Византия. Очерки христианской Римской империи. Часть 1/3

28 марта 2013 г. в 21:12

Москва, радио «Радонеж», 2006 год.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, август 2011.

Почему нужно изучать историю и культуру христианской Римской империи

Интересный вопрос, братья и сестры, почему нам нужно с максимальным тщанием, с максимальным вниманием изучать и византийскую историю, и византийскую культуру, историю византийской культуры. Первый ответ, который напрашивается, — потому что мы из Константинополя приняли веру Христову, по крайней мере, в окончательном варианте, когда многие приняли, хотя на самом деле первые христиане на Руси были в апостольские времена, при святом апостоле Андрее Первозванном. Потому что научились каменному зодчеству, искусству церковной живописи, мозаике, фреске, иконе. Ну, книгописанию врядли научились, ибо грамотность на Руси была еще языческой. Сейчас в этом можно не сомневаться. Но всё-таки литературы-то языческой не было, и грамматический строй славянскому языку придали великие Солунские братья. Всё это, конечно, так, но это далеко не всё.

Ну, мало ли кто у кого учился. В конце концов все европейские народы, и мы в том числе учились у древних греков и древних римлян. Но всё-таки мы не придаем этому особенно большого значения. Ведь культура сменилась; античная ушла, а наша, новая существует уже около полторы тысячи лет. В чем же дело? Дело всё в том, что Ромейская империя или Византия есть страна одной с нами, общей культуры, культуры православной, культуры восточно-христианской. «Византия», как мы все ее называем, есть слово-то не византийское. Они себя так не называли, они называли себя «ромеями», то есть римлянами, но только по-гречески. И культура была грекоязычной. А наше совершенно неудовлетворительное школьное образование заставляет нас подробнейшим образом изучать Западную Европу вместо того, чтобы глубоко изучать Восточную Европу. Ну, представьте себе, разве французы изучают так подробно русскую культуру, русскую историю, и хотя бы не как французскую, а хотя бы как немецкую? Конечно, нет! В сто раз меньше. Потому что они с немцами, с англичанами, с итальянцами, с голландцами принадлежат западно-христианской культуре, а мы с греками, сербами, болгарами, грузинами, молдаванами принадлежим восточно-христианской культуре. И Запад, конечно, изучать надо, но не больше, чем мы изучаем исламскую культуру, тем более что западно-христианские народы теперь с нами на одной территории не живут, после того как историческую Россию под названием «Советский Союз» преступно расчленили и лишили нас русских земель, многих русских земель, российских земель. А мусульмане живут с нами по-прежнему и нам приличествует хорошо знать историю и культуру ислама. А вот даже не вполне православные восточные христиане — сирийцы, армяне, копты Египта, эфиопы — нам культурно свои. Мы с ними из одной культуры. Пора бы всем, начиная с начальной школы, понимать то, что понимают ученые и философы, что существуют великие культуры, они же цивилизации. Их немного. И наша культура есть восточно-христианская культура. Более того, Византия до середины XV века была ведущей страной восточно-христианской культуры, а с середины XV века ведущей страной стала Русь, наша с вами Россия.

То есть, мы им (византийцам, ромеям, римлянам) не только братья по культуре, мы их преемники как центральная страна, центральная нация и, кстати, заметьте, самая крупная, самая многочисленная поместная православная церковь. Мы их преемники по вынужденному положению первых, первенствующих, оберегающих церковь, оберегающих культуру, а это тяжелая ноша. Мы оберегали культуру даже в условиях советского режима, ибо русский человек будучи ученым, писателем, художником, мог даже полагать себя формально неверующим, но всё равно оставался восточно-христианским ученым, философом, писателем, потому что это сменить невозможно. Мы так рождаемся и воспитываемся, всё равно в наследии своей культуры.

Таким образом, изучать византийское наследие надо всем и постоянно, начиная с возраста детского сада, а если возможно, с ясельного возраста. Мы все с вами должны не только слушать радиостанции «Радонеж» или еще что-нибудь хорошее. Мы должны внедрять в свое сознание и в сознание окружающих, тех же нянечек, тех же воспитателей детских садов, тех же учителей начальной и средней школы, не говоря уже о высшей, что это наша культура, что мы восточные христиане, что мы все должны знать всё, что возможно, про Византию, про ее историю, про ее искусство, про ее наследие. Нам в этом всегда мешали. Задумайтесь, насколько мешали. В школьных курсах истории средних веков от силы пару уроков отводили на изучение всего византийского. Я очень хорошо помню. Это было примерно четверть века тому назад в Москве. Школьная учительница пришла в класс и заявила следующее. Конечно, я не назову ее имени. Может быть, ее уже нет в живых, а может быть, она уже давно добрая христианка. Это дух эпохи, дух советского времени. Она пришла в класс и сказала: «Дальше у нас по программе Византия. Там одни попы и монахи. Очень скучно, мы этим заниматься не будем». Там не одни попы и монахи. И про попов и монахов, кстати, тоже далеко не всегда скучно. Но это навязывалось нам со школьной скамьи.

Замечательный пример. Наверное, многие из тех, кто сейчас меня слышат, помнят, а кто-то имеет на полке знаменитое, самое грандиозное в мире издание «Библиотека Всемирной Литературы», 200 томов, толстых томов. Повторяю, такого нигде не было, ни в одной Америке. И тираж был большой, трехсоттысячный. В библиотеках они и сейчас повсюду есть. И читать их можно, они хорошо подготовлены. Так вот, на двести толстенных томов не нашлось ни одной страницы на тысячелетнюю византийскую литературу! Для сравнения, только западное средневековье занимает в «Библиотеке Всемирной Литературы» шесть томов, а мусульманское средневековье — даже семь томов! То есть, нас с вами обкрадывали, а ежели учесть, что и в Советском Союзе православных по рождению было три четверти населения, одних великороссов, которых мы сдуру именуем «русскими», хотя на самом деле русские — это не только великороссы, но и украинцы, и белорусы. Одних великороссов 50 процентов населения. То есть, на наши с вами денежки, как теперь принято говорить, «на деньги налогоплательщиков» издавали кого угодно, но не наших.

Поэтому, как это ни трудно, как это ни сложно, я рекомендую вам при любой возможности не пропускать мимо рук любую книгу по византийской истории, византийскому богословию, византийской литературе, византийскому искусству. Возьмите карандаш и бумажку. Есть несколько прекрасных историй Византии, лучшая из которых — «История Византийской империи» Федора Успенского в трех томах, величайшего русского византиниста, скончавшегося в 1926 году. Первое полное издание закончилось 4 года тому назад, совсем недавно. Не плох малый конспективный томик, перевод с французского — Шарль Диль, название то же, «История Византийской империи». Фактически это конспект Византийской истории, небольшая двухсотстраничная книжечка. Наш вузовский учебник «История Византии» Курбатова послабее. Автор в этом не виноват. Это наш крупнейший византинист, но его сдерживали советские условия. Зато «История Византии» Курбатова содержит огромную библиографию. Если вам нужно найти издание византийских памятников или учебников, пособий, исследований, то посмотрите в учебнике Курбатова. Трехтомная «История Византии» без автора, потому что там коллектив авторов, вышедшая в начале 1960-ых годов, значительно хуже «Истории Византийской империи» Успенского, но и она годится, если под рукой ничего нет. Просто коллективный труд, да еще и советский всегда хуже, чем творение одного русского профессора. Однако именно в трехтомной «Истории Византии» есть изумительные приложения, особенно, огромные хронологические таблицы по византийской истории. Поэтому и ею рекомендую пользоваться. Существует довольно много монографий, написанных такими крупнейшими византинистами нашей позднейшей истории как Удальцова, Литаврин, Каждан, Курбатов. В частности, «Ранневизантийские портреты» Курбатова. Несколько портретов крупнейших деятелей византийской культуры, византийской государственности IV-VI веков, в частности огромная развернутая биография святителя Иоанна Златоуста и огромный развернутый очерк, посвященный святому императору Юстиниану Великому. Были и популярные книжки популярной серии издательства «Наука». Поищите, не пылятся ли они у вас на полках. И такое с брошюрами бывает. Например, Литаврин, «Как жили византийцы». Каждан, «Книга и писатель в Византии». Византийскому искусству и византийской культуре в целом тоже посвящены многие книги, в том числе и прекрасный трехтомник «Культура Византии». Первый том вышел еще в середине 1980-ых годов, кажется, в 1985 году, а последний третий том «Поздневизантийский период» — в 1991 году. У них был нормальный еще тираж, довольно большой. Здесь то, что книги составлял коллектив авторов, не так страшно. Это ведь не история, а это культура. Поэтому специалист по истории права писал раздел о праве в ранний или средний период Византии, специалист по философии — соответствующий раздел, по архитектуре — свой специалист, по прикладному искусству — свой и т.д. Рекомендую всем пользоваться этим трехтомником, а особенно преподавателям. Византийского искусства маловато у нас издавали. Лучшая работа по истории архитектуры — Комич, Алексей Ильич, «Древнерусское зодчество» (полное название длиннее). Половина книги посвящена византийским корням древнерусского зодчества. Есть и совершенно изумительный альбом. Он выходил два раза, в конце 1960-ых и в конце 1970-ых годов. Это «Византийское искусство в собраниях СССР». Прежде всего в собраниях Эрмитажа, но также и в других собраниях, в частности в музеях Московского кремля. У нас великолепные византийские альбомы. Альбомы всё равно надо смотреть, потому что книги с миниатюрами вы можете увидеть только на большой выставке.

И, наконец, самое главное — надо читать самих византийцев. Нам почти не давали издавать византийское наследие. И тем не менее, оно было. В серии «Литературные памятники» выходили и византийская сатира, и византийская художественная проза, отдельно роман Никиты Евгениана «Повесть о Дросилле и Харикле» — любовный роман XI века, написанный православным византийским автором. И великая эпическая поэма IX века «Дигениc Акрит» — эпическое сказание о витязе пограничнике, в чем-то родственное нашим былинам богатырского цикла. Был даже такой прекрасный памятник, он дважды издавался, его можно найти. Назывался он «Византийские легенды». Вы не смейтесь, но это жития святых. Просто нельзя было в 1970 году выпустить под другим названием. Поэтому повесили такое, и то получили по шапке за то, что жития переводили. А переводы Поляковой, между прочим, превосходны. За последнее время переиздали много творений византийских историков. В той же серии «Литературные памятники» была «Хроника Феофана». А за последние годы переиздали и Прокопия Кесарийского, и Агафия Миренейского, и Феофилакта Симокатту, редкостного автора VII века, от которого мало что осталось. Более раннее лучше сохранилось. Были и другие переиздания. «Хроника Вриенния» недавно вышла. Посматривайте везде. Ищите повсюду византийцев. Теперь, слава богу, есть и много церковных изданий. А это ведь тоже в значительной степени литература византийская. Например, желательные, а я думаю, обязательные для любого христианина наши ранние патерики, из которых вырастает половина европейской литературы, и на Западе, и у нас. «Луг духовный» блаженного Иоанна Мосха. «Лавсаик» епископа Палладия. «Жизнь пустынных отцов» пресвитера Руфина. Это первые патерики, первые краткие сказания о великих пустынниках, об их суждениях, их подвигах. Входя в эту литературу, обращаешься тоже к классике. Возьмем поздневизантийский период. У нас теперь есть, например, превосходный перевод ученейшего филолога Архимандрита Амвросия Погодина «Омилии святителя Григория Паламы» в трех томах. «Омилии» значит «беседы», «проповеди». Это XIV век. И его же великолепная работа «Святитель Марк Эфесский и Флорентийская уния» с текстами самого святителя Марка. То есть, всё-таки, хоть и маленькими тиражами, самое обидное, что в том числе и святоотеческие, но выходят православные труды. И читаем мало, и покупаем мало. Но они есть. То есть, мы можем составить себе очень приличное византийское самообразование. Послушайте меня, поверьте. Это необходимо не только историкам. Это необходимо всем. Мы должны восстанавливать нашу православную восточно-христианскую образованность. И да поможет нам бог!

Формы власти в Византии. Отношения церкви и государства

Византийская империя, собственно империя ромеев, была первым православным царством. Ну, вообще-то, православным царством был еще древний Рим. Но так как столицей был уже не Рим, а Константинополь, то можно здесь как-то и размыть границы и начинать от Константина Великого. Мы довольно плохо представляем себе до сих пор, что из себя представляло православное самодержавное царство, что такое православная империя, какова православная точка зрения на взаимоотношения церкви и государства, подразумевая именно православное государство. Вот и давайте попробуем с этим разобраться.

Курсы римской истории или вводные главы курса византийской истории часто не дают разрешения этого вопроса. Везде можно найти сведения о том, как в правление последнего великого язычника и, может быть, величайшего гонителя христиан, императора Диоклетиана в начале IV века оформляется переход «от принципата к доминату», от политического режима классической Римской империи к политическому режиму поздней Римской империи, а потом и к Византийской по прямому преемству. Слово «принципат» — от слова «принцепс». Это должность римского императора со времен Августа, то есть по сути дела со времен Спасителя, потому что при Августе было Рождество Христово. «Император» было его почетным титулом, а по должности он был принцепсом, первенствующим. Принцепс — это даже не совсем монарх. Его монархия основывается на сочетании республиканских должностей. Если вы возьмете биографические книги о римских императорах, которых довольно много, то сможете найти такие сведения как, например, «Элий Адриан. Консул такого-то, такого-то и такого-то года. Цензор такого-то и такого-то года. Народный трибун такого-то, такого-то и такого-то года» и так далее. Вот это сочетание старых республиканских должностей в одних руках, не каждый год, но часто давало реальную монархическую власть. При Диоклетиане складывается «доминат» — от латинского «доминус», «господин». То есть, император становится господином своих подданных. Перед ним совершаются коленопреклонения, чего в Риме отродясь не водилось.

Всё так. А дальше ровным счетом ничего. Как будто и византийский император, православный царь есть такой же доминус. Но ведь доминус есть сам господь. По-латыни это так и звучит. Кроме того не следует забывать, что римский император обожествлялся. Перед его статуей раз в год каждый свободный римлянин совершал жертвоприношение. Формальное. Врядли можно утверждать, что каждый римлянин веровал в своего императора. Нет, конечно. Это было своего рода государственной присягой, подтверждением благонадежности, присягой на верность императорам, которых тем менее время от времени изгоняли, убивали, свергали. Считать, что это было искренним религиозным чувством римлян, ну никак невозможно. Но христиане отказывались даже от этого чисто формального жертвоприношения, хотя в душу им никто не лез. И предпочитали истязания и иногда мученичество из-за этого только для того, чтобы не совершать идолопоклонства. Ну, ладно. Это, повторяю, формальная жертва. Но было и нечто более серьезное. Разве можно переносить доминат в христианский период? Ведь для христианина есть один подлинный монарх — господь наш Иисус Христос на небесах. Следовательно, все остальные могут быть только относительными монархами, и уж никак не абсолютными.

В том, что не у нас, а на Западе в XVI-XVII веках, то есть очень поздно складывается абсолютизм, свидетельствует об утрате христианского мироощущения. У христиан абсолютизма не бывает. Власть царя безусловно ограничена. Так какой же была власть василевса ромеев, то есть царя римлян? Что это была за власть? Василевс, царь юридически считался «автократором», источником закона, ответственным только перед всевышним богом. «Автократор» значит «самовластец». Но уже в XVI веке греческое «автократор» начнут переводить как «самодержец», хотя когда термин «самодержец» появился при величайшем нашем государе Иоанне Третьем, он только означал, что Орды больше нет и Иоанн Третий — суверенный государь, что хана над ним больше нет.

Итак, царь есть источник законов. Казалось бы, где уж выше власть! Однако заметьте, что Византия была, о чем мы отдельно с вами поговорим, высокоправовым государством, а общество ромеев — высокоправовым обществом. Любой самый нищий византиец, не говоря уже о будущем наследнике престола, будущем императоре, не говоря уже о знати, о богатых горожанах, все знали, что именно в силу того, что автократор есть источник закона, закон и писан прежде всего для автократора. Ромей никогда бы не согласился с нашим усеченным мировидением, когда президент, например, Ельцин, нарушает закон, потому что он всенародно избранный президент и с этим ничего не поделаешь. В Византии за такие предрешения бывало, что императору выкалывали глаза, чтобы не убивать, чтобы не совершать преступление человекоубийства.

Да, безусловно, царь был автократором. Но как реально в своей жизни был ограничен василевс ромеев? Во-первых, как христианин своей христианской совестью и, естественно, беседами со своим духовником, который так или иначе должен быть у каждого христианина, особенно, у императора. Во-вторых, ограничен как христианский правитель, как христианский император, причем, не мнением патриарха, ибо любой император всегда будет сильнее любого патриарха, а мнением собора епископов. Конечно, можно насильственно низложить и сослать патриарха. Но что можно сделать с собором? А константинопольские поместные соборы собирали по три, три с половиной сотни епископов. И что будешь с ними делать? Какое давление может оказать бедный император на солидарную волю трехсот епископов? Всех сослать? Тогда будет бунт, всенародное восстание. Страна ведь христианская. Ну не дадут миряне своих епископов в обиду. Так можно не только короны, но и башки лишиться. Конечно, все и особенно церковь стремились к тому, чтобы подобные конфликты не складывались. И странно, если бы не стремились. Но иногда они бывали. В-третьих, как мы уже говорили, император был ограничен законом. Конечно, он мог издать новый закон или изменить старый, но всё-таки это серьезный тормоз. В-четвертых, император был в некотором смысле ограничен «синклитом», преемником сената, собранием высших сановников империи — военных, морских и гражданских. Синклит имел формальное право избирать следующего императора. Ну, конечно, это было не избрание, а чаще всего утверждение. Тем не менее, формально это была избирательная монархия. Через процедуру избрания проходил каждый василевс, даже если он был законным сыном василевса. Кроме того, синклит пополнялся аристократически. Это доказано исследованиями Александра Каждана. Называется его книга «Социальный состав господствующего класса Византийской империи X-XII веков». Громоздкое название, но поищите, будет небезынтересно. Там прослеживается на протяжении трехсотлетнего периода, что высшие сановники империи в основном выходили из одних и тех же знатных семей. То есть, конечно, василевс мог не пожаловать чином магистра или патрикия очередного Владиславича, или Комнина, или Вриенния, или Дуку, мог оставить его в низших чинах, чтобы он не выдвинулся в сановники. Называю только очень аристократические, блестящие византийские фамилии. Да, это реально, это монархия. Но василевс не мог вместо них сделать патрикием, магистром, проэдром какого-нибудь, скажем, «Хрюшкинидиса». Как и русский царь в XVI-XVII веках мог не сделать боярином князя Одоевского, но не мог сделать боярином «Хрюшкина». Ну никак не мог, потому что все бояре восстали бы против. Так что аристократическое ограничение существовало. В-пятых, василевс был ограничен войском, потому что войско было причастно к его провозглашению. Войско провозглашало императора, поставив его по старому римскому обычаю на щит на скрещенных копьях и подняв его над головами легионеров, над головами солдат. Этот старинный обычай, между прочим заметьте, у нас сохранен в богослужебном тексте, в Херувимской песне. Правда, там, естественно, он относится ко Христу. И, наконец, в-шестых, воля василевса была ограничена демократически, демократией его столицы — Константинополя. Демократия была организована в так называемых «димах», то есть в «демосах», что значит гражданское общество, партия, общественная группа. Их было четыре. Иногда их не очень точно называют партиями цирка, потому что именно на столичном ипподроме они выражали свою волю по окончании бегов, что было излюбленным развлечением константинопольцев. Ложи партийных представителей, «димархов» обращались с запросами, видимо, через рупор, через мегафон. А ложа императора отвечала. И вопросы бывали очень ехидными, очень жесткими. А когда однажды весь ипподром, топая ногами, начал требовать отменить ненавистный налог «хрисаргир», дословно «золотосеребряный» налог, император Анастасий предпочел отменить налог, но не портить отношения со столицей. Действовал этот налог примерно как нынешний, тоже ненавистный «налог на добавленную стоимость» (НДС). Вот таким было реальное ограничение воли василевса.

А каковы же были отношения в теории для богословов, церкви и государства? Корни этих отношений уходят уже в послания святого апостола Павла. Очень много для изъяснения православного взгляда на отношения церкви и государства сделал святитель Иоанн Златоуст, прежде всего, в своих толкованиях посланий апостола Павла. И, наконец, завершено строительство этого принципа было святым императором Юстинианом Великим в идее «симфонии», по-гречески «созвучия», то есть таких отношений церкви и государства, когда они не вмешиваются в дела друг друга, церковь не вмешивается в дела гражданского правления, военного правления, а государство — в дела духовного водительства, душепопечения, но они искренне и всеконечно друг друга поддерживают.

Выдающийся православный историк Карташев в своей последней и лучшей книге «Воссоздание Святой Руси» приводит православную, отличную от католической, интерпретацию концепции двух мечей, символов духовной и светской власти. Так вот, для православного человека и духовная и светская власть, то есть оба меча принадлежат церкви, потому что церковь продолжается вне материального мира, потому что глава церкви сам Христос, потому что церковь обладает наивысшей властью. Но меч духовной власти церковь оставляет в своих руках, а меч светской власти вручает государю христианину и далее поддерживает его и не вмешивается в его дела, но имеет право нравственного суждения по малейшему решению и государя и любого государственного чиновника. Прочитайте по этому поводу книгу Карташева «Воссоздание Святой Руси». И теперь давайте попытаемся восстановить представление об этом и в собственной среде. Это наша традиция и в вероисповедном, и в национальном отношении.

Античное христианство. Сложение двух великих христианских культур

От христианской античности к Византии. Надо сказать, что для современной науки совершенно нормальны словосочетания «античное христианство» и «христианская античность», а мы вполне можем говорить и «православная античность», ибо подавляющее большинство всех христиан, не взирая на наличие ересей, в том числе и трех великих ересей, составляли, конечно, православные христиане единой вселенской церкви как на западе, так и на востоке империи, и окружающих ее земель Средиземноморья, Европы, Малой Азии, христианской Сирии.

Церковь Христова возникла в античном мире. Конечно, она испытывала влияние и других культур древности: иранской, сирийской, которая всегда была промежуточной между другими культурами, но всё-таки она возникла в античном мире. Иерусалим времен Спасителя был наполовину античным городом, то есть, конечно, он был городом ветхозаветной веры и в таком качестве сохранялся, и был тогда еще единственный иерусалимский храм, прообраз христианских церквей всех последующих времен. Вместе с тем, это был уже настолько античный мир, что еще во II веке до Р.Х. в Александрии Библия Ветхого Завета была переведена на греческий язык.

Есть прекрасная легенда об этом переводе. Александрийскому царю Птолемею Филадельфу местные греческие философы пожаловались на то, что им трудно полемизировать с учеными иудейскими книжниками, ибо они ссылаются на те книги, которых нет на греческом языке, то есть на книги Библии. Тогда, по этому интересному преданию, царь Птолемей призвал семьдесят или, по другим сведениям, семьдесят два ученых книжника и сообщил им буквально следующее: «Сейчас вас разведут по отдельным комнатам, будут совершенно замечательно кормить, поить и всяко за вами ухаживать. И вы сделаете мне перевод Библии. Если перевод будет расходится хотя бы в одно слово, я вас всех казню, наберу других семьдесят и так буду поступать до тех пор, пока не получу исправный перевод». По милости господней текст оказался безупречным, все переводы совпали. Есть, правда, и скептическая, научная версия, тоже правдоподобная, что перевод заказали сами александрийские иудеи. Надо сказать, что в эллинистическое время, в III-I веках до Р.Х. Александрия менее всего была египетским городом. Ее население примерно составляли 50% греков, 40% евреев и 10% всех остальных, в том числе и египтян. И, оставаясь верными ветхозаветными иудеями — не путать с современными талмудическими иудеями, александрийские евреи, тем не менее, уже не могли читать Писание в оригинале, потому что не владели языком. И та и другая версия описывают реальность, ту реальность, когда ветхозаветный мир древнего Израиля был включен в античный мир. Большинство евреев времен Спасителя носило греческие, а иногда и латинские имена. Вспомним, что и первый Ирод, и второй Ирод из Писания, цари иудейские, цари галилейские носили греческое имя. Среди апостолов иные носили греческие, а евангелист и апостол Марк — римское имя, хотя судя по всему был евреем. Только апостол Лука по всей вероятности был одним из первых обращенных в веру Христову ученых греков. То есть, то был античный мир.

Но вместе с тем церковь Христова оказалась и инородной, потому что она взыскала вечности. Она была обращена к будущему небесному отечеству. О ней было сказано, что христианин не имеет отечества земного, но лишь отечество небесное. Поэтому, пожалуй, в первые три века истории нашей церкви существовало вообщем-то две точки зрения. Да, безусловно, любой христианин и из иудеев, и из язычников был добропорядочным гражданином, готов был платить налоги, исполнять установленные повинности постольку, поскольку они не затрагивали его вероисповедания, разумеется, в пользу государства. Вспомним притчу Спасителя о динарии с изображением кесаря. Но при этом была и точка зрения, представленная, например, знаменитым проповедником и апологетом, африканским епископом Тертуллианом: «Мы добропорядочные подданные, мы исправные налогоплательщики, но больше мы ничем с языческим государством не связаны. Мы не принадлежим этой культуре, мы не вступаем на государственную службу». Была и другая точка зрения, еще до Тертуллиана, представленная священномучеником Иринеем Лионским и знаменитейшим мучеником и апологетом Иустином Философом, которые тоже оставались верными христианами и видели границу, отделяющую церковь от тогдашнего языческого государства, но принимали язык той культуры, язык той философии, писали на безупречном греческом и безупречной латыни. В смысле владения античными знаниями они были греческими философами. Неслучайно мученик Иустин вошел навсегда в историю церкви как Иустин Философ. То есть, они христианизировали культуру, они постепенно воцерковляли культуру.

Всё изменяется в IV веке. Первая точка зрения, точка зрения изоляции постепенно и довольно быстро сходит на нет. Вторая становится всеобщей. После прекращения гонений при святом равноапостольном царе Константине Великом христиан очень быстро становится большинство. Может быть, даже до Миланского эдикта императора Константина, уравнявшего во всех политических правах христиан с нехристианами, в городах, по крайней мере, во множестве городов христиан было больше, чем язычников. А горожан было примерно четверть населения Римской империи. Именно тогда латинское слово «paganus» (во множественном числе — pagani), что по-русски значит «деревенщина», превращается в наименование язычников, потому что среди деревенских жителей язычников было много, а среди горожан мало. Оттуда, кстати, и русское слово «поганый», которым еще 7-8 веков назад, не желая оскорбить, называли язычника. Поэтому, например, половцы, торки, берендеи, бывшие в XII веке союзниками Древней Руси, христианской Древней Руси, назывались «своими погаными». Постепенно они становились христианами, становились просто «своими». Ну, это тем не менее ситуация намного более поздняя, почти на тысячу лет. Христиан в городах Римской империи к концу III века было очень много, а может быть, было и большинство.

Много христиан служило и в Римском войске. Неслучайно отмечают многие историки, что христиане ко времени Константина были лучшими солдатами империи. А вот собственно почему лучшие? Ну, конечно, я никогда не считал, что христианин — это пацифист. Я довольно молодым человеком знал, что вообщем-то христианство по сути своей есть религия воинская. Правда, прежде всего — религия духовного воина, прежде всего воина, по слову апостола Павла, совершающего духовную брань, а не брань физическую. И всё же наша вера есть вера воинских добродетелей. Почему же они были не приличными солдатами, а именно лучшими солдатами? Почему собственно лучшими, чем другими? А очень просто. Христиане не предавали. А в угасающем, близившемся к своей кончине, к закату античном мире, мире греко-римской культуры предавали направо и налево. Правда, кроме христиан не предавали и митраисты. Но им многого не хватало в этом споре. Им не хватало милосердия. В митраистские общины не принимали женщин, не принимали рабов, а церковь Христова принимала всех.

Заметим здесь, что никогда христианство не было религией рабов. С самых первых христиан, с самых первых общин среди них были и люди, принадлежавшие к священническим иудейским родам, и антично образованные интеллектуалы, и даже представители римской знати. А больше всего, конечно, было горожан, то есть людей среднего достатка и среднего положения. Но дело всё в том, что церковь Христова принимала и рабов в том числе, в то время как другие языческие вероисповедания отторгали рабов от своих культовых богослужебных общин. Поэтому христианство складывается как нечто абсолютно всеобщее. Именно поэтому христианство подвергалось гонениям.

И вот тут мне бы хотелось обратить внимание на важную вещь. Нельзя ни в коем случае полагать, что гонителями христиан были особо нечестивые римские императоры. Если бы мы такое допустили, то мы тем самым допустили бы и то, что Марк Ульпий Траян Наилучший (этот титул вручил ему сенат) был плохим императором, ибо при нем было гонение на христиан, а, скажем, Гай Калигула был хорошим императором, ибо при нем ни малейшего гонения не было. На самом деле, конечно, хорошим императором был Траян. Но универсальность, то есть вселенскость Римской империи вступала в противоречие со вселенскостью церкви Христовой. И преодолеть это противоречие можно было только одним единственным способом, каким это по милости божьей и произошло. Выдающийся император сам уверовал, сам поместил на щиты своих воинов и на воинские знамена крест Господень, крест Христов. И таким образом церковь и империя достигли союза. При этом церковь не могла перестать быть универсальной, всемирной, вселенской, ибо она больше материального мира. Глава церкви — сам Христос, и к церкви принадлежат все умершие христиане. Но и империя, став христианской, не утратила своей универсальности, своей всемирности не в том смысле, что империя когда-то стремилась подчинить себе всю планету, всю Землю — к этому не стремилась ни одна империя, а в том смысле, что это первенствующее, примиряющее других, стремящееся ко всеобщему миру, благороднейшее из государств. Этого вопроса мы еще коснемся.

Итак, в IV веке начинается античное христианство. В конце IV века великие каппадокийцы Василий Великий, Григорий Богослов и Григорий Нисский перевели понятия Нового Завета, понятия Евангелия прежде всего в термины античной философской культуры. Они были вполне антично образованными людьми. Первые из них причислены к кругу наиболее почитаемых трех святителей, а святитель Григорий Нисский, о чем помнят меньше, получил на VII Вселенском соборе особый титул «отец отцов». Причем они принадлежали к кругу самых образованных людей античного мира. Святитель Василий учился в двух лучших университетах своего времени и воспитывался в поразительной семье, где почти все святые. Его мать и сестра принадлежали к праведнейшим семьям своего времени и вместе с тем они были вполне античными людьми. В античном мире церковь позаимствовала во многом живопись для украшения своих храмов. Ранние мозаики, ранние фрески, которые сохранились, начиная со II века нашей эры в римских катакомбах — это античная живопись. Мозаики V-VI века прекрасно сохранились в итальянской Равенне — семь мозаичных циклов. И это тоже еще античное искусство, но совершенно иное по смыслу, идущее по пути создания иконы, то есть духовного портрета святого, духовного портрета земной жизни Спасителя, земной жизни Богоматери. Но по всей своей технике, даже в какой-то степени по образной системе это — античное искусство. Так сложилась христианская античность.

Более того, возьмем сам тип христианского храма. Античные храмы не годились для христианского богослужения, потому что они были ориентированы в пейзаж, в природу. Языческий, античный культ совершался под открытым небом, а храм был вместилищем статуи языческого божества и всевозможных подарков, подношений этому божеству. В храме не было богослужения, богослужение было вокруг храма. Но античный мир подарил деловое здание, так называемую «базилику» — длинное кораблеобразное здание. В античном мире оно было деловым. Там заседали суды, там решали торговые дела. Это длинное здание, расчлененное обычно двумя рядами колон на три структуры, три подразделения, три «нефа». Оно имеет нишу, в христианском храме всегда на востоке — «апсиду», где сидел римский судья, а христианский мир разместил там «алтарь», «святой престол». Вот эту самую базилику подобрали, приспособили для храма христиане. Другой тип храма — «центрический храм», «храм-памятник», «храм-мартирий». Слово «мартирос» по-гречески и по-латыни значит «мученик», дословно «свидетель», то есть тот, кто свидетельствует своей смертью истинность учения. Храмы-мартирии пришли с востока, из Ирана. Это тамошний тип здания, и он тоже активно был христианизирован.

То есть, по сути дела, не только IV и V века (Рим пал под ударами варваров в 476 году нашей, христианской эры), но еще и VI век, век христианской кодификации Римского права святым императором Юстинианом Великим, век сохранения восточной части империи и частичного возвращения западных земель, век, когда языческая философия уже уходила в небытие, — это всё еще века христианской античности. Это три века: IV-ый, V-ый, VI-ой. И три века предыстории, от эпохи Спасителя до Константина Великого. Это не так мало. В эти века создается новое искусство, будущее средневековое искусство.

Хотелось бы довести до вашего сведения важное замечание. Церковь не удалось разрушить. Даже коммунисты не справились с церковью и в конце концов проиграли. Не справились и на Западе все бесконечные враги христианства. Поэтому они лицемерно предлагают нам следующее решение, вбивая его в наши головы: «Христианство было прогрессивным как основа средневекового искусства. Но вот средневековье кончилось, и христианство стало всего лишь наследием прошлого. Его можно, конечно, терпеть, но кто же всерьез воспринимает христианство?»

Братья и сестры, христианская культура продолжается и сейчас. Уже давно ушло средневековье, в XVII веке ушло окончательно. Но культура нового времени, несмотря на всё отступничество и все наши безобразия, остается культурой христианской. И для того чтобы быть четким в понимании того, что церковь вечна, как обещал сам Спаситель, «церковь пребудет до скончания века и врата адовы не одолеют ее», очень полезно твердо знать с детства, что не средневековье создало христианскую культуру, а христианская культура создала средневековье, что христианство на протяжении шесть веков, а местами на остатках, на осколках в течение и седьмого века нашей эры жило в рамках античности.

Кстати, в рамках античности складываются основы и двух будущих христианских культур — восточно-христианской, нашей культуры, и западно-христианской, теперь просто западной, ибо какая это христианская культура? Христиане на Западе, конечно, есть, но культура ушла от христианства. Неслучайно они себя называют не миром христианским, как раньше, а «миром цивилизованным». Этому надо было бы посвятить отдельный разбор, и когда-нибудь я это сделаю. Обе культуры имеют корни в христианской античности. Вот два примера их отличия. В античном мире существовали, как мы сегодня уже сказали, два типа храма — длинный храм, храм-корабль как символ спасения в море житейском, и центрический храм, храм-космос, храм как модель мироздания, храм, где внутри хочется не шествовать, а предстоять. В центрическом восточно-христианском храме ничто в архитектуре не побуждает вас двигаться, но лишь молиться, предстоять взирающему на вас господу богу. Так вот интересно, что уже в VI веке видно, как всё больше и больше западное христианство предпочитает длинный, кораблеобразный, базиликальный храм, а восточное христианство предпочитает храм центрический, что вполне выразилось в величайшем христианском храме всех времен, всех народов — Святой Софии Константинопольской. И вслед за тем началось средневековье. Запад остался по преимуществу с базиликальным храмом аж до XX века, а Восток и мы, следовательно, — с центрическим. А ведь основой культуры является культ богослужения. Вот вам основы сложения различия двух разных культур.

Ну и языки, конечно. На Востоке — греческий язык, на котором было создано всё христианское богословие, который может передавать тончайшие богословские понятия. Выразить сущность спора православных с арианами не по-гречески было бы невозможно. А на Западе — латынь, язык четкий, простой, очень простой в изучении. Приличный студент за год выучивает латынь. Годящийся как язык юридический, как язык правоведения и как язык политический, и очень малонюансированный. Богословствовали, в том числе и еретики на Востоке. На Западе как православные, так и еретики переводили с греческого.

Таким образом, даже сложение двух будущих великих христианских культур и то удел христианской античности. На Западе переход от античности к средневековью был тяжелым. После завоевания варварами Рима возникли два мира — античный и варварский. Античный пользовался своим наследием, а варварский — чужим, доедал античность. Когда в VII веке окончательно исчезли следы античной образованности, культуры и цивилизации, в частности сельскохозяйственной, Запад погрузился в темные века. В VIII-IX веках мир одичал, короли были неграмотными. Всё, что осталось, сохранилось в немногих монастырях. А на Востоке происходит плавный переход, и не в X веке, как на Западе, а потихонечку и немножко уже в VI веке, много — в VIII веке. Так складывается средневековая культура. Здесь и у нас тоже был плавный переход. Поэтому мы до сих пор в большей степени наследники христианской античности, святоотеческой античности, нежели последние западные христиане. Это не так уж маловажно.

Часть 2/3
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7b99f448b96446589fe2b5f4baf59f6a

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

:: Специальные предложения для друзей ::