Главные вопросы конституционного строительства

17 апреля 2013 г. в 07:21

Конституция, возникшая вместе с фактом учреждения нового государства пусть даже и в старой стране, должна решать коренные вопросы, а не превращаться в фальшивку, которую временщики подсовывают народу лишь для того, чтобы еще немного продержаться у власти.

Первый вопрос — вопрос о правопреемстве. Он может решаться по-разному. Россия может признать себя правопреемницей Российской державы, существовавшей в начале 1917 года, на территории практически всего бывшего Советского Союза, за исключением значительной части Средней Азии. Она может признать себя правопреемницей СССР, в том случае, если конституция декларирует, что СССР в свою очередь в какой-то степени преемствовал исторической России. Это сложнее, но может быть принята и такая позиция — Россия может признать преемство от РСФСР в составе СССР. Но тогда неизбежно должна вступить в дележку собственности, которая русским людям и РСФСР, несомненно, принадлежит и за пределами ее территории, в других республиках СССР. Такой собственности как, скажем, автомобильный завод в Риге, филиал Нижегородского автозавода или Таллинский морской порт, построенный русскими людьми для русских надобностей и русским принадлежащий. Такое бывает, многие народы владеют собственностью в других государствах.

Если же всего этого не происходит, и вопрос о правопреемстве опущен, русским людям предлагается признать, что историческая Россия уничтожена, бесследно разрушена, что у нас историческую Россию отобрали, а взамен швырнули некоторую территорию для проживания, не связанную ни с кем и ни с чем историческим правопреемством.

За вопросом о правопреемстве неизбежно следует вопрос о территории и населении. Он решается или в конституции любого государства, или автоматически, когда территорией государства признается вся территория предшествующего государства, существовавшего в той же стране.

Если признать территорию государства исторически сложившейся, то тогда очень странно ответить на целый ряд вопросов. Например, куда девалась Черниговщина, бывшая почти всю свою историю в составе России, и Харьковщина, которая просто всегда была русской? Как быть с исторически сложившимися в ходе русско-турецких войн русскими землями в Новороссии, вдоль северного побережья Черного моря. Как могут оказаться вне России территории, исторически сложившиеся как области русских казачьих войск — Тверского, Оренбургского, Уральского, Сибирского, Семиреченского?

Или вот такой пример. Город Ругодив основан русскими в XII веке, его первое летописное упоминание значится под 1171 годом. Затем Ругодив был захвачен Орденскими немцами и превращен в немецкую Нарву. Город вернулся в состав России, снова обрусел. Теперь более чем на 90% город населен русскими, но почему-то принадлежит Эстонии. Хотя эстонцы в Нарве и вообще никогда не составляли сколько-нибудь заметной части населения.

Если же учреждение статуса территории происходит при составлении конституции, то Российской державы как бы никогда не существовало, и правопреемства она не имеет. Тогда, конечно, ее территория создана только в 1993 году.

Но возникает другой вопрос, а откуда в конституцию попали бесконечные республики со своими границами? Какое учредительное собрание учредило территории Татарии, Башкирии, Чечни? Если до 1993 года России не существовало, и она правопреемства не имеет, должен обсуждаться вопрос о создании правового базиса для определения статуса этих территорий. Но нет, они как бы с неба свалились!

К вопросу о территории, несомненно, примыкает вопрос о населении, являющийся основанием вопроса о гражданстве. Кто юридически считается нашим? Каковы их права и обязанности? Кто становится гражданином новоучреждаемой России?

Это серьезные вопросы, если конечно не считать, что любой человек, случайно оказавшийся на территории Российской Федерации в момент принятия Конституции, только в силу этого уже становится гражданином, а тот, кто случайно не находился (например, был в заграничной командировке или в туристической поездке), тот уже гражданином не является.

Как приобретается гражданство? Сколько должен прожить в России человек, чтобы стать гражданином? Для любого государства это весьма серьезный вопрос.

Интересно, что в нашей «переходной конституции» вопрос о гражданстве опущен. Соответствующая статья говорит только о том, что статус гражданина решается законом о гражданстве. То есть, закон о гражданстве ниже конституции? А кто же тогда принимал конституцию? И не следует ли считать конституцию не действующей уже на том только основании, что к голосованию по конституции были допущены многие беженцы, оказавшиеся в период «перестройки» на территории Российской Федерации? Например, несчастные месхи, чья историческая родина находится в Грузии. Если Узбекистан выгоняет месхов, а Грузия почему-то не желает их пустить к себе, русские из традиционного христианского милосердия могут предоставить им жилье у себя. Но ведь только жилье, а не права гражданства!

Только разрешив вопросы о правопреемстве, территории, населении и статусе гражданина, можно перейти к вопросу о статусе государства.

Тип государства — серьезная вещь. Россия исторически была империей. Конечно, Россия может быть не империей, а унитарным государством. Может быть она и федерацией или даже конфедерацией. Только ведь кто это определил? Опять-таки, тесный кружок, создавший проект той самой «переходной» конституции?

А откуда вообще взялась необходимость России быть федерацией? Из периода большевицкой оккупации? Но ведь этот период «отменен». Конституция создает совершенно новое государство. Следовательно, при создании конституции должен был бы обсуждаться вопрос о типе государства.

Кстати, если мы признаем коммунистический режим незаконным и злодейским, мы должны автоматически, создавая новое государство, упразднить и все коммунистическое наследие.

Напомню здесь, что именно коммунистическая власть, в лице Верховного Совета РСФСР, навязала Российской Федерации перед новыми выборами двухпалатный Верховный Совет и съезд народных депутатов. Другим республикам советская власть этого почему-то не навязала. А ведь кроме Российской Федерации внутреннее деление с автономиями имели также Грузия, Азербайджан, Узбекистан, Таджикистан. Не говоря уже о том, что все республики бывшего Союза, кроме Армении и Азербайджана, где были проведены этнические чистки, имели гораздо больше, чем Российская Федерация оснований считаться многонациональными.

В самом деле, первенствующая по численности нация в Казахстане — русские, в Латвии — тоже русские. Следовательно, Латвия и Казахстан — это русские государства, пусть даже и независимые.

На Украине или в Узбекистане так называемый коренной народ в пропорции гораздо малочисленнее, чем в Российской Федерации. Русских в России почти 80%. по западным меркам, это мононациональное государство, в котором есть еще национальные меньшинства. Даже литовцев в Литве меньше.

Отсюда вытекает вопрос, требующий твердого ответа в Основном законе: если Россия собирается вернуть отторгнутые у нее земли бывших союзных республик, тогда она остается многонациональным государством. Если Россия собирается существовать в куцых границах РСФСР, она многонациональным государством не является, и двухпалатный Верховный Совет или двухпалатная Государственная Дума ей не нужны.

Пятый вопрос, который заранее отказались решать при составлении новой конституции — вопрос о типе власти. Их всего три — монархия, аристократия и демократия. И никто не мог заранее считать, что в России уже существует демократия, если речь шла об учреждении новой государственности.

Кстати, исторически Россия лучшие периоды своей истории существовало как государство, сочетающее все три типа власти. В домонгольской Руси — князь, бояре, вече. В русском царстве — Царь (монархия), Боярская Дума (аристократия), Земский Собор (демократия). Кроме того, монархический строй в России никто и никогда не упразднял через легитимные процедуры.

Отречение, вымученное у в последствие убиенного государя Николая Александровича предательством, не может считаться законным, хотя бы потому, что русские Основные законы не предусматривали отречения монарха. Тем более незаконным является отречение Николая II, совершенное им за несовершеннолетнего сына. Ну и, наконец, даже если признать этот акт законным, то тогда последний Российский монарх — некоронованный великий князь Михаил, брат государя, оставил вопрос об установлении монархического или иного правления Учредительному Собранию. Учредительного Собрания не было, и вопрос открыт.

Шестой вопрос — это вопрос о политической системе. Если принять, что новое государство будет демократическим, то политическая система может называться республикой и возникает вопрос об избирательной системе. Но мы-то знаем, что Россия — стана стародавней демократической традиции и у нас не только допетровская демократия. Великие реформы Государя-Освободителя Александра II восстановили у нас Земства, то есть низовую демократию. Это позволяет сделать вывод о том, что более полувека перед революцией Россия была страной с демократическим элементом власти.

Что из этого вытекает? То, что мы должны следовать национальной традиции, а национальная традиция указывает на то, что русским неприемлемо господство политических партий. Может быть, их и следует терпеть, но никакими особыми правами, кроме суеты с избирательной компанией, они обладать не должны. Русские всегда выбирали конкретную личность — лично знакомого депутата. Кстати, депутат по-русски называется «гласный», то есть «имеющий право голоса».

Свидетельствует ли неприятие партий о нашей отсталости? На Западе большинство политиков предполагают партийную систему неизбежным злом демократии. Хоть и неизбежным, но — злом. Ибо сами политические партии устроены не демократично. Это всегда шайка, накладывающая, естественно, свой отпечаток на демократию и вторгающаяся в жизнь демократии. Попытка устроить демократию по партийному списку в нашей истории однажды уже окончилась провалом. Эта попытка Учредительного Собрания 1917 года.

И еще один важнейший вопрос. Россия — не просто исторически страна православная. Россия создана Вселенской православной Церковью как преемница Византии (христианской Римской империи). В пределах странных, навязанных нам границ люди православные по вероисповеданию — самая крупная общественная группа. А люди православные по культуре составляют более 9/10 всего населения. Это православные по рождению — велокроссы, украинцы, коми, чуваши, мордва, марийцы, удмурты и многие другие.

Заметим здесь, что самая крупная культурная группа в Казахстане — это православные. В Латвии — православные тоже доминируют со значительным отрывом, потому что если латыши — лютеране, то латгальцы — римо-католики.

Всех православных, даже не очень церковных людей, не может не касаться акт Священного Поместного Собора Российской Православной Церкви от 3.12.1917 года. Собор постановил, что православие, имеющее особые заслуги в создании Российской державы, пользуется в этой державе преимуществом. По тому же акту глава Всероссийского государства, министр вероисповедания и министр народного просвещения могут быть только православными.

Конечно, весьма далекая от православия группа, формировавшая переходную конституцию, могла этого не знать. Но в таком случае все православные могут учрежденное таким образом на их земле государство, государство, возникшее на земле Святой Руси, в крайнем случае, только лишь терпеть. Своим для них это государство не будет.

Не может быть своей и та конституция, которая считается сегодня действующей. Не может такая конституция рассчитывать ни на верность православных христиан, ни на их присягу.

Подводя итог, мы можем заключить, что при нынешней конституции в России налицо перманентный конституционный кризис, кризис государственности. Выход из этого кризиса может быть связан с началом новой конституционной реформы, которая может и должна опираться на процесс воссоединения российских земель.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532