Николай Второй и Столыпин. Часть 1/2

27 февраля 2015 г. в 00:56

Дом культуры «Меридиан», Москва. 28.02.2001.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, февраль 2015.

Все-таки Господь не покидает нас. Я был поражен мудростью наших архиереев, которые совершили именно страстотерпческую канонизацию последнего православного государя по факту его страданий от вынужденного отречения до трагической гибели, до злодейского цареубийства, пройдя средний путь, царский путь, который вы помните по Писанию, пройдя между теми, кто уже осторожно, ехидно лицемерно, но все еще хулил государя и его семью до последней минуты, более того выстраивал провокации, в частности целую иерархию провокаций вокруг Екатеринбургских останков на государственном уровне, и давлением оголтелых монархистов, часто православных, добрых людей, но без достаточного разумения, которые уже начинали требовать прославления императора Николая как благоверного царя.

Я, кажется, первым публично защищал в 1991 году мысль о церковном прославлении Николая Второго. Мне есть, что вспомнить. И я тогда же говорил, что оснований для канонизации его как благоверного царя у нас нет! Он был человеком высокой христианской жизни, но благоверный царь — это тот, кого церковь представляет как образцового правителя-христианина. А он совершил такие ошибки, которые не позволяют нам того сделать. И слава Богу!

Об этом надо помнить, безусловно. Мученик есть любой христианин, которого убили за исполнение им христианского долга или просто за то, что он христианин. Какова была жизнь его до того, не имеет значения. Раз Господь его мученическим венцом удостоил, значит, так и есть. Среди священномучеников, которых мы почитаем, есть явный еретик, священномученик Лукиан. Посмотрите житие при случае. Он был арианствующий еретик, «Арий до Ария». Но каков конец его жизни? Не жизнь его прославлена, а венец ее.

Так что все правильно. Все произошло удивительно верно. Император Николай был человеком достойнейшим, неглупым, блестяще образованным, на чем мы немного задержимся. Он получил, как было положено любому великому князю Романову, кроме полных разгильдяев, которые тоже бывали (и в царской семье не без урода), высшее военное и высшее юридическое образование.

Ему читали лекции такие блестящие светила как профессоры Бунге (Николай Христианович, ученый-экономист) и Константин Победоносцев. Ему вообще хорошо читали. Он прошел полный военный курс, но только ускоренно, естественно, как в советское время говорили, «курс молодого бойца». Для наследника престола все было ускорено. Прошел всё, как положено: приемы обращения с оружием, гимнастика, строевая подготовка... О, гимнастика! Вы знаете, что государь, когда ему было к 50-ти, будучи уже под домашним арестом в Царском селе, потом в Тобольске, поражая охранников, которые постоянно попадали под его обаяние, из-за чего их приходилось менять постоянно, не только усердно молился, как только мог, но еще крутил солнышко на турнике. Я сейчас немного старше, но в его возрасте уже не мог. Он же к 50-ти был еще нормальным спортивным мужчиной, бытовым гимнастом, был великолепным наездником всю жизнь. То известно.

Он был не только глубоким семьянином, что достойно любого христианина, но он еще и эстетизировал семью, и тут он был человеком своей эпохи, человеком модерна. В следующей лекции уделю тому особое внимание. После некоторой распущенности XIX века начало XX века отмечено как раз не только уважением и сохранением семейных ценностей, но и эстетизацией семейных ценностей. Настолько, насколько вообще глава государства может, он любил быть в кругу семьи. А глава государства может мало, то очень тяжелая работа. Конечно, у него были приемы, у него были балы. Он так старался поддерживать репутацию государства, что потом это ему же вменяли в вину. То, что он не отменил приемы после Ходынской катастрофы, например. А он вообще-то отрабатывал свой долг перед государством, как магистрат, как чиновник. И то было правильно, потому что император, с одной стороны, есть, конечно, первенствующий мирянин церкви, то есть чин церковный в православной стране. Император персонифицирует собой государство. И то верно. В этом смысле он превознесен, по слову преподобного Иосифа Волоцкого, «выше всех человек». Но с другой стороны, император есть и магистрат, должностное лицо, первый чиновник на службе Отечества. Никуда не денешься, ибо все равно остается непреложной формула, блестяще предложенная монархистом Иваном Александровичем Ильиным: В конце концов, монархия для нации, а не нация для монархии! В этом вся тяжесть царской ноши, да и президентской тоже. Да только какой президент чувствует это достаточно глубоко! И в этом качестве, в отношении к своей службе как к служению, он был образцом. Он служил — служил, как мог. Иногда ошибался.

Трагический памятник, Ипатьевский дом в Екатеринбурге, где царская семья содержалась под арестом, был взорван Ельциным в позднесоветское время, как известно. Причем, взорван Ельциным по собственной инициативе. Он потом как-то публично лгал, что ему спустили это указание из Москвы. Да кому тогда в Москве было дело до Ипатьевского дома! Куда там! Он тогда был первым секретарем «обкома» (главой областного отделения коммунистической партии). Он забежал вперед паровоза. Ладно, Бог ему судья. Старый человек, выживший из ума.

Печально, что когда еще не взорвали Ипатьевский дом, даже после канонизации царя не стеснялись показывать по телевизору отличившийся, известный фильм Элема Климова «Агония». Не хочу много о нем говорить, у меня вообще сегодня Распутин будет за скобками. Не хочу поднимать тему Распутина, ибо она внеисторична, она существует только на уровне исторических анекдотов. Тот, кто в истории любит подробности, ну пусть почитает. Для меня одинаково неправы как те, — среди них, увы, даже Солженицын, — кто демонизируют Распутина как чудовище и тем самым старательно бросают тень на государыню, и, следовательно, на государя, так и те, кто пытаются сейчас представить Распутина праведником. Для меня Распутин был просто достаточно незаурядным сибирским мужиком, который был счастлив пристроиться при дворе, и та обстановка его очень быстро разложила. То, что может выдержать аристократ, не может выдержать босяк. Он деградировал. Вот и всё, за скобками. Но даже не в этом ужас фильма, а в том, что талантливый актер Ромашин сыграл императора Николая, во-первых, очень старым, дряхлым, — царь выглядел-то лучше, — а во-вторых, каким-то сверхчеховским интеллигентом, лишним человеком, безвольной такой тряпочкой. То неправда. О том свидетельствуют мемуары, в том числе иностранные, свидетельствуют его инициативы, о которых буду сегодня говорить, свидетельствуют решения, которые он принимал.

Так вот, конечно великим государственным деятелем Николай Второй не был, гениальным не был. Но не был и посредственностью, не был и случайным человеком. Он был на своем месте. Он по воле Божией не мог прыгать через собственную голову. Не выдержал ли он испытания революцией? Да, не выдержал. Мог ли великий человек на его месте выдержать это испытание? Или, по крайней мере, очень жестокий правитель? Думаю, что да, мог бы. Думаю, что его отец выдержал бы. Думаю, что император Николай Павлович выдержал бы. Но среди Романовых немного было таких. Думаю, что император Муцухито, о котором мы уже говорили, выдержал бы такое испытание. Далеко не каждый правитель выдержал бы такую экстраординарную ситуацию. Но ординарные ситуации, в том числе очень сложные он выдерживал каждый день. Он был на своем месте во главе государства.

Иван Лукьянович Солоневич правильно написал в свое время, что цари Романовы были высокого нравственного качества средними людьми. А ведь это — нормальное требование любого нормального народа, нации, общества к своему главе государства.

Ну их, знаете ли, великих реформаторов и завоевателей! Как правило, они приносят своему народу некоторую пользу на будущее и сиюминутный вред. Гораздо лучше, когда правит средних амбиций, среднего дарования глава государства, но только высокого качества человек. Вот тогда всё в порядке. Так собственно избирали первого Романова, именно за то — «доброго нрава благовоспитанный юноша из хорошей семьи». И наши предки в начале XVII века были куда умнее нас. Мне доводилось об этом говорить, но скажу еще раз. Их интересовала семья, его личные, нравственные, сердечные качества интересовали, а все остальное неважно. Глава государства не должен быть великим полководцем, у него есть другие генералы. Он не обязан быть гениальным дипломатом, у него есть другие дипломаты, есть другие министры, но понимать внешнюю политику должен. А вот честным, добронравным, человеколюбивым, а для православного главы государства, конечно, укорененным в своей вере и чтимым за то он должен быть. То и есть полное соответствие. Император Николай Александрович был даже выше необходимого уровня в этом качестве, был более добронравным, более человеколюбивым, более укорененным в своей вере, чем средний христианский глава государства.

Он был человеком своей культуры, человеком культуры модерна, причем очень высокого качества. Он вел активную культурную политику. Вам это пригодится нам через две недели. Его безобидные увлечения были увлечениями его времени. Известно, что он увлекался фотографией, а тогда она была искусством, почти чародейством. Быть фотографом тогда означало самому составлять химикалии, тогда готовых же не продавали, то есть быть химиком, иметь дело с серебряным процессом, с желатиновым процессом. То было все довольно серьезно. Он был даровитым фотографом. Не был, конечно, таким, как великий фотограф Дмитриев. Но то же не было его профессией, он же для себя фотографировал. Его снимки и даже сами стекла, сделанные государем, слава Богу, чудом сохранились. Их уже публиковали.

Он увлекался автомобилями. А вы подумайте, та эпоха была же в какой-то мере эпохой Жюля Верна, когда инженерию и инженерные достижения еще эстетизировали и героизировали. Ею все увлекались. Еще не было проблемы загрязнения природы, мы до того просто еще не дожили. Еще все восхищались Лондонским хрустальным дворцом «Кристал-Пэлас», который был просто стеклянно-металлической конструкцией, или Эйфелевой башней в Париже. Сейчас она просто некий знак Парижа, которым никто не восхищается. А тогда из ажурной металлической конструкции такая каркасная башня! Тогда, кстати, все восхищались работами куда более даровитого инженера, нежели Эйфель, нашего с вами соотечественника Шухова. Шуховскую башню на Шаболовке еще, слава Богу, не разобрали. Когда погорела башня в Останкине, Шуховская сразу очень пригодилась! Но она была сделана в советское время, а есть же очень много дореволюционных работ Шухова, в частности дебаркадер Киевского вокзала (тогда Брянского вокзала). Он занимался всем, даже строил большие башни. Ну, об этом потом, в другой раз.

Так вот, даже увлечения и вкусы государя были вкусами его времени. Это тоже очень хорошо. Помните, я говорил вам, что Петр Первый был антирусским монархом, потому что ему всегда нравилось не то, что нравилось остальным русским. И вот не почему ни будь, не по реформам, и даже не потому, что был сверхбюрократом, а ему вообще всё не то нравилось. Ему даже на Западе нравилось не то, что нравилось русским. Русским нравилось южное барокко, римо-католическое, из которого что-то заимствовали, и не нравилось северное, протестантское, а Петру — строго наоборот. Неслучайно появилась старообрядческая, антипетровская легенда о том, что «государя подменили в стекольне», то есть в Стокгольме.

Николаю же нравилось как раз то, что нравилось его подданным, но притом ему нравилось лучшее из того, что нравилось его подданным. Хоть и не таким активным, как Николай Первый, он был инициатором некоторых архитектурных проектов, некоторых заказов. Одно из самых талантливых решений при его деятельном участии заказчика — Федоровский собор в Царском селе, несомненно, великого архитектора Владимира Покровского. Сейчас, кажется, даже закончили его реставрацию. Я его не видел в реставрированном виде, видел только на фотографиях его первозданного вида. Очень интересное решение в формах национально-романтического модерна. Блестящий храм, очень православный, очень русский, и вместе с тем очень современный.

Если у вас дома есть какое-нибудь из подобных изданий (видимо, показывает альбом), посмотрите и обратите внимание на Федоровский собор. Заказчик всегда играет очень большую роль в архитектурном творении. Архитектура есть самый социальный вид искусства. Ни в одном другом искусстве так не участвует заказчик, как в архитектуре. Потому, рассматривая Федоровский, вы будете, так сказать, углубляться во вкусы и высокий культурный уровень последнего русского государя.

Начало царствования Николая было крайне печальным. Он вступил на престол слишком рано, слишком молодым, рано потеряв своего великого отца. А тут еще Ходынская катастрофа. Оттуда, кстати, и родилось трагическое прозвище «Николай Кровавый», не в том смысле, что Николай Александрович был повинен в чьей-то крови, а в том, что начало его царствования было ознаменовано кровью. То был трагический знак, трагическое знамение.

При вступлении на престол у Николая Второго не было никакой политической программы. Он просто возглавил то, что было, принял эстафету и продолжил. Он принял то, что было сделано и Николаем Первым, повернувшим нас к осознанию культурного имперского наследия, и Александром Вторым, проведшим Великие реформы, и Александром Третьим, который сделал Россию могущественной и престижной страной, престижным государством.

У него было хорошее, вообще говоря, наследие. Сохранять институты Александра Второго, сохранять линию Александра Третьего, никакого народного представительства. Раз отец не восстанавливал русский парламентаризм, то и я не буду восстанавливать. Так вот, хотя у Николая Второго не было внутриполитической программы, даже ориентации, что молодому царю простительно, внешнеполитическая программа у него была. И в ней он выступил незаурядно. Как мы видели в прошлой лекции, ведущие державы мира связали себя двухсторонними (как Великобритания) и многосторонними договорами (как Россия, Франция, Австро-Венгрия, Германия, Италия). И тем самым, думаю, что невольно, заложили основу, заложили возможность будущей европейской бойни, будущей Первой мировой войны. Даже если на самом деле, как сейчас многие полагают, повсюду шныряли могущественные, законспирированные масоны, таким гениальным предвидением они обладать не могли. Тогда того не видел никто. Эта сцепленность военными соглашениями была такова, что только колыхни одной провокацией, как и произошло потом, и этот карточный домик посыпется, останавливать будет некому и невозможно, дальше всё будет обусловлено.

Сегодня мне задали важный вопрос, не кажется ли мне, что в XX веке человеческая воля ничего не значит, а нами управляют, нас куда-то ведут. Нет, я так не считаю. В мире, вообще-то говоря, действуют две воли: Божеская и человеческая. И до тех пор, пока человек не отказывается от своей воли, его никуда не ведут, даже тогда, когда он нарушает Божью волю. Затем, правда, следуют некоторые наказания. И все-таки это не тот случай, когда, как меня спросили, «ведут». Но человек может отказаться от своей воли и поставить себя в обусловленную ситуацию. Каждая революция обусловлена. До начала революции и в первые часы ее развития остановить это по Солженицыну «красное колесо» еще можно. Но если оно уже закрутилось, если сразу, простите, башки не поотрывали первым революционерам, революция будет крутиться довольно долго, замедляя свой бег, и проходить одни и те же фазы. Вот тогда человек сам отказался от своей воли, но он это сделал сам. Никто воли его не лишил, даже наш главный враг из нематериального мира, ее он сам себя лишил.

Так вот, видимо, поразительное чутье, обусловленное природной религиозностью Николая Второго, позволило ему еще юношей, в сущности, попытаться остановить этот всеобщий бег к мировой бойне. В 1897 году, на 3-м году царствования, по его инициативе министр иностранных дел Российской империи Муравьев обратился к правительствам великих и сколько ни будь значительных держав с продолжениями России, первыми в мировой истории предложениями, не локальными, а широкими рекомендациями по прекращению, как теперь говорят, «гонки вооружений». Тогда так не говорили. Сейчас, правда, опять перестали говорить. Это — словечко 60-х и 70-х годов.

Предложения были очень широкими, причем забегающими вперед. Россия предлагала наложить мораторий на увеличение военно-морских флотов, запретить бомбометание с аэростатов. Не изумляйтесь: самолетов еще не было. Они были рядом, вот-вот должны были появиться, над ними уже думали, но не было еще аэропланов, не было и дирижаблей. Бомбометанием с аэростатов никогда не занимались, но зато с дирижаблей и аэропланов метали с успехом. Россия предлагала запретить разрывные пули — новейшее изобретение того времени, запретить строительство подводных лодок. То был очень широкий жест. Первые подводные лодки, которые могли быть применены как военное средство, как боевое оружие, еще не были построены, а на уровне разработок Россия была одной из первых, и одной из первых, кстати, в дни Русско-японской войны ввела в строй первые подводные лодки. Первой была лодка «Дельфин», очень мало боеспособная, не имеющая надводного оружия, она несла одну торпеду. Однако страх японцев перед подводными лодками был таков, что атаки на Владивосток не последовало. Они конечно знали, что там «Дельфин».

Так вот, мы в лице нашего государя стремились остановить подталкивание к крупному кровопролитию. Мы опять поступали, как при его великом отце и при его великом деде по-христиански человеколюбиво, не трусливо человеколюбиво, не как пацифисты, не как толстовцы, а по-христиански человеколюбиво. Мы готовы были усечь даже те аспекты военного проектирования, планирования, где мы были впереди. Мы готовы были на то пойти.

Для сравнения хочу вам сказать, что вообще-то в начале XX века главным миротворцем была Великобритания. Но почему? Она, например, долго не входила в союзы. Двусторонние соглашения у нее были, а в многосторонние долго не входила. Франко-русский союз включил Англию и превратился в «Антанту» только с началом мировой войны. Почему такой миролюбивой была Англия? А очень просто. Война должна была быть за передел мира, здесь и марксисты правы. Англия нахапала в мире столько, что в случае победы могла только сохранить свои владения, а в случае поражения могла части их лишиться. Всё против нее, ну как тут не быть миротворцем!

А русский царь выступал действительно миротворцем. Ни в 1897 году, ни в 1898 году, когда все-таки в Гааге, столице Нидерландов, состоялась конференция по инициативе Николая Второго, ни по случаю столетнего юбилея в 1997-98 годах никто, кроме отдельных русских авторов, никакое так называемое «мировое сообщество», никакое так называемое «прогрессивное человечество» не отметило столетний юбилей великого миротворчества русского императора. Как будто у всех память отсохла. Добиться удалось довольно малого. Подробно вы можете прочитать в уже рекомендованной мною книге Сергея Ольденбурга «Россия в царствование императора Николая Второго». Были запрещены к использованию ядовитые газы, потом немцы этот запрет нарушат, вслед за ними и остальные естественно. Запретили разрывные пули, а их так и не использовали. Этот запрет сохранился на Первую мировую войну. Немцы в нарушение Гаагских соглашений использовали, но очень ограничено, тайком, чтобы никто не мог слишком сильно обвинить. Разрывными пулями они стреляли, например, по аэропланам. И был создан Гаагский международный суд — первый международный арбитражный суд в истории человечества. Он сыграл свою положительную роль, и только сейчас уже, в последние годы уходящего века полностью деградировал, превратившись в орудие американского террора против сербов. В 1998 году был его юбилей. И опять-таки никто, празднуя юбилей, не вспомнил, что именно русский царь предложил и добился принятия международных ограничений, будучи одним из самых молодых монархов. Он добился того в том числе в очень тяжелой, напряженной личной дипломатии со своим свояком Вильгельмом Вторым Германским, который совсем не хотел никаких ограничений. Германия становилась все более могущественной, Германия хотела колоний и готова была бросить вызов самой Англии. Для Вильгельма наращивание новых видов вооружений было принципиальным. И Николай видел это.

Через несколько лет, в 1904 году император Николай совершит еще одно подзабытое деяние. Он предложит личную, конфиденциальную встречу Вильгельму Второму. Предложение было немедленно принято. И в финляндских водах, то есть фактически в наших водах, на рейде в Бьерке состоятся секретные переговоры, в которых участвовали только два императора и два доверенных адмирала с обеих сторон. Мир XIX века был все-таки еще миром правовым. Никакой договор, никакой акт даже абсолютного государя не может быть принят им единолично, потому что должно быть хотя бы одно должностное лицо, которое его ратифицирует, скрепит. Так весь мир думал. Потому с обеих сторон были морские офицеры высокого ранга. И по инициативе Николая Второго был заключен фактически договор о ненападении России и Германии. В тексте договора имелась взаимная гарантия, и, как известно, только на случай нападения, а франко-русский договор, напомню, тоже действовал только в случае нападения на одну из великих держав. Договор не был антифранцузским. Как справедливо отмечает Ольденбург, несомненно, подразумевалось, что можно предложить подписать Бьеркский договор Франции. И тогда система агрессивного противостояния была бы ликвидирована. Я однажды читал доклад на конференции, посвященной памяти последнего государя, в котором утверждаю, что Николай оказался удивительно проницательным, прозорливым. Он увидел, наверное, первым на планете, по крайней мере, первым из государственных деятелей опасность этой системы двух противостоящих союзов. Сейчас никто ничего такого не видит. Незрячие стали.

Знаете, мне всегда было обидно. Гаагский суд был создан в 1898 году. Первые Нобелевские премии были вручены в 1900 году, в последнем году уходящего XIX века, в том числе и доверенные норвежцем Нобелевские премии мира. А вот величайшему миротворцу XX века Николаю Второму Нобелевская премия даже не обсуждалась. Впрочем, может быть оно и справедливо. Кончено, среди Нобелевских лауреатов этой особенной премии были весьма достойные люди, как Альберт Швейцер или монахиня Тереза совсем недавно. Но если просмотреть всех, кто получал Нобелевскую премию мира, то мы увидим неслучайную выборку международной сволочи, включая и наших формально, здешних лауреатов премии мира. Вспомните, как по случаю прекращения Вьетнамской войны получили премию северо-вьетнамский коммунистический, то есть ну совершенно залитый кровью министр иностранных дел Ле Дых Тхо и предатель вьетнамцев Генри Киссинджер. Вспомните, как по случаю лицемерного мира на Ближнем Востоке Нобелевскую схлопотали два человека, которые в юности были просто террористами — Садат из Египта и Бегин их Израиля. У обоих юношеское террористическое прошлое. Нобелевскую премию мира, как правило, нечисть получает со всего мира.

И тем не менее, надломная ситуация в русском этносе не была исчерпана. Здесь, прежде всего, рекомендую смотреть мою доступную всем теперь работу «Диагноз», в том числе в моем сборнике статей. Надломная ситуация не была исчерпана. То будет особой темой будущей лекции о нашем несостоявшемся возрождении. И надломные явления продолжали действовать. Старая бюрократия, высшая бюрократия работала настолько плохо, что была, несомненно, повинна в нашем поражении в Русско-японской войне, которую мы по всем параметрам обязаны были выиграть и торжественно выйти на тихоокеанский театр. Работала она плохо. Кроме того, как мы с вами отмечали в соответствующем материале, не только интеллигенция, но и бюрократия, частью высшая, были пронизаны революционной антисистемой XIX столетия, или несколькими антисистемами. Как я в 1994 году написал, затрудняюсь только определить, была ли в России одна антисистема или действовало несколько антисистем, притом враждебных друг к другу, но, безусловно, разрушительных для России. «Диагноз» и его отдельная глава «Антисистемы в России» стал сейчас любому доступен, в частности в еще нераспроданном сборнике «Россия — последняя крепость». Сборник же «Очерки православной традиции», где «Диагноз» тоже есть, уже распродан.

Так вот, и интеллигенция, и бюрократия были удобны для размещения антисистемы, потому что были маргинальны. Бюрократия не была сословием, может быть, и слава Богу, и не принадлежала к сословию, что уже хуже. Бюрократия в значительной степени была деклассирована, прежде всего низшая бюрократия, которая не была и дворянской-то по составу. Она только иногда выслуживала дворянство.

Следовательно, бюрократию в значительной степени составляли люди, оторванные от социальных корней, бывшие мещане, бывшие мелкие дворяне из провинции, иногда даже бывшие крестьяне, бывшие купцы или бывшие выходцы из духовенства, что, кстати, бывало нередко.

(пропуск в записи)

Это совсем не выпад против советской интеллигенции. К советской интеллигенции причислялись все люди с высшим образованием. Говорили, например: творческая интеллигенция, инженерная интеллигенция, военная интеллигенция..., Причислялись все, кроме духовенства, весьма малочисленного в послевоенные десятилетия. А интеллигентом до революции назывался человек вроде бы образованный, но не аристократ, не дворянин, не помещик, не офицер, не буржуа, не священнослужитель, которых, слава Богу, было много и хороших, вообще даже не Василий Осипович Ключевский, которого интеллигенты считали интеллигентом, но сам он, великий историк начала века, себя таковым не считал,.

Лев Николаевич Гумилев, величайший из моих учителей, — а я очень везучий человек, у меня было много хороших учителей, некоторые из которых даже, слава Богу, еще живы и учат, — однажды в телепередаче замечательно сказал в диалоге с Александром Михайловичем Панченко: «Для того чтобы стать в России интеллигентом, надо было не окончить университет. А так как не окончить университет много легче, чем окончить, то и легко было стать интеллигентом».

Так вот, интеллигентская среда была необычайно удобна для того, чтобы разместить в себе антисистему. Но и бюрократическая, генетически родственная среда, такая же маргинальная, как и разночинная интеллигенция, тоже была готова вместить антисистему. Вот они и вмещали. И вот с этим бороться может только гений, великий глава государства, который сумеет сплотить здоровые силы нации. Потому еще раз говорю, Николай Второй подобного испытания не выдержал. Но таких людей, которые выдерживают подобные испытания, вообще в истории мало.

В частности антисистемными, провокационными были действия, приведшие к трагическому Кровавому воскресенью 9 января, министра внутренних дел, князя Святополк-Мирского, прямо виновного в кровопролитии в этот день. Накануне он был с докладом в Царском селе. И государь спросил его: «Что в столице? Может быть мне лучше приехать?» А министр, который точно знал о готовящейся манифестации, солгал главе государства, сказал, что после ввода войск Петроградского гарнизона всё в порядке. Он не мог не знать, он был информирован тремя источниками: как министр — от губернатора и от департамента полиции, и как шеф жандармов — от жандармов. Следовательно, знал, следовательно, солгал, следовательно, провоцировал, подонок. Министр лгал на докладе императору! Но я могу здесь бросить упрек и императору. Он вежливо уволил Мирского в отставку, а должен был ради блага России отдать его под суд, с шумом, с помпой! В кутузку! На кол тогда уже не сажали, хотя Мирский был того достоин. В кутузку!

Так вот, если бюрократия вела к проигранной войне и провоцировала, то интеллигенция радостно раскачивала начинающуюся революцию! И вот здесь один интересный момент. Мы называем эти события «Первой русской революцией». Написано о них очень много и очень талантливо исследователями, среди которых лучший конечно ныне здравствующий, маститый историк Сергей Симанов. Дай Бог ему здоровья! Мы говорим о событиях «Первой русской революции», а потом у нас появляются, уже совсем смешно, «Февральская революция» и «Октябрьская революция». Ну, только очень исторически безграмотный человек может разделять Февраль и Октябрь. Очевидно, что то одна революция. Все революции проходили по такой же схеме. В частности, и Французская. Иначе, если по нашей схеме, мы должны были бы говорить «Фельянская революция», «Жирондистская революция», «Великая якобинская революция» или наоборот «Великая термидорианская», следующая, революция. Но ведь не говорим же так, а говорим про одну Французскую революцию. Потому глупцы или провокаторы те, кто разделяют Февраль и Октябрь вне зависимости от того, что одни склонны писать «Великая Февральская революция» и «октябрьский переворот», а другие — «февральская буржуазная революция» (с маленькой буквы) и «Великая Октябрьская Социалистическая» (всё с большой буквы). Враньем занимаются все равно и те и другие.

Позволю себе гипотезу, что революция началась в 1904 году. И, несмотря на усилия многих добрых русских людей и государя, несмотря на гений пока что последнего великого государственного деятеля русской истории Петра Аркадьевича Столыпина, ее только придавили, а раздавить не смогли. Эту гадину не смогли раздавить. И она просто отсиделась под корягой, а с началом мировой войны из-под коряги выползла. Вот и всё. То одна революция. Причем, подозреваю, что революция еще просто не закончилась. Это, простите, не научная гипотеза, а мое ощущение, то, что я могу сказать, как человек, очень прилично знающий историю, и еще все-таки от сердца. По крайней мере, то не исключено. Вполне возможно, что не только межфазовый переход между надломом русских и будущей инерцией процветающей России и благоденствующей русской нации, но и революция, которая удачно вписалась в эту переходную фазу, в этот затянутый переход, просто еще не кончилась.

Дело в том, что все революции проходят по-разному, но по одной схеме. В английской было цареубийство, во французской и в русской. В английской был тиран Кромвель, во французской — Робеспьер и еще куча разных тиранчиков, и в нашей тоже — Сталин. В английской была революционная шайка пуритан, во французской — шайка «малого народа» по Огюстену Кошену, денационализированных французов мерзавцев, и в нашей был наш «малый народ», иногда русский по происхождению, но ненавидящий Россию. Все революции проходили по одной схеме. И кровь лили примерно одинаковую в процентах, с поправкой на численность населения. Всё по схеме. И крутится это колесико, и с каждым витком новые революционеры радикальнее предыдущих и прежних убирают, кого на тот свет, кого в эмиграцию. Кто-то ухитряется отсидеться. А все равно по одной схеме.

А выходят из революции все очень по-разному, и я считаю то очень важным. Англичане вышли хорошо, французы — плохо. Об этом есть моя статья «Как это было у других» со сравнением английского и французского опыта. Для нас это очень важная статья. Потому я переиздал ее, она написана в 1995 году. Иногда революции длятся очень долго. Английская революция началась в 40-е годы XVII века, а закончилась-то во втором десятилетии следующего, XVIII века. Ведь по сути дела, конец английской революции — это даже не Славная революция и низложение Якова Второго Стюарта, а приглашение вместо Штатгальтерского нидерландского дома Ганноверской династии после смерти королевы Анны, когда устанавливаются новые принципы отношений короля, кабинета и палат парламента. Революция заканчивается, когда положение становится бесспорным, когда достигается национальное согласие. В этом национальном согласии иногда участвуют и бывшие революционеры. Наполеон Бонапарт стремился достичь такого согласия, вводя во французскую элиту свое окружение, даже бывших роялистов, чьи отцы были гильотинированы, бывших революционеров. Оттуда даже появился политический термин «бонапартизм». Разве что-нибудь подобное у нас произошло? Нет. Разве у нас прекратились, исчезли территориальные потери? Нет. Только что русская земля опять была расчленена, и значительные куски России нам не принадлежат. На территории России несколько государств. А человек, который по воле Ельцина, Путина и газет, называет Российскую Федерацию «Россией», совершает ошибку, и если не грех, то, по крайней мере, некоторую провинность перед русским народом. Давайте лучше называть этот клочок, этот ошметок всегда «Российской Федерацией». Это законно, абсолютно правопослушно. Нет, не закончилась русская революция. Английская революция заняла три четверти века, постепенно угасая, угасая, угасая... Возможно, что мы сейчас близки к окончанию русской революции. Но то будет не 75, а 85 или 90 лет. Боюсь, что не закончена. Но началась она определенно в 1904 году.

Хорошо ли вышел из положения государь? Да, хотя можно было выйти лучше. Выходил с ошибками, потому что с самого начала не имел внутриполитической программы, с печальными ошибками. Но хотел выйти так же, как вышел в свое время, в середине XVII века его талантливейший, достойнейший предок — царь Алексей Михайлович. Цепь гражданских недовольств и просто бунтов конца 1640-х годов привели к тому, что царь обратился к сословиям: «Ага, вы недовольны! Вы бунтуете! Марш сюда, в земский собор и сами выходите из создавшегося положения, со мной, под моим государевым водительством и председательством». Разве по сути дела не то же самое предложил Николай Второй, издав манифест о созыве государственной думы? Он повторял в начале XX века безупречно национальное и православное поведение своего прапредка той же династии. Опять-таки прав Солоневич, который написал: «Разве государь мешал нам обогащаться, заниматься земскими делами и гимнастикой? Нет, не мешал. Не стало государя — мы виноваты». Государь не мешал, а даже помогал.

Менее всего справедливо утверждение, появившееся уже тогда, что царь разрешил думу с перепугу. Никакого перепуга у него в 1906 году не было. Наоборот, он спасал гражданский мир. По официальной статистике число жертв так называемой «Первой русской революции», за 2-2,5 года составило 16 тысяч. Романовы, между прочим, никогда не лицемерили и статистику не прятали. Лицемерили потом революционеры, уже самые первые, еще не большевики. Революционное мурло сразу начало лицемерить! А Романовы всегда давали честную статистику. Революционная статистика дает вдвое большую цифру, пытается подверстать, увеличить. Что такое 30 тысяч для Российской империи, если одна кратковременная Парижская коммуна, которая длилась меньше года, дала 100 тысяч только убитых! А те, кто сдох от недоедания и малярии в тропических колониях, в это число не входят. Кроме того, то было все-таки пораньше, в 1871 году, как вы понимаете. Она не была особенно кровопролитной, но государь стремился избежать кровопролития. Ведь на самые первые революционные выступления была и довольно мощная народная реакция, а в 1905 году она стала уже весьма значительной. Она была разной в разных кругах. Крупная буржуазия, ответственные интеллектуалы, — чуть не сказал «ответственная интеллигенция», но пусть даже так, — создали партию октябристов, название которой декларативно. Это «Союз 17 октября», они поддерживали все то, что государь даровал Манифестом о свободах 17 октября 1905 года. Армия в основном оставалась надежной, хотя было несколько флотских восстаний. Появившиеся профессиональные союзы поддержали государство. Союз железнодорожников уже в конце 1905 года принимает решение на своем пленуме, что все, кто желает бастовать, должны уволиться, потому что желающих поступить на службу на железной дороге очень много. Рынок рабочей силы в избытке, и должны остаться те, кто желает работать, а не останавливать поезда! Так вел себя организованный рабочий класс, если хотите.

Но были ведь и другие случаи. Как известно, первый сигнал был в Томске. Революционеры радостно протащили по городу кощунственно перевернутый портрет императора, перевернутый головой вниз, массу красных тряпок и, как у них положено, удалились митинговать в театр. Когда они все там собрались, чтобы произносить речи и петь революционные песни, сошлись другие жители Томска, забили брусьями двери и сожгли театр со всеми, кто в нем находился. Вообще-то говоря, вот и от этого кровопролития император Николай Александрович спасал Россию. Реакция могла быть очень серьезной и на сброшенного с балкона губернаторского дома орла, как то было в Киеве. Обернулось погромом. Войскам пришлось защищать граждан от погрома. Читайте Шульгина, его мемуарную книгу «Дни».

Так что император Николай не в меньшей степени, чем царь Федор Иоаннович выступал миротворцем, не в меньшей степени шел на контакт с обществом, сословиями, чем царь Алексей Михайлович, и отнюдь не разворачивал в полную силу государственную мощь, что и было оправдано тогда, но не в 1917 году.

Часть 2/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d2540ae7f80545cdb269c0291bc62315

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532