Этнокультурная картина домонгольской Руси. Часть 2/3. Норманизм, антинорманизм и Крещение Руси

11 апреля в 23:38

13 апреля 1996 года.

Литература

Предлагаю вашему вниманию книгу «Древняя Русь» Игоря Яковлевича Фроянова.

Рекомендую также книгу Николая Ивановича Ульянова «Происхождение украинского сепаратизма». Это профессиональный историк с невероятно тяжелой, но причудливой биографией, ученик, диссертант известнейшего Платонова. Он оказался в заключении по политической статье с 5-летним приговором. А грамотные люди знают, что когда кому-то давали пятерку, то значит совсем ни за что. Если что-нибудь было, то десятку давали. А затем, уже в годы войны он угодил заграницу в качестве перемещенного лица. Потом работал на заводе во Франции, и около 50-лет от роду возродил свою профессиональную карьеру. Его книга — образцовое исследование проблемы, начиная сложением казацкой легенды и заканчивая украинизацией западных русских областей, блистательно проведенной революционерами, прежде всего большевиками. Проблема актуальна. Мы с вами запросто говорим «русский», подразумевая «великоросс», и говорим «украинец», не давая себе отчета, что сто лет назад такого термина просто не было. Несомненно, был термин «Украина», он древний, а вот термина «украинец» не было. Потому книга Ульянова, тем более что это — академическое исследование, мне представляется важной.

Еще одна небольшая книжка. У нас много издают патристики, можно не жаловаться. Но все-таки мне хочется отметить книжечку святителя Григория Двоеслова, папы Римского, о жизни италийских отцов. Это своеобразный патерик в форме классического диалога, своеобразные новеллы, как обычно патерики и писались. Но смею заверить, кроме анекдотов из жития преподобного Венедикта Нурсийского все остальное вам в руки не попадало, мы просто того не знаем. А мне то представляется неправильным. Мы в изобилии знакомимся в нашей повседневной жизни с нечестием Запада, но полагаю, что человеку весьма полезно знакомится и с благочестием Запада. Во всяком случае, мне то симпатично. И я рекомендую вам книгу Григория Двоеслова купить.

И наконец мне только что показали одну знаменитую монографию. Я знал, что она должна выйти, впервые держал ее в руках. Это монография архиепископа Василия Кривошеина, великого патролога и византиниста, бывшего Брюссельским архипастырем, «Преподобный Симеон Новый Богослов». Это огромное фундаментальное исследование. Вы не будете так любезны ее поднять, ее можно будет увидеть, у меня ее нет. Большое спасибо. На лотке на улице она стоила всего лишь 20 тысяч, а в ней полтысячи страниц. Дешево. Наверное, в лавках дешевле. Я всегда всем рекомендую покупать не на лотках, а в магазинчиках. На том всегда что-то выигрываешь. Это одно из известнейших исследований большого русского церковного ученого гуманитария, уже почившего в Бозе, одного из крупнейших гуманитариев золотого века нашей гуманитарной науки. Так что во всех отношениях это будет приобретением.

И так как главной темой сегодняшнего разговора будет Крещение Руси, то в дополнение ко всему сказанному в минувший раз не могу не обратить внимание на еще одну книгу. Она вышла тиражом в 10 000 в издательстве патриархии в юбилейном 1988 году. Протоиерей Лев Лебедев, «Крещение Руси». Книга блистательна, хотя и неровна. В некоторых начальных главах отец Лев, человек ученый, сам историк, автор лучшей работы о патриаршестве Никона (например, в книге «Москва патриаршая», она есть в продаже), в некоторых начальных главах пошел на поводу у Рыбакова, что естественно резко снижает доверие к данным главам и их качество. Но со всеми возможными изъянами (изъяны есть у всех) я все же рекомендую иметь в виду эту книгу Лебедева.

Норманизм и антинорманизм

А вообще у меня сегодня две проблемы. И начну с меньшей. Она и хронологически должна быть поставлена первой, и ее невозможно обойти в подобном курсе. Итак, проблема норманизма и антинорманизма, весьма бегло. На разбор такой проблемы четверти часа вполне достаточно. Напомню то, что наверняка все знают, что концепция норманизма родилась в кругах немецких исследователей, работавших в Санкт-Петербургской академии наук в XVIII веке, экономиста Байера, историков Миллера, Шлецера. В итоге буквального прочтения рассказа Начальной летописи о призвании новгородцами (в иной редакции, ладожанами) трех братьев варягов. Их прочтение было основано на постановке казавшегося совершенно неизбежным знака равенства между терминами «варяг» и «скандинав». Позднейшие споры происходили только о том, можно ли вообще говорить «норманы» и «норманизм», не правильнее ли полагать, что речь шла о предках шведов, а не норвежцев на самом деле. Дальше того долгое время никто не уходил. Из того, что о норманнах речь шла в начальных главах Начальной летописи, несложно было сделать вывод, что основание нашего государства положено иностранцами, иноземцами, вот в данном случае теми северными язычниками. Конечно, славяне тоже были язычниками, но напомню вам, что христианизация Русской земли хронологически предшествовала христианизации Скандинавии, но это замечание апропо.

Так вот, далее множество, преимущественно западных ученых были норманистами. Норманизм видоизменялся. Сперва предполагалось, что норманов, их власть, основателей государственности призвало такое наивное, искреннее, благодушное, простодушное, незлобивое славянское стадо, которое жалуется суровым норвежцам на то, что у них порядка нет, а на самом же деле «наряда», то есть порядка управления, а не порядка вообще, если дословно следовать Начальной летописи. Даже сам Алексей Толстой, поэт очень большой, и то пошел по буквальному пути, написав на самом деле очень изящное историческое стихотворение по этому поводу. Заметим, что в IX веке в любой скандинавской стране не было даже тени единой государственности. Каждая имела ряд областных конунгов, вполне под стать нашим князьям. Затем норманизм предполагал завоевание варягами, опять же скандинавами.

Долго норманистически прокручивался вопрос о термине «русь», которым мы уже занимались, забывая прямое перечисление в Начальной летописи: «все варяги и вся русь». Если союз «и», то, наверное, то не одно и то же. «Мои уважаемые слушатели и слушатели уважаемые мои» — так что ли вероятно? Норманизм оказал влияние на крупнейших отечественных историков. А так как их патриотизм не вызывал сомнения, например, патриотизм Карамзина, то оппонировать им было чрезвычайно трудно, хотя Татищев, первый представитель академической науки, норманистом не был, и Болтин (Иван Никитич) не был. Вообще в XVIII веке первые академические историки только приступали к рассмотрению начальной истории Руси. И тогда, в XVIII веке норманизм не был непреложно господствующим, как в первую половину XIX века.

Разумеется, норманизм вызвал ответный антинорманизм. Но чаще всего антинорманизм оказывался наивнее норманизма. Антинорманизм избрал для себя проигрышную, негативную позицию. Ах, вы утверждаете, что у нас государство из Скандинавии, потому что мы были более отсталыми, чем скандинавы?! Так нет же! Это они были более отсталыми, а мы были наоборот более прогрессивны! Ах, вы утверждаете, что Рюрика позвали?! Так не было же никакого Рюрика! И появляется даже замечательное словосочетание «баснословный Рюрик» (тогда «мифологический» не писали).

Хотя с другой стороны трудно не заметить, что уже в XI веке наши соседи знали, что у нас князья Рюриковичи. Неужели же в XI веке хуже знали, что происходило в IX веке, нежели мы знаем сейчас? Потому с баснословностью Рюрика я никак согласиться не могу, это наивно. Но там действительно не все в порядке. Совершенно невозможно представить себе, как это василевс увлекся престарелой Ольгой, и сколько же мог прожить Игорь и как он мог на старости лет увлечься Ольгой, чтобы потом произвести от нее единственного сына. Что-то там не в порядке с хронологией личностей. Судя по всему, там на самом деле было два Игоря. И тот Игорь, который был отцом Святослава, не прожил сотню лет до «разодратия» древлянами и не был сыном Рюрика. Но вдаваться в эту проблему, не имея настоящих источников, я не буду. А Рюрик для меня несомненно существовал, и мы имеем право пользоваться наименованием Рюриковичи.

Так вот, с норманизмом появился и антинорманизм. Они друг друга шпыняли, давили, душили… И наконец академическая наука второй половины XX века может перестать полемизировать как с норманистами, так и с антинорманистами. Не надо опровергать норманизм. Он не опровергается, он снимается. И я его сейчас сниму.

Я знаю, что норманисты есть и сейчас. Я взял в руки детскую книжку «Викинги», причем из самой лучшей популярной серии «Иллюстрированная мировая история». Там всего две странички на уровне банального норманизма. С самого начала в переводе все сохранено. Ну кто же посмеет у нас править американские тексты! «А потом викинги отправились в землю, которая была населена славянами. По-славянски викинги назывались «русь». Оттуда и земля стала называться «Русь», а теперь — Россия». Вот так! С этим полемизировать не буду, не могу. Я неизмеримо меньше значу в исторической науке в сравнении не только с гигантами Карамзиным или Ключевским, например, но и со многими нашими современными профессионалами, тем же Фрояновым. Но рассмотреть у своего каблука того пигмея, который написал эту детскую книжку, я не могу даже в сильную лупу. Потому полемизировать с ним не могу.

Так вот, как же снимается проблема норманизма? По пунктам.

Первое. Мы ниоткуда не знаем, что Рюрик с братьями были скандинавы. Иоакимовская летопись сообщает (смотрите первый том Василия Никитича Татищева), что он был выходцем из западных славян. Эта версия существует, она попала в Никоновскую летопись. В Иоакимовской об этом рассказано очень подробно. Там называется имя его матери, его родственные отношения с Гостомыслом. Гостомысл был его дедом по матери. Мать его звали Умила. Он был сыном ободритского князя. Потому некоторые историки наших дней, популяризаторы истории указывают, что он был просто из близкой родни, что по матери он вообще русич. Я возражаю, вы просто не обращаете внимания на то, что славяне тогда — этнос! И не у родственного народа, а у своего народа он был позаимствован, только у более отдаленных его групп, живущих тогда примерно на территории современной Пруссии, где жили балты, прусы, ну и ободриты славяне. Конечно, никто не доказал, что эта версия верна, а Иоакимовская летопись утрачена.

Но даже если Рюрик с братьями были германцами и в том числе конкретно скандинавами, любого скандинавского происхождения, то не значит главного, то не значит того, что они основали у нас государственность. Приглашение иноземной династии вообще весьма распространенное явление. Некоторые народы специально приглашали иноземных правителей, особенно городские общества, дабы те не имели партийной привязанности. Так поступали итальянские коммуны в XI-XII веках. Так поступали некоторые греческие полисы. Так поступили жители Ясриба (будущей Медины), пригласив к себе Мохаммеда, куда он победоносно совершил свою хиджру, сделав вид, что вовсе не бежал. И все поверили. Это весьма распространенное явление.

Если полагать, что иноземная династия значит иноземное порабощение, если вы серьезно так будете считать, тогда уж извольте на каждом шагу утверждать, что нынешнее Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии порабощено Федеративной республикой Германия. У них правит Ганноверская династия немецкого происхождения, хоть и называется Виндзорская. Более того, самый благополучный и самый националистичный народ Запада, те самые англичане, у которых надо учиться, как себя вести с властью, с государством, с правительством, у которых надо приобретать, перенимать руководящий опыт, вообще уже Бог знает сколько веков не имеют собственной династии. Ими правили франко-норманы Плантагенеты, валлийцы Тюдоры, шотландцы Стюарты, голландский Штатгальтерский дом и наконец нынешняя немецкая династия. И во как живут! Полный порядок! И каждый монарх, откуда бы ни приехал, действовал так же в интересах англичан, как и Вещий Олег, как мы уже отмечали, действовал в интересах Киева и только Киева. Все остальные могут подавиться. Первую проблему сняли.

Вторая проблема связана с термином «варяг». Мысль, что слово «варяг» не этноним, пришла мне в голову, похвастаюсь, в очень ранней юности. Я тогда еще не преподавал и вообще никогда не был специалистом по этому периоду, долго работавшим с текстами летописей, и конечно не мог себе позволить тогда публиковать ее ни в каком виде. У нас неизмеримо приятнее было совершить политическую крамолу, чем крамолу академическую. Вот за нее съедали уже начисто, с тапочками! Но постепенно я делился то с одним знающим человеком, то с другим. Когда я сказал это Гумилеву, он ответил: «Весьма вероятно, вы правы». А потом, много позже вышел сборник, который я вам рекомендовал, сборник международной конференции «Славяне и скандинавы», и я заметил, что все его авторы приняли как данность, не доказывая, что термин «варяг» обозначает ни в коем случае не этноним, а профессию, лучше сказать, образ жизни. То видно по его употреблению.

На то указывают и комментаторы Правды Русской, где снижены требования к предъявлению свидетелей, если заинтересованная сторона — варяг. Почему же? Мы до такой степени в середине XI века были порабощены скандинавами, что им давали льготы? Никто того так не объяснял. Нет, просто для пришлого труднее найти свидетелей. А почему же труднее, если они пришли в IX веке, а тут уже XI век, если они уже внедрились в эту самую Русскую землю? Да вовсе они не внедрились! Те, которые внедрились, уже давно не варяги. А варяг (скандинавское «варинг» — дружина), славянизированное слово с уже русским суффиксом, обозначает дружинника из праздношатающихся, то есть почти то же самое, что викинг, нанявшийся к князю, как у себя на родине он нанимался к своему ярлу. Простите, но такой человек не обязан был быть скандинавом, хотя мог быть и скандинавом.

На первой лекции я разбирал отношения славян и руси, и сказал, что то были два народа. Дружинник мог быть славянин, а мог быть и русин. Но конечно он мог быть и скандинавом. Ведь любого ярла совершенно не интересовало, кого убил, кого ограбил его викинг, а его интересовало умение того вертеть веслом («вик» — вертеть), ну и мечем, разумеется. Князь поступал так же. Если бы к князю пришел китаец, он взял бы и китайца, но вероятно китайцы все-таки не добирались до русских земель. Итак, «варяг», несомненно, не этноним, и потому опираться на варяжское предание Начальной летописи в целях норманизма невозможно.

И наконец третий, последний аргумент, он сильнее прочих. Он самый простой, потому я оставил его напоследок. А куда призвали братьев варягов? Кстати, снова заметьте, что я не разбираю вопрос, были ли братья, или Рюрик явился один. Куда же призвали одного Рюрика или братьев варягов? В любом прочтении, в ладожском или в новгородском, их призвали в город! А там, где есть город, уже есть государство. Норманизм же есть не гипотеза о происхождении династии (я готов считать ее норвежской), а гипотеза о происхождении государственности. В свете новейших археологических изысканий можно не сомневаться, что полноценные города существовали на нашей земле в VIII веке. Посему я полагаю проблему норманизма снятой окончательно, и рекомендую с норманистами впредь не полемизировать.

Крещение Руси

Теперь мы можем перейти еще более интересному и гораздо более важному вопросу о Крещении Руси. Прошлый раз я для того все сделал. И не моя вина, что сегодня вас так ужасно много, а в минувший раз было намного меньше. Перечитать я того все равно уже не могу.

Так вот, как рисуется до сих пор история Крещения Руси в разных учебниках, пособиях и детских радиопередачах? В виде удивительно красивой сказочки. Эту сказочку создали не сейчас и не мы. В советское время ее только раскрутили, а создана она была гораздо раньше. Простите меня, пожалуйста, но я не откажу себе в удовольствии нарисовать эту сказочку:

Площадь в Киеве. Огромная толпа киян. Появляется, может быть, даже на белой лошади князь Владимир Святославич, он же будущий святой, он же Красно Солнышко и так далее, и говорит примерно таковы слова: «Кияне, завтра все креститься будете! Вон попы стоят. А ежели кто не придет…» При этих словах князь вероятно должен был милостиво показать кулак.

Откуда же эта легенда? В ней повинны такие несомненно добрые люди, как пламенные христиане, которые всегда хотели выпятить подвиг христианина. Ну, правда же, был жутким язычником, хотя мне всегда казалось, что Владимир был не жутким, а очень симпатичным язычником, а потом стал еще более симпатичным христианином, был бабником несусветным, был вроде бы братоубийцей (правда, тут неудобно, потому что тот брат тоже брата убил), а вот крестился и сразу же воссиял! Подвиг-то какой! Целый народ крестил! Тут все понятно.

Виноваты и другие добродетельные люди — романтические монархисты, те, кто всерьез полагал, что государь создает государство, а не общество отстраивает государство, которое в свою очередь отстраивает государя. Ну, прямо-таки кузнец истории! Это, между прочим, и на товарища Сталина переносилось. И сегодня в этом зале отзвук этого чуть-чуть прозвучал. Понятно, почему это подхватили при Сталине. Большевикам нужна была та же легенда о насильственном крещении для того, чтобы доказать роль личности в истории.

Дело в том, что при советской власти «научного атеизма» никогда не было, а было ненаучное антиправославие. При советской власти все что угодно было лучше православия. Ну, иногда только римо-католичество было хуже. Но протестантизм лучше, ислам еще лучше, иудаизм совсем хорошо. А уж язычество — это во как хорошо! У нас же было светлое язычество, и куда же вас всех загнали эти попы длиннобородые!

Потому большевики принимали эту легенду. Лично Сталину на все это было наплевать. Но для Сталина с его паханским поведением важна была все-таки роль личности в истории, личность, тот самый жернов, который перемалывает историю. Опять к месту пришлась легенда!

Как видите, много людей, и хороших и дурных работали на развитие одной и той же легенды. А мы с вами неделю назад детально занимались обществом домонгольской Руси, обществом, где князя любили, и в бой с ним шли, и отстать от князя стыдились, головою рисковали за князя. Но, простите, негодного князя изгоняли, а случалось, чего греха таить, и убивали. Мы знаем имена убитых князей. Убивали за грехи, куда как меньшие, чем посягательство на веру отцов. Потому, простите меня, я домоделирую сказочку. Если бы события развивались так, как в сказочке, то я вижу только одно окончание:

Почесав под колпаками разнообразные затылки, у кого-то волосатые по славянской моде, а у кого-то бритые по русской моде (кстати, это мода русов — брить голову, носить оселедец и длинные усы, славяне же носили бороды), удивленные кияне должны были вопросить: «Княже, а ты не перепил вчера в гридне? Тогда пойди проспись, а то ворота у нас вон там!»

Быть этого не могло, потому что не могло быть никогда! А что же было? Теперь я двигаюсь в порядке обратной хронологии, сначала находясь на почве фактов, а затем перейду на почву версий. На почве фактов мы с вами находимся в 860 году. Славяно-русская рать под водительством Аскольда и Дира осаждает Константинополь. Конечно, жителей Константинополя больше, чем могло прийти из-за Черного моря, но момент выбран превосходно: войска сражаются с очередными сарацинами в Малой Азии, и даже грозный имперский флот, который мог бы спалить любое количество ладьей греческим огнем, что впоследствии и было сделано с флотом Игоря, отогнан к далеким сирийским берегам. Никто не может деблокировать столицу. А если в огромном городе преобладают согнутые тяжелым трудом ремесленники, толстопузые менялы, женщины, дети и старики, да еще монахи, то тем быстрее наступит голод. Против стальных мечей пользы от них не много. Правда, тройные стены Царьграда — серьезная защита, и пока город держится. Но страшный голод висит над столицей империи, которую еще никто никогда не взял.

Спасло, как решили греки, и не усомнились в этом, чудо — чудо Положения Ризы Божьей Матери во Влахернском храме у городских стен. Это чудо видел знаменитый монах Андрей Блаженный или по другой версии Андрей Юродивый. Мы не знаем, кто этот возможно славянин, какого века этот святой — IX или VIII века. Если VIII века, то его видение связано с нашествием сарацин, а если IX века, то — с нашествием русов. Во всяком случае было видение — Риза Божьей Матери поднималась над престолом во Влахернской церкви, гарантируя покров и покровительство. Есть храмы Ризоположенские, и есть праздник Ризоположения. Путаница возникает. Это событие переносилось на другой праздник, который из-за того, кстати, на Руси получил особое значение, на праздник Покрова. Но на самом деле это событие связано с праздником Ризоположения.

Об этом чуде сообщает в окружном послании великий и удивительно трезвый ученый той эпохи, Константинопольский патриарх Фотий. И сообщает он также об итоге сего чуда, о том, что те, кто были страшным врагом, с которым никто воевать не умеет (тогда все писали о русах, что воевать с ними никто не умеет), теперь стали нашими братьями, и я посылаю к ним епископа и проповедников.

Дело в том, что окружное послание архиерея — это так называемый информационный листок, в нем саморекламой не занимаются, и мифотворчеством тоже. Если первоиерарх пишет окружное послание, то он просто информирует соепископов о важных событиях последнего времени. Его послание совпадает с указаниями других источников, в том числе с нашим смутным «О хождении Аскольда и Дира». Это совпадает с преданием, которое донесло до нас крестильное имя Аскольда, первого нашего правителя христианина. Увы, есть печальное совпадение, его имя было Николай, как у последнего нашего правителя христианина. Но мы с вами народ малодостойный, мы не чтим память первого правителя христианина. Это акт, это документировано. Так оно и было. Никто особенно не ставит это под сомнение.

А что произошло затем? Как вы знаете, предательством на переговорах или военной хитростью Олег убивает Аскольда. Олег был вроде бы непоколебимый такой язычник, но из того вовсе не следует, что он, силою вокняжившись, учинил резню христианам. Напротив, видя его весьма ревностным слугой киевских интересов, можем предположить, что он старался киевлянам нравиться.

Следовательно, с момента крещения Аскольда с дружиною до юбилейного 988 года проходит 128 лет! Некоторые полагают, что в 988 году креститься мог только Владимир в Корсуни, а Киевское крещение могло быть следовательно только в 989 году. Но это, простите, погрешность, которая нас сейчас может не интересовать. Да хоть в 990 году, это неважно. Дорогие мои, 128 лет — это достаточный срок для миссионерства? Хватало и меньше. Было 128 лет документально подтвержденного распространения христианства в будущей России. Здесь мы стоим на почве фактов.

Теперь идем в глубину. Здесь мы на почве версий. Что предполагается? Современным историком, к сожалению, безбожником и коммунистом, но приличным источниковедом Аполлоном Григорьевичем Кузьминым предполагается возможность проникновения христианства, причем преимущественно по русской, а не по славянской линии из чешских земель, где носителями христианства до крещения основной части славян были местные русы. Об этом точно говорят местные источники. Это вполне возможно не только в IX, но и в VIII столетиях. Это первая версия.

Вторая версия. Она относится к действиям миссионеров ирландцев. Ирландское миссионерство начинается в конце VI столетия. В конечном счете, они стали крестителями скандинавов, а также прибрежных балтийских немцев, которые тоже очень долгое время оставались язычниками. Вообще крестители Балтийского региона прежде всего ирландцы. Если они с конца VI века добегали до Скандинавии, то нетрудно предположить, что они могли добегать и до ильменских словен, до кривичей. Тут мы сдвигаемся вместе с ирландцами еще на век, уже в VII век проникновения христианства на Русь.

Третья версия. Ручаюсь, ее никто не знает. Почему этот факт малоизвестен? Почему его до сих пор не опубликовали в популярных статьях? Восемь лет назад очередные раскопки на Дьяковском городище в Москве обнаружили обычные керамические сверленые пряслицы с четким начертанием равноконечного греческого креста, а также непонятную керамическую пластинку, обломок чего-то, поименованный в отчете как «рогатый кирпич», с начертанием такого же равноконечного греческого креста. Это все было бы не так интересно, если бы не Дьяково, а в Дьякове нету ничего позднее начала IV века!

Почему Дьяковский вариант интересует нас меньше? Потому что славяне тут категорически не жили, то есть, это дославянский период. Потому можно очень серьезно предполагать наличие маленьких христианских общин уже в дославянский период на северо-востоке Руси, когда здесь жили балты и угро-финны. В Москве скорее всего все-таки угро-финны, а чуть западнее, начиная с Можайска, уже балты. У топонима «Можайск» корень балтийский. Балты и угро-финны могли жить даже чересполосно, без границы. Итак, «рогатый кирпич» и пряслицы. Они отдвигают нас в III-IV века.

И версия четвертая, самая древняя. Как вы знаете, я принимаю сарматскую гипотезу об участии сарматов в этногенезе славян. И если мы даже не примем сарматскую гипотезу, но согласимся с тем, с чем согласиться совсем легко, что славяне были обитателями Северного Причерноморья (правда, без государственности и наряду с другими народами до Великого переселения народов) по всей вероятности с самого начала их этнической истории, которая начинается в I или II веках до Р.Х., то тогда мы должны принять во внимание, что христианство тут было Апостольского века. В Херсонесе Таврическом следы присутствия христиан датируются не позднее II веком. Гораздо более удачный материал дали раскопки городища Танаис 1955-65 годов, причем за 10 лет раскопали только десятую часть огромного городища в устье Дона. Танаис, кстати, несомненно, вообще сарматский город, а потом видимо антский, славянский, потому что в регионе Дона жили крайние восточные славяне анты, затем сдвинутые оттуда гуннским передвижением. Так вот, в этом месте, где славяне уж точно встречались, раннехристианский храм, точнее, сионскую горницу первохристианскую можно датировать концом I века нашей эры, ибо дом этот во II веке был разрушен, потому что по нему прошла новая линия городского укрепления, новая городская стена.

Сказание о хождении на Русь святого апостола Андрея Первозванного правдоподобно предельно. Конечно, оно имеет много легендарных наростов. Меня всегда очень забавляла «светлая идея», что апостол возвращался из своего апостольского удела загадочным способом через Новгород, то есть через дикую страну Гиперборею, через Балтику, через неантичный мир и что он удивлялся там новгородским баням. Значит, он вообще никогда не видел римских! Средиземноморскому человеку впервые показали баню! Это одна из забавных легенд, наросших на рассказ. В это я поверить естественно не могу.

Ничем невозможно доказать, что апостол благословил Киевские высоты. Возможно, это тоже чья-то поздняя благочестивая приписка. Мы знаем из Священного Предания, что его апостольским уделом была Скифия. А Скифия — это Сарматия, то есть наша с вами страна. Таким образом, его присутствие в Причерноморье никого не должно удивлять, тем более что ему было ничуть не трудно добраться сюда каботажными судами, транзитом, до Херсонеса вообще без проблем, и постепенно до Танаиса. Например, очень хорошо описаны миссионерские путешествия апостола Павла. Тогда суда ходили везде. К любому кормчему можно был попроситься, заплатить принятую мзду, и плавай себе вокруг Средиземного моря, сколько хочешь, хоть всю жизнь. Поздние античные люди были очень мобильными. Таким образом, четвертая версия обращает нас к Апостольскому веку.

Подводя черту, хочу сказать, что в Русской земле принял крещение отнюдь не молодой народ, а весьма зрелый, обладавший развитой культурой. А такие народы не делают это с бухты-барахты, они делают это постепенно, поразмыслив, посольство «попосылав», с собственными христианами «покалякав». Кто угодно упоминает о наличии церквей в Киеве, видимо, не одной церкви при Ольге, то есть при Игоре. Но мы-то точно знаем, что они должны были быть, начиная с Аскольда.

Мы вообще не знаем, принадлежал ли язычник Владимир меньшинству или большинству до крещения. Его погибший брат Ярополк уже был христианином и был женат на христианке. Я склонен предполагать, что Владимир принадлежал меньшинству, но наверное не во всей Руси, а в Киеве.

Значит ли мною сказанное, что, сняв вопрос о насильственном крещении, я снимаю также вопрос о подвиге равноапостольного Владимира? Никак нет. Мне, честно признаюсь, всегда доставляло удовольствие, что я ношу его имя. Надо рассматривать подвиг любого просветителя так, как и подобает рассматривать. Нет, он не мог насильно крестить киевлян, а уж тем более не мог это сделать где-нибудь в земле вятичей. А что же мог? Он мог бросить на одну чашу весов свой авторитет красивого, популярного, уважаемого князя, видного военачальника, человека знаменитого пирами. И положив это, он, конечно, серьезно ее нагрузил. Он не мог сказать свободным людям: «А ну-ка марш креститься!» Но он мог сказать дружине (то видно в Начальной летописи): «А кто не будет, тот мне не люб». Люб или не люб ремесленник — это вообще частное дело князя и ремесленника. А вот дружинник задумался бы, стоит ли ему порывать отношения с этим князем, ведь ему с этим князем вообще-то хорошо. Это тоже серьезно. Он мог построить собор. А вы представляете себе, какого размаха миссионерский акт — построение великолепной Богородичной Десятинной церкви с мраморными колоннами, между прочим, найденными археологами? А кто еще, кроме Владимира, мог построить? Византийские мастера к другому заказчику и не поехали бы. А заказы Владимира были для них престижными.

И наконец он мог быть и был просветителем в собственном смысле слова. Ведь видно же, что он был действительный поборник и покровитель просвещения. Даже по пространному почему-то в этом случае описанию в Начальной летописи мы видим, что его школы были не «школами церковной грамотности», как потом в конце XIX века напишет церковный профессор Голубинский, от большого ума, норманизма и западничества, а школами высшего типа, которые я предполагаю называть протоуниверситетами подобно крупным монастырским и епископским школам Западной Европы. И то доказательно, потому что уже в следующем поколении, то есть в поколении тех, кто ребенком мог походить в школу Владимира, мы видим эллинистически образованного Иллариона. О характере русской культуры у нас будет разговор в следующий раз, потому углубляться не буду. Даже того всего хватает на пару житий, а Владимир-то был один. Его подвиг христианской нравственности тоже очевиден. Вы конечно помните эпизод, когда ему пришлось епископам отвечать на вопрос, почему же он не казнит разбойников. Можно придумать «новгородские бани», но невозможно придумать ответ князя: «Не казню, ибо Бога боюсь». Вот это личностный поворот, это — восприятие Евангелия Владимиром. Конечно, он велик, он грандиозно велик. Но не надо приписывать ему то, чего не могло быть. А было так, как я сегодня разбирал с вашего позволения. Благодарю.

Часть 3/3
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/741afe94ff784d36a435987713a61395

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532