Церковный раскол и русская культура. Часть 2/2

31 мая в 00:23

Итак, священник потерял подряд трех малолетних детей, счел это знаком и уговорил свою еще безусловно молодую жену принять монашеское пострижение. Они удаляются в разные монастыри. Но Никон удаляется не куда-нибудь, а на Соловецкие острова, и даже не в прославленный Соловецкий монастырь, а в новооснованный Анзерский скит, он становится пострижеником этого скита при его основателе, преподобном Елеазаре Анзерском, человеке, бывшим и незаурядным подвижником, и обладавшим неординарной ученостью, настолько неординарной, что ему было позволено держать скит независимым. Он не был подчинен Соловецкому монастырю, хотя думаю, что вряд ли Соловецкий игумен был тем доволен. Вот такое образование и воспитание получает Никон.

Далее его выпрашивают на игуменство в Кожеозерский монастырь на севере. Далее согласно всем преданиям происходит его случайная встреча с молодым царем Алексеем Михайловичем. Алексей Михайлович просто слушал проповедь приехавшего по монастырским делам в Москву отца Никона, которого как красноречивого человека просто пригласили сказать слово. Никон, надо заметить, был красавец, гигант, богатырь. Попадете в Оружейную палату или будете листать альбом, обратите внимание на вес его праздничного саккоса, он же весь в жемчуге. Надо быть могучим человеком, чтобы носить такое облачение. Молодой царь настолько попал под обаяние вполне молодого и наверняка производившего очень сильное впечатление священномонаха, что просит монастырь отпустить Никона к нему. Мы тогда были приличной христианской страной, и цари о таком монастыри просили. Конечно, царская просьба всегда выполнялась, но другое дело, что была нормальная этика.

Никон становится настоятелем Новоспасского монастыря, который тогда был ставропигиальным, то есть подчиненным патриарху, дворцовым, то есть имевшим питание из дворцовых владений, и прочно почитаемым правящим домом, хотя бы потому, что в нем были погребены предки Романовых, бояре Романовы-Юрьевы. Уже при первом царе Романове Михаиле Федоровиче Новоспасский монастырь отстраивается, появляется собор и много другое, что мы видим там сейчас, и украшается вот эта Нижняя усыпальница под собором.

Но впрочем, дело не только в престиже, который сразу вводит отца Никона в освященный собор. Вспомните мои предыдущие лекции, Новоспасский архимандрит по положению член освященного собора, а следовательно, член земского собора вместе с епископами, как не многие настоятели. Как раз архимандритом Новоспасским он был участником Уложенного собора 1648 года.

И Никон начинает деятельность активного просветителя. Ученые традиции Новоспасского монастыря уходят в начало XVI века. Именно у Никона собирается Кружок ревнителей благочестия. В основном это лица духовные, незаурядные, достаточно образованные. Ну, греческий там все немножечко знали, некоторые из членов Кружка ревнителей благочестия принимали участие в книжной справе, то есть в работе по исправлению богослужебных книг, следовательно, греческий разбирали. Они сторонники реформ, сторонники наведения благочиния в богослужении, сторонники ревностного отношения к христианской жизни. Кружок был знаменателен тем, что в нем встретились как будущие сторонники Никоновых реформ, так и наиболее непримиримые противники. Именно там протоиерей Стефан Вонифатьев, один их первых деятелей раскола, и протоиерей, тогда еще священник Иван Неронов встречались с Никоном. А потом они приведут в Москву и Аввакума Петрова

В 1650 году Никон становится митрополитом Новгородским, освобождается кафедра. В Новгороде он себя зарекомендовал тоже хорошо. Так что наверняка он был заметен стране. Дело в том, что в Новгороде произошел очередной бунт. А владыка Никон сумел не только утихомирить бунтовщиков, но и добиться от правительства неприменения к ним репрессий. Все закончилось миром. Хотя, как известно, доказывая свою правоту, бунтовщики его трясли так, что он потом даже хворал. Ударить митрополита, конечно, было нельзя, а вот трясти его, что-то доказывая, могли, народ же был энергичный. Однажды так трясли самого царя Алексея Михайловича.

Так вот, потому не только преданная любовь государя к этому весьма не старому архиерею, но также его реальное общественное положение, его реальная культурная роль через Кружок ревнителей делали его естественным кандидатом на патриаршество. С кончиной предшественника, патриарха Иосифа в 1652 году избирают Никона. Но тут происходит нечто. Никон троекратно отказывается от избрания. Ну, знаете, есть разные формы вежливости. Отказаться один раз требовал этикет: «Нет, отцы дорогие, я не достоин». Это такая обязательная форма вежливости. Это не лицемерие, это этикет. Но если человек такого темперамента, такой энергии отказывается трижды, то заставляет предполагать, что он выдвигает условия, как некогда их выдвигал и святитель Филипп. И хотя текст нам неизвестен, из дальнейшего известно, что происходит. Согласившись на избрание и пройдя соответствующую процедуру интронизации, Никон отправляется за мощами святителя Филиппа в Соловецкий монастырь. Они туда были перевезены еще инициативой соловецких монахов. Он отправляется, чтобы вернуть их в Успенский собор, на место первоиерарха. И сопровождает их сам. На границе Москвы святителя Филиппа встречает сам царь Алексей Михайлович и принародно просит убиенного первоиерарха простить прегрешения предка. Конечно, Иван IV предком Алексея Михайловича не был, в его символическом прошении подразумевался предшественник. Из того многие делали вывод о непомерной гордыне Никона и стремлении поставить себя выше царя. Приводится также одна его фраза: «Власть священническая превыше царской». И даже выводится, что то было католическое влияние, и что Никон был своеобразным проводником идеи папизма.

Я хочу вам сказать, что криптопапизм, то есть скрытый папизм (это богословский термин) в XVII веке действительно существует. Он заключается в преувеличении роли патриарха, в преувеличении значении патриарха. Существует он более в народном сознании, в нем патриарх начинает восприниматься чуть ли не как носитель четвертой степени священства, выше епископа, что не соответствует православной экклезиологии. Впрямую того нету даже у римо-католиков. Мы и сейчас благополучно страдаем криптопапизмом, и не малым. До сих пор простонародные бабули сильно подозревают, что патриарх командует епископами, хотя он всего лишь первый среди равных епископов и председатель в их совете. Все остальное — криптопапизм. Тогда это было сильнее. Эти ощущения чрезвычайно усилились после Смуты, потому что патриархом был Филарет, отец царя, и титуловался он как отец царя «великим государем», как и государь. Но оснований обвинять в этом Никона и делать его таким уж транслятором идеи папизма я не вижу. Тот же отец Георгий Флоровский отмечает, что Никон свою идею священнической власти заимствовал не у римо-католиков, а у Златоуста. Он и в жизни, пишет далее отец Георгий, видимо хотел повторить Златоуста. А я добавлю: так и повторил же, и в ссылке умер. Нет, скорее все-таки, Никон чувствовал, будучи человеком выдающимся, некую опасность нарастания этатизма, то есть государственничества (в переводе с французского état — государство), чувствовал тенденции, бывшие, несомненно, еще очень слабыми, которые потом приведут к Петру и стремлению Петра превратить церковь в один из департаментов бюрократического государства. И таким образом Никон предложил царю дать гарантии, что тиранические эксперименты Ивана IV не повторятся. И царь дал. И отношения тогда не испортились.

В обоснование своей правоты приведу еще одно. Он начинает строительство своего Нового Иерусалима. Это вообще огромная история сама по себе. И Воскресенский Новоиерусалимский собор — один из интереснейших памятников вообще всей истории нашего зодчества. Хотя он хорошо построен патриархом Никоном и архитектором Аверкием Макеевым, он изуродован архитектором-реставратором Борисом Малхасовым, и теперь предстает нам существенно искаженным даже в пропорциях. Это все происходило на моих глазах.

Но, так или иначе, для меня здесь важно не то, что Никон строит Новый Иерусалим. Ведь не он это придумал, я вам это рассказывал. А важно то, что он строит его поблизости от Москвы, а не в Москве. Я склонен прочитывать это так: Второй Иерусалим стоит рядом с Третьим Римом, но не поглощен им. Рядом. И Новый Иерусалим есть некое вместилище Вселенской церкви. Неслучайно на Горнем месте Новоиерусалимского собора стоят пять седалищ для пяти имевших быть тогда патриархов. Они ни разу не собрались все в этом алтаре, но седалища были сделаны. Новый Иерусалим стоит рядом с Третьим Римом подобно тому, как в идее симфонии — созвучия церкви и христианского государства есть взаимная поддержка, но есть и невмешательство светской власти в канонические дела церкви, а церковных властей в дела правления. Я считаю, что созданием этого архитектурного ансамбля Никон как никогда подчеркнул идею симфонии. А это уж совсем не папистская идея, она византийская.

А что еще? У Иоанна Третьего в Кремле работали итальянские архитекторы и греческие иконописцы. Что мы видим при создании Нового Иерусалима? Большое количество западнорусских мастеров. Все изразцовое убранство сделали белорусы. Они тогда умели делать многоцветные поливные изразцы, а у нас они были одноцветными. У нас все начинается с белорусских мастеров Заборовского и Полубеса, которые работали для Никона. О чем это говорит? О том, что православие друг другу не чуждо, а по-прежнему едино, о том, что нас по-прежнему касаются дела других православных земель, о том, что мы деятельно поддерживаем наших восточнохристианских братьев во всех других странах. То есть, Никон, будучи защитником канонической свободы церкви, был вместе с тем как культурный и политический деятель вполне имперским человеком, и Третьему Риму был предан не менее. И греков тогда здесь тоже было не мало.

Идет даже еще один процесс эллинизации русского языка. Например, мы стали только при Никоне говорить «Николай», а до того много веков говорили «Никола». Это еще одна, вторичная эллинизация, еще одно эллинское влияние в русском языке, прежде всего церковное, ну и шире. Это не единственный пример. Мы снова начали говорить «Георгий», появилось и такое новое имя. Прежде его никогда не было, было имя «Юрий» — искажение имени «Георгий». В середине XVII века появляется «Георгий», для того чтобы в XVIII веке превратится в «Егора», потому что «Георгий» звучит не по-русски. Вот так получились три звучания одного и того же имени в русском языке. Есть и такие интересные моменты.

Так вот, я продолжаю настаивать на том, что Никон был в своей культурной программе безупречен и вовсе не стремился унизить ни государство, ни государя. И то была правильная ориентация того времени. Но она, безусловно, входила в разрез с интересами этатистов, с интересами сановной бюрократии, которая уже сложилась. Местной бюрократии было еще мало. Земство, нами разобранное и повсюду распространенное местное самоуправление, было достаточно мощным и не давало заместить себя бюрократическими методами на муниципальном уровне. Но высшая сановная бюрократия сложилась и «забила» некоторые позиции. Князь Никита Иванович Одоевский, глава предсоборного присутствия в 1648 году перед Уложенным собором и потом все время видный государственный деятель был не только аристократом, он был и сановным бюрократом-этатистом и очень большим противником идеи симфонии в действии. Ух, каковы строки Никона о нем! «Князь Никита, — пишет он, — человек прегордой…» (Махнач смеется).

Личные отношения между царем и патриархом были неформальны. Какая все-таки великая вещь в общественной жизни — неформальные связи, личное доверие! Это то, на чем держится монархия, порождая верноподданных, это то, без чего демократия не может существовать ни при каких обстоятельствах, потому что как только ослабевают неформальные связи, между депутатом и избирателем втискивается шайка под названием «политическая партия». Аристократический уклад вообще неформален.

Но как только царь уехал, эти неформальные связи царя и патриарха чуть-чуть ослабли. А уехал он к войскам, на Польскую войну, начались очередные военные действия из-за согласия вам уже известного нашего земского собора 1653 года принять в подданство гетмана Богдана Зиновьевича Хмельницкого с гетманскими землями. То была неизбежная война, война имперская, война, в которой мы защищали своих собратьев, никак не подозревавших тогда, что их отдаленные потомки назовут себя не русскими людьми, а какими-то «украинцами».

Так вот, этого удаления хватило, чтобы испортили отношение царя к Никону. А основания для того были. И виноват во многом был сам Никон, и не потому, что в деятельности этого выдающегося с моей точки зрения человека были преступления, но методологические ошибки были. Он просто торопился. Понятно, почему он торопился, почему он пошел на такое резкое обвальное переиздание богослужебных книг. У него просто в распоряжении оказались печатные мощности, которых раньше не было. Хотя книгопечатание даже по официальным данным насчитывало уже более ста лет, есть предположение, что первые опыты с книгопечатанием в России относятся к рубежу XV-XVI веков за несколько десятилетий до Федорова. Тогда мощности были все-таки незначительными. А за четверть века до Никона, по окончании всех последствий Смуты, примерно с 1626 года до середины века мощности печатного двора возросли в несколько раз и начали появляться уже другие печатные станки: посольского приказа, потом и в других городах. То есть, в XVI веке еще нельзя было исправить богослужебные книги и дать тираж, а Никон уже мог.

Книжной справой занимались всегда. Летописно она впервые упомянута еще при святителе Алексии, митрополите Московском, то есть в середине XIV столетия, и потом еще несколько раз. Ничего еретического в этом не было. Более того, сам Аввакум был справщиком одно время, когда получил место священника в Москве, и Неронов был справщиком. И все понимали необходимость справы. Понятно почему. Потому что при рукописном издании книг ошибки накапливаются переписчиками.

Все это так, все, казалось бы, оправдано. Но даже получив подобные возможности, нельзя бросаться на них очертя голову. Никон так торопился издать исправленные книги, что не позаботился о достаточном количестве греческих источников. В списке книг, предоставленных в его распоряжение афонскими греческими монастырями, были только три богослужебные книги, необходимые для справы. Напомню, для того чтобы совершить православное богослужение нужно не три, а шестнадцать книг, ни книгой больше, ни книгой меньше. Потому пользовались печатными греческими книгами. Противники Никона отчасти справедливы, они немедленно обратили внимание, что книги-то в Венеции печатались, у латинян, а там полно латинских влияний, там «латинство сидит»! И снова стали возникать старые вопросы, что греки в вере пошатнулись. И действительно, греческая печать тогда была только в Венеции.

Никон получил подтверждение многих своих решений, в том числе широкой книжной справы, как и положено, от собора. Он не перепрыгивал через собор. Но в его положении лучше было бы собор собирать каждый год и каждый шаг подкреплять соборным решением епископов и настоятелей монастырей, а он того не делал. А ошибки были обнаружены, да такие, что срочно пришлось снова исправлять Требник и готовить еще один, новый тираж. А так как у Никона были противники, то им было на что показать: вот же тираж, значит, он никуда не годится, вот что делается.

Если бы за тем не стояло то, с чего я начинал, если бы за тем не стоял спор о культурной ориентации России, не стояла акматическая напряженность этноса, не стоял бы переход в Новое время и не стояла бы боязнь перехода от культуры Средневековья к культуре Нового времени, то, наверное, ничего страшного не произошло бы. Но все это было.

Давайте посмотрим, кто же в итоге был прав. Россия — страна восточноевропейской, восточнохристианской культуры была и остается. То, что всегда предлагалось раскольниками, а затем старообрядцами, их преемниками, есть не что иное, как изоляционизм. Именно они противопоставляли Россию Европе. Но Россия не равноценна Европе. Вот западный мир и восточнохристианский мир — это разговор на равных, разговор России с Германией тоже на равных, а вот разговор России со всей Европой не на равных, никак!

То есть, культурная парадигма раскола и старообрядчества — это глубокий изоляционизм, признание замкнутости нашего культурного мира в границах России. Кстати, именно потому они были всегда готовы и сейчас готовы на потерю западнорусских земель, потому что малороссы и белорусы тоже необязательно наши, «они там в вере повредились». Пусть лучше будет у нас меньше территории, зато замкнемся и будем твердыми. Кстати, это предательская позиция по отношению к другим православным.

Противоположная линия живет в западнорусских землях, она только начинает намечаться, это линия будущего Петра — стремление переместить Россию из одного культурного ареала в другой, сделать Россию одной из стран Западной Европы. В некотором смысле это измена вере, хотя конечно в основном измена только собственной культуре. Это предлагается нам другим направлением, западническим направлением. Но западники во все времена забывали одну важную вещь. Перейти в другую культуру можно, но только на правах «аутсайдера», только став в этой культуре последними, только оказавшись на ее задворках, как пребывают в лучшем случае на глубоких задворках, не хочу сказать чего-нибудь неприличного, народы Прибалтики, такое западное охвостье, не более того, почти лишившиеся собственной культуры. О Литве того говорить не будем, у литовцев своя культура есть. То значит, что культурно-исторически оправдан только Никон и любые никониане. Только никонианство последовательно рассматривает Россию как страну своего суперэтноса, как страну своей региональной или великой культуры, или, по Данилевскому, как страну своего культурно-исторического типа, как страну восточнохристианскую.

Так или иначе столкновение произошло. И оно послужило достаточным поводом для того, чтобы сначала испортить отношения царя и патриарха, а потом привести растерявшихся русских на церковно-земский собор 1666-67 годов, где стараниями весьма зависимых от русской милостыни (кстати, это так и называлось — милостыня) греческих архиереев, особенно большого пройдохи, бывшего митрополита Паисия Лигарида (он был лишен сана, но здесь этого никто не знал, он сумел это скрыть) Никон был лишен патриаршества.

К чему это привело? Есть замечательная книга протоиерея Льва Лебедева «Патриарх Никон», Курского соборного протоиерея, который был выдающимся историком. Наиболее доступное издание — Лев Лебедев, «Москва патриаршая». В нем четыре работы, но больше половины книги составляют работы о Никоне. Весьма рекомендую. Лучше никто не написал. Я согласен с отцом Львом, уже покойным тоже, что Никон был способен к исправлению ситуации. Он даже был способен на компромисс. Когда противостояние стало лобовым, именно Никон разрешил служить по старым книгам. То было предельно компромиссное решение — служить и по новым, и по старым, и дальше не торопясь заниматься справой.

Оппоненты Никона были непримиримы. В противодействии с раскольниками Никон не обращался за помощью к государству, ни разу не обращался. Раскольники же апеллировали к государству постоянно, и тогда и после. Аввакум был, конечно, человеком незаурядным, в том числе незаурядно упрямым, но действительно незаурядным. Когда он пишет и рассылает царю и членам царской семьи призывы сжечь никониан, чувствуется, что он бы сам это сделал, если бы его взяла, он был внутренне готов, в то время как его всего лишь уговаривали месяцами, и хуже темницы с ним ничего не произошло. А когда он будет в конце концов казнен, церковные инстанции к этому будут вообще непричастны, в приговоре будет написано: «за великие на царский дом хулы». И к моменту казни Аввакума в живых не будет ни царя Алексея, ни патриарха Никона.

И все-таки я согласен с отцом Львом, что если бы Никон остался, он постепенно терпимой политикой к большинству оппозиции сумел бы изолировать группу непримиримых раскольников и раскол не превратился бы в старообрядчество. А что сделал собор? Собор низложил Никона, отлучил Аввакума и наложил «проклятвы», то есть проклятия на старые обряды, в которых ничего достойного проклятия-то не было. И ситуация зафиксировалась, ситуация стала стабильной.

Более того, хотя собор стараниями русских архиереев, которые тут уже просто стеной стали и не дали грекам развернуть в этатистскую сторону, все же подтвердил преобладание священнической власти над царской, тем не менее самим фактом успеха противников Никона дорога этатизму была открыта.

Раскольники же своей постоянной апелляцией к государству только усиливали тенденцию этатизма, потому что в церковном споре бюрократия оказывалась третейским судьей. Другое дело, что раскольникам нужно было не всякое государство, а только раскольничье, только старообрядческое. Последнюю попытку они совершили в этом направлении в 1682 году, воспользовавшись Стрелецким бунтом. Тогда в Кремле был знаменитый диспут в присутствии юных царей, только еще избранных юных мальчиков, 10-и и 12-и лет соответственно, и правительницы царевны Софьи. Был спор между наставниками старообрядцев во главе с Никитой Добрыниным, имевшим прозвище в истории Никита Пустосвят, с одной стороны, и образованными православными, с другой стороны. Развернуть государство в свою сторону старообрядцам не удалось. И после того старообрядцы переходят на следующий виток изоляционизма, они стремятся изолироваться уже от самого государства, от всего общества в целом, уйти на север и в заволжские старообрядческие скиты.

Таким образом, не победила старообрядческая тенденция, но победила тенденция этатистская. Не Никон виноват в будущем культурном перевороте Петра, но ситуация раскола облегчила подобный поворот в русской истории. Оппоненты Никона последовательно подталкивали государство на этом пути.

Потому на тот момент ситуация оставалась шаткой. Позиция, с которой все начиналось, позиция содружества Третьего Рима и Второго Иерусалима была поколеблена чрезвычайно. Того не было заметно в искусстве, оно продолжало набирать высоту. То еще не было западничеством, хотя оно неизбежно нарастало. С 1654 года, по ратификации перехода гетманских земель в русское подданство, мы, наконец, получили высшие учебные заведения на своей территории. Это Киевская академия, тогда Киевская коллегия. А она была с латинским языком, она была латинизирована очень сильно. Другое дело, что как мы отмечали с вами в той лекции, ее и невозможно было уже организовать иначе. Достаточно латинизированной окажется и Московская Славяно-греко-латинская академия, второе наше высшее учебное заведение, открытое только в 1685 году. Конечно, определенные движения в западническом направлении были.

Но до тех пор, пока оставалась возможность читать книги и одних, и других представителей Запада (а она все равно оставалась), пользоваться полемическими сочинениями и римо-католиков, и протестантов, чем и занимались уже, мы вполне могли оставаться сами собой. То есть, вопрос остается открытым. Восточнохристианская культура в России была несколько поколеблена, но оставалась абсолютно господствующей. Чтобы поколебать ее основания серьезно, нужен был Петр.

Вот содержание этой эпохи. Эпоха эта весьма примечательна. Она дает великолепное искусство, особенно архитектуру, великолепную книжность. Надо сказать, что школы протоуниверситетского типа открываются тогда повсеместно. Это Андреевское училище в Москве на Воробьевых горах. Это училище Чудова монастыря в Москве. Это училище в Новгороде при митрополите Иове. Это Ростовское училище при митрополите, святителе Димитрии Ростовском. Довольно много всего дал этот век, весьма просвещенный и весьма даровитый.

Но все остается под большим вопросом. Мы не можем окончательно разобраться — мы тогда совсем перешли в Новое время или не совсем? По искусству вроде бы да, а по мировоззрению — непонятно. Мы преодолеваем раскол или порождаем дальнейшие расколы? Кстати, есть аскетическое учение, восходящее к ранней церкви, что расколы заметны всегда, потому что они раскалываются. То есть, отколовшаяся часть претерпевает дальнейшие расколы. Так произошло на Западе. Римское католичество существует по сию пору, а протестантизм раздробился на неисчислимое количество толков и породил секты, которые постепенно переставали быть христианскими. Например, уже адвентисты седьмого дня весьма сомнительные христиане, а иеговисты, безусловно, вообще не христиане ни при каких обстоятельствах. Но все началось все же с реформации. Православная церковь существует. Культурный потенциал смотрите сами. У нас в литературе любят хвалить старообрядцев за то, что они сохранили русскую культуру. В общем «археологическую» роль старообрядцев можно признать высокой. Они сохранили бытовой уклад. Мы очень много можем изучать в русской традиции благодаря старообрядцам. Они сохранили крюковое пение. Не будь старообрядцев, мы не умели бы расшифровывать эти крюки, и так далее, и так далее. И не создали ничего нового. Нет ни одного значительного деятеля культуры старообрядца. Когда были сняты все ограничения и все богатые старообрядцы начали с бешеной скоростью строить повсюду храмы и молитвенные дома, явились даже шедевры архитектуры, но дело все в том, что старообрядцы были только заказчиками, ни один архитектор старообрядцем не был. Все их постройки были просто частью культуры модерна.

Вот на этом печальном для них итоге я склонен закончить. Мне принадлежит статья «Культурология церковных расколов». Кто-то из вас мог ее читать в журнале «Православная беседа». В ней я как раз выстраиваю зарубежные аналогии с нашим расколом в смысле переломных эпох и неблаготворного государственного вмешательства в церковные дела. По рекомендации моего издателя я включил эту статью в мой сборник, и следовательно, максимум через месяц она будет издана уже в сборнике. Смотрите там, если этот журнал не попал вам в руки. Я стараюсь не слишком сильно перегружать вас рекомендацией литературы. На самом деле литература по XVII веку неисчерпаема. Существуют и прекрасные альбомы, посвященные иконописанию XVII века, а также отдельным иконописцам. Есть монографии о Симоне Ушакове, о Гурии Никитине, о Семене Спиридонове Холмогорце, о Федоре Ефтихиеве Зубове. Есть довольно обширная литература по архитектуре XVII века. Существуют две прекрасные книги Александра Ивановича Панченко о русской культуре и особенно литературе XVII века. Особенно всем рекомендую монографию Панченко «Русская культура в канун Петровских реформ». Он этот «канун» растянул на весь XVII век. Там и проблема барокко. Панченко конечно крупнейший специалист по XVII веку сейчас у нас в стране. Так что, литература весьма и весьма обширна. И вы не будете затруднены в поиске. Я рад, что кратко перечислил немного из того, что есть. А есть очень, очень много. Массы сборников статей посвящены этой проблематике.

Закончив эту лекцию, я получил еще записки. Отвечаю для желающих.

Вопросы в записках и ответы

Просьба: Просьба попроще читать лекции. Здесь очень разная аудитория. Далеко не все могут вам задавать такие (умные) вопросы.

Махнач: Это логично, конечно, но я отвечаю тем, кто задал. А в лекциях я стараюсь елико возможно избегать специальной терминологии. И студентам я всегда читаю лекции не на птичьем языке. Только, когда читаю по архитектуре, стараюсь архитектурные термины им в головы все же заложить. А что касается вопросов, то каков вопрос, таков ответ.

Вопрос: Знаете ли вы об Эрнсте Мулдашеве? И как вы относитесь к результатам его исследований? Он хирург-офтальмолог из Уфы. Изучая строение и формы глаза представителей различных рас, он пришел к выводам, подтверждающим теорию Рериха и Елены Блаватской, причем нашел подтверждение своей теории в экспедициях в Тибет, Непал и Индию.

Махнач: Ничего не знаю. Я даже не знаю, что такое «теория Рериха». Я даже сомневаюсь, что существует «теория Елены Блаватской». Она была энциклопедически образованная дама, но как все основатели теософических направлений и сект, она просто старалась с бору по сосенки собрать все воедино, усмотрев непрерывную и неразрывную, охватывающую практически все религиозные системы, эзотерическую традицию. Я же твердо убежден, что такой эзотерической традиции нет. В слове «эзотерика» ничего дурного нету. Эзотерика — это учение, основанное на устном предании, в отличие от экзотерики, основанной на письменном предании. Вообще говоря, каждая культура порождает свою эзотерику. Была богатая античная эзотерика. Мы кое-что об этом знаем. Ну, герметика, например. Последователь Герметического кодекса, связанного с именем Гермеса, Трисмегист был, вероятно, вообще-то ученым, немножко колдуном, но в общем ученым. Несомненно, существует христианская эзотерика и даже ее разные направления, потому что любой долго существующий монастырь создает мощную устную традицию, что и есть эзотерика. Но общая эзотерика, которая охватывает нас с индусами, никак невозможна по той бесхитростной причине, что все существующее только в устном предании постоянно изменяется, просто в передаче от человека к человеку. Это нереально.

Много лет назад, еще до «перестройки» ткнул я в кнопку пальцем, включил телевизор. А на экране в какой-то передаче с ведущим сидит внушительных габаритов тетя, которую именуют «ученым востоковедом» (я так и не узнал, кто это), и говорят они про Индию. Тетя привела с собой двух ученых индийских пандитов и просит их спеть ведический гимн. Пандиты имеют очень благообразный вид, очень красиво поют ведический гимн, по-русски они ни бум-бум, английский тоже знают плохо, но тем не менее. Пока все нормально. Но тут тетя аж подпрыгивает и начинает доказывать: «Смотрите, как замечательно! Полторы тысячи лет веды существовали только в устном предании, в устной передаче и не изменились ни на одну букву!» А я сижу на диване и думаю, дура же ты дура. Тебя же «востоковедом» назвали. Зачем же ты врешь людям! Ведь в устной передаче любой гимн всегда будет изменяться от поколения к поколению.

Право не знаю такую теорию и что тут можно сказать. Буду вам признателен, если вы мне что-нибудь подскажете. Ничего не знаю о глазках представителей различных рас. Я не расовед, но общее представление имею. Вообще антропологические различия рас весьма значительны. И рас на планете не три, и не четыре, а гораздо больше, специалисты расологи различают расы первого и второго порядка. Так что ничего тут сказать не могу. К «теории Рериха и Блаватской» мне сомнительно само применение слова «теория». Вот нас в школе приучили, что есть эволюционная теория, а ведь на самом деле такой теории не существует. Есть эволюционная гипотеза Дарвина, и она никак не теория. Сейчас ни один порядочный биолог в мире не скажет «эволюционная теория», а у нас до сих пор в школьных учебниках так написано, хотя это ужасно стыдно. И гипотеза эта в общем опровергнута генетикой, теорией мутаций, накопленным опытом генетиков-мутационистов. Ну ладно. Англия своих не выдает. Они долго за Дарвина держались просто потому, что он англичанин. Но даже они сдают его. Теперь мы последняя страна. Время от времени я вижу по телевизору крайне запуганных дарвинистов. Показывают интереснейшие передачи о животных, я люблю документальную съемку редчайших животных. Таких передач сейчас несколько. Если у меня есть время, я с удовольствием их смотрю. И ведущий такой приятный, с бородой. А как рот раскроет… крайне запуганный дарвинист.

Ну ладно, я уехал далеко от темы. Мы с вами почти до Петра добрались. Так что до 16-го числа, ровно через две недели у меня снова будет информация, связанная с изданиями. А пока позвольте откланяться и пожелать вам всего самого доброго.

Часть 1/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/352333da0e6a416585c8ff9c4806fe67

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532