери, видимо, где-то конца XI века. Это тоже средневизантийский период. Иначе его еще называют македонским периодом. От этого периода сохранились прекрасные мозаики и фрески. Фрески у нас тоже трудно искать, потому что в нашем климате фрески довольно быстро, за несколько веков обесцвечиваются, выцветают. Слишком большие перепады температур, слишком суровые зимы, а мозаики мы не приняли, хотя сохранились мозаики Киевской Софии и мозаики погибшего, уничтоженного киевскими чекистами, украинскими коммунистами Михайловского Златоверхого собора. Киевская София — это середина XI века, а Михайловские мозаики и фрески — это начало XII века.

Это украшение книг. Не только написание книг с хорошей грамматикой, но и украшение книг миниатюрами тоже начинается с этого времени. Фотиев канон — это расцвет византийской архитектуры, расцвет византийской церковной живописи от книжной миниатюры до монументальных мозаик. Это то, на чем мы научились христианскому искусству, становясь христианской страной. И, конечно, среди всей этой колоссальной просветительской деятельности ключевой и наиболее значительный момент есть Крещение Руси, окончательное крещение Руси в 988-989 году от Р.Х.

Часть 3/3
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d606428d766f40cd9901bc3da35bb029

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532