О Почаевской иконе Пресвятой Богородицы  
26 декабря 2016 г. в 23:53

Радио «Радонеж».
Отекстовка: Сергей Пилипенко, декабрь 2016.

23 июля, а по западному календарю 5 августа — память Почаевской иконы Божией Матери, может быть, одной из наиболее почитаемых православных икон и за пределами нашего Отечества, но по преимуществу святыни Почаевской, Волынской, то есть иконы, которая освещала мир неспокойный, мир, где на протяжении столетий шла и идет, вспыхивая со все более чудовищной силой, борьба между двумя культурами Европы — латинским Западом и православным Востоком.

Пришла икона на Почаевскую гору самым что ни на есть естественным и материальным образом — ее подарили, ее привезли. В 1559 году греческий митрополит Неофит, проезжая через Волынь, остановился в имении православной магнатки (мы бы сказали: боярыни) Анны Ерофеевны Гойской, вдовы (рано овдовевшей) земского Луцкого судьи Василия Гойского, и подарил ей эту икону. Видимо, митрополит очень хорошо отнесся к своей хозяйке. До того икона не явила себя чудотворной, хотя существует легенда о происхождении этой иконы из Влахернского храма в Константинополе, самого знаменитого храма Пресвятой Богородицы, с которым связано чудо ее Покрова. Но влахернское происхождение Почаевской иконы недоказательно, мы не знаем ее истории до середины XVI века.

После того икона оставалась в доме Гойской на протяжении около 30 лет. Благочестивая Анна Ерофеевна оказывала почтение высокому гостю митрополиту, а надо сказать, что на Западной Руси того времени православный архиерей был не частым гостем даже в аристократических домах. Оказывала она и глубочайшее почтение иконе, но не сразу поняла, что икона необычная. И вот постепенно домашние Анны Гойской начали замечать, что от иконы временами исходит какой-то необычный свет. Первыми заметили слуги. И лишь позднее не верившая рассказам их, относившаяся к ним снисходительно магнатка увидела эту икону в великом свете, да и то всего лишь во сне. Через некоторое время Анна увидела свет, исходящий от иконы, уже наяву и стала усердно у нее молиться.

У Анны был родной брат, дворянин (шляхтич) Филипп Козинский, слепой от рождения в течение уже многих лет. Мы не знаем дат его жизни. Но, видимо, он был значительно моложе своей сестры. Тем не менее у него прошла уже долгая жизнь. Уверовав в силу иконы, Анна обращается к брату, убеждая его обратиться с молитвой об исцелении к Пресвятой Богородице перед дарованной митрополитом Неофитом образом ее со следующим аргументом (согласно монастырской летописи): «дабы многомощным Своим прошением у Бога Она испросила ему у Господа зрение». И действительно, как только несчастный Филипп помолился у иконы, он прозрел и начал видеть, как будто никогда не был слепым. Вот это было уже чудо, о котором, несомненно, узнали все. И не только потому, что это произошло в знатном, богатом доме. Представьте себе, как должен чувствовать себя прозревшим человек, который никогда прежде не видел света! Задумайтесь иногда над материальными проявлениями чудесного. Чудо же всегда имеет материальное проявление, оно же происходит в материальном мире. Представьте себе, как был потрясен и воодушевлен сам Филипп Козинский. После столь очевидно явленного чуда Анна Ерофеевна решила больше не держать икону у себя и отдала ее на Почаевскую гору, вручив ее монахам, там обитавшим.

То есть, скромно явившись в этом мире как подарок, в итоге архиерейского благословения, икона не только прославилась, она пришла не на простое место, а на место, которое было не позднее XIII века особо избрано Пресвятой Богородицей, ибо в 1240 году, о чем нам уже довелось говорить в наших передачах, произошло чудесное явление Богородицы над Почаевской горой, где Она оставила существующий поныне и исцеляющий людей материальный след Своего пребывания, единственный на земле отпечаток Своей пречистой стопы.

Но люди странные, вообще странные. Судя по всему, Стопу к тому времени подзабыли все, кроме, конечно, обитавших на горе иноков. А стоит ли удивляться? Еще Спаситель сказал, что люди не поверят, даже если воскреснет кто-то из мертвых. И многие не поверили, когда Он сам воскрес. Каждый год на Пасху, причем в строгом соответствии с православным календарем и Пасхалией, в Иерусалимском храме Гроба Господня зажигается Благодатный огонь. Разве кто-то того не знает? Вы представляете себе, сколько сотен тысяч и миллионов людей за два тысячелетия церковной истории сподобились видения Благодатного огня — и православные, и армяно-григориане, и римо-католики, и мусульмане. И что? Люди ведут себя так, как будто не замечают ни Благодатного огня, который зажигается каждый год, ни того, что это, может быть, наивысшее на планете чудо вручено православным и только они вправе его получить. Все могут получить о том документальные свидетельства, научные, бесспорные, но бывает истина, обращать внимание на которую неудобно. Видимо, подзабыли к XVI веку о судьбоносной Стопе Богородицы волынские люди.

И вот на гору Почаевскую приходит икона и заявляет о себе множеством чудес. Надо сказать, что в течение примерно первого столетия ее пребывания на горе, строго до 1664 года чудеса не фиксировались особо, как не фиксируются зачастую и сейчас ни в Почаеве, ни в Троице преподобного Сергия Радонежского. Когда чудес очень много, тут уже другое, это не пренебрежение. Братья монахи и многие благочестивые богомольцы настолько убеждены в продолжающихся чудесах, что не видят смысла продолжать их фиксировать. Чудеса фиксируют только перед канонизацией святого. А зачем фиксировать потом? Что изменят еще двести чудес, прибавленных к предыдущим двум тысячам или двадцати тысячам чудотворений?

Так вот, первые чудеса почти не фиксировались, и тем не менее летопись сообщает о ряде исцелений, в основном от болезней. Если Стопа Пресвятой Богородицы основала Почаевское монашество, то икона основала Почаевский монастырь, потому как благочестивая Анна Ерофеевна Гойская вместе с иконой жертвует почаевским монахам обширнейший вклад. Существует документ 1 февраля 1597 года — «фундушная запись» (по западнорусской терминологии) на устройство монастыря: «Я, Анна Ерофеевна Гойская, объявляю сим моим листом всякому, кому нужно о том ведать или читаемое слышать, людям нынешним и потом будущим, что, имея постоянно перед моими очами свою христианскую обязанность воздавать должное Богу, Творцу моему, к чести и умножению святой Его славы, даю следующие распоряжения относительно своей маетности (то есть поместной собственности). Чтобы при той церкви постоянно было славословие Божие, я решила построить и основать при ней монастырь для жительства в нем восьми чернецов, людей добрых, набожной жизни, не иного исповедания, как только греческого, подчиненных восточной церкви». Почаевскому монастырю были пожертвованы земельные владения. Они принадлежали ему в основном до XX века, частично в XX веке, и даже сейчас, хотя и не полностью, возвращены Почаевской лавре.

Вот с этого начался монастырь, но тем не кончились чудеса поразительной Почаевской иконы. Это поясная икона Божией Матери с Предвечным Младенцем на правой руке. В левой руке Богородица держит плат, которым прикрыты ноги и спина Младенца. Господь положил левую руку на плечо Матери, а правую поднял для благословения. Она же преклонила пречистый Свой лик к голове Сына. Это известнейший и наиболее распространенный тип иконы на Руси — и Великой, и Малой, и Белой Руси. По-гречески он называется «Елеуса» (Милостивая), а по-славянски — «Умиление». Он хорошо известен нам по величайшей русской святыне тоже греческого происхождения — иконе Пресвятой Богородицы Владимирской. Вот какова эта икона. И поныне каждый день, ранним утром, после совершения монашеской полунощницы, то есть без четверти шесть утра она опускается с высоты великолепного барочного иконостаса, куда вознесена обычно на двух лентах, нисходит к молящимся, которые имеют возможность ей поклониться и к ней приложиться. Это поразительное место и поразительный момент богослужения, когда к молящимся приходит Почаевская Богородица. Опускается она и для совершения у нее акафистов.

Чудес было много. Обратим внимание на некоторые. В начале XVII века нередки были татарские, в основном крымские набеги на Волынскую землю. Исконно славянский полуостров, наша древняя Таврия или Таврида была окончательно захвачена таврическими татарами, обитавшими небольшой ордой близ городка Крым, с турецкой помощью, с помощью турецких оккупантов еще в 1475 году. Таврида была превращена в Крымское ханство, вассала Турецкой империи. И редким был тот год, когда оттуда не шли охотники за рабами на русские, украинские, польские земли. Один из таких отрядов в 1607 году проходил под Почаевом. Предание говорит, что в то время по горе проходил некий монах, молитвы совершая. Крымец подскочил к нему, полагая, что это невольник, но увидев, что это монах, от злости обезглавил его саблей. Инок же, который должен был умереть, взял в руки свою отрубленную главу, донес ее до монастыря и положил перед чудотворной иконой, и только затем предал свой дух Господу, как пишет летопись, в похвалу Пресвятой Деве, избравшей свою икону Почаевскую явлением власти, могущества Своего. То было редкостное чудо, недвусмысленное и грозное.

Но было и другое, было и простое воинское чудо. Оно произошло несколько позднее и было связано уже с прямым турецким вторжением. В 1675 году над Волынской землею нависает смертельная опасность. Расскажем текстом старого историка Хайнацкого, историка преимущественно Волынского. Султан Магомет IV вознамерился сильнее отомстить Польше за нарушение Буджакского (Бучацкого) мира и за поражение своих войск при Хотине. Он поручил свое войско новому визирю Кара-Мустафе и отправил его на Польшу. Визирь вошел в Подолию, там давно живущих волохов (валахов) на колья посажал, такую же казнь он устроил по взятии в городе Микулине. Потом взял на договор крепость Подгорец, срыл ее, церкви и кладбища посрамил, имения разграбил. Через измену получил Збараж и, расположив свой стан при Збараже, отправил 50 000 конницы турок и татар под водительством крымского нуреддина (третьего человека в ханстве), чтобы те учинили нападение на короля, лишили его постоев, опустошили их на пути своем. И нуреддин, следуя на пути ко Львову, все, что было на пути его, мечом и огнем пленил.

И вот на пути его победоносного войска оказался небольшой и незащищенный православный Почаевский монастырь. Вы можете видеть старые изображения монастыря со стенами. Их построили намного позже. Тогда же монастырь еще не имел даже деревянных укреплений. За его обычной деревянной оградой скрывалось много мирных беженцев. Игумен обители Иосиф Добромирский убедил братию и всех христиан оставить всякую надежду на помощь земную и обратиться к единственной заступнице, к Матери Божией и к угоднику ее преподобному Иову. 23 июля 1675 года (запомните эту замечательную дату) турки пошли на штурм, если вообще можно называть штурмом нападение на, представьте себе, современный загородный дом, обнесенный забором. Вот вам и весь штурм. Монахи ответили служением акафиста перед Почаевской иконой. И как только они начали петь кондак первый «Взбранной Воеводе», над храмом обители сразу явилась сама Царица Небесная, простирая амафор (покров) над молящимися. Окруженная небесными ангелами в сопровождении преподобного Иова она защищала монастырь. Турки, увидев это, обезумели и начали пускать стрелы в небесные воинства, как вероятно поступили бы мы при налете авиации. Но современная авиация не обладает столь высокой мощью, сколь ангельские чины. Чудесным образом стрелы турок обращались назад и поражали их самих. Нападающие бросились бежать, побросав оружие, и войско нуреддина прекратило существование.

Но самым высоким чудом явилось то, что было захвачено много пленных. Летопись сообщает, что многие пленные, в силу чудесного воздействия, обратились к православию, а иные навсегда стали монахами Почаевской обители. Это еще большее, грозное явление силы Пресвятой Владычицы на Почаевской горе, на что мы уповаем и сейчас, в те дни, когда умножаются нападения на православие в Волынской земле и повсюду на Украине.

И вот еще одно поразительное чудо, негрозное, тихое, миротворческое. Оно произошло много позднее, в середине XVIII столетия с богатым польским вельможей, графом Потоцким. У него были обширные владения в Галичине. Он отличался худшими чертами спесивого польского вельможи. Как полновластный властитель своих хлопов, он запросто мог изувечить или прибить кого-то, подвернувшегося ему под горячую руку. И вот однажды близ Почаева он ехал в экипаже. Вдруг лошади рванули, понесли, опрокинули коляску, вышвырнули графа вместе с кучером и скрылись. Понятное дело, Потоцкий обратил свой гнев на того, кто подвернулся под руку, на кучера. В руке вельможи блеснул пистолет, а перепуганный кучер возопил о спасении к Почаевской иконе: «Мати Божия, чудовная в Иконе Почаевской, спаси мя!» Выстрел. Осечка. Граф — прекрасный стрелок, воин. Он оправляет замок. Второй выстрел. Осечка. Третий. Осечка. Так не бывает. Еще раз хочу обратить ваше внимание, что чудеса происходят в материальном мире, проявление чудесного всегда материально. Потому мы всегда можем в утешение нашего неверия сказать: «Ну, это просто редкий случай, статистически маловероятный». Но гораздо большим чудом оказалось преображение души графа Потоцкого. Он отбросил пистолет и спросил кучера, какой-такой иконе тот молился. И получив ответ, он изъявил желание немедленно видеть ее. Тогда местные селяне тут же привели его успокоившихся лошадей, и он отправился в Почаев.

И вся оставшаяся жизнь Николая Потоцкого была посвящена Почаевскому монастырю. Используя свою казну, свое влияние, свое имя, он добивается того, что Рим обращает внимание на Почаевскую святыню и соглашается «короновать» эту икону. Так принято в Риме. Это своего рода канонизация, это дань уважения Римско-католической церкви. Почаевская икона сейчас, может быть, как раз одна из тех святынь, которая еще как-то объединяет нас с римо-католиками. Может быть, нам надо почаще им про нее напоминать, в тот момент, когда они в очередной раз одержимы и в очередной раз прегрешают перед Господом, стремясь стереть с лица земли православие. А того не будет, не будет по заступлению Пресвятой Владычицы, главные святыни которой, напомню, главные избранные ею места, и Грузия, посвященная ей, и Почаев, и Киев, и Дивеево находятся в Русской земле. Этого не будет никогда до тех пор, пока мы православные, а не антихристовы. И все же еще возможно избавление от невзгод и напастей нашего времени мирным путем. Помолимся об этом к Почаевской иконе Пресвятой нашей Владычице. Пресвятая Богородица, спаси нас!

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: крым 400 почаев 2 таврида 13 таврия 7 церковь 129
Преподобный Сергий Радонежский и святой благоверный князь Дмитрий Донской  
26 декабря 2016 г. в 23:51

Радио «Радонеж», Москва. 1992 год.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, декабрь 2016.

Ведущий: Передачу нашу завершает беседа историка Владимира Махнача «Преподобный Сергий Радонежский и святой благоверный князь Дмитрий Донской». Этой передачей открывается цикл бесед, подготовленных к празднованию 600-летия преставления преподобного Сергия.

Махнач: 25 сентября нашего православного календаря, а по западному календарю, которым мы пока пользуемся, 8 октября — память преставления преподобного Сергия, игумена Радонежского. У него два дня в календаре. Но даже если бы у преподобного Сергия было двести два дня в календаре, то на каждый день нашлось бы, о чем поговорить — поговорить не просто о подвижнике, не просто о великом святом, ведь его современниками были многие святые, но о святом, именем которого по праву названа целая эпоха. С его эпохой, как вы все помните, связана Куликовская победа. И даже все школьники теперь знают, что князь Дмитрий ездил к преподобному в неуверенности перед походом на Куликово поле, ездил за благословением на это побоище, на этот ратный подвиг, на эту победу. Куликово поле имело колоссальный христианский смысл. Оно было по сути дела подлинным рождением православной России, немыслимым без Куликова поля. Но оно, естественно, также исторический факт, факт нашей культуры, факт нашей политической истории.

А сегодня мне хотелось бы вспомнить об еще одном участии преподобного в большой политике своего времени. В 70-е годы XIV века было значительным противостояние Великого княжества Владимирского, во главе которого тогда стоял Московский князь Дмитрий (и далее будут только московские князья), и Великого княжества Литовского, точнее, Великого княжества Литовского и Русского, как оно называлось, в княжение великого князя Ольгерда. Их противостояние было не всегда воинственным, чаще даже не воинственным, но то было все же соперничество.

Во многих книгах можно прочитать о попытках Литовских великих князей разорвать Русскую митрополию, создать себе отдельного митрополита. Русские святители тому противились, кто бы они ни были. А были они весьма разноэтничны. После русского Кирилла был грек, святой Максим. Святитель Петр был русский галичанин, с крайнего юго-запада Русской земли. Его преемник святитель Феогност снова грек. Алексий был первым москвичом. Киприан — болгарин. Фотий снова грек. Но в своем отношении к попыткам разделения Русской церкви они были как бы одним человеком. Их точка зрения, их политика не только не менялась, она не имела даже нюансов. Странным было бы предположить, что они все выполняли чей-то политический заказ. Тогда греки должны были бы выполнять константинопольский политический заказ, галичане — заказ своих галицких правителей, в конце концов литовский заказ, а Алексий должен был бы выполнять заказ Владимирской Руси. Но все было не так, ибо смысл политики митрополитов был выше политики даже самых лучших, самых благочестивых князей того времени. Князья выполняли свой долг, долг правителя. Святители же мыслили столетиями, они создавали будущее православное царство на смену угасающему Царьграду.

И вот в борьбе с этой линией Константинопольских патриархов и Киевско-Владимирских митрополитов Литва стремилась заполучить своего, особого митрополита. Но большинство из вас, скорее всего, не обратили внимания на то, что один раз такую попытку совершила также Москва. И совершил ее не кто-нибудь, а один из наших любимейших героев — князь Дмитрий Иоаннович, будущий Донской победитель. В 70-е годы уже ясно означилась глубокая старость святителя Алексия Московского. Естественно, вставал вопрос о преемстве. И вот тут-то Дмитрий пытается создать своего Московского митрополита. Иными словами, Дмитрий Иванович становится на пути православного решения этой проблемы. Он навязывает в преемники угасающему Алексию своего быстро сделавшего придворную карьеру духовника попа Михаила, он заставил постричь его с возведением сразу же в сан архимандрита. В пострижении Михаил был, видимо, Дмитрий. Но русские хроники никогда не назовут его Дмитрием, а только «Митяем», то есть пренебрежительно. Так обычно монахов не зовут. Выдвигая Митяя в преемники Алексия, Дмитрий не заботился о преемстве митрополита всея Руси, всея России. Дмитрий заботился о собственном, удобном, политически близком митрополите. О том есть замечательный литературный памятник — «Повесть о Митяе». Он опубликован. Великий князь Дмитрий делал то же самое, что делал Ольгерд. Если тот стремился оторвать западные русские земли от единой Русской митрополии, то Дмитрий начал играть в иную игру, он отрывал великорусские епархии от единой Русской митрополии.

Особенно обострилась коллизия, когда рано утром 12 февраля 1378 года почил в Бозе митрополит Алексий. Он не оставил Митяя преемником. Он не сделал ему поддержки в Константинополе. Но и помешать было некому. Бояре были с князем. Все страшились чужого митрополита, потому что привыкли к здешнему московскому аристократу, сыну знаменитого московского градодержателя, боярина Федора Бяконта, которым был святитель Алексий. Однако нашлось, кому помешать. Против Митяя восстало «черное воинство», восстали монахи, восстали не силой, не политическими происками, но твердым неприятием, своим твердым нет.

Преподобный Сергий, его племянник преподобный Федор, игумен Симоновский, епископ Нижегородский Дионисий, тоже святитель Русской церкви. Впоследствии Дионисий сам будет Русским митрополитом, только совсем недолго, несколько месяцев, он не успеет в этом сане вернуться на Русь. Вот они и многие другие, а также Троице-Сергиев монастырь оказали противодействие Дмитрию. И Дмитрий проиграл.

А как же быть с прославлением Дмитрия? Правда же, у вас возник этот вопрос? Ведь он же наш святой — святой благоверный князь Дмитрий, святой, столкнувшийся с другим святым, противодействующим ему. А такое в истории бывало. В земной жизни все бывает, даже столкновение святых. Тут интересно другое. Дмитрий проиграл. И в похвальном слове, которое было составлено сразу по его кончине и было широко известно, кто-то из его современников явно не сомневается в его праведности и, следовательно, в его предстоящей канонизации как благоверного князя. То есть, здесь еще одна интересная мысль — иногда бывает полезно ради вечного спасения, ради вечного блаженства проиграть в этой жизни. Выиграв у Дмитрия, не допустив Митяя на митрополию, преподобный Сергий по сути дела подарил сонму святых подвижников Русских еще одного святого — Дмитрия Донского. Иначе было бы, если бы тогда выиграл князь. Вот еще одно размышление к памяти преподобного Сергия. А их еще так много! Никакого радио-времени не хватило бы, чтобы представить себе все оттенки бесконечной помощи, которую оказывал преподобный Русской земле. Вспомним одно напоследок. Есть народное предание (иногда народные мудрости стоит помнить): Сергий первый раз спас Россию при князе Дмитрии, второй раз при Минине, а должен спасти троекратно. Может быть, мы приближаемся к тому времени, когда нам третий раз особенно потребуется помощь величайшего нашего преподобного?

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Святитель Иоанн Златоуст  
26 декабря 2016 г. в 23:47

Радио «Радонеж», Москва.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, декабрь 2016.

Ведущий: 13 ноября, 26 по «новому стилю», празднуется память святителя Иоанна Златоуста. Предлагаем вашему вниманию беседу историка Владимира Махнача.

Махнач: В наших передачах мы уже касались важнейшей темы воспитания. И вот сегодня нам хочется обратиться к забытому эпизоду из истории церкви.

В крупнейшем городе христианского востока — Антиохии Сирийской жила молодая вдова. Город был знаменит своими школами, знаменит своей торговлей, город был более чем многолюден. Тогда, в IV веке нашей эры в Антиохии жило не менее трехсот тысяч жителей. На западе таких городов просто не бывало. Она овдовела рано, осталась с единственным ребенком, была богата, красива, молода и могла безо всякого сомнения рассчитывать на самую блистательную партию. Но, не усомнившись ни на мгновенье, она посвятила всю свою оставшуюся жизнь воспитанию малолетнего сына, и не вышла замуж. Тихий, скромный, женский подвиг. Ее второе замужество ни у кого не вызвало бы ни малейшего нарекания, в том числе у церкви. Все поняли бы совершенно естественное стремление молодой христианки быть замужем, но она того не сделала и воспитала одного из величайших святых вселенского христианства — святого Иоанна Златоуста. Он был сыном молодой антиохийской вдовы.

Казалось бы, того совсем немного. Но жития ведь есть, безусловно, деятельный пример для нашей жизни. Вот один из таких примеров, смотрите сами. Златоуст — один из основоположников монашества, видный антиохийский проповедник, архиепископ Константинополя — царского города, великий проповедник и поэт. Более того, трех величайших церковных учителей, трех величайших отцов церкви мы объединяем вместе как «Трех святителей». Именно потому у нас большая редкость церковь Иоанна Златоуста, как и Василия Великого или Григория Богослова, но видимо-невидимо церквей Трехсвятительских. Он святитель, который обличал пороки, но также заступался за гонимых, за каждого гонимого, будь то опальный вельможа или простой житель его кафедрального Константинополя. Он сталкивался даже с соборным противоречием мало достойных епископов, ибо и в те времена не все епископы были достойны. Он сталкивался с императорским двором, и двор боялся низложить и сослать его. И в конечном итоге он был сослан и закончил дни свои в пределах нашего Отечества, близ нынешнего Новоафонского монастыря в Абхазии, но и в ссылке руководил своей паствой.

О Златоусте невозможно сделать радиопередачу: о нем написаны сотни томов. И, несомненно, будут еще написаны. Знать Златоуста необходимо. Конечно, для нас драгоценно все святоотеческое наследие, все написанное христианскими авторитетами, что впоследствии читалось в церкви. Некоторые из авторитетов даже не канонизованы, даже не святые, не прославлены церковью.

В каждую эпоху есть свои святые отцы. Не потому, что другие утрачивают свое значение, а потому что кто-то особенно важен для данной эпохи. Для XIX века, когда в России просвещенная публика увлекалась социальными нововведениями, совершенствованием общества, а трезвые люди говорили о необходимости совершенствовать самого себя, такими были, наверное, в наибольшей степени отцы-аскеты, те, кто писал о жизни христианина, о христианине и общине, христианине и обществе, церкви и государстве. Это Афанасий Великий, Максим Исповедник, Федор Студит, Василий Великий. Но есть один святой отец, чье значение никакая эпоха не поколебала нисколько. Его читали всегда. Всегда читали Иоанна Златоуста.

И мы сейчас имеем исключительные возможности. Обращаю ваше внимание, что, наконец, выходит житийная литература. В томе Житий, составленных по Великим четьям-минеям Димитрия Ростовского, можно прочесть большое Златоустово житие. Вышла прекрасная книга историка Курбатова «Ранневизантийские портреты». Там есть великолепная глава о Златоусте. И наконец мы получаем издание творений самого Златоуста. Два тома уже вышли. И на что же жаловаться христианам! Мы, наконец-то, можем читать Златоуста! Так что при всех тяготах, при всех разрушениях нашей эпохи она открывает для нас возможности, недавно еще закрытые. И мы можем обратиться к драгоценному наследию выдающегося учителя, чьей жизнью, чьим даром, чьим благочестием, учительским талантом мы в огромной степени обязаны скромному и тихому подвигу молодой антиохийской вдовы.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: златоуст 4 церковь 129
Святитель Филипп и патриарх Никон  
26 декабря 2016 г. в 23:41

Радио «Радонеж», Москва.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, декабрь 2016.

Ведущий: 16 июля по «новому стилю» наша церковь празднует Перенесение мощей святителя Филиппа, митрополита Московского, всея России чудотворца. Слушайте беседу к этому дню историка Владимира Махнача. Но речь пойдет не о житии святителя.

Махнач: Напомню вам, что мирское имя Филиппа — Федор. Родом он был из старинной московской боярской фамилии Колычевых. Огорченный и удрученный междоусобицами придворными, сей светильник Русской земли покидает Москву, уходит на Север, год крестьянствует на погосте Кижи. Признайтесь, что многие в Кижах были, но не знаете, что это место связано с именем Филиппа. И наконец уходит еще дальше и принимает пострижение в знаменитом Соловецком монастыре. При игуменстве Филиппа возведены первые каменные здания монастыря, которыми сейчас любуются те, кто бывает в этой обители. И с именем игумена Филиппа связано хозяйственное могущество, а не только дальнейший рост духовного авторитета монастыря.

Затем, в 1568 году его призвали на освободившееся место митрополита Московского. То было в опричнину. И святитель Филипп возвысил свой голос не только против зверств первого тирана в нашей истории — царя Ивана IV, но также против самой опричнины как учреждения тиранического и тоталитарного. То было первое выступление Русской церкви против тоталитаризма.

Святитель Филипп погиб, по распоряжению царя его убил прихвостень и палач Ивана Малюта Скуратов, но Филипп был прославлен монахами Соловецкого монастыря еще при жизни тирана.

В следующее царствование добродетельного Федора Иоанновича мощи будут возвращены монастырю. Пройдет еще полвека, и в 1652 году мощи Филиппа переносятся на его митрополичье место в Успенский собор Московского кремля. С кем и с чем это связано? А связано это с жизнью и деятельностью другого светильника Русской церкви — патриарха Никона. Родом он был мордвин, нижегородский крестьянин, стремившийся к просвещению и ставший священником. Затем он стал монахом строгого Спасского скита на Соловках при основателе этого скита, преподобном Елеазаре Анзерском. Затем по монастырским делам он был в Москве. И сам юный царь Алексей Михайлович, встретившись с отцом Никоном, был так потрясен впечатлением от этого монаха, что упросил монастырь (в те времена цари о таком просили) отдать ему отца Никона. В Москве он был архимандритом Новоспасского монастыря. При Никоне в этом монастыре собирается кружок ревнителей благочестия — тех, кто кует тогда основы будущего нравственного и культурного подъема Русской земли. Затем он митрополит Новгородский, прославившийся не только тем, что утихомирил взбунтовавшихся новгородцев, но также добился того, чтобы к бунтовщикам не были применены никакие репрессии. Он закономерный кандидат на патриаршество в 1652 году. Но Никон троекратно отклоняет избрание. Почему же? Ну, один раз этика требовала. Когда кого-то избирают епископом, а тем более патриархом, многолетняя традиция требует сперва смиренно отказаться. Так поступали все. Но только один раз! А зачем же три раза отказываться? Несомненно, велись какие-то переговоры.

Судя по тому, что Никон все же принял патриаршество, у него были условия занятий кафедры первоиерарха Всероссийского. Мы не знаем, какие переговоры он вел с государем. Но мы видим последствия. Став патриархом, Никон сам отправляется за мощами святителя Филиппа и сопровождает их в Москву. При въезде в город, святые мощи встречает сам государь Алексей Михайлович и при народе просит убиенного Филиппа простить прегрешения своего предшественника. А ведь Иван IV не был родственником Алексей Михайловича, династия же сменилась. Значит, речь идет не о грехе рода, а о грехе власти. Тем самым царь отрекается от тирании! А Никон тем самым, вслед за Филиппом становится в ряду борцов с тоталитарными ухищрениями государства, с тоталитарными посягательствами государства на свободу церкви. Ну, конечно, с посягательствами того времени, а не нашего. Те посягательства даже смешны по сравнению с тем, что мы пережили в нашей новейшей истории. Но ведь все в истории имеет свое начало. Нет, патриарх Никон не стремился подмять под себя, подчинить себе молодого, талантливого и добродушного царя Алексея. Он лишь стремился восстановить традиционную христианскую симфонию властей. Он лишь восстанавливал то, что церковь разработала еще в IV-V веках по Рождеству Христову.

Христианское государство, но только христианское, может пребывать с церковью в симфонии. Тогда церковь вручает христианскому государю светскую власть, не вмешивается в государственные дела, но полностью сохраняет за собой власть духовную, сохраняя тем самым право нравственного суждения по любому шагу государя, государства, правительства, властей. Все подлежит нравственному суждению, а в экстремальных ситуациях и осуждению церкви.

Вот к восстановлению чего стремился убиенный святитель Филипп, вот что восстанавливал выдающийся деятель и просветитель нашей истории патриарх Никон. И нам, наверное, полезно знать такие страницы истории.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: иван iv 4 никон 2 опричнина 4 филипп 3 церковь 129
К отделению церкви от государства  
14 декабря 2016 г. в 20:47

Каждое европейское государство оберегает историческую религию или исторические вероисповедания в силу того, что на них опирается культура в данной стране, опирается нравственность.

Хотя государство РФ принципиально признается светским, и в его отношениях действует принцип отделения Церкви от государства, один из вопросов, часто встречающийся на страницах прессы, иногда самых, казалось бы, далеких от этой проблематики, — вопрос об отношениях Церкви и государства. Казалось бы, если существует такое разделение, то какие могут быть отношения? Но Церковь, отделенная от государства, не отделена от общества и с обществом взаимодействует. В действительности светское государство находится в некоторых правовых и политических отношениях с Церковью.

Исторически Церковь государственную власть уважала. Это отношение коренится в Писании, в словах Спасителя Иисуса Христа в известном вопросе о динарии кесаря. А также в посланиях, прежде всего в посланиях апостола Павла, где сформулированы несколько принципов: начальник не напрасно носит меч; существующая власть от Бога установлена; и так далее. Заметим, что Церковь тогда действительно была отделена от государства, ибо то государство было языческим.

Предпочитает ли Церковь подобные отношения? Надо полагать, что исторически это не так. Вспомним гонения на Церковь. На протяжении первых трех веков существования христианства в Римской Империи таковых гонений было 11. Из этого следует, что они отнюдь не были постоянными, а Церковь не существовала в подполье все три века в языческом окружении, но гонения тем не менее были. Почему были? Рим тогда уже в течение длительного времени был имперским, он приобрел имперскую универсальность. Это не претензия на всемирное господство. Ни одна империя на таковое господство не претендовала, а претендовали как раз те правители, у которых империя не получилась (Александр Македонский, чье государство развалилось через 4 года после его смерти, или, например, Тамерлан). Римское государство не претендовало на всемирное владычество, но претендовало на всемирное первенство, на положение государства-арбитра. Рим к этому привык, и потому с появлением христианства универсальная империя столкнулась с универсальной Вселенской Церковью, которая как раз претендовала на всемирный характер (хотя и немного другой). И примирить неизбежное столкновение их ценностей можно было только таким путем, каким это и произошло при императоре Константине Великом.

Император сначала признал полноту прав Церкви, а затем и сам стал христианином. Таким образом, сложились уже другие отношения — отношения Церкви и христианского государства. Принципы этих отношений были разработаны в начале V века святителем Иоанном Златоустом в его толкованиях Посланий апостола Павла. Это принцип взаимной поддержки Церкви и государства. В VI веке, при императоре Юстиниане Великом это было юридически оформлено, и появился термин «симфония» — дословно «созвучие» Церкви и государства.

Принцип симфонии принимался, признавался, сохранялся нетленным дольше, чем тысячелетие, а в России — вплоть до начала XX века. Если государство христианское, то в отношениях симфонии государство и Церковь поддерживают друг друга, находятся в отношениях любви, естественных для христианского вероучения, но сохраняют свои сферы деятельности. В частности, существует ряд канонических правил, запрещающих священнослужителям занимать государственные должности. То есть, сферу государственной жизни, государственного управления Церковь оставляет государю, ибо христианское государство персонифицируется монархом. Отношения симфонии могут нормально, полноценно существовать только с государством монархическим.

Кстати, монархическое государство не исключает наличие демократии или аристократии. Но дело в том, что Церковь не может совершить для республиканского правителя, избираемого на несколько лет, полностью чин царского венчания, чин коронации, ведь это сопряжено с совершением таинства, совершать миропомазание раз в 4 года было бы вероятно кощунством. Это все же совершенно не исключает самых добрых, близких к симфоническим отношений Церкви с республиканским государством, но в более упрощенном виде.

Итак, на протяжении истории Церковь предпочитала иметь дело с христианским государством, хотя готова была иметь дело с любым, что доказывает многовековое существование христианских общин в государствах исламских, существующих и в наше время.

Есть иллюстрирующий отношения симфонии принцип «двух мечей», который у православных и у латинян прочитывается по-разному. С римско-католической точки зрения, два меча, символы духовной силы и светской, находятся в руках папы Римского. И, таким образом, в полной мере легитимным государем будет только тот, кто признает главенство Рима. Это довольно трудновыполнимо в наше время, но такова была трактовка симфонии.

С православной точки зрения Церковь действительно обладает по праву обоими мечами в силу того, что глава Церкви Сам Христос. Оставляя в своих руках меч духовной власти, Церковь вручает меч светской власти государю, и далее не вмешивается в его дела, однако сохраняет право нравственного суждения по любому поводу, по любому действию, совершенному государством, ибо она сама этот меч государю и государству вручила. Таким образом, мы имеем многовековую традицию и многовековую позицию Церкви.

Не следует полагать, что подобное вытекает из некоего церковного властолюбия. Дело все в том, что Церковь стремится освятить этот мир. Например, на великое водосвятие все воды, текущие в мире, освящены, Церковь стремится освятить все. И если Церковь признает необходимость существования государства, то Церковь естественно стремится освятить и государство.

В настоящее время в Российской Федерации и в других государствах, находящихся на территории исторической России, то есть на территории СССР, действует другой принцип церковно-государственных отношений. Эти государства декларировали себя светскими, и в их конституциях заявлен принцип отделения Церкви от государства. Но принцип этот воспринимается только односторонним — Церковь не имеет влияния на ход государственной жизни, Церковь отделена от государства, но государство отделяться от Церкви вовсе не собирается, зачастую нагло и репрессивно вторгаясь во внутрицерковную жизнь. Заметим что, ельцинская конституция 1993 года считается действующей только номинально, судя по всему, она не была принята на выборах. Однако все же признаем, что большинство граждан РФ считают эту Конституцию действующей. Кроме того, принцип этот трактуется по-американски.

То есть, все действующие вероисповедания совершенно равноправны и равномощны. Но в Соединенных Штатах Америки законы о религиозных объединениях иначе, видимо, нельзя было построить. Американцы — нация иммигрантов. История США насчитывает всего 300 лет. Причем достаточно многолюдной Северная Америка — белая Северная Америка — стала только во второй половине XIX века. Все они были выходцами из разных стран, государств и религиозных общин.

Отдельные штаты Северной Америки были созданы группами религиозных иммигрантов единоверцев. Такой была римско-католическая Вирджиния, носящая имя Пресвятой Богородицы. Штат Нью-Джерси изначально был пуританским, кальвинистским, а штат Юта, как известно, — это мормонское объединение. Конечно, в современной Америке все перемешалось. Но складывалось это так.

Потому в Соединенных Штатах можно зарегистрировать любую религиозную общину, в том числе общину откровенных сатанистов. Они будут существовать на законных основаниях до тех пор, пока суд не докажет, что они принесли человека в жертву. Нигде в Европе такого нету.

Заметим, сейчас на планете существует довольно много религиозных, конфессиональных государств. Государство Израиль — иудейское. И, кстати сказать, миссионерство на территории этого государство запрещено. Христианина, который вздумает обращать иудея в христианство, в этом государстве просто арестуют и выставят.

Религиозны многие мусульманские государства, это даже содержится в их официальном названии. Например, Исламская Республика Мавритания или Иорданское Хашимитское Королевство, что не исключает признания полноправными местных христиан. Таиланд тоже религиозное государство, официально — буддистское королевство. В Таиланде достигший совершеннолетия юноша должен 3 месяца провести в буддистском монастыре. Как нам кажется, это очень симпатичное законоположение.

Но в Европе к настоящему времени все государства светские за единственным исключением государства Ватикан. Оно очень невелико, это один квартал в Риме, и специфичность его не нуждается в обосновании. Однако в каждом европейском государстве либо конституция, либо специальный подзаконный акт о религиозных объединениях признает существование либо государственной Церкви (может быть, ни одной, а нескольких), либо Церкви, религии с полным правовым статусом, либо официально покровительствуемой Церкви, также, может быть, не одной. Это можно установить по законам всех европейских государств за исключением бывших коммунистических.

Среди бывших республик Советского Союза (исторической России) такое законодательство установлено в Литве. Финляндия пользуется в своих законах термином «государственная Церковь». Там их две: первая и вторая. Первая государственная Церковь — лютеране, вторая — православная. В Финляндии это исторически оправдано. Что это значит на практике? На практике это означает, что вы можете быть римо-католиком или стать римо-католиком, изменив свое вероисповедание. Вы можете, оставаясь финским гражданином, быть иудеем или мусульманином. Но в этих случаях вы не получите полного освобождения от налогов на недвижимость вашего религиозного объединения, на ваше церковное здание. Вы не получите бесплатного времени на государственном радио и телевидении, которое соответственно лютеранам и православным положено по закону. Во всем остальном, вы можете быть свободным в выборе вашего вероисповедания.

То есть, отделение Церкви от государства значит только одно: вы можете выбирать, вы вправе поменять свое вероисповедание, вы не будете за то (как бывало в религиозных государствах) подвергнуты ни уголовному, ни административному преследованию, ни ограничению в имущественных правах. Больше это ничего не значит.

Это может касаться не всех граждан. Так, в Великобритании каждый подданный Соединенного Королевства может изменить свое вероисповедание. Не может только один человек – ее Величество королева. Она обязана быть англиканкой. Если английская королева или король покинет Англиканскую Церковь, в ту же секунду он лишится трона.

Подобное же положение было в имперской России. Каждый русский монарх приносил во время коронации, помимо того, что она совершалась Церковью в соединении с церковными таинствами, еще присягу. Он читал православный Символ Веры. И хотя были русские монархи, которые симпатизировали более лютеранству (Петр Первый, Екатерина Вторая), никто из них и не помыслил изменить вероисповедание, поскольку знали, чем это в России закончится.

Вот еще несколько европейских примеров. В Федеративной Республике Германия, стране несомненно светской, демократической и правовой, по достижении совершеннолетия вы должны заполнить анкету налогоплательщика, где в частности содержится вопрос о вашей конфессиональной принадлежности, вашем вероисповедании. Если вы напишите в анкете, что вы лютеранин, государство будет брать с вас налог в пользу лютеранской епархии, а если вы римский католик, то государство на основании Конкордата (соглашения с Римско-католической Церковью) будет брать с вас налог в пользу римско-католической епархии.

Конечно, вы можете написать, что вы атеист или по крайней мере агностик, то есть человек, не определившийся в своем вероисповедании. Но немцы так практически никогда не пишут. Во-первых, это абсолютно неприлично. Во-вторых, немец, один раз в жизни обозначивший себя таким в анкете налогоплательщика, лишится навсегда возможности поступления на государственную службу. В полицию не возьмут. Учителем в школе не будешь. Причем, разумеется, никто при том не скажет, что в приеме на службу отказывают именно по этой причине, по причине безбожия. Скажут, что вы не подходите, и все.

Нужно отметить, что Франция, несомненно, самая воинствующая безбожная европейская страна конца XIX и начала XX века, в настоящее время очень серьезно относится вопросу вероисповедания и первая вводит в законодательство юридическое обоснование термина «секта» и юридические признаки сектантства. К сожалению, в российском законодательстве подобной категории, подобного юридического определения не существует. Потому сектанты постоянно возбуждают судебные иски против православных, которые пользуются термином «секта». Правда, притом все суды они проигрывают.

Существуют и другие ограничения. Вспомним еще раз Германию. В Германии запрещена регистрация религиозных объединений, объект поклонения в которых ныне живой человек. На том основании, в отличие от России, в Германии не может действовать так называемая «Церковь объединения» — секта американского миллиардера, корейца Муна. Муниты не могут там действовать, поскольку Мун жив.

Безусловно, православная страна — Греция, там значительно больше 90% православного населения. Даже будучи православным королевством в 60-е и более поздние годы нашего века, Греция тоже была светским государством с принципом отделения Церкви. Однако публичная уличная проповедь в Греции разрешена только представителям православного большинства. И если какой-нибудь мормон вздумает в Афинах на перекрестке вести свою мормонскую проповедь, и то, предположим, заметит какой-нибудь священник, то священник зайдет в полицейский участок и объяснит полицейскому сержанту, что вообще-то в нескольких шагах от его прихода на перекрестке проповедует мормон. Козырнув, сержант пройдет на перекресток, возьмет оного мормона за шиворот и, уволакивая, вежливо объяснит, что Греция — страна свободная и что оный мормон может арендовать спортивный зал, повесить объявление, что в этом спортивном зале состоится в такое-то время мормонская проповедь, и проповедовать. А вот на улице нельзя, никогда.

Таким образом, мы видим некоторую определенную тенденцию общего характера для европейских государств, и она объяснима. Дело в том, что каждое европейское государство оберегает исторические вероисповедания в силу того, что на них опирается культура в данной стране, опирается нравственность, в том числе общественная нравственность, имеющая, безусловно, только религиозные корни, и зачастую на них опирается даже сама государственность.

Дальше можно посмотреть на геральдику. Гербы европейских государств содержат христианскую символику повсеместно. А иногда не только гербы. Известны флаги, единственная эмблема которых — крест. Таковы все флаги скандинавских стран. Таков с двойным крестом флаг Великобритании, таков флаг Швейцарии. Каждое государство заинтересовано в сохранении своих исторических корней, всей социальной нравственности, в охране исторических религий.

Какие религии историчны в Российской Федерации? Очень немногие. Предложим два принципа. Прежде всего, это те религиозные направления и системы, которые существовали до 2 марта 1917 года. Это единственная строгая дата, после которой российская государственность вполне легитимной считаться не может, ибо началась революция.

Безусловно, Православие — историческая религия. Таково также старообрядчество как поповского, так и беспоповского толка, хотя в царской России они подвергались некоторым ограничениям. Безусловно, оба основных направления ислама: и суннизм, и шиизм — исторические религии в России. Согласно этому принципу евангельские христиане-баптисты — историческая религия, хотя они могли бы и не иметь покровительства на территории России, а вот иеговисты не историчны, их просто не было. Не говоря уже о мунитах, «Белом братстве», «Богородичном центре» так далее.

Это один, временной подход. Но возможен и другой — территориальный.

Историческая ли религия римское католичество? Помню, что когда изменили закон о религиозных организациях РФ и появился в законе термин «историческая религия», папа Римский обратился к тогдашнему президенту Ельцину с протестом, выражая некоторое опасение, что неисторической религией может быть признано римское католичество в Российской Федерации. Дело в том, что Римский папа не объяснил, что он полагает исторической Россией. Если историческая Россия — это Советский Союз или почти вся его территория, тогда римское католичество — историческая религия. А если Россия — это Российская Федерация, усеченная со всех сторон, то без Украины, Белоруссии и Литвы римское католичество становится неисторической религией, и в настоящей Российской Федерации это религия иностранцев. Совершенно в таком же положении (опять-таки без территории Украины и Белоруссии) неисторической религией становится талмудический иудаизм.

Таким образом, в настоящий момент в России действует не европейский принцип отделения Церкви от государства, а принцип, подобающий государству дикарей.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: церковь 129
Вадим Грачев о Владимире Махначе  
1 ноября 2016 г. в 00:53

Быть самим собой

02.04.2016

2 апреля — день рождения замечательного историка, искусствоведа Владимира Леонидовича Махнача. Он ушел от нас 5 мая 2009 года, но оставил нам богатое наследие.

Последние два дня слушаю в записи много лекций Владимира Леонидовича. Он удивительная личность! Он относится к тому типу людей, кто не говорит ни одного пустого, ненужного слова. Каждое слово, каждая фраза наполнена глубоким содержанием, внутренним смыслом! У него нету ни одной лекции, чему бы они ни были посвящены — истории России, Византии, отличиям западной и восточной архитектуры, русским городам, географическим названиям — пустой или формальной. Он своей личностью способен преобразить любой материал, о чем бы ни говорил! Какой замечательный юмор у Махнача: «Лжедмитрий по сравнению с Лениным был вполне порядочным человеком. С Лжедмитрием я бы и чайку попил, поговорил бы с ним о вопросах политики, а вот с Ульяновым я бы за стол не сел!» Или: «В Сербии живут сербы, а в Боснии — мусульмане. Интересная национальность, не правда ли?» Отдельные фразы Махнача запоминаются на всю жизнь. Вот, например, как он начал рассказ о литературе по истории Византии: «Запомните, пожалуйста, на всю жизнь, что на эту тему существует лучшая в мире книга, которая была написана академиком Федором Ивановичем Успенским, — «История Византийской империи!» Эту фразу невозможно забыть и хочется сразу взять в руки томик Успенского. Когда начинаешь слушать любую беседу, лекцию Махнача, чувствуешь, что невозможно оторваться, она буквально притягивает магнетически!

В чем же сила Владимира Леонидовича как рассказчика, лектора? Думаю, что, во-первых, это сила личности, которая так притягивает к себе, во-вторых, это гигантский багаж знаний, эрудиция. Слушая Махнача, я вдруг осознал важную вещь: огромный запас знаний, остроумие, эрудиция дают человеку возможность формировать свое видение мира, свой взгляд на многие вещи. Он глубоко и всесторонне знает предмет своего рассказа и любит всем сердцем этот предмет. Часто он говорит о том, о чем мы даже не догадываемся или только смутно подозреваем, а он обращает на это наше внимание. Одним словом, все эти качества, особенно знания, дают возможность быть самим собой, независимой личностью. Мы ведь в большинстве своем живем в плену тех или иных стереотипов. Надо пытаться периодически проверять эти стереотипы, испытывать их на прочность, наводить их ревизию. Необходимо расширять и оттачивать свое мировоззрение. А это помогают сделать обширные познания. Только такой человек способен стать настоящей личностью и увлечь за собой других. Он живет свободным от общепринятых стереотипов.

Как то услышал такую парадоксальную фразу: «В университетах обучаются не для того, чтобы получить знания, а для того, чтобы пообщаться с великими личностями.» Если задуматься, то, по существу так и выходит. Знания получить при желании можно и дома, самостоятельно. А вот великая личность накладывает неизгладимый отпечаток на человека, помогает сформировать мировоззрение, образ мышления. Великие личности — это те гиганты мысли и духа, к которым мы прилепляемся, чтобы чему-то у них поучиться. Еще святитель Николай Сербский (Велимирович), сам будучи гигантом мысли и духа, сказал: «Никто не велик, если не держится кого-то величайшего».

В нашей жизни много таких великих личностей. Рано или поздно в разные периоды своей жизни мы прилепляемся к различным великим личностям, которые помогают нам самим становиться, пусть хоть и не великими, но самостоятельными личностями.

Для меня сегодня великие наши современники — Наталья Алексеевна Нарочницкая и Владимир Леонидович Махнач. Стараюсь не пропустить ни одного их выступления, публикации, насколько то возможно. Они научили меня самостоятельно мыслить и иметь независимые суждения, подкрепленные множеством фактов. Это дает огромное чувство свободы и духовную радость!

Огромное спасибо Владимиру Леонидовичу Махначу за то, что силой своей личности был способен пробудить в нас эти мысли. Если кому-то будет интересно, то вот здесь http://tv.radonezh.ru/audioarhiv01/mahnach много лекций Владимира Леонидовича.

Властители дум

05.05.2016

5 мая 2009 года не стало выдающегося историка, искусствоведа и просто замечательного человека Владимира Леонидовича Махнача. Умер Махнач и возникло такое чувство, что из-под огромного здания по имени «Россия» выбили огромную, мощную колонну. Когда возникал какой-то спорный вопрос, какая-то проблема, недоумение, всегда мысленно мы произносили: «Интересно, а что скажет по этому поводу Махнач?» Его я лично воспринимал как воина, который сражался на идеологическом фронте за историческую Россию.

Человек всегда опирается в своих духовных исканиях на кого-то более умного, более духовно крепкого. Мы всегда осознаем, что есть люди умнее, мудрее и сильнее нас. Мы часто советуемся со старшими, с авторитетными людьми. Таких людей при желании можно найти много. Но есть люди совершенно замечательные, которых немного. Это великие мыслители, на которых мы опираемся при своем духовном росте, при формировании своего мировоззрения. Таких людей часто мы называем властителями дум. Мы живем их идеями, и под их воздействием формируем свой внутренний мир, свое отношение к жизни. В наследии этих мыслителей мы ищем ответы на возникающие новые вопросы, которые ставит перед нами постоянно меняющийся мир. Наследие великих мыслителей для нас настолько важно, насколько оно сопряжено с Вечностью, с вечными ценностями. У нас в России всегда не переводились такие властители дум. Хочется назвать хотя бы некоторые важные для меня имена: Н. Я. Данилевский, Ф. И. Тютчев, К. Н. Леонтьев, А. С. Хомяков, Ю. Ф. Самарин, К. С. Аксаков, К. П. Победоносцев, Л. А. Тихомиров, И. А. Ильин, И. Л. Солоневич. Среди современников тоже есть имена, имеющие для меня большое значение: И. Р. Шафаревич, В. В. Кожинов, Н. А. Нарочницкая, В. Л. Махнач, Ю. Ю. Воробьевский. Многие писатели тоже властвуют нашими думами: А. С. Пушкин, М. В. Ломоносов, Н. В. Гоголь, Ф. М. Достоевский, С. Т. Аксаков. И. С. Шмелев, В. Г. Распутин, В. И. Белов, М. А. Чванов.

Когда уходит кто-то из старшего поколения, как например, В. Л. Махнач, мы чувствуем себя сиротами. Хочется постоянно искать в окружающей жизни людей, подобных ему, чтобы опираться и ориентироваться на них. Дай Бог, чтобы череда таких мыслителей, властвующих нашими думами, никогда не прекращалась. Думаю, что у каждого есть такие люди, такой заветный список, которым вы можете с нами поделиться, чтобы мы познакомились с этими выдающимися людьми.

Я никогда не встречался с покойным Владимиром Леонидовичем Махначом, но слушал в записи очень много его лекций, бесед. Ученый сильно повлиял на мое мировоззрение, отношение к жизни. В связи с этим хочется поделиться своим впечатлением об этой замечательной личности.

На моем столе стоят поздравительные открытки с Пасхой, которые прислали мне мои друзья из Сербии Милан Мренович, Милан Милошевич. Смотрю на эти открытки и думаю: ведь получил я их благодаря Владимиру Леонидовичу Махначу, как это ни парадоксально. Сегодня слушал записи его лекций о восточнохристианской культуре. В этих лекциях Махнач, как всегда, пламенно и остроумно доказывал, что для русского человека намного ближе наши братья по восточнохристианской культуре, как то сербы, греки, грузины, армяне, ассирийцы, чем, например, французы или китайцы. Сетовал он на то, что нас неправильно воспитывали с самого детства — с детского сада, со школы. Нас впихивали всеми силами в прокрустово ложе западной цивилизации и культуры, всячески препятствуя изучать и быть причастными к своей родной культуры. Махнач силой своей харизматичной личности ломал старые вредные стереотипы, которые несколько десятков лет формировали нас людьми, чуждыми своей культуре. С каким эмоциональным запалом он говорил о том, что мы не просто перестали быть русскими в духовном смысле, но даже элементарно разучились на бытовом уровне по-русски есть, по-русски пить, по-русски петь! Это было сказано так образно и впечатляюще, что мне тут же захотелось научиться по-русски и есть, и пить, и петь! Мне захотелось восстановить все аспекты нашей родной восточнохристианской культуры. Захотелось изучить историю и культуру братских нам народов, навести с ними личные контакты, благо у нас сейчас есть социальные сети для того. Так среди моих корреспондентов и друзей появились сербы, греки, македонцы, болгары, ассирийцы, армяне, осетины и другие народы. Благодаря этим идеям и стоят на столе открытки с Пасхой, все это «заслуги» Махнача.

А как болел душой Махнач за историческую Россию! Как поразительно он рассказывал о расчленении России, особенно после 1991 года. Причем обращал внимание даже на такие факты, которые не сразу отметит обыватель. Например, его особую заботу вызывали географические названия. Махнач считал, что если мы переименовали русский город, например, в татарское, казахское или эстонское название, то уже на половину потеряли этот город. Он заставлял нас ручкой исправлять на карте это название на русское, историческое! И так заставлял, что и правда хотелось взять ручку и исправить!

Махнач был в чем-то идеалистом. Он свято верил, что хоть завтра мы сможем возродить историческую Россию, все зависит только от нас самих! Сила духа его была такова, что и мы вслед за ним верили в это. Он заражал нас своим оптимизмом. Его оптимизм был не прекраснодушный, не мечтательный, не сентиментальный, а пламенный, напористый! Махнач был настоящим сильным человеком системы, в которой существовал, — это уже к вопросу о его общем со Львом Гумилевым учении о системах и антисистемах. Он всеми силами своей души защищал систему. Помню его фразу: «Если вы встретились с антисистемщиком, ни в коем случае не спорьте с ним! В зубы ему, в зубы!» Махнач был очень сильным и добрым! Для него применима формула «Добро должно быть с кулаками».

Пятого мая 2009 года мы с другом Максимом в Таврии поднимались на Мангуп — горную столицу византийского княжества Феодоро. Сидели возле древней христианской базилики и мечтали о том, как здорово было бы организовать клуб любителей Византии и проводить ежегодные его заседания в византийских местах, а начать надо с Мангупа и пригласить сюда Махнача, Нарочницкую и других любителей и популяризаторов Византии. А потом, во второй половине дня, спустившись с гор, я задремал на диванчике под аудиозапись Махнача, в которой он настоятельно рекомендовал нам к прочтению список самой главной литературы о Византии. Голос затихал, затихал и незаметно умолк. А я не понял в тот момент, что так со мной прощалась душа Махнача. Только на следующий день я прочитал в Интернете, что Махнач скончался 5 мая, в канун памяти Георгия Победоносца. Это так символично, ведь и сам Владимир Леонидович Махнач был воином-победоносцем Святой Руси!

Вадим Грачев
https://vk.com/id2011728

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: Владимир Махнач 22
О Крещении Руси и святом Владимире  
26 июля 2016 г. в 23:08

Ко дню памяти равноапостольного Владимира, великого князя Киевского, 15 июля.

Радио «Радонеж», Москва.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, июль 2016.

Мы продолжим разговор о христианизации Руси, начатый в передаче, посвященной святой Ольге, бабке князя Владимира. Мы тогда разобрали с вами полную невозможность старой, набившей оскомину сказочки о «насильственном крещении Руси». Эту сказочку создали давно, она многих устраивала. Она устраивала, к сожалению, иных православных. Они стремились подчеркнуть особенную роль святого, и то благочестиво с их стороны. Но тем самым они приписывали Владимиру то, что по праву принадлежало всей Руси. Все христианское просвещение у них концентрировалось в личности Крестителя.

В еще большей степени тому способствовали романтические монархисты, те люди, которые, к сожалению, забывали, что не цари создают державу, а держава создает царей, что хотя монархия, вне всякого сомнения, самое подходящее устройство для христианского общества, самое подходящее политическое устройство, но, как отмечал великий философ, православный монархист Иван Александрович Ильин, «царь — для народа, а не народ — для царя».

К этому тянули и враги православия. Они допрыгались до того, что у нас было де замечательное, светлое славянское язычество, а плохие христиане навязали нам свое мрачное христианство, которое вместо свободы учит покорности, что христиане исказили облик доблестного арийского русского народа. Это мы тоже встречали.

Особенно потрудились над этим в советское время. Так называемые «научные атеисты» у нас никогда атеистами не были, у нас и атеизма не было. У нас было воинствующее, антинаучное антиправославие. Потому годилось все, что было во вред православию, в том числе и насильственный, феодальный, в интересах феодализма характер крещения. Особенно это представление достигло уровня незыблемости в сталинское время. Нет, в это время не симпатизировали православию, вне всякого сомнения. Но в это время государство было превыше нации, а тиран был превыше государства. Потому идея «роли сильной личности в истории» была также угодна.

Нас же, русских, принадлежащих к российской старинной политической традиции, это не устраивает. В лучшие периоды нашей истории, в самые благоденственные периоды нашей истории наша традиция включала монархию (для периода святого Владимира — княжескую власть), аристократию (для X века — боярство) и демократию (для эпохи наших равноапостольных — вече, в другие эпохи — земство).

Наличие в одной политической системе аристократии, демократии и монархии — это схема, которую как идеальную предложил задолго до Р.Х. великий греческий историк Полибий. Мы можем многократно встречать Полибиеву схему в мировой истории, и всегда то будут благоденствующие, благополучные, сильные государства. У нас такая триединая система (монархия, аристократия и демократия) была и в домонгольский период, и такой же была воссоздана Россия после разорения удельных веков в конце XV века великим нашим государем Иоанном Третьим. Такой же была сословная Россия XVII века. И такой же восстанавливалась Россия во второй половине XIX века, что трагически было оборвано революционерами и другими западниками.

Итак, сбалансированная политическая система, в которой князь был важнейшим элементом, но не мог быть элементом самовольным, в которой князя изгоняли вон и, чего греха таить, иногда убивали за много меньшее прегрешение, чем посягательство на веру отцов, делает сказочку с князем Владимиром, который повелел креститься (и все, рыдая по Перуну, поторопились креститься), совершенно невозможной. Эта схемочка больше не проходит.

Что же произошло в 988-989 годах? Давайте обратимся к предыстории. 860-й год, славяно-варяжская рать Киевских князей Аскольда и Дира осаждает Царьград. Беззащитный Константинополь в отчаянии, все византийские войска были в то время в Малой Азии, даже победоносный греческий флот отсутствовал в водах столицы. Но чудесным заступлением Влахернской Богоматери было совершено чудо, страшный враг не только снял осаду с города, Аскольд и Дир и какая-то часть их войска, видимо, значительная принимают крещение, убедившись в христианском превосходстве над собой. И святой Фотий, патриарх Цареградский того времени, сообщает в окружном послании, что страшный враг отныне становится христианским народом, что самые страшные противники империи теперь братья, и он направляет новому народу епископа и проповедников. Итак, 860-й год. Как вы полагаете, 128 лет миссионерства — это хороший срок? Я полагаю, что вполне достаточный. Здесь мы стоим на почве фактов. От Аскольдова Крещения до крещения Владимирова прошло 128 лет. Кстати, первый христианский государь носил во святом крещении имя Николай, как пока что и наш последний христианский государь.

Теперь пойдем в более глубокую древность. Что мы там видим? Христианство проникает на Русь через русскую среду. Русы тогда — это не славяне, это народ другого, возможно иллиро-фракийского происхождения. В Средней Европе их называли «руги». Они были старше, древнее славян, и даже в Чехии по чешским источникам были носителями христианства. Таким образом, через русскую, военную, дружинную среду в славянский мир христианство могло проникать из Средней Европы.

Далее не исключен Балтийский путь. На Балтике миссионерствовали ирландцы. Жившие на крайнем западе Европы, тогда в своей христианской культуре ирландцы были наиболее близки Востоку, Византии. Это сохранялось до латинской (римской) унификации. Ирландцы миссионерствовали среди скандинавов, среди северных германцев. И, начиная с VII века, они могли, естественно, достигать и славян балтийских, то есть обитателей Поморья, полабских славян и наших предков кривичей и ильменских словен. Доказательств нету, но гипотеза правдоподобна.

Древнейшее произведение, раскопанное на территории Москвы и содержащее изображение христианского, греческого равноконечного креста, датируется II-III веками нашей эры. Да здесь, на Московской земле тогда и славяне-то не жили, в Дьяковке жили угро-финны, и тем не менее христианство в их среду проникало.

И наконец исконно славянская земля Причерноморье. Анты (крайневосточные славяне) обитали на Дону до удара гуннов. Сарматским по происхождению, а затем, возможно, славянским был Танаис, город в низовьях Дона, то есть на Азовском море. Его активно раскапывали в 1955-65 годах. Там были найдены остатки христианских храмов-горниц, существовавших не позднее II века. Уверенно христианский материал конца I начала II века раскапывают и в Херсоне Таврическом на территории современного Севастополя. А Таврия — место всегдашнего обитания славян. Из ныне существующих народов древнее славян в Таврии, которую мы, к сожалению, называем «Крымом», пожалуй, только одни греки. Тамошние славяне были христианами. Следовательно, в славянской среде христианство начинает распространяться с апостольского века. Вероятно, оно постепенно, медленно распространяется в глубины славянских земель.

Итак, на почве строгих фактов до крещения святого Владимира проходит 128 лет христианизации, на почве правдоподобных научных гипотез проходит около 900 лет. Достаточно для миссионерства? Достаточно. Вот таковой предстает история христианизации Руси. Крестился не молодой народ, а зрелый, крестился народ, обладающий высокой культурой. Такие народы не поступают с бухты-барахты. И действительно, мы видим, как и раз, и другой равноапостольный Владимир обсуждает со знатью и даже представителями демократии вопрос о выборе веры. Обратитесь к «Повести временных лет». Мы видим посольства, можем читать отчет посольства. Посол сообщает, что он не ведал в Софийском соборе Константинополя, на небе он находится или на земле. Разве маститый киевский боярин, который участвовал не в одном посольстве, во множестве боев в своей жизни, не знал, что под его ногами пол? Нет, он знал. Но он, обладая истинно славянским чувством прекрасного, объяснял происшедшее с ним в Софийском храме так, чтобы его поняли его соотечественники. Это тоже называется миссионерством. Это тоже серьезный аргумент. Во всяком случае в христианизации Руси очень много эстетического. Большую роль сыграло стремление к прекрасному.

А что же Владимир? Разве он не сыграл никакой роли? Он плыл по течению? Конечно же нет. Он не мог насильственно крестить своих подданных, ему бы на ворота указали. Но он мог отстроить величественный собор, и потому к нему поехали греческие архитекторы, к другому они бы не поехали. Он мог отвести десятину доходов. Он мог завести школы. Даже такой скептик, как историк Голубинский считал, и мы можем с уверенностью полагать, что Владимир равноапостольный открывал в Киеве не простые школы, а школы высшего типа, предшественники университетов. Вот такой была тяга святого Владимира к просвещению, к школьной премудрости. Вот истинное лицо великого государственного деятеля и христианского просветителя Руси и урок нам всем. Мы должны помнить, что наши правители и властители не могут распоряжаться нашей верой, нашей культурой, нашей жизнью. Только мы можем распоряжаться и за себя, и за них, ибо нас стараниями равноапостольных Ольги и Владимира, первомучеников Феодора и Иоанна, которых мы только что вспоминали, и стараниями всего гигантского сонма, всего полка Божественного Русских святых — нас большинство в этой стране!

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: крещение руси 18 святой Владимир 1
Об обществе древней Руси и святой Ольге  
24 июля 2016 г. в 21:44

Ко дню памяти равноапостольной Ольги, великой княгини Киевской, 11 июля.

Радио «Радонеж», Москва.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, 11 (24) июля 2016.

11 июля (по Григорианскому календарю 24 июля) — день памяти равноапостольной княгини Ольги Киевской. Прежде всего, мне хотелось бы обратить ваше внимание на то, что в настоящей ситуации наступают, может быть, важнейшие дни церковного года, ибо следующий день — день памяти первомучеников российских Феодора Варяга и сына его Иоанна, а через несколько дней, 15 (28) июля — память равноапостольного Владимира, внука Ольги. Это дни создателей Российской христианской державы, наших просветителей. И может быть, как никогда важно сейчас, чтобы в эти дни мы собирались в храмах и молились о возвращении православной державы, православной культуры, православной жизни. В сущности, культура — это и есть наша жизнь, это всё, что не природа. Может быть, это особенно важные дни наряду с еще несколькими, такими, как прошедший день Российских святых (неделя 2-я по Пятидесятнице) и осенний ноябрьский праздник святого апостола Андрея Первозванного (30 ноября).

Ну да те дни еще придут, а сегодня мне хочется поговорить об одной чрезвычайно интересной исторической проблеме. Почему равноапостольная Ольга не крестила Русь, а Владимир крестил? Почему в правление Владимира, в 988 году состоялось то важнейшее событие, которое мы празднуем как Крещение Руси? В самом деле, это ведь не такой простой вопрос. Житие равноапостольной княгини Ольги теперь издается, слава Богу, и его должен знать каждый российский школьник, не говоря уже об образованном человеке, не говоря уже об учителях. И потому мой разговор будет не столько о самой Ольге, сколько о Руси славянской, об обществе того времени, о тех людях, которые принимали крещение или отвергали его, о том обществе, которое приближалось к состоянию общества православного. Начну разговор естественно сегодня, а закончу в день памяти Владимира. Разумеется, это очень краткий обзор, мне хочется только обратить внимание на те стороны общества, о которых вы потом прочтете в самых разных книгах. Книги у нас есть, надо только уметь их выбирать, а следовательно, и советовать близким, окружающим, друзьям.

И так, что за общество в X веке было в славяно-русских землях? Оно было таким, что христианизация сверху была абсолютно непредставима. Никто не мог крестить Русь, кроме самого Господа Творца и Промыслителя. Так же точно никто не мог и помешать крещению, если так решила, если того пожелала вся Русская земля. Это было общество, которое ценило прежде всего свободу, самую что ни на есть простую, прямую политическую свободу. Конечно, мы не имеем юридических памятников X века, но зато мы имеем столетием позже Русскую Правду Ярослава, сына Владимира. Причем Ярослав был подлинным законодателем, то есть, он записывал и придавал силу писаного права обычаям, уже существовавшим на его земле, а вовсе не тщился сочинять законы, как это принято в XX веке — надежный признак того, что законы не будут долговечными, что общество их отметет, что придется вводить новые законы. И глядя на Русскую Правду, мы видим это общество — общество свободных людей. В нем нету тюрем. Нету телесных наказаний. Почти нету смертной казни, разве только в случае совершенно вопиющих преступлений. Обыкновенные убийства смертью не караются. А самый распространенный вид наказания есть вира, то есть штраф. Посмотрим, что такое вира за убийство. Она необычайно высока — 40 гривен. Простой горожанин, не говоря уже о смерде земледельце, таких денег не имел, и за него платило община, если такое довелось ему совершить. Думаю, что и для состоятельного человека, для княжого мужа то была очень высокая цена греха, цена преступления. И за убийство смерда, и за убийство богатейшего купца, и за убийство княжеского дружинника вира была одна и та же — 40 гривен. Только позднее, в редакции Ярославичей появляется двойная вира за убийство великого боярина — страшно сказать, 80 гривен, первоначально того не было. Вира за убийство холопа (то есть раба) была 5 гривен. Вот вам и противопоставление свободного и несвободного человека. То есть, все остальное имело меньшую ценность. Аристократ ли ты, или торговый человек, вершащий дела в своем граде, или простой земледелец, а все равно вира одна и та же. А вот если ты раб, то вира совсем другая — просто компенсация господину за убыток.

И вот еще. Это общество не только свободолюбивое, это общество гордое, полное чувства собственного достоинства. Современному человеку поразительно, как может быть, что кровавая рана влечет меньшую виру, нежели синяя рана, то есть синяк. А задумайтесь! Удар рукой наносит не только боль, но и позорит, а рана, нанесенная боевым оружием, не позорит. И потому гораздо большее преступление — оставить синяк, то есть нанести оскорбление собрату, согражданину. Это, пожалуй, самое интересное.

Это общество, которое, прежде всего, делится на свободных и несвободных людей. Дальше это общество делится на сословия, причем очень устойчивые сословия. Надо сказать, что древние общества, в частности античные, и общества средневековые тоже были сословны. Это не значит, что между сословиями не было непроходимых границ. Безусловно, младший дружинник мог стать боярином. Вне всякого сомнения, еще гораздо проще было горожанину или смерду, молодому и сильному человеку вступить в дружину. Кто же отвергнет крепкие руки, верное сердце и добрый меч! Мог и селянин попытать своего счастья в городе. Весьма возможно, не имевший успеха в городе горожанин мог выселиться в сельскую местность и землю пахать. Тогда все умели пахать, и бояре умели. Но общество тем не менее было сословным. Можно было перестать быть тяглым горожанином и стать служилым, княжим человеком. Но нельзя быть вне этих сословий. Не дружинник, не боярин, не смерд, не купец, не ремесленник, а, так сказать, лицо свободной профессии — это нечто непредставимое для средневекового общества, таких людей не бывало. Остаться вне сословий значило деградировать на самый низ. Может быть, именно потому общество было таким устойчивым. О здравости, важности, целесообразности сословий и сословного уклада нам очень важно подумать и сейчас, ведь это наша многовековая традиция.

Кстати, в еще домонгольский период сложилось сословие духовенства, хотя в него вступали не только дети священнослужителей. И мы знаем много примеров того, как и покидали духовенство. Но кто же скажет, что духовенство не сословие?

В ряду сословий прежде всего стоят князья. Княжеская власть была монархией древней Руси. Князь есть верховный собственник земли своего княжества, верховный судья, безусловный военачальник, судья высшим боярам. Притом князь не феодал на Руси. Дело в том, что князь получал дани со своей земли, только пока он в ней княжил. А когда освобождалось место на более престижном столе и князь переезжал, например, с Овручского стола на Черниговский, он начинал получать более богатые черниговские дани, а овручские дани тут же переставал получать.

Просто как князь Мстислав или Глеб, а не как князь Смоленский, Полоцкий, князь Владимира-на-Клязьме князь не получал вообще ничего, он ничем таким не владел. Кстати, княжеское сословие было единственным абсолютно замкнутым, что очень здраво. Они переезжали со стола на стол, люди некняжеского происхождения уже в XI веке не занимают княжеские столы. Была одна попытка в Галицкой земле, и была она неудачной, подтверждающей общее правило: боярин вокняжиться не мог.

Князь, как мы видим, мог многое. Вся земля была заинтересована в князе. Например, около полутора лет Новгород оставался без князя, «и была в новгородцах туга великая». Как же так? Ведь они же от главного «эксплуататора» избавились? Надо же было на «митинг» собраться да попьянствовать всласть, а они тужить вздумали! Ан нет. Некняжеская земля, тем более некняжеский город терял в престиже, в уважении окружающих, он легко мог потерять свою независимость и стать чьим-то пригородом (то есть подчиненным городом).

Безусловно, князья пользовались огромным уважением. Их слушались, перед ними шапку ломали. Но были ли они неограниченными властителями? Ни в коем случае! Князь даже не мог собрать ополчение без воли своего города. Он мог воевать со своей дружиной, мог набрать добровольцев. Но только город ополчал себя сам. А дружина? А дружина, постепенно вбирая в себя местную городскую знать, формировала в IX-X веках, и к XI веку уже сформировала русскую аристократию — боярство. Боярство судило, ездило с посольствами. Города избирали из бояр на высшие городские должности, например, на должность тысяцкого. Это некий противовес князю наподобие английского лорд-мэра. Во всех крупных городах была должность тысяцкого. Это не просто глава ополчения, это глава города, глава городской демократии, хотя обязательно аристократического происхождения.

Итак, русские ценили род. Представьте себе русское слово «благородство». Оно очень много значит. Мы можем сказать «этот человек благородный» в несобственном смысле. А что оно значит изначально? Оно значит, что этот человек — благого рода. Тогда небезразлично было, из какой семьи, какого рода князь или боярин. Хорошее воспитание, хорошая семейная традиция — гарантия праведного служения. Это сейчас нам все равно, в какой канаве родился политический деятель. Тогда же это касалось последнего смерда.

Наконец, исконна на Руси и демократия. Я вот уже сказал, что только город мог себя ополчить. Город созывал «вече», где решал важнейшие вопросы. Кроме того, большой город делился на «концы». Концы собирали «кончанские вече». На уровне улицы или слободы существовал «сход». Такой же сход с еще древнейших, еще глубоких языческих времен существовал и в сельский местности по всей Русской земле.

И что же мы видим? Кому победить — князю Ярополку или Владимиру, явно решает аристократия и в значительной степени демократия, по крайней мере киевская. То же самое мы видим в споре и междоусобице между Ярославом Мудрым и Святополком Окаянным. Еще позже мы видим, как киевляне изгоняют вон старшего и вроде бы законного преемника Ярослава — князя Изяслава Ярославича. А еще позже, в 1113 году киевляне забывшегося и увлекшегося, я бы сказал, «совместными предприятиями» князя Святополка Изяславича (Святополка Второго) тоже вышвырнут вон во время киевского восстания. Князь не мог преступить воли всей земли.

Где можно изучить этот материал? Можно посмотреть первый том «Курса русской истории» Василия Осиповича Ключевского, а еще лучше — две большие его работы: «История сословий в России» и «Боярская дума Древней Руси». Можно посмотреть крупнейшего современного исследователя нашей домонгольской истории Игоря Яковлевича Фроянова. Его работы отличаются подзаголовками, а называются все одинаково — «Киевская Русь»:

«Киевская Русь. Очерки социально-экономической истории» (1974, на основе докторской диссертации); «Киевская Русь. Очерки социально-политической истории» (1980); «Киевская Русь. Очерки отечественно историографии» (1983 или 1990); «Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной и политической борьбы» (1995); «Киевская Русь. Главные черты социально-экономического строя» (1999); «Древняя Русь IX-XIII веков. Народные движения. Княжеская и вечевая власть» (2012). — прим. С.П.

Есть его же работа, совместная с историком Дворниченко (Андрей Юрьевич) — «Города-государства Древней Руси». С помощью этой литературы вы составите себе, несомненно, представление о правах, свободах и вольностях Русской земли.

В обществе древней Руси не могло идти даже речи о том, что какой-то правитель может осмелиться посягнуть на веру отцов.

Каким же образом стало возможным крещение Руси, то есть окончательное превращение Руси в христианскую державу с христианской культурой? Мы разберем это с вами в день памяти святого Владимира. О святой же равноапостольной Ольге отметим, что она действительно в пределах возможностей сделала чрезвычайно много. Она необычайно расширила христианские связи и контакты, раскрывая тем самым зеленую дорогу миссионерству на Руси. Она сама ездила в Константинополь ко двору византийского императора.

Христианская правительница еще нехристианской державы поддерживала храмы в Русской земле. Вот маленькая гипотеза. Мы знаем, что в Киеве был ее приходской храм — Ильинский храм. А на месте, где родилась и выросла будущая русская святая, в Выбутах под Псковом тоже есть Ильинский храм. Правда, сейчас это каменный храм XV века, но на его месте Ильинский храм существовал и гораздо раньше. Икона того храма, «Выбутский Илья», написана еще в XIII веке. Потому весьма легко предположить, что храмы эти соименны в силу того, что Выбутский храм тоже был основан стараниями Ольги, на далекой, далекой Псковской земле, конечно, тогда более языческой, нежели Киев.

И вне всякого сомнения, Ольга — просветительница, она человек книжный. Вот посмотрите, не было ни малейшей проблемы в открытии приходов на Руси. Почему? Потому что был Кирилло-Мефодиевский перевод Евангелия, перевод паремий (значительной части богослужебных текстов). А то значит, что приглашались ученые славянские христиане из Болгарской земли, из Чехо-Моравской земли, может быть, из византийских владений, ибо славянское население Крыма жило в византийских владениях и было христианским. Славянское население было и на Балканах, на родине Кирилла и Мефодия, в Фессалониках всегда был славянский квартал. То есть, Ольга в полном смысле слова — великая просветительница, одним она оказывала поддержку, другим показывала пример. Она могла оказывать христианам большую поддержку как глава государства, как княгиня-регентша при юном Святославе.

Безусловно, именно при Ольге резко выросло число христиан среди знати, среди дружинников. Княгиня показывала пример. Несомненно, княгиня приближала к себе христиан. И следовательно, христиане занимали все более солидное место среди знати, в складывающейся аристократии. Обратите внимание, дорогие слушатели, что и сейчас для нас с вами важно, чтобы в нашей новой, складывающейся знати было все больше и больше христиан. Не надо воротить нос при слове знать. Все люди разные. Все люди равны перед Богом, но все люди разные: одни более талантливы, другие менее талантливы. Бросовых людей нету, и тем не менее не все становятся видными предпринимателями, профессорами, преподавателями высших и средних учебных заведений. Вот среди кого должно быть как можно больше православных христиан. Офицеры — это тоже своего рода знать. И офицерская стезя, офицерский путь — это в общем дорога к будущей аристократии. А следовательно, сегодня нам с вами очень важно, чтобы все больше и больше офицеров, как и при Ольге, становились нашими братьями во Христе. Вот так рисуется историческая роль равноапостольной княгини Ольги. Вот в чем основа нашей надежды сейчас, нашей деятельности и нашей молитвы, обращенной к нашим святым заступникам, о воссоздании Руси в ее традиционных структурах, в ее обычаях, в ее традиции культурной, политической. Еще раз настоятельно рекомендую вам, изучайте по лучшим книгам домонгольскую Русь и помогайте другим…

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: древняя русь 7 святая ольга 1
О внешней политике Николая Второго  
18 июля 2016 г. в 14:24

Радио «Радонеж», Москва. Конец 2000 года.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, июль 2016.

Братья и сестры! Вот уже месяцы прошли с того момента, как состоялась долгожданное всеми прославление Николая Второго Александровича, последнего Русского государя. И это замечательно. Но биография и тема государственной деятельности, огромная тема культурной деятельности Николая Второго еще не исчерпана. Разумеется, пора писать обширное житие, но оно может быть сколь угодно обширным. Все равно след в истории требует все новых и новых публикаций, надеюсь, что теперь уже почтительных, хотя некоторым мы почему-то давно не указ. И даже после церковного прославления последнего государя мы продолжаем видеть на экране телевизора кощунственные фильмы, в частности омерзительную «Агонию», оскорбительную не только для памяти императора Николая, но просто для всех русских. Это нам укор, что мы это допускаем, что мы не ставим их на место. Но вроде бы что-то мы начинаем понимать.

Итак, есть основания еще и еще обращаться к наследию убиенного государя. Теперь, как мне думается, общую статью или общую радиопередачу о Николае Втором вообще делать бессмысленно, даже несколько бестактно, а вот разбирать отдельные аспекты его деятельности необходимо, чем я сейчас и займусь. Мне хочется представить некоторые соображения об императоре Николае Александровиче как деятеле внешней политики, как руководителе внешней политики Российской империи.

В этой деятельности, в которой можно усмотреть не самые удачные решения и даже ошибки, есть совершенно незаурядные прорывы, которые свидетельствуют не только о профессиональной пригодности Николая Александровича как императора, не только о его высокой образованности, а даже о глубочайшем его уме и поразительном даре сердца, которое позволяло проникать в то, во что не проникали другие. Во многом, и здесь мы можем дать ему только самые высокие оценки, государь провидел будущее, предвосхищал будущее. Не рискну утверждать, что он обладал особым мистическим даром прозорливости, но во всяком случае он обладал чувствованием будущего, он обладал умением взглянуть на последствия того, что происходит при нем и при его участии.

Первый такой прорыв — это инициатива последнего государя, еще очень молодого человека, в попытке договориться об ограничении вооружений. Попытки эти начинаются в 1898 году. В марте 1898 года министр иностранных дел граф Муравьев по поручению императора составил для него записку, которая затем подвергалась критике великих князей. Однако государь нисколько не отказался от мысли о подобной инициативе, и к августу придал ей окончательную форму. 31 июля был заключен мир в итоге окончания Американо-испанской войны. Воспользовавшись этими событиями, граф Муравьев пригласил к себе послов иностранных держав, причем французского посла в знак уважения к союзнице тактично на 2 часа раньше, чем других глав представительств, и вручил текст. Вот текст исторического документа, который я зачитаю в выдержках:

«Охранение всеобщего мира и всеобщее сокращение тяготеющих над всеми народами вооружений являются при настоящем положении вещей целью, к которой должны бы стремиться усилия всех правительств. В убеждении, что столь возвышенная цель соответствует существенным потребностям и законным вожделениям всех держав, императорское правительство полагает, что настоящее время весьма благоприятно для изыскания путем международного обсуждения наиболее действительных средств обеспечить всем народам истинный и прочный мир, и прежде всего положить предел все увеличивающемуся развитию современных вооружений».

Как видите, прервусь я в чтении документа, отнюдь не в 60-е годы XX века, а в 90-е годы XIX века первым в мире русский император заговорил об ограничении гонки вооружений (тогда этого словосочетания еще не было). Читаю далее:

«Преисполненный этим чувством, государь император повелел мне, — пишет от имени правительства министр, — обратиться к правительствам государств, представители которых аккредитованы при высочайшем дворе, с предложением о созвании конференции. С Божией помощью конференция эта могла бы стать добрым предзнаменованием для грядущего века. В то же время она скрепила бы согласие государств совместным признанием начал права и справедливости, на которых зиждется безопасность государств и преуспеяние народов».

Что в переводе на язык практической политики означало появление такого документа и отказ от дальнейших вооружений? Прежде всего закрепление существующего положения вещей в политическом мире, так как приобретение новых принципиальных вооружений — это всегда стремление изменить состояние дел, изменить положение вещей, произвести перемены. Надо сказать, что многие, в частности французы отреагировали скептически. Трудно рассчитывать на успех предложенной конференции при отсутствии признаков поворота в политическом настроении Франции относительно завоеванных немцами провинций. Франция все-таки очень считалась с Россией, она от России зависела, будучи связанной с ней франко-русским союзом со времен Александра Третьего. Германия, не будучи так связана, хоть и связанная личными контактами между императорами, высказывалась еще более жестко. Кайзер Вильгельм Второй ответил в предельно вежливой, не задевающей достоинства России и ее императора форме, тем не менее недвусмысленно: «Я всегда буду полагаться на свою армию и острие своей шпаги».

Англия, которая играла роль ведущего миротворца в то время, тоже не стремилась согласиться на проведение ограничительной конференции, потому что, будучи островной державой, рассчитывала сохранить бесспорное преимущество своего морского флота. Кстати, о миролюбии Англии. Здесь все довольно просто. Величайшая колониальная держава захватила такие большие территории по всему земному шару, что в случае серьезной войны в лучшем случае, в случае победы, могла рассчитывать только на сохранение своих владений, а в худшем случае могла что-нибудь потерять. Как тут не быть миротворцем, если больше всех захапал!

В общем, когда выяснилось, что августовская нота не имела в виду конкретных политических выводов, что это лишь принципиальная постановка вопроса, французские политические деятели все-таки успокоились и согласились принять участие в конференции. Вот реакция, обзор по разным странам:

«Уменьшение вооружений неприемлемо для Франции, она выносит бремя легче других. Ввиду потери Эльзаса и Лотарингии, захваченных Германией, она на это не пойдет. Германия тоже легко выносит бремя расходов. И кроме того, — отмечает русский наблюдатель, — ни одна держава не поставлена в тяжелую необходимость отчаянной самообороны. Франция ждет минуты для реванша. Австрия и Италия хотели бы уменьшения вооружений. Граф Муравьев отмечает в своем докладе, что Австрия боится всех и каждого, сбыточного и несбыточного. Англия пошла бы на ограничение вооружений, кроме флота. Но зато Франция и Германия были бы крайне заинтересованы в ограничении флота Англии, стремясь развивать собственный флот».

Таким образом, дело «топили в мешке», от конференции не отказывались, но и не стремились к ее подготовке. Потому русское правительство в декабре 1898 года разрабатывает вторую ноту с совершенно конкретной программой. Русская программа выглядела так:

Первое. Соглашение о сохранении на известный срок настоящего состава сухопутных и морских вооруженных сил и бюджетов на военные надобности, то есть замораживание военной сферы на момент подписания договора.

Второе. Запрещение вводить новое огнестрельное оружие и новые взрывчатые средства.

Третье. Ограничение употребления разрушительных взрывчатых составов и запрещение пользоваться метательными снарядами с воздушных шаров. Как вы понимаете, аэропланы предвиделись, но их еще не было. Никто всерьез не предполагал, что можно бомбить с этих аппаратов. О возможности метания бомб с аэростатов поговаривали всерьез, и даже ставились эксперименты.

Четвертое. Запрещение употреблять в морских войнах подводные миноносные лодки. Тогда проводились только первые опыты. Первая русская подводная лодка «Дельфин» формально присутствовала на Тихом океане во время Русско-японской войны, но реального участия в боевых действиях не принимала. Примерно в таком же положении были лодочные эксперименты. Таким образом, это было опять-таки предвидением будущего страшного оружия.

Пятое. Применение Женевской конвенции 1864 года к морской войне. Это о положении пленных, о положении госпиталей, которое не было распространено на плавучие суда-госпитали.

Шестое. Признание нейтральности судов и шлюпок, занимающихся спасением утопающих во время морских боев.

И наконец очень важный принцип, против которого тут же первой начала возражать Германия — принятие начала применения добрых услуг посредничества и добровольного третейского разбирательства, соглашение о применении этих средств, установление единообразной практики в этом отношении. Иностранные оппоненты, прежде всего германские, возражали, что применение международного третейского арбитражного суда приемлемо для малых государств, но для великих ни в коем случае неприемлемо, потому что великодержавность самоценна.

Сейчас они так уже не говорят, сейчас они все за третейский суд! Вот как интересно-то! Но тогда об этом думала только Россия, прежде всего в лице своего императора.

Конференция состоялась. В течение длительного времени она по сути дела блокировалась в своем прохождении. Итогом ее в мае 1899 года явились первые ограничения применения бесчеловечных видов оружия. Великие державы согласились, и запрещены были декларативно:

Первое. Разрывные пули, и их почти не применяли даже в Первой мировой войне.

Второе. Метание взрывчатых снарядов с воздушных шаров. Это казалось ирреальным, но разработки были приостановлены. Интересно, что когда началась Первая мировая война, все аэропланы воюющих держав использовались исключительно для разведки и связи. Они даже не имели пулеметов. Один летчик, участник Первой мировой войны, давно покойный, рассказывал мне, как он летел разведывать германские позиции, а навстречу ему столь же безоружный летел немецкий аэроплан разведывать русские позиции. И в силу того, что, во-первых, все европейские авиаторы тогда были знакомы (не стрелять же из револьвера друг в друга), и во-вторых, их самолеты были безоружны, они прикладывали руку к шлему, и каждый летел дальше выполнять свое задание. Даже крупнейший и мощнейший самолет Первой мировой войны «Илья Муромец», с которого мы затем успешно проводили бомбардировки, первоначально Сикорским проектировался как дальний разведчик. Так что развитие здесь все-таки удалось затормозить.

И наконец, последнее, третье ограничение, всеми принятое, — это запрещение употребления снарядов, распространяющих удушливые газы. Его первыми нарушили немцы, как известно. И впоследствии участвующие стороны применяли химическое оружие, но применяли его только в первой половине войны, а затем перестали из-за страха ответного применения противником, наступил некий паритет. Во Второй мировой войне, как известно, химическое оружие не применялось, все боялись выступить первыми. Однако Гаагские соглашения были подтверждены.

Голландское правительство было более ста лет нейтральным, в силу того Гаага была столицей безупречно нейтрального государства. Потому там же и тогда же, в Голландии в августе и сентябре 1899 года в итоге Голландской конференции был создан Международный третейский трибунал. И хотя он имел весьма малое значение для Первой мировой войны, он существует до наших дней. Когда приближался 1998 год, я обращал внимание своих студентов и слушателей на то, что никто как миротворец не совершил в конце XIX века больше, чем император Николай Второй. И когда в 1900 году, в следующем году после Гаагской конференции была учреждена Нобелевская премия, в том числе Нобелевская премия мира, никто не имел больше прав на получение этой премии, нежели русский император. Но конечно он так ее и не получил. Разве можно «реакционного» российского самодержца награждать премией! Впоследствии Нобелевская премия мира на фоне других Нобелевских зарекомендовала себя хуже всего. Весьма часто ее получали люди малодостойные или даже просто злодеи. Никогда не забуду, как министры иностранных дел США и Северного Вьетнама Киссинджер и Ле Дык Тхо получили Нобелевскую премию мира за окончание Вьетнамской войны, то есть за предательство и отдачу на избиение тех вьетнамцев, которые не желали быть коммунистами, или как по окончании Ближневосточного конфликта премию получили египтянин Садат и израильтянин Бегин — оба в молодости террористы, не в переносном, а в самом прямом смысле слова. А уж если русский получает Нобелевскую премию мира, то значит, он крупно подвел собственную страну, крупно выслужился гнусными деяниями в отношении русских. Как начали, так и продолжили. Но самое интересное, что ни в столетие Нобелевской премии, ни в 1998 году, то есть в столетие инициативы, ни в 1999 году, то есть в столетие Гаагской конференции, хоть и частично успешной, никто даже не вспомнил о том, по чьей инициативе была проведена конференция, столь много предвосхитившая в истории уже XX века.

Но есть еще одна, пожалуй, значительно менее известная, удивительная инициатива последнего государя. 7 июля 1905 года император послал личное приглашение Германскому императору Вильгельму прибыть в Финские шхеры. Это вызов сильно заинтересовал германское правительство. Вильгельм Второй последовал призыву Николая Второго, и 10-11 июля состоялось свидание на рейде Бьёрке, на яхте «Полярная звезда». Обратите внимание, шла очень тяжелая и уже достаточно неудачная Русско-японская война, но Германский кайзер при всей своей резкости, нетерпимости был настолько заинтересован во встрече, что немедленно откликнулся и даже прибыл на борт русской императорской яхты. Германский император после обмена мнениями о международном положении напомнил нашему государю о проекте русско-германского оборонительного союза, который выдвигался во время прошлого обострения англо-русских отношений из-за инцидента в Северном море. Забегая вперед, не должна была быть задета Франция. Германский кайзер поспешил заверить, что с приходом нового министра иностранных дел Франции с этим государством стало легче ладить. В итоге того явился тайный Бьёркский договор. Он устанавливал взаимные обязательства для России и Германии оказывать друг другу поддержку в случае нападения на них в Европе. Особой статьей указывалось, что Россия предпримет шаги для привлечения Франции к этому союзу. Все уже знали, что Россию и Францию связывают договорные обязательства. Договор должен был вступить в силу с момента ратификации мирного договора между Россией и Японией, дабы его, естественно, не подписывала воюющая держава. Острие договора было явно направлено против Англии, а наши слушатели, надеюсь, помнят, что на протяжении по крайней мере двух веков Англия была основным противником России. Так было в царствование Павла Первого, когда англичане захватили Мальту и участвовали деньгами и интригами в заговоре и цареубийстве. Так было при Александре Первом, когда Россия часто в нарушение своих интересов защищала английские. Так было после Русско-турецкой войны, когда Англия более всех стремилась уменьшить приобретения православных на Балканах. Так было много раз.

Договор этот, безусловно, не противоречил франко-русскому союзу. В обоих случаях шла речь об обязательстве оказывать поддержку против нападения. Еще император Александр Третий хотел внести во франко-русскую конвенцию, первую при нем заключенную, особую оговорку, что русские обязательства отпадают, если нападающей стороной явится Франция. А французский представитель доказывал, что такое указание будет излишним, поскольку договор носит оборонительный характер. Впоследствии в ряде договоров, Локарнском, например, подчеркивался оборонительный характер, делающий необязательным участие союзника в случае, если иной союзник является нападающей стороной.

К чему была эта инициатива императора Николая Второго? Русско-японская война в общем близилась к завершению. Кроме того, ход ее влиял на отношения в Европе, на Балтике и даже на Средиземном море, где мы сохраняли Черноморский мощнейший флот, только косвенно — потерей Россией престижа, снижением российского престижа, но не более того. Все равно Россия оставалась сильнейшей сухопутной державой в Европе, и кое-какой флот у нас был. И кто знал, как решительно мы сумеем восстановить свой флот.

Так вот, дело вот в чем. Я твердо убежден в своем праве настаивать на том, что император Николай Александрович чувствовал крайнюю опасность все большего втягивания европейских держав в систему двух противостоящих союзов. В итоге так и произошло. С началом сербских событий, трагического убийства эрцгерцога Франца-Фердинанда в Сараеве, которое было использовано, с одной стороны, агрессивными реваншистскими кругами, а с другой стороны, секретными, направленными против империй масонскими кругами, сделать это было легко, раскрутить это было легко, потому что Франция была связана франко-русским союзом, и Франции так или иначе противостоял Тройственный союз Австро-Венгрии, Германии и Италии. Правда, Италия выйдет из этого союза. Кроме того, в случае нарушения Германией нейтралитета Бельгии, это включало английское участие, так как Англия была гарантом бельгийского нейтралитета и вытекающей неприкосновенности территории Бельгии. Вы можете прочитать в книге американки Барбары Такман «Августовские пушки» или в известнейшей книге нашего знаменитого соотечественника Александра Исаевича Солженицына «Август Четырнадцатого» (у обеих книг достаточно большие тиражи, их нетрудно найти) предысторию Первой мировой войны, последних предвоенных недель и событий в первые дни войны. И вы увидите у обоих знаменитейших авторов (это есть и в военно-исторической литературе), что Первая мировая война была построена почти как революция: стоило колесо толкнуть, и его невозможно было остановить. Кстати, во многих государствах были противники этой войны, и в Англии, и в Германии, причем влиятельные, и в России. И безусловно, противником войны был сам император. Наверняка, и в других странах были противники, но все были повязаны по рукам и ногам именно системами многосторонних договоров. Мне представляется, что последний государь проявил исключительный дар предвидения, первым обратив внимание на необходимость составления многих двухсторонних договоров, которые, естественно, в подобной ситуации мешали бы развязыванию войны, вместо системы многосторонних договоров, которые сразу же обязывали многих к началу кровопролития.

Можно был бы привести и другие примеры успешных внешнеполитических решений Николая Александровича. Но вот в этих двух моментах — в событиях 1898-1899 годов и в проекте создания потом так и оставшегося на бумаге Бьёркского соглашения можно видеть пример того, насколько наш император был точным руководителем внешней политики и одновременно высоким христианином, склонным к проявлению истинного человеколюбия.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Империи  
18 июля 2016 г. в 14:23

Статья 2005 года.

Империями называли себя многие государства, но по сути таковыми не были. Безусловно, самозванкой была так называемая Британская империя — обычная колониальная держава, имевшая ничуть не больше оснований на свое наименование, чем, например, Нидерланды. Необычной была недолго прожившая Германская империя, но она была державой националистического, а не имперского характера.

Действительно имперские народы — персы, римляне, средневековые греки-византийцы (которые называли себя римлянами), немцы, русские. Все они яфетические, арийские народы.

Россия была, безусловно, полноценной империей, но она прекратила свое существование раньше, чем состарился имперский великорусский этнос. Не здесь анализировать причины распада Российской империи. Версий очень много. Одна — что никакого распада вовсе не было. Другая объясняет случившееся исключительно внешними по отношению к России факторами. Если выстраивать аналогии, то вполне возможно, что в 1917 году повторился отнюдь не 1453-й год Византии, а 1204-й, после чего, как известно, империя была восстановлена. Я думаю, что никто не будет всерьез утверждать, что имперская идея в России исчерпала себя, и империя восстановлена быть не может.

Представляется очевидным, что наиболее удобна и бесконфликтна жизнь общества моноэтничного, но такое бывает чрезвычайно редко. Большинство существовавших государств были полиэтничны. Так вот, среди немоноэтничных государств наиболее удобные условия для этносов предоставляли как раз империи. Империя универсальна по своей идее, в силу того она наиболее терпима.

Если схематизировать этническую структуру некой обобщенной империи, то правильнее сказать, что ее населяет один большой народ, несколько средних и известное количество малых. Так вот, для огромной части населения империи эта последняя — защитница малых от агрессии средних. Универсальный исторический закон, работающий в пользу империй, я бы сформулировал так: «малый» всегда с «большим» против «среднего».

Если уж мы заговорили о распаде империй, имеет смысл вернуться к тому, что удерживает их от распада, иногда вопреки стратегическим, этническим факторам, против которых, казалось бы, не попрешь. Речь об имперской идее. О Риме уже говорилось. То, что Рим нес благо общего спокойствия, гражданского благоденствия, признают даже авторы Нового Завета. Рим сменяет Византия. У нее стержневая идея гораздо мощнее. Это христианская держава, для каждого ее подданного сохранение империи, ее оборона, защита ее интересов — его христианский долг. Для него соотечественник — любой другой подданный православного царства, более того, каждый христианский мученик первых веков, кем бы он ни был (а они бывали очень замысловатого происхождения). Все они свои, все сородичи, такими их помнили.

Надо сказать, что славянорусы домонгольского периода были совершенно не имперским народом, в общем, даже не этатистским, без особенного государственного инстинкта.

А русские — этнос XIII века, который складывался в обстановке чудовищного давления как с запада, так и с востока, отторжения литовским и частично польским государствами западнорусских земель и ордынского владычества. Импульс к созданию Российской империи, как представляется, был привнесен извне — не из Орды, не из Византии как государства, а из кругов Вселенской Православной Церкви. Церковь стремилась создать христианское царство как свою опору и приобрела его в Риме при Константине Великом. Церковь сохранила свое достояние в виде Византийской империи.

Церковь готовила в XIII веке союзницу слабеющей Византии, а к концу XIV века — ее преемницу. У князей такой четкости не было. Таким образом, созидателей государства из русских выковали враги, а имперский этнос — идея православного царства, миссия защитника христиан. Потому религиозно и, что гораздо более существенно, культурно, как я полагаю, Россия как империя была запрограммирована.

Россия приобретает черты империи, сохраняя автономию инородческих правителей, еще не став единой и независимой державой. В XVI-XVII веках эта практика сохраняется: мы видим в составе империи Казанское, Астраханское, Сибирское царства. Кстати, Казань около века никто не собирался завоевывать. Россию вполне устраивала независимая Казань при дружественной династии, так сказать, «друг и союзник русского народа». Только укрепление на казанском престоле крымской династии, явного врага и турецкого агента, вынудило Москву к жестким мерам. Впрочем, большинство территорий вошло в состав Российской империи добровольно. Некоторые по двести лет домогались права стать подданными России, как это было с мелкими властителями разных грузинских царств и княжеств.

Россия петербургская, безусловно, пренебрегала первенствующим положением стержневого имперского этноса. В основном великороссы несли военную службу. И в основном великороссы были крепостными. Римляне тоже предпочитали римские легионы вспомогательным союзническим. Но если один этнос проливает больше крови, то остальные, естественно, должны больше пахать — в прямом и переносном смысле. Примеры поразительно антиимперской (и антинациональной, кстати!) политики оставил нам Александр I. Стремясь быть благодетелем Западной Европы, он уклоняется от православной политики на Балканах, ослабляет помощь грекам. Стремясь облагодетельствовать поляков, дарит им единую Польшу, существование которой тогда было возможно только под русским скипетром. И за то оставляет в руках Австрии исконно русские земли Галиции вместе с возможностью спасти от естественной смерти унию и вырастить к концу XIX века украинский сепаратизм под австрийским желто-голубым стягом. Однако, несмотря на указанные деструктивные тенденции, Россия в петербургский период, как никогда, успешно исполняет свой имперский долг. В так называемых «разделах Польши» она освобождает предков нынешних украинцев и белорусов; в войнах русско-турецких и кавказских — греков, сербов, болгар, молдаван, грузин, абхазов, осетин, армян... И имперская элита в России выращивается столь безупречно, что революционерам пришлось устроить обильное кровопускание почитай всем народам империи.

А СССР? Была ли «советская империя»? Была ли сталинская «империя зла»? Решительно полагаю: все эти термины придуманы только для дискредитации идеи империи. На самом деле советское правительство сразу и демонстративно переориентировало внешнюю политику, сознательно разрушая имперское наследие. Мы курировали Балканы? Вон с Балкан! И еще Кемаль-паше денег дадим побольше, чтобы он воевал с греками и армянами, которых Россия всегда поддерживала! Причем деньги ему передаются как раз во время голода в Поволжье и ограбления храмов!

Что бывает, когда имперский этнос начинает вести себя не «по-имперски»? По-видимому, это проявляется двояко: в отказе защитить старого союзника, старую провинцию; и в отказе от самой идеи империи, в стремлении к изоляционизму. В австрийском варианте, например, это в конце концов привело к изоляционизму, желанию замкнуться в южногерманском, австрийском анклаве. В сегодняшней России такая тенденция тоже есть, она достаточно широко распубликована. Корни явления, конечно, не в сфере этнологии. Это чистейшей воды культурный упадок, который, в отличие от этнического, может преодолеваться. Смею полагать, что если русские начинают легко переносить потерю бывших многовековых территорий Российской империи, то вскоре они перестанут по-имперски вести себя и с теми инородцами, которые остались на территории РФ. Это взаимосвязанные явления. Изоляционизм — опасная штука, изоляционисты гораздо менее справедливы и уж точно менее терпимы к малым народам, нежели империалисты. Если учесть, что русским уже объяснили понятие «мигрант», будет неудивительно, если в ближайшее время русские заговорят о мигрантах.

Я принимаю, хоть и с известными оговорками, этнологическую теорию Льва Гумилева. Как ее осторожно ни применяй — у русских тяжелая фаза, фаза надлома. За выход из надлома немцы заплатили едва ли не тремя четвертями жизней, Тридцатилетней войной. Но оставшейся одной четверти немцев вполне хватило не только на битву с численно превосходящим противником в двух мировых войнах, но и на создание немецкой классической философии, немецкого романтизма, потрясающей немецкой музыки, много еще чего и, наконец, нынешней вполне благоденствующей Германии. Сегодня по многим аспектам это мощнейшая держава в Европе. Так что в нашей шкуре побывали и другие народы. И доказали, что из надлома все-таки выходят.

Неизбежен ли для нас 1453 год? Абсолютно неизбежен. В мире все заканчивается. Завершается история народов, следовательно, и государств, и империй. Правда, с одной маленькой оговоркой: бывают этнические подъемы, рождаются новые этносы, и тогда имперская эстафетная палочка передается по наследству. Это прослеживается на примере Ирана. Мы не знаем, кто явится нашим наследником через несколько столетий, восстановится ли Россия как имперский организм или распадется.

Что же касается ориентации на будущее, то, как я думаю, возможны три варианта выбора. Можно стать на путь изоляции и породить скорее всего пренеприятнейшее унитарное государство, отпихивающее всех. Тогда большой культуры у нас впереди нет. Державин, Карамзин, Пушкин, Достоевский (ставлю многоточие), наконец, Бунин и Шмелев принадлежат имперской культуре. Если взять другие области, результат получится тот же самый. Мы порвем с собственной традицией. Это возможный путь, и он, кстати, спокойный.

Возможен второй путь — возвращение к имперскому самосознанию. Это вовсе не значит, что народ в обязательном порядке должен застолбить границы бывшего Советского Союза или Российской империи на 1913 год вместе с царством Польским и великим княжеством Финляндским. Это готовность решительно сказать, что империя существует, мы ее сохраняем и готовы принять всех, кто желает остаться. Но исходить мы будем из приоритета существования империи, а не существования республиканских границ в Советском Союзе. Если есть желающие жить в составе исторической России, то они получат необходимую поддержку, любую. Но их территория будет частью империи.

Есть и третий путь, не исключающий второго. Я бы назвал его культурологическим. Он наиболее продуктивен и возможен только в варианте подлинного культурного подъема. Прецедентов было полно в мировой истории, в том числе в нашей. Я имею в виду ориентацию на верность органичной для нас культуре — восточнохристианской. Тогда нас интересуют, безусловно, все восточнохристианские дела, а это обременительно. Хочу подчеркнуть, что имею в виду не конфессиональную верность. Если вероисповедание — это личное дело каждого отдельного человека, проблема его отношения к Творцу, то вопрос о принадлежности к культуре — дело не человека, это дело всего народа.

Если будет культурный подъем, мы можем воссоздаваться в таком ключе. Тем русским, которые ориентируются на такой вариант выбора, важно не то, сколько у них будет земель, а какие у них будут земли. Элементарная геополитика подсказывает, что Россия как классическая двухбереговая держава не может держаться за Балтийское и Черное моря мизинцами, а должна все-таки держаться руками.

Гораздо более мощными мне кажутся заявления о том, что та или иная территория — наша земля, и отделяться они могут, оговаривая с нами границы, нормы внутреннего и внешнего поведения. Это было бы спокойной имперской политикой, кстати, уважительной по отношению к соседним этносам. Я встречал печальные суждения не только глубоко религиозных православных, но и римо-католиков, и мусульман, что, если Россия не восстановится, человечество выйдет на финишную прямую своей Истории.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: империя 27