Мазепа

16 марта в 15:38

Передача «Образы России. История в искусстве», «Радио России», Москва.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, март 2017.

Журналист Ирина Зимина: В феврале 1884 года одновременно в двух ведущих оперных театрах России — Большом и Мариинском состоялась премьера новой оперы Чайковского «Мазепа». Рассказывая о судьбе украинского гетмана, имя которого стало синонимом предательства и было предано анафеме, композитор обращается к одному из весьма драматических моментов русской истории.

Музыковед Юрий Васильев: Я могу сказать, что историей Петр Ильич интересовался на протяжении всей своей сознательной жизни. Об этом говорит хотя бы то, что в его домашней, личной библиотеке есть очень много мемуарной литературы, есть и специальные труды по истории Иловайского, Ключевского, Веселовского. Есть журналы с направленностью на историческую тематику, скажем, «Исторический вестник», «Русский архив».

Но сам принцип отношения Чайковского к истории очень любопытный. Он воспринимал историю и лучше ее чувствовал через изломы судеб отдельных людей. И потому в его исторических операх на первом месте оказываются все же судьбы главных героев или точнее героинь, которых так или иначе повернула и изломала история.

Зимина: Часто, следуя за сюжетными поворотами пушкинской поэмы, Чайковский ставит иные акценты в этом романтическом повествовании, ведь он называет оперу не «Полтава», как у Пушкина, а «Мазепа». Это же, наверное, неслучайно?

Васильев: Дело в том, что есть такие имена, которые составляют своеобразные «бренды», как мы сейчас привыкли говорить, то есть несут в себе такое качество, которое известно возможно большему числу людей, потенциальных слушателей, реальных слушателей. Так вот, в этом плане Чайковский ориентировался, во-первых, на то, что уже существовала до него опера с таким названием на тот же самый сюжет, то есть опера барона Фитингоф-Шеля и, во-вторых, видимо на то, что имя Мазепа было очень популярно в европейской традиции в связи с поэмой Байрона, в связи со стихотворением Виктора Гюго, в связи наконец с этюдом и с одноименной поэмой Ференца Листа.

Зимина: То есть, имя «раскручено», как мы сейчас сказали бы.

Васильев: Совершенно верно. И вот это имя могло у потенциального слушателя вызвать определенный круг ассоциаций, который помог бы ему разобраться в собственно музыке.

Зимина: Первая встреча с оперным Мазепой происходит в доме его сподвижника и друга Василия Кочубея. Дорогого гостя принимают с полагающимися почестями. Но никто не догадывается, что на самом деле он явился только ради Марии, юной дочери Кочубея. Мазепа, переживающий последнюю в своей жизни любовь, преисполнен самых благородных намерений.

В опере Чайковского Мазепа появляется в тот момент, когда он в общем по тем представлениям уже глубокий старик, и накануне Полтавской битвы, которая стала трагической кульминацией его жизни. Но что было до того, остается за кадром.

Историк и культуролог Владимир Махнач: Ну, во-первых, он не был стариком.

Зимина: Ну как же? Ему же было за 60, кажется.

Махнач: Ему было под 60. Как раз в этом возрасте возглавляли посольства тогда, становились воеводами, боярами думы, гетманами тоже и, естественно, водили армии.

Зимина: Чем же славен Мазепа?

Махнач: А Мазепа славен тем, что он был тонким политиком и оказался великим изменником. Но это общая тенденция малорусской знати, малорусской верхушки после воссоединения Украины с Россией.

Вся трагедия заключалась вот в чем, и в том числе трагедия Мазепы. В конце XIV века два великих Литовских князя, соперника Ягайло и Витовт (Витаутас) приняли римо-католичество. Весь процесс этот католического обращения финансировал Запад. А на Западе уже были университеты, а у нас еще не было. На Западе была рыцарская культура, а у нас это не восточнохристианское дело, к сожалению. А ведь это гербы, рыцарские турниры, девизы! Это так красиво!

Зимина: Мазепа в юности воспитывался ведь в этой традиции?

Махнач: Конечно, потому что все воспитывались в этой традиции. Молодые люди, кстати, и гетман Богдан Зиновьевич Хмельницкий притворно принимали католичество, заканчивали иезуитский коллегиум, а то и университет где-нибудь в Болонье, а потом возвращались, каялись и восстанавливались в православии. Потому, борясь с унией, то есть с подчинением православных Западной Руси (Украины) папе Римскому, киевские интеллектуалы создали сначала училище, а затем быстро коллегию, которая потом станет Киевской академией. То был первый русский университет, открыли его православные, но преподавали там на латыни, потому что мы безнадежно отстали от Запада.

Зимина: Теперь понятно, почему Мазепа так хорошо говорил на латыни.

Махнач: Да, тогда все учились на латыни.

Зимина: На которых еще языках говорил Мазепа?

Махнач: На польском, безусловно. Сносно по-татарски. Ну, это очень хороший европейский уровень. Студент старшего класса Коллегиума назывался «богословом». Потому Мазепа был «богослов» (Махнач смеется).

Зимина: Мазепа воспитывался или служил при дворе польского короля Яна Казимира. Это отразилось на его внутреннем облике?

Махнач: Конечно. Всему казачеству, всем знатным казакам хотелось быть полноценными шляхтичами.

Зимина: Мазепа был полноценным шляхтичем? Из родовитой семьи?

Махнач: Из родовитой. Но дело в том, что он был из православной семьи, следовательно, он не сеймовый. То есть, он не участвовал в парламентских делах.

Зимина: То есть, он просто служил при дворе.

Махнач: Да, он был охранником.

Зимина: Но это же очень скромная должность.

Махнач: Это ничего не значит, они же тогда рыцарями были.

Зимина: И все-таки оставаться в такой должности Мазепа, разумеется, не намеревался. И все свои способности, в том числе дипломатические он использовал для того, чтобы оказаться на вершине власти. И вот в 1687 году Иван Мазепа не без помощи князя Василия Голицына становится гетманом.

Известно ли, каким гетманом был Мазепа? Что он был за личность на вот этом посту?

Махнач: Гетманы, начиная с Богдана, как только они стали независимыми от Польши, начали бороться за власть с казачьим кругом. Они тяготились, что их избирают, что их контролируют.

Зимина: Могли гетмана снять?

Махнач: Конечно могли. И сверху из Москвы могли, и свои могли. Тут Москва всегда подчинялась, если свои снимали. Понимаете, в чем дело, они все служили и все были недовольны. Шла борьба. На Выговского доносили, в Москве не поверили, а он изменил. На Дорошенко доносили, в Москве не поверили, а он изменил. На Брюховецкого доносили, в Москве не поверили, и он тоже изменил. На Мазепу доносили, в Москве не поверили. Он отрезал головы двум полковникам, это же серьезно, Искре и Кочубею. Отрезал же! Москва простила.

Зимина: А чем объяснить такое благодушие Петра? Такое непонимание реальной ситуации?

Махнач: До потому что этого внутреннего противоречия, что украинцы не хотят быть подданными Московского государя, но хотят быть православными, а потому не могут обойтись без Московского государя, Москва постичь не могла. Москва была благодушной, хоть и тоже образованной.

Зимина: Своим доносом на Мазепу Кочубей мстит за поруганную честь дочери и пытается предотвратить заговор против Петра Первого. Так происходит в опере Чайковского. Но чем руководствовался реальный человек, полковник Василий Кочубей?

Махнач: Кочубей писал донос вдвоем, с равным ему по положению полковником Искрой. А тот был чем заинтересован, интересно знать? А полковник — это губернатор. Значит, был заговор знати против гетмана. Это обычная ситуация в Малороссии — постоянные заговоры знати против гетмана.

Зимина: Наверное, Петр Первый уже просто привык к этим доносам и потому не реагировал.

Махнач: Да, возможно, потому что они начались еще при Алексее Михайловиче.

Зимина: Кочубей в опере как исторический прототип закончил свои дни на плахе, а Мазепа в очередной раз вышел сухим из воды, продолжая вынашивать честолюбивые планы.

Махнач: Он отрабатывал идею украинизма. И едва ли не первым делал это в истории.

Зимина: То есть, вы считаете, что гетман Мазепа хотел сделать Украину автономной, отдельной страной и возглавлять это государство? То было причиной его измены?

Махнач: Да, безусловно, конечно. Именно потому он надеялся на Карла, потому что этот Карл совсем чужой, он протестант. Кроме того, в ситуации Северной войны поляки — союзники Петра. А вот шведы — протестантское государство, они вообще тут никогда не были, они здесь ничего не искали.

Зимина: Полтавская битва, где шведы были полностью разбиты, оказалась трагическим итогом жизни гетмана Мазепы. Но все же что было истинной причиной его бесславного конца?

Махнач: Политика верхушки казачества и гетманов довела украинцев до того, что их союзники крымские татары украинскими девушками торговали под окнами гетманской избы, полоняночками (то есть захваченными в плен). А это настолько надоело малороссам (украинцам), что они начали категорически поддерживать Московского царя, а не свою знать. Именно потому он и не смог привести войска, заметьте, не только хлопов, но и казаков (уже знать) к Карлу XII. Его не поддержали украинцы. Хлопы категорически не поддержали, но большинство казаков тоже не поддержало. Ведь Мазепа обещал Карлу XII войска, хорошие казачьи войска того времени. А казаки за ним не пошли. Казаки пошли на сторону Петра, хотя тоже не особенно старались саблями махать, но пошли. Мазепа привел Карлу XII только гетманских сердюков. Сердюки — это наемные солдаты, гетманская гвардия. Он обещал привести тысяч десять, а привел полторы тысячи, столько у него было сердюков.

Зимина: Что мы сейчас, глядя из нашего времени, сказали бы о Мазепе? Он был такой классический изменник или классический политик? Ведь все политики всегда ведут двойную игру…

Махнач: Нет, не все политики ведут двойную игру! Огромное кол-во политиков ведут одну игру. А Мазепа нет. Он был, как те литовские князья, которые метались из православия в римо-католичество. Он был человеком продажным не в том смысле, что его можно было купить за жалкие деньги, а в том смысле, что он видел только сегодняшнюю выгоду, а такие чаще всего проигрывают.

Зимина: То есть, он был не дальновидным.

Махнач: Да, не государственным деятелем. Дипломат, безусловно. Нетрусливый человек, безусловно. Но не государственный деятель. Никакой стратегии, одна тактика.

Зимина (после диалога с Махначом): Не искажая сущности исторических событий, Чайковский делает, пожалуй, единственное отступление. Оно касается истории любви Марии и Мазепы, человеку, умевшему нравиться женщинам, который вполне мог бы подписаться под пушкинской строкой — любви все возрасты покорны.

Зимина: У меня такое чувство, что Чайковский как бы дописывает историю, он рассказывает нам о Мазепе человеке, рассказывает историю его любви. Вот как вам представляется, если мы доверимся Чайковскому и будем внимательно слушать эту оперу, что мы узнаем о Мазепе?

Музыковед Юрий Васильев: О Мазепе в опере Чайковского мы узнаем его прежде всего по его отношению к Марии. Музыкально именно эта сторона композитором прочерчена наиболее ярко и наиболее вдохновенно. Мазепа как политический деятель, как интриган композитором в музыке практически не воплощен. Это все уступает тем сценам, в которых Мазепа предстает лирическим героем и даже, больше того, продолжателем линии князя Гремина из «Евгения Онегина».

Зимина: То есть, это такой благородный герой, страстно и искренне любящий?

Васильев: Из музыки да. Коль скоро Петр Ильич Чайковский в музыке не хотел и, видимо, не умел лгать, получается так, что объективно по качеству музыкального материала выше оказываются те сцены, где развивается лирическая линия и где даже Мазепа приобретает черты благородного любовника и соответственно вызывает неоднозначно негативные эмоции.

Зимина: Вряд ли Петр Ильич Чайковский знал о переписке Марии и Мазепы. Но как напоминает их любовный диалог в опере те нежные строки, которые они писали друг другу! К сожалению, их любовь, любовь не только оперных героев, но и реальных людей оказалась недолгой.

Васильев: Еще в 1707 году, то есть, еще до того как Мазепа официально выступил против Петра, Мария (Матрена Кочубей) была выдана замуж за сподвижника Мазепы Чуйкевича, и соответственно ко времени измены Мазепы, ко времени его перехода на сторону Карла XII она уже была замужней женщиной. То ли это было прикрытие, то ли это было действительно какое-то изменение во взаимоотношениях, но во всяком случае казнь Кочубея свершилась тогда, когда Матрена была замужем за генеральным судьей и ближайшим помощником Мазепы.

Кроме того, после того как заговор Мазепы раскрылся, Матрена Кочубей вместе со своим мужем была сослана в Сибирь, фактически пострадала, и в какой-то степени была предтечей декабристок. Неизвестно, сколько она пробыла в Сибири, но вернувшись, она закончила свои дни в монастыре. То есть, никакого сумасшествия у реальной Матрены Кочубей не было. Но Александр Сергеевич Пушкин и вслед за ним Петр Ильич Чайковский немножко изменили как имя героини на более поэтическое, так и реакции героини, сделав их более романтическими, более обостренными и в конечном счете такими, сквозь которые прочитываются нормативы эпохи, настолько разительным оказывается несовпадение лирической героини Пушкина и Чайковского с реальным прообразом. Во всяком случае, раз это история, значит, ее нужно принимать так, как есть, но обозначать дистанцию между реальными историческими героями и тем, как это все отражено в произведениях искусства.

Зимина: Если посмотреть на всех героев, то судьба каждого из них — это трагедия. Кочубей гибнет, Мария сходит с ума, любящий Марию юноша Андрей погибает от руки Мазепы. Мазепа терпит крах в этой исторической битве и как личность исчезает. Это для него трагедия, которая очень скоро кончается смертью. Вот не получается ли так, что Чайковский смотрит на русскую историю как на великую трагедию прежде всего, что история для него это персонажи, это люди, это личности, которых история ломает?

Васильев: Считается, что вот это нагнетание ужасов в Мазепе в какой-то степени является отражением современной Чайковскому ситуации с казнью народовольцев. И соответственно возможно, что сама сцена казни Чайковскому была нужна еще и с точки зрения приближения к узнаваемым реалиям жизни. Хотя прямых, конкретных, очевидных параллелей привести нельзя, должна быть какая-то оговорка, какой-то допуск, но не исключено, что атмосфера 1880-х годов на композитора тоже по-своему повлияла. И вот это влияние вызвало к жизни вот такие драматургические повороты в его сочинениях.

Зимина: То есть, Чайковский слышит время, в котором живет.

Васильев: После смерти Петра Ильича, когда начинали собираться воспоминания о нем для будущей книги Модеста Ильича Чайковского, была одна заметка, в которой Василий Васильевич Ястребцев, фанатичный поклонник Римского-Корсакова, говоря про Чайковского, неожиданно, может быть, для самого себя сказал истинную правду. Он сказал, что в то время как Даргомыжский и Мусоргский ударились в не очень эстетичный натурализм и жанр, в то время как Кюи с его чудесным «Ратклифом» отлетел к берегам чуждой нам Шотландии, Бородин увел нас в область русского эпоса, — в то время Чайковский, может быть, сам того не желая, оказался композитором, который выражал современность.

Зимина: Я благодарю за участие в нашей программе музыковеда Юрия Васильева и историка Владимира Махнача, которые помогли нам разглядеть в романтическом портрете гетмана Мазепы вполне реалистичные черты. И на том позвольте попрощаться. Режиссер Татьяна Савинова и журналист Ирина Зимина желают вам новых музыкально-исторических открытий.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Ключевые слова: мазепа 2 малороссия 6 украина 1408