Культурология Даниила Андреева  
22 сентября 2013 г. в 15:04

Книга «Роза мира» Даниила Леонидовича Андреева культурологична по своей сути, являясь в некотором смысле и историко-культурным трактатом. Не буду анализировать всю «Розу мира». Меня интересуют в основном 6-й раздел 3-й главы 2-й книги «Метакультура» и 2-я глава 3-й книги «Затомисы», в которых Даниил Леонидович, не будучи философом, но выдающимся поэтом и вестником, подтвердил представления крупнейших историков культуры, работавших последние 200 лет. Интересно, что с рядом работ этих ученых и мыслителей он просто не мог быть знаком.

К представлениям современной истории культуры относятся, прежде всего, два положения: идея о цикличности мировой истории, воспринимаемой в историко-культурном освещении, и идея о бытовании замкнутых региональных культурах, или у некоторых авторов — цивилизаций. Я склонен полагать, что эти идеи могут быть отнесены к древнейшим в истории человечества. Так, Книга Бытия дает безусловное представление о циклах в истории человека, которые связаны с ее важнейшими вехами, например, потопом, исходом Авраама из Ура халдейского, исходом евреев из Египта, эпохой пророков и т.д. В Книге пророка Даниила представление о цикличности явлено в виде символов или эмблематических зверей четырех царств, которые не имеют негативной оценки у пророка и не описаны как демонические сущности. Вне пределов библейского круга идея истории как продолжающейся череды циклов свойственна китайской историографии. Крупнейшему китайскому историку Сыма Цяню исторический процесс представляется в виде струйки, но не струйки совершенно ламинарной воды, что естественно для западного европейца, а в виде струйки зерен, которая имеет свою общую хронологическую последовательность и в которой каждое зернышко является законченным замкнутым целым. Наконец, арийский миф, который мы можем наблюдать только через его развитие в разных системах, дает необычайно четкое представление о сменяющих друг друга циклах, будь то четыре века от Золотого до Железного в эллинской системе или аналогичные четыре эпохи — Юги в системе индуистской. Индуистская система замкнула колесо, сделав его бесконечным: за Кали-Югой и распадом человечества следует новый импульс, подъем и новая Крита-Юга, новый Золотой век. Представления о бесконечности мира, конечно, не ведические, а индуистские, очень поздние; но во всех системах, восходящих к общеарийскому корню, мы видим идею цикличности.

Даниил Андреев выразил ту же точку зрения, представляя циклы истории в виде сменяющих друг друга человечеств (как он пишет), ангелов, «даймонов», титанов. Он, во-первых, восстанавливает эпохи, описанные мифами различных народов, во-вторых, демонстрирует собственное представление о цикличности.

Издавна люди представляли культуру регионированной, причем эти регионы всегда охватывали несколько народов или много народов. Здесь противопоставляется не столько свой народ другим, сколько свой культурный ареал — прочему миру. Например, для китайца характерно противопоставление Чжунго — Срединного царства прочей Поднебесной, для эллина — противопоставление своего мира варварскому. Это деление культурных регионов Даниил Андреев представляет в примирительной, но четко регионированной структуре «затомисов», структуре, повторяющей регионированность «Энрофа» в восходящих и нисходящих мирах. Я должен обратить внимание на то, что человечеству не присуща изначально мысль об истории как об эволюции, как о непрерывной цепи, имеющей цель. Эта мысль привнесена Библией. Только Библия рассмотрела впервые развитие, совершенствование человека, то есть провозгласила эволюцию и возможность прогресса. Правда, в Библии прогресс рассматривается лишь во взаимоотношениях человека с Творцом и никак иначе.

Многие исследования, особенно XX века, рассматривают историю человека в ключе того, что не имеет общепринятого названия, но может быть названо историей Повреждения. Человек изначально благ, первое его повреждение связано с соблазнением в земном Раю и грехопадением. Однако изгнанный из земного Рая человек обладает монотеизмом на уровне еще не вероисповедания, а информации. И эта информация постепенно повреждается. Впоследствии в эпоху строительства башни в долине Сенаар (условно Вавилонской башни) праведный Эвер не соблазняется участием в демоническом проекте, и то сохраняет первоначальный язык. Сохраняется и Ной в силу своей праведности, когда Творец вынужден уничтожить падшее человечество. И так далее. Каждый раз происходит не только устранение падшей части человечества, но и восстановление информации, частично утраченной за предшествующий период. Повреждение информации и воссоздание ее Творцом и Промыслителем рассматривалось в современной науке Вернадским и в большей степени Львом Гумилевым, для которого этнологический, этногенетический процесс есть победа над энтропией. Однажды в частном разговоре он отметил, что энтропия, с его точки зрения, есть дьявол. Это весьма глубокое замечание.

В англосаксонской литературе теорию повреждения разрабатывали члены группы «Инклинги» (Inklings) — Клайв Льюис и особенно Джон Толкиен, «Властелин Колец» которого построен по закону теории повреждения, а «Сильмариллион» представляет как бы иллюстрацию этой теории.

Даниилу Андрееву присуще то же представление. Для него восстановление повреждаемого знания лишено примитивности теософских конструкций конца XIX века и, безусловно, замкнуто на Промысел. Интересно, что Даниил Андреев не мог знать того, что этнография и археология XX века подтвердят многократно: первичность монотеизма и вторичность политеизма. И, тем не менее, он писал свою «Розу» так, как будто для него не было в этом ни малейшего сомнения. Он находил скрытый монотеизм во всех сколько-нибудь выдающихся историко-религиозных системах, что, вероятно, и дало ему основание пользоваться термином «религия правой руки» (или даже термином все религии правой руки). В науке новейшего времени попытка рассмотрения эволюции человека в соответствии с замыслом Творца была сделана однажды и довольно неудачно (хотя и с интересной догадкой) Карлом Ясперсом. Он вычленил свое Осевое время, момент, когда, невзирая на цикличность человеческой культуры, вдруг за короткий двухвековой отрезок времени, в VII-VI веках до Р.Х., по крайней мере, в пяти великих культурах появляются одновременно философия и интерес к человеческой личности. VII-VI века до Р.Х. — это конфуцианство в Китае, проповедь Сиддтхартхи Гаутамы в Индостане, проповедь Заратуштры в Арьо-Шайяне, время великих пророков Израиля и возникновения греческой философии.

Представление об истории культур было невозможно до наступления Нового времени, до эпохи итальянского Возрождения при всех его издержках. До того времени совершенно имманентным было рассмотрение человека с этнической и религиозной точек зрения. Главным было то, брат ли ты во Христе, на втором плане — франк ты или лангобард. Верный ли ты мусульманин, а потом уже — араб ты или тюрк. За пределами того люди не мыслили единства, хотя оно существовало, и великие религии создавали великие культуры. При всех разрушениях эпохи Возрождения, которую, по мнению Михаила Илларионовича Артамонова (выдающегося историка и археолога), следовало бы именовать эпохой Вырождения, она сделала возможной историю культур, создав автономные ценности, оторвав этику от религии, а политику от этики, и выявив культуру как целое.

Джамбаттиста Вико в начале XVIII века впервые в академической науке восстановил представление о циклах. Его эпохи Богов, Героев, Людей — это то, что мы видим в Библии, в арийском мифе и у Даниила Андреева: эпохи «праангелов», титанов, современное человечество. Вико всерьез не читали до середины прошлого XIX. Во второй половине XVIII века группа полуграмотных наглецов, провозгласивших себя «просветителями», выступая с позиций плоского и линейного прогрессизма, открыла дорогу утопиям, за которые человечество расплатилось миллионами жизней. Существование истории культур под давлением энциклопедистов и их клаки стало невозможным, и даже романтизм, гораздо более мудрый и духовный, не смог этого преодолеть. Новые шаги на пути создания истории культур смогли сделать наши великие соотечественники XIX века — Николай Данилевский, Константин Леонтьев, в меньшей степени Алексей Хомяков. Николай Данилевский ввел концепцию «культурно-исторического типа» — замкнутого и самодостаточного. При всех ошибках, которые Николай Данилевский сделал в работе «Россия и Европа», его заслуга безмерна: он сделал возможной историю культур. Константин Леонтьев первым до Льва Гумилева увидел возраст народа, этноса, то есть движение каждого народа по восходящей (к цветущей сложности) и нисходящей (к распаду).

Использовал ли все это Даниил Андреев? Да, использовал, и этих авторов он, несомненно, знал. Так же как Константин Леонтьев, он видел возможность полного исполнения народом своей сущности, своей задачи в Энрофе с исходом всего народа в вышестоящие слои, с поднятием его в сонм просвещенных данного затомиса. Даниил Андреев оттенил христианское прочтение великолепной леонтьевской философемы, может быть, сам не подозревая того. Алексей Хомяков, на которого Андреев обратил, кажется, меньшее внимание, попытался первым объединить представления о регионированности, выдвинутые Николаем Данилевским, и об эволюции, к которой он стремился как христианин, как человек, глубоко чувствовавший Библию. И все же я убежден, что впервые это объединение удалось осуществить Даниилу Андрееву.

После работы Освальда Шпенглера «Закат Европы» стало ясно, что античная цивилизация и культура закончены, исчерпаны, что термины «Древний мир» и «Средние века» — нелепость. Затомисы Даниила Андреева — это уже послешпенглеровская наука. Номенклатура затомисов, метакультур, возможна только после Освальда Шпенглера. Затем Ганс Зедльмайр, разрабатывая идеи Шпенглера, предостерег европейцев, что, обезбоживая культуру, они катятся к гибели. Это предостережение есть и у Даниила Андреева. В последних строках последней главы «Розы мира» он предостерегает об опасности стремления к всемирному тотальному господству «уицраора» (демона великодержавия) США Стеббинга. И наконец, отмечу Арнольда Тойнби, первым в академической науке создавшего номенклатуру «цивилизаций» (или, по Андрееву, метакультур), и Льва Гумилева, который окончательно «развел» «региональную культуру» (по Льву Гумилеву, суперэтнос) и «национальную культуру». См. работу Льва Гумилева «Этногенез и биосфера Земли».

Замечу, что Освальда Шпенглера Даниил Андреев читал, а с работами Зедльмайра, Тойнби, Ясперса, Питирима Сорокина, Льва Гумилева не имел возможности познакомиться. Близость его с Джоном Толкиеном поразительна; они современники, лучшие свои работы писали одновременно, но ни один из них не мог знать о великом соратнике, обладающем таким же обостренным видением реальности зла.

Даниил Андреев создал представление о метакультурах не только в системе восходящих и нисходящих слоев, а прежде всего в Энрофе, причем подробную их номенклатуру дает именно в Энрофе. Если обратиться к «Розе мира» и «Железной мистерии», можно увидеть, что Андреев ясно видел как нисходящие, так и восходящие слои России вплоть до Небесного Кремля, но имел весьма относительное представление о восходящих и нисходящих слоях других метакультур. Так, он пишет, что помимо просветленных Небесный Кремль населен «алконостами» и «сиринами», будущими ангелами, оговорившись, что затомисы других метакультур населены не менее прекрасными существами, и тем самым честно показывая, что не знает, каковы они. Кто-то ему сказал, что они не менее прекрасны, но он их не видел, в то время как Небесную Россию представлял себе очень ясно. Метакультурам дана номенклатура, и гораздо менее важно, что она расходится с номенклатурой Тойнби.

В главе «Метакультуры» определяется понятие «сверхнарод» и приведено четыре варианта мифа сверхнарода.

Первый вариант — «когда мы говорим о системе идейно насыщенных образов, воплощающих какое-либо многообъемлющее интернациональное учение, нашедшее свое выражение в преданиях и культе, в памятниках словесности и изобразительном искусстве, наконец, в кодексе нравственности, когда мы говорим о мифах великих международных религий...». Оставим на совести Андреева (который очень любил Индию) причисление к международной религии сомнительного «международного индуизма», важно, что именно он вкладывает в понятие этого мифа.

Второй вариант — «когда мы говорим о строго координированной же системе идейно насыщенных образов, о системе, отлившейся в определенную религию, игравшую в истории данного сверхнарода весьма значительную роль, но почти не распространившуюся за ее пределы, когда мы говорим о религиозных национальных мифах отдельных сверхнародов: египетских, древнеиранских, еврейских, древнегерманских, галльских и так далее...».

Вторую категорию Андреев «разводит» с третьей, о которой пишет: «мир образов столь же идейно насыщенных и тоже, может быть, связанных, хотя и не так тесно, с идеями религиозного и нравственного понятия, порядка, но не сложившихся в стройную систему и отражающих ряд общих нравственных трансфизических или вселенских истин; общие мифы сверхнародов: римско-католического, северо-западного протестантского и сверхнарода российского».

Второй и третий очень трудно «развести». Я бы сказал, что, может быть, Андреев ошибся, относя галльский (кельтский) миф ко второму варианту, а не к третьему. Четвертый вариант — категория национального мифа. Даниил Андреев предвосхитил тем самым представление Льва Гумилева о суперэтносе, которым может быть великая культура, имеющая общий религиозный или культовый стержень, или, например, империя. Так, Россия суперэтнична как империя и создала суперэтническую российскую культуру, безусловно, имперскую. Вместе с тем русская культура принадлежит и к культуре восточно-христианской, которая должна быть отнесена к другой категории суперэтнического (по Гумилеву), к другому разделу (по Андрееву). Этого до «Розы мира» не сделал даже Лев Гумилев. Если это удастся историкам культуры в наше время, то обязаны мы будем, безусловно, Даниилу Андрееву.

Мы можем, конечно, усомниться в точности воссоздания Андреевым номенклатуры сверхнародов (19 завершенных и 15 трагически не завершенных затомисов), но хочу обратить внимание на то, до какой степени неслучайны наименования затомисов. Некоторые названия малоизвестны. Любого образованного человека не удивит название Рай, Эдем. Но у Андреева мы находим гораздо менее ординарные термины. Это Иалу — название затомиса Египта. Чтобы найти его, надо быть хорошо знакомым с египетской мифологией и представлять себе Небесный Нил, который называется Иалу и течет по полям Иалу в мире усопших, Эанна — название затомиса культуры Месопотамии, у Андреева, вавилоно-ассиро-ханаанского. Эанна — название небесной и земной, неизвестно где находящейся прародины шумеров. Совсем не из учебников и названия Сумера или Меру. Андреев пишет, что не знает, которое из этих названий следует считать более правильным. И то и другое слово используется по отношению и к горе, с которой в индийской мифологии начинается миротворение, и к древнейшему государству в Индостане в индийской исторической традиции. Оба эти названия существуют, но почти никто, кроме индологов, их не знает. Китай в отличие от Индии Андреев детально не изучал, к конфуцианству относился плохо. Тем не менее, удивительно точно и глубинно назван затомис китайской метакультуры — Шан Ти, только несколько искажена транскрипция. Правильно Шан Ди: Ди — это небесный, а Шан — название древнейшей китайской культуры; Поднебесная — основополагающий термин в историософии и в религии Китая, как в конфуцианской, так и даосской системах. Андреев не пропустил и 3ервана, зороастрийского, даже, скорее, авестийского Рая, Рая иранской культуры. Поразительно, что он первым обратил внимание на особое существование эфиопской культуры, то есть несостоявшегося африканского христианства. Он заметил и то, чего не замечали многие: если исламская культура одна, то христианских несколько.

Для меня самое спорное место у Андреева то, что он говорит о культуре Северо-Запада, то есть, что протестантский мир — самостоятельная метакультура. Но если читать внимательно, то это покажется менее странным, потому что Андреев возводит протестантскую метакультуру к кельтской культуре, культуре ищущей Грааль (андреевский Монсальват). Тойнби видел в культуре кельтов-христиан трагически незавершенную «дальнезападноевропейскую» культуру. Кельтской культурой занялись всерьез в середине XX века. Потому Андреев мог обладать ничтожными сведениями о культуре кельтов, хотя интуитивно чувствовал ее присутствие в истории человечества.

Даниил Андреев, безусловно, видит культуру регионированной, хотя пользуется сомнительным, с точки зрения христианина или мусульманина, термином «интеррелигия». Он позволил себе этот опасный термин несколько раз. Однако его интеррелигия — не смешение религий, а сумма проявляющих максимальное дружелюбие религий «правой руки», его «Аримойя» — затомис будущей «Розы мира» — это один из затомисов, а не нечто, восстающее над всеми и их объединяющее, это некая еще одна данность метаисторического человечества. Наконец, поразительно, что в 3-й главе 3-й книги (Средние слои Шаданакара) много выше «сакуалы» затомисов им надстоят пять пирамид «трансмифов» величайших религиозных систем. Таким образом, единства человечества и всесмешения, от которого предостерегали все перечисленные мною мыслители от Вико до Гумилева, отнюдь не происходит даже на уровне трансмифов. И лишь в более высоких слоях, в Боге, как сказал бы представитель единобожия, достигается единство человечества, с чем я думаю, трудно не согласиться.

Таким образом, все сказанное дает право утверждать, что при всех неточностях Андрееву впервые удалось объединить идею о цикличности, регионированности великих культур с представлением о линейной эволюции человека. Только это эволюция не человечества, а Человека, обращенного к Творцу, Человека во взаимодействии с Творцом. Андрееву удалось примирить регионированность бытия китайской историософии, арийского мифа с линейностью прогресса, о которой говорят пророки, и Евангелие, ибо человек совершенствуется. И наступит конец времен.

Потому то положительное, что сделал Даниил Андреев, перекрывает все, что может найти в его работе самый строгий и скептически настроенный адепт того или иного вероисповедания, заслуженно критикуя те или иные положения «Розы мира». Я понимаю, что найдется достаточное количество полоумных, которым «Роза» будет соблазном, которые сделают из нее псевдоевангелие. Издержки возможны. Я теперь хорошо понимаю, почему вся преисподняя взбесилась, и шел срыв за срывом, когда «Розу» готовили к печати.

Позволю себе еще несколько замечаний, относящихся к тому, что мне пока не удалось осмыслить, а, следовательно, разработать. Во-первых, Льва Гумилева упрекают в религиозной и культурной нетерпимости, а Даниила Андреева — в чрезмерной терпимости. Утверждаю, что «антисистемы» Льва Николаевича и «религии левой руки», как их представлял Даниил Леонидович, — это одна и та же категория, которую поэт интуитивно, а ученый аналитически вводят в науку и философию. Не могу не заметить, что благодаря «Розе мира» мы можем четко (и здесь важен личный опыт Андреева) представить себе, что каждый человек и в наибольшей степени великий мыслитель и художник не свободен от аберраций. Он не свободен от аберраций близости, то есть каждый человек остается человеком своей культуры, нации, эпохи и биографии. Мы, безусловно, видим следы написания «Розы мира» в камере Владимирской тюрьмы в том, что Сталин примерещился ему страшнее и демоничнее Ленина. Мы не можем не видеть, что Андреев — человек, воспитанный на литературе и историографии XIX века. Это проявляется и в представлении о мнимой тираничности Павла Первого, который выглядит у Андреева страшнее, чем Петр Первый, и в упреке в духе народников и позитивистов Петру, который, дескать, должен был выдвинуть буржуазию. Подобные вещи — вполне естественные аберрации. Удивительная честность автора позволяет их замечать.

Но есть и аберрации второго рода — это помехи. Люди светлой судьбы, особенно люди, перенесшие тяжкие жизненные испытания, не подвластны инвольтациям темных сил. Но именно благодаря «Розе» я еще раз убедился, что в тех случаях, когда демонические силы не в состоянии подчинить себе творца, они создают ему помехи наподобие сетевых наводок, известных любому инженеру-электрику. Это нисколько не умаляет достоинство автора «Розы», если вспомнить подобную помеху в творчестве блаженного Августина (его учение о предопределении), что не мешает Церкви почитать его как святого. На этом я хочу закончить.

1993 год.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Таврия как часть исторической России  
18 сентября 2013 г. в 23:12

27 февраля 2004 года Экспертный совет Комитета по международным делам Совета Федерации провел заседание по историческим и актуальным проблемам Крыма (Таврии). С докладом на тему о политической истории Таврии выступил Владимир Махнач.

Очерки последней двухтысячелетней политической истории Таврии будут представлены, естественно, пунктиром в виде важнейших узлов, которые имеют отношение к современной этнокультурной и этнорелигиозной ситуации в Таврии. Это естественно, потому что на всё остальное не хватило бы времени, и я заранее готов принять любые претензии, если что-то принципиально важное упущу. В какой-то очень маленькой степени, это будет относиться к нынешним российско-украинским отношениям в связи с проблематикой Таврии (Крыма), а в большей степени в виду претензий и наличия реального крымско-татарского населения полуострова.

Итак, Таврия — чрезвычайно желанная и чрезвычайно доступная территория. Мнимая защищенность ее Перекопским перешейком многократно была опровергнута. Полуостров абсолютно открыт с моря, в том числе с мелководных заливов. Даже сухим путем через Сиваш Таврию достигли впервые не войска Фрунзе в 1920 году, а войска российского фельдмаршала, ирландца по происхождению, Ласси в царствование Анны Иоанновны. Они прошли Сиваш и доказали всем, что он проходим. Потому кто только на полуострове не побывал!

Смотрите, совершенно загадочные «тавры». Мы не знаем, что это за народ. Тем не менее, они оставили свое имя в названии земли. Затем киммерийцы, скифы. Эти уже более представимы. И те, и другие — индоевропейские, или иначе арийские народы. Были сарматы, одни из предков славян. Были там греки античные и греки византийские. Были там римляне. Кстати византийские греки называли себя римлянами — «ромеями». Были там готы, имевшие на полуострове небольшое королевство в конце IV века нашей эры. Проскользнули, но все же заглянули в степную часть полуострова гунны при своем продвижении в Европу, продвижении на Запад. На протяжении веков там жила значительная армянская колония. Там жили иудеи, причем разные. Из них загадочными являются иудеи-крымчаки, говорившие на тюркском языке, но, тем не менее, ортодоксальные, талмудические иудеи. Кажется, они рассеялись и прекратили свое существование, их было несколько сотен всего в XX веке в годы Великой Отечественной войны.

Жили караимы, то есть иудеи неортодоксальные, отвергающие Талмуд, несомненные потомки хазар. Владели территориями в восточной части полуострова и сами исторические хазары. И, наконец, к этому добавим, что славяне и русы жили там, по крайней мере, с I-II века нашей эры. Это подтверждается археологическими находками фатьяновской культуры протославянского происхождения. И виднейший таврический и причерноморский археолог наших дней Сергей Александрович Беляев мне говорил, что сомневаться в ранней жизни славян в Крыму может только человек абсолютно наивный. Там свидетельства встречаются на каждом шагу. Это чрезвычайно важно отметить вне зависимости от того, какие имеются отличия у современных великороссов и украинцев. Одни считают, что эти отличия — на этническом уровне. А я позволяю считать себе, что эти отличия — на субэтническом уровне. И вообще мы представляем собой единый русский народ, а субэтносов у него много. Есть, в конце концов, не похожие друг на друга поморы и донские казаки, но и те, и другие соглашаются с тем, что все они русские. Так вот, вне зависимости от того, два это народа или один, наши общие предки славяне и русы жили в Таврии в I и II веке нашей эры.

Должен заметить, отводя упрек мне, как последователю Льва Николаевича Гумилева, что здесь дело не в Гумилеве. Его научные противники, скажем, Борис Александрович Рыбаков и недавно еще читавший лекции в университете Аполлон Григорьевич Кузьмин соглашались как с тем, что славяне и русы — это два разных народа, так и с тем, что в первом тысячелетии нашей эры славяне — это отнюдь не языковая группа, а единый народ. Сейчас это не так, но тысячу лет назад это было так. Строго говоря, даже 800 лет назад, видимо, это еще было так.

Итак, наши общие предки, несомненно, жили на полуострове. Они оставили там следы своей деятельности. В VIII веке новой эры славяне и русы под водительством новгородского князя Бравлина (это, безусловно, не Новгород на Волхове, это какой-то из южных городов, носивших имя Новгород), берут город Сурож и дурно себя ведут в нем. Сурож, греческая Сугдея, — это нынешний «Судак» в Крыму. Таким образом, один таврический князь взял другой город Тавриды.

На рубеже VIII-IX столетий славяно-русское войско пересекает Черное море для того, чтобы взять и ограбить город Амастриду на южном берегу Черного моря, то есть на северном рубеже близ Эрзурума, на северном рубеже нынешней Турции.

В IX веке славяно-русская рать из Причерноморья берет Бердаа, близ нынешнего Дербента, город уже на Каспии, продемонстрировав тем самым впервые, что предгорья Северного Кавказа легко проходимы для армии как из Причерноморья в северный Прикаспий, так и наоборот.

В Х веке отмечается Святослав Игоревич, всем уже вполне известный исторический киевский князь, который в 965 году, по всей вероятности, оказался на столь важном теперь из-за проблемы Тузлы Керченском проливе и взял Тмутаракань.

Здесь очень интересная деталь. Петербургский исследователь, профессор Гадло, анализируя археологические раскопки Тмутаракани на Таманском полуострове, пришел к интересному заключению. Дело в том, что в середине Х столетия Тмутаракань была взята как-то очень странно. Ее стены остались неповрежденными, а цитадель, находившаяся внутри города, была разрушена. Гадло пришел, на мой взгляд, к убедительным выводам, что это, конечно, Святослав (других крупных походов того времени неизвестно), которого впустило местное население в пределы Тмутаракани. То есть, местное население было родственным киевской рати, славяно-русским. Что касается цитадели, то там сидел хазарский гарнизон, и ее пришлось брать. Если не принять доводы, аргументы Гадло, опубликованные еще в начале 80-х годов теперь уже минувшего века, тогда придется предположить, что Святослав пересек внешнюю линию обороны на вертолетах или хотя бы на аэростатах для того, чтобы потом брать цитадель.

В 988 году сын Святослава Владимир Святославович, Креститель Руси, в конфликте с Византией берет город Херсонес Таврический, то есть административный центр византийских владений на южном побережье Таврии. Опять-таки, Владимира впустили в Херсонес, причем впустил священник, херсонесит по имени Анастасий, в нашем раннем варианте летописи — Настас. Представить себе ромея, тем более священника, который сдает город варварскому князю я, простите, не могу. Но можно представить себе, что это сделал православный священник, зная, что Владимир изъявил за несколько месяцев до того твердое желание креститься, то есть был формально оглашенным, готовился ко крещению. Если он к тому же был славянином или русом, то это представить я тоже могу. Тем более, что он потом служил в Киеве, куда отбыл с Владимиром.

В следующем, одиннадцатом столетии, херсонесский епарх, то есть гражданский начальник, будучи в гостях у Тмутараканского русского князя на пиру, его отравил. После того епископ не впустил его в Херсонесе в соборный храм, а затем он был убит возмущенной толпой. Я могу представить себе, что кому-то не нравится вероломное убийство человека, будучи в гостях, на пиру, на приеме. И нам бы с вами не понравилось. Но убить за это своего, опять-таки, для меня не представимо. Но если значительная часть херсонесского населения, подданных Византии, были славянами, тогда это становится представимым. Каждый из этих фактов доказать невозможно. Зато все они, вместе взятые, выглядят крайне убедительно. Убедительный «пучок».

Итак, мы видим, что в домонгольский период славянское и русское население живет на территории Таврии, которая тогда называлась Таврия, Таврика, Таврида и продолжала так называться, сразу забегая вперед, до шестнадцатого века нашей эры, даже включая начало шестнадцатого века. Она не меняла своего названия. Это прибрежная зона полуострова, огражденная невысокими, лесистыми горными хребтами от северных ветров. Климат прибрежной Таврии от климата внутренней Таврии отличается разительно, что, наверное, многие из вас знают по собственному опыту, по опыту собственной кожи. Помню, как пару лет назад я был в Ливадии в феврале. Это был какой-то курорт. Днем люди ходили в костюме, просто в костюме. А в то же время в степной зоне дули свирепые ветры и морозец ударял. Византийцам не нужна была внутренняя часть полуострова, тем более, что они, блестящие администраторы и военные, несомненно, знали о незащищенности полуострова Перекопом. Они предпочитали защищать горные перевалы. Кто же жил внутри полуострова тысячу лет тому назад? А этого никто не знает. С точки зрения этнологии, скорее всего, никто. Хотя там были городки, там были горные пещерные города, имевшие наземные постройки. Но все хозяйственные помещения занимали пещеры. С эпохи Иконоборчества (это восьмой век, начало девятого века), когда почитатели икон были вынуждены бежать из Константинополя, там были горные монастыри, дошедшие, сохраненные в какой-то степени до наших дней, а некоторые из них и действовавшие до революции, как Успенский монастырь близ Бахчисарая, теперь восстановленный, слава Богу.

Кто же там жил? С точки зрения этнологии, никто. Этнический субстрат. Но для нас очень важный. То есть, реликтовые осколки киммерийцев, скифов, сарматов, славян, готов, может быть, гуннов, а может быть, даже давно уже исчезнувших тавров. Люди без твердой этнической принадлежности. Вы скажете, что все имеют этническую принадлежность. Да, естественно, можно было и через полтысячи лет после существования готского королевства, продолжать считать себя готом. Хотя готом был дед, а бабушка, его супруга, была гречанкой, а мама вообще была из заскочивших ненадолго гуннов. Но так, по наследству, можно было считать себя готом. Как, например, многие русские люди, которые в фамилии хранят представление об отдаленном, забытом предке, — Татаринов, Черемисин, Мордовцев, Башкирцев и так далее. Им же несть числа. Все они — русские люди. Но память о предке — вот она, фамилия держит!

Там жил этнический субстрат. Они не высовывались за пределы внутренней части полуострова. А византийцы к ним наведывались и местную торговлишку с ними вели, но не стремились присоединить эту обузу к территории империи и продолжали твердо владеть побережьем. Основная их территория — примерно от Фороса до Керчи. И, видимо, значительной частью населения были все те же потомки славян и руссов, но эллинизированные, принявшие православие и говорившие по-гречески.

Еще одно важное подтверждение древнейшего пребывания славян на этой земле. Давно известные названия городов искажает каждый, как ему угодно. Для кого-то Рим — это Рома и женского рода, для нас — Рим, а для поляков — Жим. Что делают в разных языках с Москвой, сами изволите знать. Но каждый народ имеет свое собственное название города, только если он в этом городе живет или жил. Заметьте: Пантикапея, Боспор, Воспоро имеет и старинное русское наименование — Корчев, ныне Керчь. Значит, наши предки там жили в глубочайшей древности, о которой мы говорим. Сугдея, которую итальянцы называли «Солдая», а мы сейчас — не от большого ума — по-татарски «Судак», имеет славянское имя Сурож. Значит, опять-таки, наши предки там жили. И торговые корпорации в Москве и Твери в четырнадцатом и в пятнадцатом веке, ведущие черноморскую торговлю, так и назывались — «гости-сурожане». Не потому, что они из Сурожа. Нет, они отсюда. Но они держали в руках сурожскую торговлю, кстати, мы теперь почему-то считаем не нужным держать ее в своих руках. А нам есть, чем торговать на Сурожской земле.

Что происходит затем? В середине тринадцатого века на полуострове появляются ордынцы, как они появляются у нас, как они появляются на Кавказе. Идет продвижение Орды. Еще даже не Золотой, и даже не Большой, а войск Улуса Джучиева, по имени Джучи, старшего сына Чингиза. Результат этого очень разный. В разных местах — очень разный. Нас с вами сейчас это не интересует. Интересует только то, что у нас в итоге ордынского захвата Волжской Булгарии начинается новый виток этногенеза и образуется этнос волжских или точнее казанских татар, потомков как булгар Великого Булгара, так и ордынцев. Но в большей степени, конечно, булгар.

А в Таврии происходит иное. Там тоже результатом появления Орды открывается новый виток этногенеза. Но образуется совершенно другой этнос «крымских татар», которые чисто случайно носят то же наименование в русском языке, что и волжские. Это принципиально разные народы. Общее у них только то, что они тюркоязычны. Напомню вам, что в досоветское время не было азербайджанцев. Их в советское время придумали. А были кавказские татары. Этнос крымских татар образуется в итоге этногенеза, начатого вторжением Орды и смешением ордынцев с тем самым непонятным внутренним субстратом горной и степной Таврии во второй половине тринадцатого столетия. Кстати, в конце тринадцатого столетия происходит и первый конфликт ханства, которое назовет себя «Крымом», с Большой Ордой на Волге. То был конфликт хана Менгутимира Четвертого, считая от Батыя, хана Большой Орды, с Темником Ногаем, который владел причерноморскими землями. Конфликт длился довольно долго. Развязывать его довелось преемнику Менгутимира хану Тахте.

Теперь становится ясным, чего стоит замечательное утверждение, появившиеся полгода назад в крымско-татарской газете! Там есть замечательное напоминание современного крымско-татарского автора, что русские должны быть всем обязаны крымским татарам, потому что у них они приобрели свою христианскую религию. Поправку на три века татарин забыл сделать. Владимир, действительно, крестился в Херсонесе в десятом веке. Но предки нынешнего крымского автора там появились в тринадцатом. Это бывает. В конце концов, теперь же стало научным открытием, что «украинская цивилизация насчитывает четыре тысячи лет» (!). И непосредственные предки украинцев, «укры», подарили свою высокую культуру египтянам. Вот с чем приходится иметь дело. К сожалению, иногда политики реагируют на эту абракадабру с доверием.

Херсонес ордынским вторжением был разорен, затем восстановлен, но скоро захирел. Что же произошло в конце тринадцатого и в четырнадцатом веке? Обращаю ваше внимание, коллеги, что Орда Ордой, но в 1204 году крестоносцы взяли и разграбили Константинополь. В этом, 2004 году, году печальный восьмисотлетний юбилей, которому можно было бы здесь посвятить целое заседание, если бы высокое собрание сочло это возможным. Потому что на это событие слишком много завязано из последующих веков политики вплоть до наших дней. Это политическая дата — 1204 год. В 1261 году Михаил Палеолог, первый Палеолог, вышвырнул из Константинополя крестоносцев и восстановил Империю, которая до того сохранялась в азиатских фемах Византии. Таким образом, во второй половине тринадцатого века Византия вроде бы может снова владеть Таврией, но силенок уже не хватает. Энергичных византийцев не хватает. Начинается двухвековая агония, которая закончится турецкой оккупацией Константинополя в 1453 году, через два века без восьми лет, извольте заметить. Именно два века. В силу того ослабевшие василевсы отдают Таврию в аренду генуэзцам. Генуэзцы вели себя на южном побережье Таврии как мерзкие колонизаторы. Местное население их терпеть не могло, как греческое, в том числе, и потомки славян, так и армянское. А это примерно 50 тысяч человек, огромная колония! В армянских текстах четырнадцатого века, кстати, Таврию именуют иногда «Приморской Арменией». И есть армяно-крымская школа книжной миниатюры. Иудейская и полуассимилированная татарская диаспора на южном побережье была малочисленна. И все настолько генуэзцев не могли терпеть, что генуэзцы укреплялись на каждом шагу. Это великолепно сохранившиеся остатки стен Кафы Феодосия. Это консульский замок. Консула присылали из Генуи управлять в Солдае, (Суроже, Судаке). А если проплыть вдоль Южного берега на катере, то время от времени вы будите видеть руины, нижние части башен, в которых когда-то укреплялись генуэзцы.

Степную часть, точнее скажем, степной и предгорный северо-восток Таврии занимало вассальное в отношении Сарая Крымское татарское ханство со столицей тогда в городке Крым, нынешнем поселке городского типа Старый Крым. Вот откуда имя. Полуостров ни в коем случае не назывался тогда «Крымом». А вот татарские владенья назывались «Крым». Они тяготились своим вассалитетом и хотели быть независимыми от Орды. И что характерно, в пятнадцатом столетии они были потому в дружественных отношениях с Москвой, которая тоже тяготилась своей подчиненностью Большой Орде. По правилу: «Враг моего врага — мой друг». То были нежнейшие отношения с крымскими татарами в пятнадцатом столетии. О том, почему они прекратились, буквально через несколько слов.

Наконец, западную часть полуострова занимало последнее православное княжество Феодоро (Богодарованное княжество). Оно обычно упоминается и в западноевропейских и в наших документах, как княжество Манкупское. Его столицей был Манкуп. На столовой, совершенно неприступной, с плоской верхушкой, горе Манкуп ныне мертвый город Манкуп. Относительно недалеко от Бахчисарая. Бывал там. Совершенно поразительное место. Столовая гора напоминает четырехпалую руку. Со стороны пальцев там три пояса укреплений, которые делали гору неприступной. А со стороны запястья никаких укреплений нет. Там отвесные скалы. Причем, в Манкупе были источники воды. Потому взять ее измором было чрезвычайно трудно. Там можно было ни один год защищаться. Князья манкупские были византийского происхождения. Безумно интересная династия Гавров. Они были православные огреченные армяне, которые попали в Таврию политическими ссыльными по подозрению в заговоре против императора. Но ссыльные оказались крепкими ребятами! Они основали династию и сколотили княжество. А население манкупское было, конечно, православным по вере, греческим по культуре и языку. Но греческим в тогдашнем смысле слова. Они опять-таки были потомки того самого странного таврического этнического субстрата. Но в том числе, и потомки наших предков, славян.

Москва уделяла серьезное внимание Таврии. Создатель единой России, первый наш царь Иоанн Третий Васильевич, был, среди прочих своих достоинств, типичный однолюб, который очень тяжело переживал потерю первой своей жены, тверитянки, и долго не вступал во второй брак. Так вот, когда овдовел, он даже рассматривал возможность заключения брака с манкупской княжной. В конце концов, он заключил выгоднейший брак с византийской гречанкой Зоей или Софьей Палеолог. Настолько серьезно относились тогда к таврической политике в Москве. Понимаете? Киев еще не планировался как стольный град, а Москва уже вела свою таврическую политику! Вот что я пытаюсь вам представить. И это факты. Здесь нет никаких моих домыслов.

Но всё получилось не так. В 1475 году, когда Орде оставалось существовать еще пять лет (стояние на реке Угре, гибель Орды — это 1480 год), на полуострове высаживается огромный, с артиллерией, турецкий десант. 1453 год — взятие Константинополя, 1461 — Трапезунда, независимого греческого православного государства, растянувшегося вдоль Южного берега Черного моря, тоже осколка Византии. И в 1475 году турки высаживаются в Таврии. Генуэзские колонии капитулировали сразу. И понятно, почему. Известно, что население Кафы, феодосийское население, пригрозило генуэзцам, что если город немедленно не сдадут туркам, то тогда сначала повесят всех генуэзцев, а потом сдадут город. Можно упрекнуть греков, армян и иудеев в недальновидности. Турки-то оказались хуже генуэзцев! Но их нельзя упрекнуть в неблагодарности. Слишком натерпелись. Это подобно тому, как в обеих мировых войнах ирландцы в какой-то степени поддерживали Германию, в чем я никак не могу упрекнуть ирландцев при всей моей любви к англичанам. Слишком натерпелись. Короче, турки взяли и Манкуп, столицу княжества Феодоро, которое не успело, могло, но не успело распространить свою власть на весь полуостров. Город осаждали полтора года. Манкупская крепость, действительно, была непреступна, учитывая наличие воды, но продовольствие кончилось.

Так закончилось православие, православная власть. Но не православное население, заметьте. И в самые тяжелые времена крымско-татарского ханства, вплоть до ликвидации его во второй половине восемнадцатого столетия, не только существовало православное греческое население в городках южного побережья, но и сохранялись два-три монастыря. Успенский монастырь не был закрыт. Мусульмане его терпели. Его перестала терпеть советская власть. А так ведь он до двадцатого века дожил! Тот самый монастырь, между Бахчисараем и караимским городом Чуфут-Кале. Два километра пешком от Бахчисарая по чудесной, уютной, красивой дороге...

Итак, княжество Феодоро погибло. А крымские татары, пробыли примерно два десятилетия независимыми. Эта датировка возможна, потому что существуют крымские монеты этого времени без символики Большой Орды: то есть, они перестали быть вассалами, разорвали отношения с Сараем. Лет двадцать они были независимыми. А потом они стали вассалами уже Стамбула, «Падишаха Вселенной», как именовали тогда Османского султана.

Мне довелось в Ливадии, в присутствии, в том числе и нескольких, правда, дружественных крымских татар, на конференции, организованной Институтом стран СНГ, сказать, что мы были с крымскими татарами в наилучших отношениях, а столкнули нас турки. И вот сейчас, когда я вижу зримое свидетельство присутствия турок снова на полуострове, я готов предупредить крымцев: «Смотрите, еще ведь раз столкнут! И еще раз вы проиграете! Русские не проиграют. Проиграете опять вы». Это наши дни. Не надо быть даже специалистом по истории архитектуры, с чего я начинал свою профессиональную карьеру, чтобы видеть, что новые мечети на полуострове не татарского, а османского типа. Как, кстати, и новая соборная мечеть в Казани, которую сейчас отделывают в кремле. Везде видна турецкая «лапища».

И вот с этого турецкого десанта начинается трехвековой период, но скорее даже полуторавековой, потому что не с конца пятнадцатого начинается все это, а с начала шестнадцатого, когда русским приходилось строить засеки на южном рубеже, лесные, лесостепные завалы из деревьев, с торчащими в сторону противника корневищами, защищаясь от набегов крымской конницы. Два с половиной века или немного дольше ежегодно крымцы угоняли рабов для продажи на константинопольских рынках, рабов из предков великороссов, которых теперь велено именовать русскими (а лучше — россиянами!), украинцев, которых теперь не велено именовать русскими, а заодно и поляков. Вся наша западноевропейская политика и в XVII и в XVIII веке была скована тем, что у нас на ногах висел камень крымский, а за ним была Турция, за ним была Османская империя.

Напомню вам, что в 1558 году Иван Четвертый достаточно неудачно и нелепо начинает Ливонскую войну. Чем это аукнулось? Через 13 лет, в 1571 году, идет кульминация Ливонской войны, и крымцы появляются под Москвой. А у нас почти все войска на западе государства. У нас войска на русско-литовской и русско-ливонской границе. В итоге Москва сгорела, кстати, сказать. Кремль и Китай-город невозможно было взять, там каменные укрепления. А Москву крымцы разорили. И, естественно, угнали пленных. Ополонились.

Это повторится в 1591 году, когда мы собирались вернуть и блестяще вернули (честь и слава тогдашнему царю Федору и тогдашнему правителю Борису Федоровичу Годунову!) себе выход, чтобы его снова потерять, к Балтийскому морю — Ижорскую землю, устье Невы. В 1571 году был Давлет-Герай, а в 1591 году под Москвой появляется Казы-Герай Крымский. И стоял он, между прочим, в Коломенском, что сейчас уже Москва, даже не самая окраина. Но то был последний крупный крымский набег. То есть, Крым (как государственное образование) становится орудием антирусской, антиправославной, антивосточнохристианской политики, всегдашней политики Османской империи, а иногда и Западной Европы.

Я писал в свое время, что мы не собирались брать Казань. Мы надеялись, что в Казани будет дружественная династия. И пока было так, мы не брали Казань. Но когда в Казани укрепилась крымская династия, Казань пришлось брать. Мы могли бы потерпеть и Крымское татарское ханство. Но теперь в Казани сидел даже не агент влияния, а просто турецкий агент, нормальный турецкий агент. Вот этого потерпеть Москва не могла, не имела права! Честно говоря, и сейчас не имеет права. Хоть я и не решаю за всю Москву. Но не имеет!

Потом мы попытались так же поступить с Крымским ханством. В 70-е годы XVIII столетия идет первая русско-турецкая война императрицы Екатерины Второй. Фельдмаршал князь Долгоруков, который получает почетное наименование Крымский, берет Крым. Ханство сохраняют, уже Бахчисарайское ханство, потому что в XVII веке столица была перемещена из Крыма в Бахчисарай, новый город. Бахчисарайские власти подписывают по сути дела вассальный договор, который Россия вообще-то готова была заключать с кем угодно. Средняя Азия, например, по большей части не была территорией Российской империи до 1917 года. Она была территорией Эмиратов. Эмираты были суверенны. Но Эмираты обязались не становиться агентами английской политики. То есть, они обязались согласовывать свою внешнюю политику с Петербургом. На самом деле не только русские, а сама Россия была удивительно терпима всегда. Мы готовы были на этих отношениях сохранить и крымско-татарское ханство. Мы даже пригласили православных, недовольных мусульманской властью, переселиться, если они желают, в российское Причерноморье. Итог того переселения таврических греков — существующий и ныне город Мариуполь, которому, кстати, переселенцы-греки и дали название. Это ромеи, таврические греки. Они не из Эллады, они отсюда, основатели Мариуполя. Мы готовы были сохранить ханство, которое обязывалось согласовывать с нами свою внешнюю политику, то есть не иметь независимой от Петербурга константинопольской политики. Когда это было нарушено, а наши спецслужбы об этом сообщили, тогда пришлось за ненадобностью упразднить Крым. Обращаю ваше внимание: наименование Крым прилипло к полуострову в XVI веке, потому что он стал крымским владением. Он стал иметь Крым своей столицей.

Смотрите, что происходит в XVIII веке. Смотрите, до чего достойно было своего положения наше тогдашнее правительство и до чего неразумно мы ведем себя сейчас, безумно себя ведем. Долгоруков, который взял Крым, стал Крымским, а налаживающий там интересы Российской империи, уже владения Российской империи, Потемкин стал уже Таврическим. Появляется Таврическая губерния, Таврическая епархия православной церкви. До 20-ых годов XX века она и была Таврической. А в советское время, когда ее с перепугу восстановили в годы Второй мировой войны, она почему-то стала «Крымской»!

То есть, до революции 1917 года мы выступали как восстановители того, что было. Мы выступали как законные владетели земли, где весьма вероятно действовал первый Креститель или Первокреститель Руси Апостол Андрей Первозванный. Это легенда. Мы не может это доказать. Подписи Апостола Андрея там нигде нет, но церковное предание абсолютно правдоподобно. Христианство оставило археологические следы в Таврии не позднее первых лет II века. Раз археология дает нам начало II века, значит, в I веке там появились первые христиане. Вот вам и Апостольский век.

Мы в XVIII веке восстанавливали владения православных и наших предков славян и русов 18-вековой давности. Потому — Таврия. Потому — восстановление исторических имен. Потому возвращается Феодосия. Город назывался в греко-римской древности в мужском роде — Феодосий. Потому — Феодосия. Потому — Евпатория, напоминающая о том, что некий Митридат Евпатор некогда владел полуостровом.

То есть, наши права на полуостров никогда никем не оспаривались. А сейчас они оспариваются Киевом. Что можно по этому поводу сказать? Никогда ни Великое княжество Литовское, ни Гетманская Украина в составе Речи Посполитой или кратковременно в разрыве с Польско-Литовской державой, не владели черноморскими землями! Причерноморскими землями владели частично наши общие предки славяне, общие заметьте, не с украинцами, которые для меня просто другие русские люди, а общие с поляками. Да, владели. Потом не владели. Потом Российская империя, подданными которой были как предки великороссов, так и предки украинцев, вернула нам Причерноморье. Все вернули! Вернула тогда, когда ни один украинец не знал, что он «украинец». Украина существовала, она упоминается впервые в летописи в XII веке, а слово «украинец» придумал на австрийские денежки австрийский прихвостень Иван Франко с товарищами во второй половине XIX столетия. Ну не было такого слова!

Я однажды возразил главе правительства Николаю Рыжкову. Наш диалог шел по радио. Ему задали вопрос в прямом эфире: «Николай Иванович, не следует ли признать, что все-таки то была ошибка — создание Советского Союза, то есть бомба замедленного действия, заложенная под наше государственное пространство, под нашу государственную территорию?». «Нет, что вы!», — ответил честнейший, с моей точки зрения, Николай Иванович, к которому очень хорошо отношусь, — «Нет, что вы! Если бы мы того не сделали, наши братья украинцы и белорусы отказались бы жить с нами в одном государстве». Через два дня я ему по радио ответил: «К сожалению, Николай Иванович вам солгал, но он в этом не виноват, виновато школьное образование его, мое и ваше. Дело в том, что в 1921-1922 годах, когда решался вопрос о Союзе, все украинцы жили в составе Польши, а малороссов еще не успели убедить, что они «украинцы». Это было менее 100 лет тому назад».

Так вот эта территория была возвращена в наше законное владение русскими штыками. Замечу, что пехота у нас тогда была исключительно великоросской. Потому именно русскими штыками и украинскими саблями, если хотите. Малороссы призывались на флот, в том числе с самого начала на Черноморский флот, и в кавалерию. В пехоте и артиллерии вообще хохлы не служили, прошу прощения. Служили только великороссы. Мы вместе возвращали, Российская империя вернула наши общие земли.

Ну, а что касается крымско-татарской проблемы, то они 700 лет там живут. Я отвечаю здесь только за свои слова. Я знаю все их «подвиги» (преступления) в годы Второй мировой войны. В принципе Сталин мог бы не депортировать (интернировать) крымских татар, а по закону военного времени мог устроить массовые расстрелы. Он гуманно с ними обошелся. Я знаю места, где были целиком уничтожены греческие деревни.

Отдадим должное немецким офицерам. Немецкие власти судорожно одергивали крымско-татарскую полицию. Немцы защищали местное население от крымцев! Такие вот «фашисты проклятые». Я знаю. Но, что же делать?! 700 лет они там жили. Когда я где-то в 1977 или 1978 году оказался в столовой с крымским татарином, стариком, он, плача, рассказывал, что приехал из Казахстана посмотреть на свой дом. Мне было его жаль, я был на его стороне. Он не мог задержаться, он мог приехать и уехать. Но как только поднимается вопрос об автономии татарского Крыма, то, извините, его поднимают потомки оккупантов, потомки работорговцев, которые наших с вами предков два с половиной века увозили на невольничьи рынки. И реагировать на это можно только так, как реагируют цивилизованные люди на угрозу вооруженного мятежа. Нет у них, и никогда не будет прав на автономию после тех рабов и тех невольничьих рынков.

Обсуждение доклада на Круглом столе

Олег Барабанов (Российский институт стратегических исследований): Я разделяю ваш пафос. Но вывод один — денонсация Большого русско-украинского договора. Давайте просчитаем последствия того. Нужно нам это или не нужно? У меня нет ответа. Мне кажется, с практической точки зрения, даже если мы разорвем Большой русско-украинский договор, Крым вряд ли станет российским. И события на Тузле показали, что мы не готовы идти на пролом до конца. Возникает вопрос: что лучше или что менее плохо для нас: украинский Крым или турецкий Крым? Альтернатива украинской Таврии — не российская Таврия, а турецкий Крым. Может быть, не стоит мутить воду?

Владимир Махнач: У меня тоже нет ответа в данном случае, хотя о денонсации этого Большого договора разговор шел неоднократно. Напомню, что он был ратифицирован Государственной думой с большим трудом в силу того, что депутаты Коммунистической партии единодушно поддержали эту ратификацию. И депутат Горячева тогда сказала, что они, безусловно, будут его поддерживать, потому что это означает поддержку их братьев-коммунистов Украины. Как всегда коммунисты, с моей точки зрения, поступили как интернационалисты, то есть враги русского народа. У меня тоже нет ответа. У меня есть только одно соображение, что нам надо называть вещи своими именами, в частности, называть Крым — Таврией, и противодействовать устремлениям украинофилов соответствующей преподавательской деятельностью, соответствующей пропагандой, соответствующей книгоиздательской политикой уже сейчас.

Мы не всё можем делать, что должны были бы делать. Но я всегда напоминаю, что когда мы подписывали достаточно для нас унизительный Парижский трактат в 1858 году, блестящий дипломат, плохой жандарм (он это очень не любил), но блестящий дипломат граф Орлов вальяжно заявил в Париже: «Да, господа, мы проиграли, и мы уходим с Балкан, но вы не беспокойтесь, мы вернемся на Балканы». И когда появилась Германская империя, и Париж проиграл в 1871 году, всего лишь через 13 лет, мы заявили, что мы более не выполняем Парижский договор, и все этим «умылись» — англичане с горечью, а французы радостно.

Великий немец, которому немцы задолжали золотую статую, с моей точки зрения, Конрад Вильгельм Аденауэр не подписал ни одного анти-немецкого договора! А ведь ему руки не мы выкручивали. Первоначально французы об него просто ноги вытирали, сводя счеты. Американцы виноваты, американцы руки выкручивали. Но Аденауэр не подписал ничего. И вот, когда изменилась коллизия, изменилась внешнеполитическая ситуация, никто и не удивился, что на карте в 1989 году снова появилась единая Германия. Просто вести себя надо так, как ведут себя порядочные люди. В данном случае, как вел себя граф Орлов и как вел себя канцлер Аденауэр.

Кирилл Фролов (Институт стран СНГ): У меня нет вопросов лично к Владимиру Леонидовичу, зато у меня есть некоторые ответы на те недоумения или ту нерешительность, которая была заявлена (имеет в виду Олега Барабанова). Сегодня, когда Украина, безусловно, бросает вызов России, фактически входит в НАТО, пора обратить внимание на высказывания экспертов, еще вчера казавшихся радикальными, что Россия имеет все права и все возможности выйти из Большого договора хотя бы потому, что ряд его статей Украина не выполнила, в частности, статьи о развитии русского языка, чтобы не допустить угрозы появления войск НАТО на Украине. Эти эксперты говорят, что юридический повод разорвать Договор у нас, безусловно, имеется.

И мы сейчас имеем уникальный шанс грозить выходом из Большого договора Леониду Кучме, который после сообщений генерала Кравченко о том, что Кучма требовал от него политических преследований и слежки за оппозицией в Европе, оказался в полной политической изоляции не только в США, но и в Европе. Как некоторые шутят, «осталось его только с Польшей поссорить» Сейчас Леонид Кучма и его клан перед лицом угрозы Ющенко находится в таком положении, что если Москва проявит последовательную политическую волю, от него можно требовать очень многого, главное проявить политическую волю.

Сейчас, конечно же, нужно требовать не возвращения Крыма, но превращения Крыма и Закарпатья, то есть Подкарпатской Руси, где тоже произошел референдум о федерализации, в субъекты Украинской Федерации. Почему? Потому что Кучма все равно меняет конституцию. И если мы сделаем Крым и Подкарпатскую Русь, нынешнюю Закарпатскую область, а также Донбасс, субъектами Украинской Федерации, заставим его пойти на федерализацию Украины, то мы решим несколько стратегических задач. Угроза выхода России из Большого договора может сработать. Если Кучма пойдет навстречу по настоящему, а не как раньше, и мы его за это спасем, тогда мы подумаем выходить или не выходить из Большого договора. А если Кучма все равно проигрывает, и к власти приходит Ющенко, то вопрос о выходе из Большого договора возникнет неизбежно.

И Москва должна проявить политическую волю быстрее, чем Ющенко пригласит американцев. То есть, это будет вопрос нескольких часов: кто быстрее разыграет ситуацию, если Ющенко, не дай Бог, станет президентом. Хотелось бы еще обратить внимание на то, что время-то в Крыму работает против нас. Речь идет о Турции. Крым стал ареной конкуренции двух центров ислама: турецкого и саудовского. Малого того, у саудовского варианта экспансии есть могущественные союзники, в том числе в Приволжском федеральном округе. Речь идет о проекте «Русский ислам». Его эмиссары, в частности известные всем чиновники округа, активно работают с крымскими татарами и предлагают нам ставить не на русский православный фактор, а на крымско-татарский. Это, конечно, бред. Любое усиление крымско-татарского фактора, который и так активно действует в условиях, когда Крым является ареной конкурентных инвестиций Турции и Саудовской Аравии — это, безусловно, вытеснение, вышвыривание России из Крыма.

Хочу обратить внимание на Приволжский радикальный исламский альянс, который сложился буквально в последние дни. Саратовский муфтий Мухабат Бибарсов, активный проповедник «Русского ислама» и того, что русские должны принимать ислам якобы для противостояния американскому глобализму, ездил в гости на очередную годовщину депортации крымских татар. Поволжско-крымский альянс, таким образом, создан, и одновременно один из олигархов донецкой группы Ринат Ахметов, он же главный спонсор партии мусульман Украины, тоже ездил в гости к меджлису крымских татар. То есть, получается уже Донбасско-крымско-поволжский радикальный альянс. Конечно, этот альянс, помимо фактора Ющенко-США, помимо фактора Турции есть еще одна угроза. И в этой ситуации Россия может и должна действовать. Каким образом? Безусловно, путем мобилизации своей религиозно-политической экспансии в Крыму. Мы сейчас видим, что татары, занимающие 3 процента населения, имеют более 400 своих мусульманских общин, то есть столько, сколько имеется в Крыму приходов Русской Православной церкви, которая окормляет 67 процентов населения. В чем, собственно, кризис русской идеи, его причина? Большинство нынешних лидеров русского движения Крыма не являются «харизматическими» лидерами, не могут мобилизовать русское большинство.

Конечно, один раз оно было мобилизовано, но компрадорская предательская политика тогдашней Москвы сорвала ту ситуацию. А тогда у нас на руках были все карты! Сейчас у нас снова карты на руках. Но нет «харизматиков». Почему? Потому что мы цепляемся за советский атеизм и послесоветский «бред многоконфессиональности»! Не нужно бояться Православия и самих себя! Все крупнейшие мировые центры власти не боятся своей религиозно-национальной идентичности и проводят религиозно-политическую экспансию. Если нам будут оппонировать американский протестантизм или ислам, не надо бояться нашей собственной религиозно-политической экспансии. А Россия до сих пор говорит о «многоконфессиональности», «атеистичности» и прочем. Не нужно бояться православного фактора. Атеизм есть опиум для народа, есть фактор национального ослабления. Именно в силу атеистичности русского движения в Крыму оно слабо, в нем нету духа, нету воли.* Если проводить сопоставимую с крымско-татарской и саудовской религиозно-политическую экспансию, то православных приходов в Крыму должно быть не 400, а 4 тысячи. В процентном отношении: у них 400 на 3 процента, а нас 400 на 67 процентов населения. Вот тогда качественно изменится и ситуация с духом и волей, и ситуация с демографией. Но это стратегия. Теперь о тактике. Безусловно, и сейчас есть молодые депутаты Верховного совета Крыма, которые могут быть востребованы здесь и сейчас.

В контексте глобального радикального исламского альянса на следующее заседание, которое будет посвящено отношениям Россия-Украина и Россия-Белоруссия, необходимо приглашать фигурантов этой политики. Например, исламская составляющая «донецкого клана». Там есть и православная партия, которая представляет движение православных во главе с архиепископом Августином, движение «Держава» и одесское движение «Единое Отечество». Это все православные партии в донецком клане. Они имеют своих людей в Донбассе и в Крыму. Короче, есть поле, на котором Россия должна играть. Но что мы видим? Мы видим, что, несмотря на внешнюю риторику, ситуация в СМИ и в бюрократических системах осталась старой. Мы видели, как министр иностранных дел Игорь Иванов вместо того, чтобы решать реальные проблемы соотечественников, проблемы имперской экспансии, реализовывать проект России как центра православного мира, перед саудовским послом обещает поддержать в России еще один международный исламский университет. Маленькая справка: исламских вузов в России уже больше, чем православных. Всё решают какие-то лоббистские факторы, а не национальные. Потому, если решительно не будет обновления здесь и сейчас (потому что время работает против нас), мы опять, в очередной раз, ничего не добьемся. Данный Экспертный совет должен стать местом, по крайней мере, экспертной оценки реальных политических решений, которые должны быть немедленно предложены. С другой стороны, надо пригласить на следующее заседание некоторых ключевых фигурантов политической жизни Украины, а именно представителей православной, проимперской, промосковской политики в донецком клане, которые могли бы тоже здесь сказать свое слово.

Владимир Махнач: Одну секунду, краткая реплика. Совершенно согласен с вами, Кирилл Александрович. Я понимаю, почему вы выделили положение Таврии и Подкарпатской Руси. Но, вообще-то, разговор идеологически надо вести не о Таврии, а обо всей Новороссии, то есть обо всей Причерноморской территории. И восстановить в политическом языке термин Новороссия. Александр Ципко напечатался по этому поводу, вышла его большая статья в «Комсомольской правде». Только вышла она не в начале 1991 года, когда должна была выйти, а в начале 1992 года, уже после драки, где он подчеркнул, что он гражданин исторической России и Советского Союза, что для него всегда именно это и будет его государство. И вообще, если бы украинцам предложили гетманскую Украину, то они, 99 процентов украинцев, кроме отчаянных галичан, все были бы против выхода из состава единого государства. Если бы мы предложили им историческую гетманскую Украину, она была бы без Закарпатья, без выхода к морю, без Донбасса. Это не наша тема, но напомню здесь об этом просто так. Будет тема украинская, тогда обращусь к этому. Напомню, что Большой круг Всевеликого войска Донского умолял не подписывать Большой договор, о котором сегодня говорилось. А когда он все же был подписан, Дон заявил, что раз Российская Федерация не имеет федеральных претензий к Украине, то донское казачество имеет такие претензии. Этот документ существует. Если мне кто-нибудь скажет, что Всевеликое войско Донское не субъект международной политики, так его не так трудно сделать таковым: это может быть просто полноправный субъект Федерации. Ростовская область — вот вам и Всевеликое Войско Донское.

Кирилл Фролов: Я не упомянул Новороссию именно потому, что в Крыму и в Закарпатье были законодательные местные референдумы, которые, как максимум свидетельствовали о выходе из Украины, как минимум о федеральном статусе. Естественно, проблема Новороссии есть важнейшая тема. Она должна быть. Но это третий, скорее, субъект Федерации. Первый же есть Крым, Крымская Республика. Кстати говоря, и в Галиции есть сепаратистское движение, которое считает, что единственное спасение от русификации есть суверенизация Галиции. Думаю, что это движение очень интересно. Там есть даже монархисты, которые предлагают посадить туда Габсбурга, но на ограниченной территории. Или пусть Ющенко будет президентом суверенной Галиции!

Считаю, что проблема раздела Украины на сферы влияния должна быть предметом диалога России с Западом. Украина, Новороссия, Таврия, Подкарпатская Русь — это земли Православной Русской цивилизации, а Галиция — нет. Нам за нее драться-то не надо. Шутки шутками, а это тоже тема для диалога российской дипломатии, если она действительно будет наступательной и адекватной.

Сергей Кортунов: Очень короткая реплика по поводу наших страхов относительно денонсации Большого договора с Украиной. Я хотел бы напомнить совершенно очевидные вещи международно-правового характера. Известна международно-правовая формула — «Pacta sunct servanda» — «договоры должны соблюдаться». Но обычно забывают неотъемлемую часть этой формулы — «rebus sicstatibus» — «при существующем положении вещей». Это означает, что если положение вещей меняется, договор может быть пересмотрен. И новейшая история указывает много примеров такого рода. В 1975 году был подписан, как известно, Хельсинский заключительный акт. Ситуация изменилась, и где теперь Заключительный акт? Совсем недавно американцы вышли из Договора по ПРО, который считался краеугольным камнем стратегической стабильности. Почему? Чем они мотивировали это? Изменением существующего положения вещей. Потому, поддерживая выступление Кирилла Фролова, считаю, что задача нашего Экспертного совета состоит именно в том, чтобы анализировать то, остается ли положение вещей таким, которое было на момент заключения того или иного договора или же оно изменилось. Если оно изменилось, то мы вправе ставить вопрос перед нашим руководством о том, чтобы пересмотреть наше отношение к нему. Вот и всё.

* Прим.: С.П.: То можно сейчас утверждать обо всем русском народе, а не только о тавричанах. А вообще высказывание Фролова об атеизме попало прямо в точку.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Мотивы прароссианства Даниила Андреева в Русской культуре  
18 сентября 2013 г. в 23:09

Из сборника А.А. Андреевой и др. «Даниил Андреев в культуре ХХ века».
Москва, изд-во «Мир Урании», 2000.
Стр. 174-178.

Проблема взаимоотношения христианского вероучения и христианской культуры с языческим наследием Древней Руси, к которой Даниил Андреев обращается в главе «Христианский миф и прароссианство», не нова. Так или иначе, ее касались не только многие философы и ученые-гуманитарии, но и литераторы. Тем не менее, подход к ней являл, как правило, удивительный по легкости «размышлизм». Столь вольный подход объяснялся, в частности, тем, что история языческой Руси представлялась необычайно краткой (IX век и частично X век). Так видится она нам при чтении «Начальной летописи». Однако во второй половине XX века, а тем более сейчас — на пороге следующего века — это уже непозволительно. Теперь мы знаем, что славяне домонгольской Руси отнюдь не были юным народом. Они прошли до превращения в христианское общество примерно тысячелетнюю историю.

Оговорюсь: я согласен не с автором «Розы Мира», а с марксистской исторической наукой в ее утверждении, что христианизация Руси — не одномоментный и не кратковременный процесс, что она заняла несколько столетий. Правда, согласен я с марксистскими учеными только в этом. Они постоянно доказывали, что равноапостольный святой князь Владимир начал процесс христианизации Руси, между тем как я твердо убежден, что он его закончил. После него мы уже имеем христианскую Русь, а до того — века столкновений славян с христианами, начиная с Апостольских времен. Эта моя точка зрения подтверждается теперь археологическими находками в Причерноморском ареале.

Итак, эта проблема не нова, но Андреев оказался одним из первых, кто попытался придать ей стройность. Не вольное построение, а некая стройная система встает перед нами в совсем небольшой по объему главе. В начале главы читаем:

«На протяжении многих веков христианский миф пронизывал и окутывал духовную жизнь русского общества, сказываясь решительно во всех областях культуры тех эпох — от «плетения словес» [(!) – В.М.], как понимали тогда искусство письменного слова, до орнаментики посуды или покроя одежды. Но анализ легко обнаружит в запасе образов, насыщавших эти искусства, и в эстетических канонах, тогда выработанных, огромный пласт таких, какие не имеют прямого отношения ни к идеологии, ни к пантеону христианства.

Травчатые узоры на тканях и поставцах столь же далеки от христианского мифа в его чистом виде, как жар-птица наших сказок, богатыри наших былин, архитектурные особенности наших теремов или стилизованные петушки и фантастические звери, украшавшие печи, прялки и коньки изб. Этот пласт образов восходит, конечно, к дохристианскому мироотношению, к зачаточной и так и не развившейся славянской мифологии. Но важно то, что это мироотношение также сказывается в XVII веке, как и в XII; совершенно перестает быть заметным или, вернее, меняет свое обличье только в XX веке» [1].

Прозорливость Даниила Андреева в этих двух абзацах исключительна. Чтобы сделать подобные выводы, нужно обладать обостренным художественным зрением и огромной искусствоведческой культурой. Меж тем известно, что Даниил Андреев систематически историей искусств не занимался. Точность этих выводов поразительна, хотя я много раз убеждался, что удивительная точность анализа не обязательно приводит в «Розе Мира» к точности частного обобщения.

Далее автор «Розы мира» подробно обосновывает, почему два эти пласта – «прароссианское» наследие Древней Руси и христианская культура не образовали синтеза и практически параллельно сосуществовали на протяжении многих столетий. Весьма интересно и важно то, что отмечается в конце главы, а именно: два эти пласта по непонятной счастливой случайности (видимо, провиденциального свойства) не пришли в состояние борьбы, в каковом случае один из них был бы в России уничтожен и тем самым был бы нанесен страшный урон всему Энрофу, всем метакультурам, учитывая, какое значение русской метакультуре придается в последующих главах «Розы мира». Вот примерное обобщение, которое сделал Даниил Андреев.

Мне довелось заниматься этой проблемой. На VI конгрессе «Урании» я рассказывал об особом художественном мире Русского Севера. Причем с некоторой осторожностью, но, тем не менее, дерзновенно я обратил внимание на то, что в этом особом мире есть протоарийское прошлое (протоарийский миф), есть общая история славян и ее следы, и есть, наконец, прямой культурный предок — Русский Северо-Запад (Новгородско-Псковский), который, в свою очередь, сохраняет в наиболее целостном, наиболее нетронутом виде русскую домонгольскую культуру, наиболее близок домонгольской культуре и транслирует ее собственно Русскому Северу — Белозерским, Холмогорским, Вологодским землям, Карелии.

Мир Русского Севера представляет нам особенное мироощущение и совершенно особенную эстетику. Главная его черта — единственное в своем роде и во всей истории максимальное сближение и взаимопроникновение двух сред существования человека — естественной богоданной среды обитания (природы) и сотворчески создаваемой человеком среды обитания (культуры).

Например, сравнивая даже очень ранний новгородский храм XII века с северо-восточным владимирско-суздальским храмом, мы сразу видим доминанту второго в пейзаже и естественность, равноправие первого. Новгородский или псковской храм вырос в некотором смысле как гриб. Невозможно представить себе его отсутствие на том месте, где он стоит. Он, с одной стороны, пассивнее среднерусского храма по отношению к ландшафту, а с другой — органичнее в нем.

Мне кажется, что особенный мир Русского Севера являет то самое раскрытие в христианском мышлении, ту самую адаптацию прароссианства в христианской культуре, которая представлялась Андрееву столь важной для будущего России, для будущего Небесного Кремля и для будущего человечества. Это — не отсутствие реализации, а реализация локальная.

Не стану спорить с примерами, приведенными в «Розе Мира»: противоречие внешнего облика и интерьера русского храма и непреодоленное противоречие аскетических идеалов в их сосуществовании с радостным восприятием природы. Но все это вполне преодолено в субкультуре Русского Севера. Христианизированное прароссианство было реализовано на протяжении ряда столетий, хотя и в локальном варианте. И не столь важно, что Андреев этого не замечает (мне неизвестно, в какой степени он вглядывался именно в Русский Север). Он имел полное право сделать свои выводы, ибо отмеченное им противоречие, «недораскрытие» действительно существовало, а временами чрезвычайно усиливалось в столичной культуре Москвы, а тем более Петербурга.

Я даже могу согласиться с единственной сноской к этой главе, которую делает автор: «Один из эпизодов борьбы Церкви с этим мифом в церковном зодчестве можно видеть в запрещении (в XVII веке) шатровых храмов ради возвращения к каноническому византийскому типу» [2]. Полагаю, эта сноска усиливает именно мою позицию, ибо и в XVII, и в XVIII, и в XIX веке, и даже уже в архитекторских работах деревянного зодчества Русского Севера начала XX века деревянный шатровый храм если не количественно, то качественно доминирует. Он задает тон всему этому миру.

Таким образом, я спорю с Андреевым, но одновременно с сожалением должен отметить его правоту, потому что мир Русского Севера убит советской эпохой, и этой субкультуры больше не существует.

Убит тот особый тип хозяйствования, основанный на синтезе промыслов, различных видов сельского хозяйства и рассеянных ремесел, который бытовал столетиями и был естественным для этого ареала. Убита община свободных домохозяев-хуторян Русского Севера, не способных существовать в колхозной структуре, в которой северное сельское хозяйство вымирает, тогда как среднеполосное с грехом пополам адаптировалось.

Исчезло сельское население — ныне на Русском Севере его почти нет. Большинство живет в городах, сохраняя лишь до известной степени присущую этому ареалу культуру, что среди прочих очень неплохо описал Василий Белов в книге «Лад».

Однако, с другой стороны, я утверждаю, что на Русском Севере христианская адаптация прароссианского потенциала имела место, причем даже еще в домонгольский период, что отразилось в единственном памятнике, представляющем, в сущности, целую панораму жанра — в «Слове о полку Игореве». Никакого пережитка язычества, как религии, в «Слове» нет. И я согласен с Дмитрием Сергеевичем Лихачевым, иронически замечавшим лет 15 назад, что он вообще не представляет, как можно в одно и то же время быть язычником и христианином, и что «двоеверие» придумано за письменным столом. Никакого двоеверия быть не может, а адаптация пластов языческой культуры, как адаптировались до некоторой степени «Эдда» и «Песнь о Нибелунгах», возможна! И когда автор «Слова о полку Игореве» поминает Даждьбога и Стрибога, он делает абсолютно то же самое, что и любой современный ему эллинистически образованный византиец, который, говоря о любви, поминал Афродиту. При этом византийца, православного христианина, никто в язычестве не обвинял, понимая, что Афродита для него — художественный образ. И у автора «Слова» это тоже образ!

Между тем, кроме попытки адаптировать язычество к христианской культуре, предпринятой Русским Севером (и удавшейся, по моему мнению!), в России была сделана еще одна подобная попытка. То была попытка высокой профессиональной культуры выполнить призыв Даниила Леонидовича, им тогда еще не оформленный (он еще не родился). Но и эта попытка была трагически прервана тем же развитием событий. Я имею в виду попытку создания совершенно особенного облика русского христианства, которая была предпринята в России блистательной культурой Модерна в начале XX века. Свидетельства тому — деятельность Талашкинского и, особенно, Абрамцевского (Мамонтовского) кружков.

Надо сказать, что для нас XIX век есть эпоха, безусловно, огромного по масштабу воцерковления русской культуры (точно так же, как екатерининская эпоха — эпоха огромного по масштабу ее расцерковления). Это колоссальное возвратное движение начинается, прежде всего, в монастырях при учениках Паисия Величковского, то есть как раз при Екатерине II в конце XVIII века. Оно началось и в русской архитектуре с творчества Константина Андреевича Тона при значительном участии его заказчика императора Николая I. В словесной культуре это — становление русской философии (в первую очередь, историософские труды Николая Данилевского и Константина Леонтьева) и постепенно достигавшая вершин русская литература второй половины XIX века.

Предыстория была, но Модерн складывается в условиях, когда общество впервые начинает напоминать своей церковностью общество допетровской Руси; когда общество обращается к природе (строительство дач — целый пласт в русской культуре того времени); когда общество пытается художественно осмыслить дохристианскую культуру.

Искусство Модерна очень светлое, очень радостное, жизнеутверждающее (в противовес мрачному искусству Авангарда, сопутствующему Модерну хронологически), что видно хотя бы на примере широко известного доходного дома Перцова с прекрасными майоликами рядом с храмом Христа Спасителя (художник Малютин, инженер Жуков). Думается, совсем не случаен и чисто формальный признак: господство растительных мотивов в архитектуре и книжной графике Модерна. Модерн есть попытка возвращения к истокам русской культуры, может быть, размаха Возрождения, в начале XX века. Естественно, Модерн тоже был истреблен советской властью, это тоже убитая культура. В архитектуре это единственный стиль, гибель которого можно датировать абсолютно точно — до года. Бессмыслен, смехотворен вопрос, в каком году Классицизм сменяет Барокко? Но Конструктивизм сменяет Модерн точно в 1917 году!

Обращение Даниила Андреева к теме прароссианства не случайно. Она чрезвычайно важна для России. Я вижу это в исключительной востребованности и даже до какой-то степени в возврате сегодня к художественному наследию начала века, в стремлении реализовать этот не до конца реализованный потенциал. Андреев указал тенденцию, которая может стать значительной и даже определяющей в самую ближайшую эпоху.

Ссылки на собрание сочинений Даниила Андреева в трех томах издательства «Урания»:

[1] том 2, стр. 281
[2] том 2, стр. 284

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: русская 23 русь 626 славяне 84 христианство 550
Николай Первый. Возвращение в свой суперэтнос. Часть 2/2  
15 сентября 2013 г. в 03:11

И все-таки Пушкин критиковал позицию Чаадаева, Пушкин-то, наверное, знал все восемь писем. То есть, они вызывали определенную обиду русского человека. Мы не знали Византии, потому что не было истории Византии. Мы совершенно не знали византийского искусства. Когда начнутся поиски корней нашей имперской культуры, то придется начинать поиски с нуля, танцевать от печки и по ходу дела изучать византийское наследие. У нас еще не было даже истории русского искусства. Помните, я приводил вам замечательный пример «по поводу якобы бывших Рублевых», в существование которых автор, журналист-недоучка, нисколько не верит, а верит только в то, что «изящные искусства были водворены в России Петром Великим». Это писалось не при Петре, не при Екатерине, это писалось уже в Пушкинскую эпоху! Настолько скверно мы знали свою культуру! В этом направлении невежества сдвинулось не только дворянство, но даже образованное духовенство несмотря на то, что всё духовенство было образованным, потому что была система семинарий. Но и в церкви тоже всё было западническим в системе преподавания.

Всё было так задолго до гениального при всех ошибках творения Данилевского «Россия и Европа». Первая редакция — 1866 года, полная — 1870 года, уже в царствование Александра II. Данилевский был пролагателем путей, Данилевский велик, повторяю, при всех его ошибках, при том, что он изобрел «славянский культурно-исторический тип», славянский суперэтнос, который не существовал и не мог существовать, ибо часть славян принадлежит Западу. Они католики. Это хорваты, чехи. Он придумал славянский тип вместо православного. Данилевский проложил пути и Леонтьеву, и Хомякову, и последующим национальным русским историкам в следующее царствование. А до него еще никто не знал, все забыли, что мы принадлежим восточно-христианскому миру, Европе, но Восточной, ибо есть две Европы в культурном смысле, не десять и не одна, и даже не три, ибо католики и протестанты так и остались в одном Западном мире. Пахло в XVI столетии расколом Запада и возникновением новой культуры, но сумели они того избежать. Забыли мы, что принадлежим к восточно-христианской культуре, к Восточной Европе.

Так вот, величие архитектора Константина Андреевича Тона в том, что он опередил ученых гуманитариев. В рамках еще романтического поиска национальных корней он начал искать корни не только в русской традиции, но и в византийской.

А величие Николая I, как основного заказчика Тона, своего любимого зодчего, в том, что он тоже это почувствовал, понял на интуитивном уровне и сделал Тона главным исполнителем своей грандиозной культурной программы. А как иначе он мог это почувствовать, ведь его не так учили, его не так воспитывали? Окончательно национальное воспитание получит только его внук, император Александр III.

Жуковский, Василий Андреевич был очень национально ориентированным человеком, вне всякого сомнения, и романтиком к тому же. Но и Жуковский еще не мог дать такого образования Александру II, который Россию, несомненно, любил, который для России сделал едва ли не более всех государей и погиб, в конце концов, исполняя свой долг государя. И Жуковский еще не был окончательно человеком восточно-христианской традиции, но поворот начался, и начался он в Николаевское время. И начался он благодаря интуиции очень многих деятелей. Я уже воздал наивысшую похвалу архитектору Тону, который, пожалуй, более всех почувствовал. Но многие другие, кто не нашел византийских корней, уж русские-то нашли. Сам Пушкин, прежде всего, и многие поэты поколения Пушкина, нашего Золотого века. И уже очень многие ученые, скажем, такой значительный историк как Михаил Погодин, не только историк, но и редактор «Москвитянина», кстати сказать, самого значительного национального журнала того времени.

Посмотрите, как всё меняется. Давно уже кто-то заметил, что величайший русский святой и величайший гений раннего XIX века ничего не слышали друг о друге, подразумевая Пушкина и Серафима Саровского, конечно. Позволю себе в этом усомниться. Пушкин мог ничего не слышать о преподобном Серафиме, но преподобный о Пушкине наверняка слышал. Он довольно внимательно наблюдал за Россией. Но то, что они не были знакомы, да, несомненно, доказательно. А вот в следующем поколении братья Киреевские, даровитостью близкие к Пушкину, мыслители первого ряда, уже были и пасомыми, и друзьями, и сотрудниками преподобного Макария Оптинского. А в следующем поколении только очень ленивый писатель или гуманитарий не бывал у следующего Оптинского старца — преподобного Амвросия. Даже такие малоцерковные люди, как постепенно сходивший с ума Лев Толстой.

Как мне довелось написать в своей статье «Диагноз», если еще в середине XIX века художник писал монаха и то не был официальный заказной портрет архиерея, то монах был пьян или подрался в трапезной. Есть такая картина, я даже не буду углубляться в это дело. Живописцы были больше порабощены своим западничеством, своим западническим реализмом. Про «Крестный ход» Репина один из моих учителей Михаил Алленов, тогда еще очень молодой, доцент, а сейчас весьма пожилой профессор, сказал: «Вот посмотрите. Полотно «Крестный ход в Курской губернии» (такого-то размера в метрах; вы представляете себе, сколько занимает это гигантское полотно). На нем изображено 11 представителей эксплуататорских классов. Неудивительно, что после этого случилась революция». А если взять пораньше «Сельский крестный ход на Пасхе» Перова, то, как говорю своим студентам, я могу поверить, что батюшка один на епархию такой горький пьяница, что поддал не после, а до Пасхальной утрени. Я могу поверить, что второпях от благочестия икону перевернули и вынесли ликом вниз. Могу поверить, что у певчей чулок спустился. Но в то, что все эти события совпали по времени и месту, как в трагедии классицизма, поверить не могу. Теория вероятностей не позволит, чтобы сразу всё.

Так было еще в середине века. А в конце века для Михаила Нестерова монашеский подвиг есть основное содержание его творчества, всей его жизни. Его последняя, предсмертная картина 1941-го года — из Сергиевского цикла, который он продолжал писать и при советской власти. Только всё это оставалось у него в мастерской. А для эпохи Модерна то было уже совсем неудивительно, для тех, кто был моложе Нестерова, как Аполлинарий Васнецов или как Павел Корин. То же самое можно заметить в гуманитарном знании. Можно заметить, как очень рано, сразу вслед за архитектурой к национальным корням сворачивает музыка, как ужасно итальянский по выучке Глинка начинает как сверхзадачу искать национальное и очень часто находит во многих своих творениях, не только в опере «Жизнь за царя», которую мы привыкли называть «Иваном Сусаниным».

Так вот, заметьте, что этот грандиозный поворот, это начало возвращения в свою великую культуру совершается в царствование Николая I, при деятельном участии Николая I. Николай начинает разыскивать пути выхода с того неверного пути, которым мы шли несколько предшествующих правлений. Именно Николаю Павловичу принадлежит горькое наблюдение того, что «Россией управляют десять тысяч столоначальников», то есть, что мы дошли до опасной точки, опасного предела в процессе бюрократизации, что между правительством и нацией стал плотный слой чиновников-бюрократов. Это позволяет рассматривать последние 4 царствования как некий единый процесс преодоления Петровской бюрократизации. Но не успели. Времени не хватило. Свалились в революцию. И сами во многом виноваты, сами не поддержали достаточно своих императоров, которые повернулись лицом к обществу, начиная с Николая I.

Я признал трагическую и продолжительную ошибку Николая I — нашу изоляцию в Крымской войне и как итог проигрыш в ней. Но вместе с тем мы не смеем забывать, что Крымскую войну нам навязали, потому что мы решительно, правильно и последовательно исполняли свой имперский долг православного царства. Ведь вопрос о святых местах в Святой земле был использован как повод к развязыванию Крымской войны нашими недругами в Англии и Франции, без которых Турция не посмела бы противодействовать России. Уже давно прошли те времена, когда Турция могла противодействовать России. Но под давлением Наполеона III, французских амбиций и золота турецкие власти начали отбирать у наших братьев, у восточных христиан, величайшие святыни Палестины и отдавать их римо-католикам, до того очень незначительно представленным в Святой земле. Сейчас уже многие побывали в Палестине, наверное, и в этом зале тоже. И вы могли обратить внимание, сколь много там принадлежит католикам: место погребения Пресвятой Богородицы, например, место моления в Гефсиманском саду, Капернаум, любимый город Спасителя, в котором сейчас стоит католический храм с небольшим аббатством. Много мест можно вспомнить, где сидят католики в Святой земле. Чудо, что храм Гроба Господня не отняли, хотя и там у них есть свои приделы. Произошло это всё в XIX веке. Это Наполеон III, это французская имперская активность, обратившаяся на Ближний Восток.

Мы должны были лучше подготовиться к тому конфликту, однако вступили мы в него всё же в абсолютно русской и византийской имперской традиции, которую мы унаследовали в царство Иоанна III. При всей критике мы должны признать правильность ориентации и величие Николая I.

Вот на этой ноте я и хотел бы сегодня закончить. Хотя начал я сегодня с критики Николая, думаю, что мне удалось показать, что Николай Первый есть историческая фигура в целом с огромным знаком плюс. Добавить могу только одно. Он был не только человеком чести, он был человеком большого сердца. И всё свое правление он смягчал участь всевозможных наказанных, посаженных, арестованных, каторжных, ссыльных, в том числе и декабристов. Не любил он их, и не за что было ему их любить, но жалел. Хотя из ссылки их вернет только Александр II по полной амнистии, но с каторги их отпустил еще Николай I, а ведь по приговору они все имели длительную или пожизненную каторгу, и никто до конца ее не отбыл. Он был человеком очень большого сердца, христианского, доброго сердца. Есть одно свидетельство, записанное одним приближенным, генерал-адъютантом Бибиковым. Он, закончив встречу с государем по каким-то делам, задержался, убирая документы в свой портфель, а император вышел. Среди дел были вопросы по осужденным декабристам. Занятый своими делами, Бибиков вышел не в ту дверь и случайно застал императора, стоящим в тамбуре между дверьми и плачущим. То был единственный замеченный случай. Поняв, что Бибиков все равно увидел, Николай сказал: «Как это печально не иметь права проявить милосердие». Когда о Николае I пишут, что он был подобен статуе и что его оловянный взгляд голубых глаз многие не выдерживали, мне совершенно ясно, что только очень добросердечный человек надевает на себя маску статуи, чтобы никто не заподозрил добросердечия. Человек не очень добрый маску не надевает. А Николай не мог позволить себе оказаться в чем-то слабым. Это тяжелая жизнь. Но это тоже похвала и самая добрая память об императоре Николае Первом.

Объявления

У меня всё. Теперь объявления. Советую побывать на книжной ярмарке в Славянском фонде в коротком Черниговском переулке между Пятницкой и Ордынкой возле Кремля. Номер дома не помню, но там только одна усадьба, а сам переулок не длиннее этого зала. Черниговский 9? Спасибо. Эта усадьба некогда принадлежала поручику Ржевскому, который был отнюдь не гусаром, а конногвардейцем, но кавалеристом. Там славная и большая книжная ярмарка. Обратите внимание на небольшую и совсем дешевую книжку Владимира Рябушинского «Русский хозяин». В ней две статьи, одну из которых первым издал Иван Александрович Ильин в 1928 или 1929 году в журнале «Русский колокол», а вторым издал я в журнале «Воскресенье» (будущая Новая Россия) в 1992 году. Я сделал перепечатку. Вторую статью еще не посмотрел. Она на ту же тему, о русском хозяине. Первая, известная мне статья «Судьба» очень много проясняет в НЭПе («новой экономической политике» большевиков) 1920-ых годов, который Ильин уже мог анализировать, правда, уже будучи заграницей. Он был в эмиграции, но все же современником НЭПа и указывал, что «нэпман» — не настоящий хозяин, по происхождению не хозяин, что он случайный и такие люди при нормализации экономики разоряются. Это полностью применимо и к нашим новым «рашенам». Они такие же случайные скоробогачи. И те из них, у которых прежде не будет всё конфисковано, что было бы закономерно, будут, несомненно, разорены, ибо они не суть хозяева. Очень своевременная книга Рябушинского.

Еще рекомендовал бы очень неплохую биографическую книжку о Барклае-де-Толли, первую на русском языке.

Кстати, и в обычное время там, в переулке, есть очень неплохой книжный ларек и рядышком книжный магазин при газете «Русский вестник», один из двух настоящих русских национальных и патриотических магазинов наряду с более молодым в редакции «Москвы» на Арбате 20. Рекомендую оба книжных магазина, не делая предпочтений. Рекомендовал их и на радио.

Меня сейчас будет много на радио. На «Радонеже» только что записали несколько передач. А в пятницу буду вечером на радиостанции «Народное радио». Мне готовы были предоставить прямой эфир в четверг, пятницу и субботу в 18-00 или 18-30, но четверг — день сплошного преподавания с утра до вечера. Буду ли в субботу, не знаю, а в пятницу точно буду.

Ну, и наконец, записки.

Ответы на записки

Вопрос: Исполняется год президентства Путина. Каково ваше мнение о результатах его правления?

Ответ: Результатов этих нет. В активе у Владимира Путина, пожалуй, только некая активизация деятельности в Чечне. И то ее успешно топят в песке на наших глазах. Опять началась политика умиротворения бандита. В конце концов, желание пролить меньше крови (понятное для любого политика, тем более для главы государства) для меня не оправдывает назначение на видные административные посты вчерашних бандитов Кадырова и Гантамирова. Оба сами бандиты, хотя один вроде бы и мулла, всяко бывает.

Заявление о том, что с крупным воровством будет покончено, повисает в воздухе. Напугали бедняжку Гусинского? Ну и в итоге лишний раз оскорбили всех русских, потому что выяснилось, что русский Иван Иваныч вместе с татарином, башкиром, осетином и якутом могут сидеть в бутырском клоповнике, а еврея туда посадить нельзя ни в коем случае. Полный скандал! Еврея посадили! Убили негра, убили негра! Не актив, никак не актив. А пассив страшный. Пассив — подводная лодка, и всё поведение потом.

Читайте журнал «Золотой Лев». Я числюсь официально в редакционной коллегии, хотя ничего не делаю иначе как автор. Как правило, меня устраивает позиция «Золотого Льва». И я обычно солидарен с Пыхтиным и, тем более, с Савельевым, которые его делают. В новейшем номере №11-12, то есть в шестом выпуске (у них у всех двойная нумерация), который можно купить в Москве, есть три материала пропутинской ориентации. Но они все указывают на то, что намерения-то у него есть, да не кем взять, как говорили в XIX веке. «Вся его королевская рать» — генпрокуратура и налоговая полиция. В общем, у него никого больше нет. Таково мнение современных аналитиков. Насколько у него есть ФСБ, не знаю, спрошу у Савельева. МВД у него точно нет. Утверждаю, что МВД у него нет ни в какой степени. Оно принадлежит Рушайло. А Рушайло, простите, отстегивают крупнейшие преступные ассоциации. Надо убирать министра внутренних дел. Но, видимо, пока еще у президента ручонки коротки. Значит, он не вполне полагается на ФСБ. Если бы он полагался на ФСБ и военных, он бы сместил министра внутренних дел. А пока Рушайло куда больший независимый феодал, нежели наши губернаторы. При всех оговорках нет пока позитива. Практически нет. Может быть, намерения и есть.

В том же номере есть статья незнакомого мне автора Полякова. Есть очень интересная статья Рябушинского о русских ярмарках и их тяготении к духовным центрам типа Макарьевского монастыря, типа Коренной пустыни. Есть изумительный автор из Курска, автор из Рязани, автор из Брянска. Такого «Золотого Льва» как номер №11-12 еще не было, хотя считаю, что все номера годятся для изучения. Покупайте на целую кампанию, и читайте их год. Тем более, что журнал с тиражом всего лишь 1000 экземпляров и должен русскими людьми читаться так, чтобы его человек по десять за год прочитывали. Тогда смысл будет.

Там же в «Золотом Льве» можно найти статью о раннем периоде правления Гитлера. Так вот, Гитлер через четыре года отчитался перед нацией, он выполнил всю свою программу, сделал всё, что обещал: стабильная марка, победа над безработицей, дороги. По всем параметрам отчитался. И Петр Аркадьевич Столыпин, между прочим, тоже мог бы отчитаться. Он почти всё выполнил, а ведь у него времени от начала реформы до убийства, до гибели, было всего два года 1910-1912.

Даже Ельцин мог бы за восемь лет отчитаться, что по разгильдяйству не успел окончательно разрушить Россию. Не хватило у него силенок, потому что русский. Был бы Ельцин немцем, наверное, разрушил бы!

Мало актива у Владимира Путина. Но при всем, что он мне глубоко не симпатичен, я выполняю условия игры. Есть определенная договоренность бить не прямо по Путину, а по его окружению. Я это выполняю. В эфире я такого не сделаю, в статье я такого не напишу. Пусть себе… Не симпатичен он мне, не обаятельный он человек. Ну, всякое ведь бывает. Цезарь тоже был не обаятельным…

Вопрос: Владимир Леонидович, здравствуйте! Пожалуйста, об итогах Сербской войны. Что такое для нас сербы вообще? Два слова, если это возможно.

Ответ: Здравствуйте! Во мне есть сербская кровь. Потому мне не очень удобно отвечать на этот вопрос. Могу дать только положительную оценку. Если вы возьмете самую известную статью Константина Леонтьева, который о Балканах много писал со знанием дела — он ведь был довольно долго дипломатом на Балканах и видел там всё, то его сравнение болгарина и серба будет предельно и решительно в пользу серба. Болгарин будет у него в сравнении с другими славянами и православными хитрым и расчетливым. В моей жизни были неоднократно студенты болгары, и я сохранил о них скорее добрую память. Но они были, пожалуй, все знакомые мне болгары. А если посмотреть на поведение Болгарии, то приходится согласиться с Леонтьевым. Они, конечно, наши братья, но уж больно поганые братья. Пороть их надо хорошо.

Вопрос слушателя: На хохлов похожи, да?

Ответ: Ну, хохлы они тоже разные, и герои бывают. И среди болгар, наверное, тоже бывают. Серб, кстати, своей последовательностью, своей верностью слову, если взять всю сербскую историю, превосходит, пожалуй, других славян, не исключая и великороссов. Это хороший показатель. Защищать сейчас сербов некому, и бить их будет Запад столько, сколько ему потребуется, сколько захочет. Наша ли это вина? Да, наша, в том смысле, что мы допустили ельцинский режим. Я на этот вопрос отвечал давно в эфире на радио «Радонеж». Тогда был еще 1995 год. Возможно Косовская ситуация тогда кем-то уже планировалась, но никем не могла анализироваться. Но была уже ситуация Боснийская, и сербов уже бомбили, правда, не в Югославии, а в республике Сербской, то есть, бомбили сербов Боснии и Герцеговины. Я был в редчайшей ситуации ведущего на радио. До того вел только две передачи с участием югославов. И я задал этот вопрос в прямом эфире, естественно, предварительно согласовав его, когда беседуешь со своим, последнему министру иностранных дел нашего разрушенного государства Александру Александровичу Бессмертных, с которым до сих пор сохранил добрые отношения. Я его спросил: «Сан Саныч, а можно утверждать, что если бы наш МИД просто направил заявление протеста против готовящейся агрессии НАТО против республики Сербская Краина, то ни один самолет не взлетел бы?» И Бессмертных ответил: «Безусловно, да, ни один не взлетел бы».

Теперь мы себе не можем такое позволить. Теперь они спокойно всё делают от имени НАТО. Тогда был Козырев, а за Козыревым стоял Ельцин. Вот если бы тогда мы заявили так, то не было бы Косова. Это наша вина, хотя для меня и Козырев не наш, и Ельцин не наш. Наша вина в том, что мы допустили существование этого режима.

Давайте посмотрим еще, ведь мы еще не знаем, кто такой новый президент Сербии. Он совершенно темная лошадка. Он вел себя осторожно, а на Западе Милошевич был настолько демонизирован, что Запад начал активно поддерживать его оппонента. А ведь мы не знаем, насколько прозападный он человек. Это мы еще посмотрим. У него нет никакого пассива. Я спрашивал тех, кто лучше знает югославские персоналии. Он интеллигент, но может оказаться и пламенным патриотом. Не забудьте, что на его стороне было и духовенство, а Сербская поместная церковь последовательно православная, и в своем анти-экуменизме, и в том, что у них богослужение старостильное, как и у нас, не такое, как у греков и болгар. У нас, грузин, сербов и в крошечной Иерусалимской патриархии из 15 поместных церквей старостильное богослужение. У всех остальных новостильное богослужение. Так что, сербы последовательные православные и последовательные славяне, а в остальном посмотрим.

Некоторые наши монахи, довольно заметные (не буду указывать пальцем), достаточно выдающиеся аскеты нашего времени говорили единодушно, что если в России не придут к власти русские, то Господь отнимет у нас функцию защитницы православия и передаст ее сербам. Вот такие парадоксальные суждения я выслушивал.

Вопрос: Не знаете ли пожилых очевидцев, готовых рассказать по телевидению о встрече Рождества в Москве (до революции)? Для православной телепередачи «От первого лица». Сценарий заказан Машей Свешниковой. Для нее узнаю.

Ответ: А может быть, кто-нибудь в зале есть, кто мог бы еще рассказать о Рождестве от первого лица? Попробуйте поговорить с Аллой Александровной Андреевой, художницей, вдовой Даниила Андреева. Ей достаточно лет, ей за 85. Она, правда, мне про дореволюционную встречу Рождества в Москве не рассказывала, она рассказывала про встречу Рождества на зоне. Подойдите ко мне, я дам вам телефон.

Вопрос: Ваше мнение о «Православной энциклопедии», томе первом.

Ответ: Насколько я знаю, сделано небрежно и с большими фактологическими ошибками. Не лучшая компания сделала. То есть, уровень точности и корректности значительно слабее, чем у двухтомного, так называемого «Полного православного богословского энциклопедического словаря», который как богословский словарь очень слаб. Непонятно, почему он так называется. Не хватает богословского материала. Но как исторический словарь, он сделан прекрасно. Он вышел в середине 1990-х.

Вопрос: Можете ли вы посоветовать какую-нибудь литературу на русском языке, посвященную исторической топографии Рима? То есть, можно ли получить детальную информацию о состоянии архитектурных памятников в том или ином столетии?

Ответ: Есть популярная книга «Города Италии» с очерком Рима, но очень беглым. Есть неплохая книга Федоровой «Императорский Рим в лицах». Еще у нее есть книга, которая называется, кажется, «Знаменитые города Италии». Там Рим, Флоренция и Венеция. Вот в ней очень подробно. Есть «Археологические прогулки по Риму» Буасье только дореволюционного издания. Это то, что могу сказать вам навскидку. По крайней мере, за эти книги можно зацепиться. Дальше смотрите по систематическому каталогу. Если вам затруднительно записаться в Историческую библиотеку, о «Ленинке» уже не говорю — туда кому угодно затруднительно, то вполне может хватить Некрасовской городской библиотеки. Она хорошая, большая. Она на Пушкинской площади, лицом к площади. В нее как раз упирается тот нелепый сквер на месте снесенного квартала, который был между Бронной и бульваром.

Вопрос: Когда был разрушен Циркус Максимус, как разрушался Форум Романум, и так далее?

Ответ: Это всё средневековые разрушения. Еще в начале XVI века их разбирали на камень. А в XVI веке очень много строили. В XV веке Рим был еще пустоват, еще весь был покрыт пустырями. Но в XVI веке, при Юлии II и Льве X, строили очень много и прежде всего Собор святого Петра. И тогда разбирали очень много.

Разборку Колизея остановил, как известно, получив место при папском дворе, Рафаэль. Он был, так сказать, первым реставратором. Для начала посмотрите Федорову и Буасье.

Вопрос: Каково ваше мнение о новом гимне оккупационного режима? Может быть, нам православным русским людям надо хоть как-то отличить себя от красных «гопников» и примкнувшего к ним режима, и объединиться с диаспорой, чей официальный гимн — «Коль славен наш Господь в Сионе» Бортнянского?

Ответ: Ну, я на самом деле уже заикался про «Коль славен…» на радио «Радонеж» в воскресном обозрении две недели назад. Мы проводили его совместно с Рогожиным. Там как раз был затронут вопрос о символах. И я сказал, что хотя гимн «Боже, Царя храни!» мы не исполняем потому, что он собственно гимн-молитва и у нас нету царя, о котором можно было бы молиться, для меня это не сильный аргумент. Мы ведь всегда можем воспринимать этот гимн как прошение, как молитву о том, чтобы нам был дарован царь, чтобы мы восстановили царя в России.

Я говорил, и священники со мной соглашались, что с моей точки зрения допустимо сохранять в ектинье советской редакции о богохранимой стране нашей слова «О властех и воинстве ея». Сейчас, правда, все приличные батюшки говорят на всякий случай «О властех, воинстве и народе ея». Я говорил, что ектинья в принципе вещь довольно подвижная. Прошения в ектинье во все времена менялись. Думаю, что с этим прошением всё в порядке, но только оно стоит не на своем месте. Надо, чтобы это прошение стояло не в сугубой ектинье и не в великой, а в просительной. То есть, не «Господи, помилуй», а «Подай, Господи», «Подай, Господи, православное правительство», «Подай, Господи, христолюбивое воинство».

О воинстве мы еще можем молиться, а вот о правительстве нет, потому что, начиная с 3 марта 1917 год у нас не было ни одного правительства, о котором можно было бы молиться, за исключением правительств адмирала Колчака, генерала Врангеля и генерала Дитерихса. Потому подобным образом исполнение гимна «Боже, Царя храни!» также можно воспринимать как просительную молитву.

Гимн «Коль славен…» никогда не упразднялся. У нас официально было два гимна, хотя предпочтительным гимном народа был гимн «Боже, Царя храни!». Кстати, часы-куранты на Спасской башне играли именно «Коль славен…». И то было символично. И никто не перенастраивал их на исполнение «Боже, Царя храни!». Только большевики потом перенастроили куранты Спасской башни на свои перезвоны.

Кроме того, мы также можем временно воспринимать как основной русский гимн песню, стихиру всем русским святым «Земле Русская». У нее мелодия вполне как у гимна, и особенно текст. Она написана, кстати сказать, в 1918 году, когда стало невозможным напрямую, адресно исполнять гимн «Боже, Царя храни!». Я опубликовал это свое мнение в 1994 году в единственной своей статье на богослужебную тему. Она помещена почти в самом начале большого сборника «Праздник всех святых, в земле Российской просиявших». Потом она печаталась в Костроме, в Оренбурге, кажется, в Ярославле, в Саранске. Она также звучала в передаче на радио «Радонеж» в 1994 году. Давайте считать гимном стихиру русским святым «Земле Русская».

В любом случае полагаю, что исполнение музыки советского гимна, во-первых, кощунственно к памяти тех, кто погиб по вине минувшего режима, и, во-вторых, нелепо и ненационально в силу расчленения государства, которому принадлежал этот гимн. Поскольку для меня СССР был исторической Россией территориально и в смысле населения, а Российская Федерация — это всего лишь обглоданный клочок. Я в жизни не встану в любой обстановке, где начнут исполнять любыми словами александровский гимн Советского Союза, принципиально не встану. И слушателей своих призываю не вставать: слишком серьезным стал вопрос.

Вопрос студента: Но они же всё равно его примут.

Ответ: Вот и замечательно. Пусть, как говорит один мой знакомый историк, Утя Путя, который призывает нас не раскалывать общество, осознает, что он сам расколол его по крупному. Если это произойдет, то это будет лишним основанием к пересмотру деятельности нынешнего режима. Всё зависит от действий правительства.

Мне говорят, что так нельзя, что мы же ратифицировали думой некоторые договоры, например, с Украиной, которые предусматривает отсутствие территориальных претензий. Да, дума их ратифицировала, но для нас это лишь основание для того, чтобы признать нынешний режим оккупационным, арестовать и отдать под суд бывших депутатов думы. Неужели мы будем плакать по поводу лишних двух-трех сотен заключенных в стране, где сидят миллионы заключенных. Кстати, можно посадить только на один год, то будет гуманно. Это же просто делается! Всё это делается просто и даже без особой жестокости, в судебном порядке.

Они хотят, чтобы мы больше говорили об оккупационном коммунистическом режиме? Замечательно! Хотят, чтобы мы говорили о продолжении оккупации исторической России? Ну что же, будем говорить.

Вопрос: Кому вы дали обещание не ругать Путина?

Ответ: Нет, не обещание. Было предложение, высказанное в кругу обозревателей и журналистов, заключить негласное соглашение и дать Путину «медовый месяц» хотя бы до осени. В «Новой России», в «Завтра», в очень разных изданиях. Это предложение вполне принимали и православные круги, которые имеют выход на радио и печать. Пока вот все не трогают Путина, дают ему золотой месяц. Кстати, были исключения. Его тронули, но только один раз и только его персонально — с подводной лодкой (с гибелью атомной подлодки «Курск»). Ну, с ней его все тронули: и патриоты, и православные. Тут он нарвался, ничего не поделаешь. Я в этом соглашении не учавствовал, но ему не противодействую.

Вопрос: Вы говорите, что мы допустили Ельцинский режим. А какая у нас была альтернатива на выборах?

Ответ: Я уже рассказывал когда-то. Кстати, я считал, что Зюганов будет не лучше, а скорее всего, даже и хуже. И приводил аргументы в свое время, что Зюганов никогда и ни на что не осмелится. Он совершенно не осмелится судебно преследовать особо крупных воров и конфисковать имущество, никогда не осмелится принципиально поменять ориентацию во внешней политике. Зато он будет отрабатывать свою коммунистическую доктрину. То есть, денег он не вернет. Россия будет разворована. Он только будет неимущим больше помогать за счет нашего и без того нищего бюджета. Следовательно, положение большинства людей в этом государстве, то есть бедных, ухудшится. Потому я немилосердно считаю, пусть лучше страдают нищие, только бы бедные не превращались в нищих. Я историк, понимаете, я знаю. Нет ничего страшнее деклассации. Россию пока еще не спасли. Так вот, я считал, что в этом вопросе Зюганов будет хуже Ельцина, а лучше он ни в чем не будет.

Некогда после выборов 1996 года, в течение длительного времени я задавал вопросы компетентным лицам о втором туре президентских выборов, лицам разных профессий, разной ориентации, социологам, исследователям, людям из избирательных команд, политикам не самого первого ряда, но второго ряда. Я знаком с Глазьевым, Рогозиным, доверительно знаком с председателем РОНС Артемовым. Ну, было мне кому задавать вопросы…

Вопрос: Как, на ваш взгляд, относился к декабристам Пушкин?

Ответ: Тут все сложно. Об этом очень много писали, но никто не может сказать последнего слова. Во-первых, они были для него своими. С другой стороны, есть очень серьезные разночтения его послания «В Сибирь». Насколько я понимаю, Валентин Непомнящий, лучший пушкинист нашего времени, склоняется к прочтению монархическому. Когда Пушкин пишет «Оковы тяжкие падут... И братья меч вам отдадут...» — а возвращение меча значит восстановление в гражданских правах, меч и шпага — одно и то же слово в романских языках — он подразумевает помилование государем декабристов, восстановление тем самым их в дворянской корпорации, в которой Пушкин, человек, несомненно, своей эпохи и аристократ, мыслил и государя. Я склоняюсь к прочтению Непомнящего. Я ему просто доверяю. Он чувствует не только пушкинский стих, но и пушкинскую тему так, как сейчас вероятно никто. Другие не осмеливаются даже приближаться к его прочтению. Считаю, что я отчасти ответил на ваш вопрос.

Причем князь Оболенский, который ему отвечал, просто не понял Пушкина и написал некую карбонарскую записку. Потому я склонен полагать, что Непомнящий прав, что пушкинское Послание вызвало неадекватный ответ, что Оболенский не понял Пушкина и ответил ему героически и в некотором смысле антимонархически.

Все присутствующие в зале, — а мне Бог дал элитную аудиторию, — прекрасно знают историю вопроса, знают, как Пушкин ответил государю на прямой и, заметьте, честный вопрос. Не только Александр Сергеевич был честен в своем ответе, но и Николай Павлович был честен в своем вопросе. О Николае мы говорили только что. Император Николай тоже ведь не терпел полуфраз, полуслов, недомолвок. Потому думаю, что, скорее всего, прав Непомнящий.

Пушкин был сердцем с осужденными декабристами, но не разумом: он был уже умнее. А разумом и значительной частью сердцем был с государем. Потому для него этот вопрос в послании «В Сибирь» решался на уровне примирения в рамках дворянской корпорации, более того, в рамках аристократии, к которой для него в какой-то степени принадлежал и государь император. Думаю, что оснований для того более, чем достаточно. Я принимаю эту версию и своей не смею иметь.

Вопрос: Не считаете ли вы ключевым условием для изменений к лучшему в России всеобщее разъяснение вины всего русского народа, а значит покаяние всех верующих перед образом святого страстотерпца Николая и его семьи?

Ответ: Русская история знает опыт подобного всенародного покаяния. Более того, оно совершалось даже дважды в Смутное время. Я только хочу осторожно предупредить вас, что не всенародное покаяние, а силовые движения Козьмы Захаровича Минина и Дмитрия Михайловича Параскова решили судьбу России. Покаяния были совершены только по случаю клятвопреступления, потому что самозванцам присягу приносили.

Я писал уже, что нам навязывается врагами идея всенародного покаяния. То не значит, что идея неправильна, что мы не должны его совершить. Просто вы не должны начать немедленно каяться, собравшись в кучку на Красной площади, где все равно никак нельзя собрать весь русский народ. Каяться должен каждый в душе своей, но не как индивидуальный христианин, а как часть русского народа. Большинство из нас это совершили. Таких людей очень много, они мне известны. У меня было слишком много разговоров вдвоем, тет-а-тет по поводу совершения всенародного покаяния. И мы имеем на то право, потому что Господь сам написал: «Исповедуйтеся друг другу».

Исповедание веры и исповедание вины твоему собрату, крещеному христианину, — это тоже часть таинства Христова. Каяться не вредно, каяться всегда полезно. Мне очень трудно отвечать на этот вопрос, я все время вторгаюсь в пастырскую сферу, которой должен заниматься пастырь, а не я, мирянин. Поясню как мирянин, в чем вред покаяния. Нам все время под видом покаяния за совершенные ошибки наши предлагается покаяние не перед Господом, а перед другими странами, другими государствами, другими народами, в то время как христианин вообще-то не кается перед государствами, и перед народами не кается, а кается перед Господом. Повторяю, не своим делом сейчас занимаюсь. Но вряд ли найдется священник, который меня опровергнет.

Однако, это не должно закрывать нам глаза на то, что мы перед Богом действительно виноваты. Виноваты не в том, что убили государя. Мы его не убивали, и родители наши его не убивали. А в том, что мы позволили его убить. Даже если считать ошибкой его отречение. Канонизация не отменяет критического взгляда. Может быть, он был неправ. Все равно, он был наш, родной государь, не чей-нибудь, а наш, русский. Даже в этом случае мы повинны тем, что позволили его убить. Но то не делает нас цареубийцами, мы все равно не стоим на той ступени, на которой стоят подлинные цареубийцы, лишенные нации, лишенные социума, общества, лишенные государства. Мерзавцы! Нелюди! Они все равно остаются на своей позиции, а мы на своей.

Что касается других народов и государств, то в XX веке только очень ленивый народ не обидел русских. Потому наша вина перед Богом опять-таки, перед Богом, Творцом и Промыслителем в том, что мы, хранители последнего христианского государства, позволили себя так обижать.

Наша вина не в том, что мы обидели чеченцев, но наша истинная вина перед Богом в том, что мы позволили чеченцам нас обижать. Что еще за чеченцы! Что это! Где эта блоха!!! Все вместе взятые, хоть их и миллион человек. А они осмеливались демонстративно насиловать русских девушек. Вот в этом мы повинны перед Богом. Мы так распустились, что это позволили. Это наша вина.

Мы можем совершить всенародное покаяние и должны совершать его в душе, на мой взгляд, каждодневно. Я плохой христианин, разгильдяй. Так воспитан. Но каюсь. Каждый раз каюсь, когда читаю про то, что сделали с православным человеком в какой-то драной Чечне. Исповедую как собственный грех.

Мне действительно было трагически больно слышать от настоящего генерала, а не чиновника, что он боится полицейских. Мне было мучительно больно это слышать. Я до сих пор не могу понять, как мы дожили до жизни такой. Мы же не американцы, мы русские. Мы русские, и с нами Бог. Как мы дожили до жизни такой, что генерал опасается полицейских. Да все полицейские, включая полицейских генералов, перед генералом ВВС должны стоять во фронт, если он не совершил страшного преступления! Не знаю, что должен совершить генерал, чтобы полицейский поднял на него руку.

Вот это наш грех! Это мой тяжкий грех, что я до этого дожил, что мы живем в мире, где полисмен смеет гражданину угрожать автоматом. Ведь каждый из вас есть гражданин. А каждый гражданин есть высокое лицо, в то время, как полисмен есть обслуживающий персонал. Мне чудовищно больно, когда кому-то из вас в пузо уставлен ствол автомата. Военные так не ходят, они себе такого не позволяют.

Это мой грех, грех историка и педагога. Я не объяснил, что как только милиционер в такой позе поднял автомат, он из милиционера превращается в подлежащую подавлению вонючую ментуру. Вот что он такое! Слизняк! Гадина! В то время как оружие офицера и солдата мы должны чтить.

Разве это не грех? Разве это не поругание чести христианина? Да, конечно, нам есть в чем каяться перед Всевышним Творцом и Промыслителем каждый день. Но когда нам говорят, что русские перед кем-то прегрешили, мы вправе ответить: «Вот вы-то прегрешили, и будем каяться перед Всевышним. А если вы, сволочи, поняли, как вы прегрешили, кто бы вы ни были, финны, поляки, грузины... Достаточно, да? Вот тогда вы покайтесь перед нами.

Вопрос слушателя: Как вы объясняете награждение генерала Александра Лебедя Орденом Андрея Первозванного.

Ответ: Милостивый государь или государыня, вы меня страшно огорчили. Я об этом просто не знал, и комментировать этой мерзости не буду, просто не буду.

Хочу вам сказать, что Орденом Святого Апостола Андрея Первозванного было награждено примерно двести человек за два с лишним века существования ордена. Некоторые из них были подарками иностранным государям. Потому награждено было даже меньше — примерно сто пятьдесят. То была редчайшая награда, только высшим государственным лицам, чаще военным, за особые заслуги перед Отечеством.

Мне страшно подумать, что награждение могло быть связано с тем, что генерал Лебедь совершил чудовищную акцию капитуляции перед чеченскими бунтовщиками. Вы все ее помните, она произошла на ваших глазах.

Потому награждение генерала-предателя этим орденом я могу объяснить только тем же самым: над нами продолжают издеваться. Мы продолжаем не совершать покаяния за то, что мы позволяем с собою так обращаться.

Часть 1/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/19e7119d24cf4fbfb798a663f77c1a57

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Николай Первый. Возвращение в свой суперэтнос. Часть 1/2  
15 сентября 2013 г. в 03:06

Москва, Дом культуры «Меридиан». 06.12.2000.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, сентябрь 2013.

Николай Павлович, третий сын императора Павла, наследовал своему брату. Надо сказать, что после императора Павла от клеветников больше всех досталось императору Николаю Первому. Даже гвардейская дружеская шутка была использована как орудие клеветы, я подразумеваю его прозвище «Николай Палкин». Вряд ли сейчас русские люди согласны с этой клеветой, но всё равно мало кто знает, откуда взялось это прозвище. А на самом деле это шутливое дружеское прозвище связано с особенностью росчерка еще будущего императора. Он подписывал «Николай» и делал росчерк с характерными палками. Потому, когда он был гвардейским офицером, потом генералом, среди своих родилась эта замечательная шутка. А нам ее преподнесли как характер его правления. Даже такая вещь очень показательна.

Император Николай ни в коем случае не был заранее подготовлен к тому, чтобы царствовать, потому что не собирался и не должен был царствовать. Он третий сын правящего монарха. В сущности никаких особых шансов на занятие престола у него не было. Николай Павлович готовился всю жизнь быть военным. Это вполне достойное занятие для великого князя из правящей фамилии Романовых. Он готовился пробыть всю жизнь офицером, генералом. И он был неплохим офицером. Но никто же не мог представить себе, что бездетным окажется Александр Первый, и более того, что откажется от престола Константин Павлович, второй сын императора. Надо сказать, что, конечно, по нормам XVII и даже XVIII века Константин, вероятно, и не был бы наследником престола, не был бы царевичем в силу неравнородного брака, в силу того, что он был женат морганатическим браком на особе невладетельного дома. Но в начале XIX века менее считались с подобными тонкостями, хотя они были отражены в законе о престолонаследии императора Павла. Константин носил титул даже не великого князя, а цесаревича, то есть официального наследника. Однако Константин, как известно, отрекся. Его очень странный акт отречения до сих пор вызывает разночтения в исторической науке, разные толки. Нелюбящее Николая большинство указывает на то, что он, конечно же, знал об отречении, но притворялся, что не знал. Но если он знал об отречении брата, зачем же ему было самому расшатывать собственный трон? Зачем же ему было надо допускать двойное принесения присяги гвардейцами? Ведь оно стало очень мощным оружием восставших декабристов. Уж в самоубийственности или даже в некоем мазохизме заподозрить Николая Павловича никому не удавалось. Конечно, он не был информирован об отречении, и то была странная ошибка, я бы сказал, преступная ошибка, допущенная, к сожалению, императором Александром Первым при потворстве священноначалия, потворстве Санкт-Петербургского митрополита. Эта ошибка сопоставима с законом о престолонаследии Петра Первого, который тоже считаю, как вы помните, преступной ошибкой.

Если даже было необходимо сохранить в тайне сам факт отречения, то уж акт об отречении должен был быть доведен до сведения следующего настоящего наследника. Хотя и то было бы несомненной ошибкой. Единственным разумным путем было бы предать гласности в любой благовидной форме отречение великого князя Константина и предоставить Николаю Павловичу титул цесаревича. Тогда он становился бы законным и совершенно неуязвимым наследником, неуязвимым для интриги.

В итоге 28-летний, еще все-таки молодой император, хотя многие и в более раннем возрасте вступали в должность правителя, оказался в тяжелейшей декабристской ситуации. Трудно сказать, в какой степени он был информирован о существовании тайных обществ. Возможно, что и был. Аргументов мало. Могу согласиться с любой стороной. Все-таки он был братом царя, гвардейским генералом. Но если и был осведомлен, то поверхностно, потому что, судя по всему, в декабрьские дни он не был готов к такому развитию событий. Были масонские ложи, мы о них говорили. Они были запрещены для тех, кто на службе. Но все прекрасно знали, что запрет время от времени нарушался. А недооценка масонства была мною достаточно разобрана. То была игрушка для благородных дворян. В самом деле, не наказывать же благородных дворян за то, что они играют рыцарскими игрушками. Если и знал, то не был готов к реализации заговора, к попытке захвата власти. Надо сказать, что вел он себя в высшей степени достойно, проявив решимость, проявив неустрашимость, личную храбрость. Он часами пребывал на площади без особой охраны. И выстрел в Николая был вполне реален. Просто Якубович не решился стрелять, хотя стоял на дистанции уверенного огня даже при возможностях гладкоствольных пистолетов того времени. Более того, глубокую совестливость и присутствие сердца, которое было свойственно каждому достойному православному царю, тоже проявил. На протяжении всего дня он пытался уговорить взбунтовавшиеся войска и до последнего момента не применял огнестрельного оружия, до того пока сгущающиеся сумерки не начали делать проблематичным разрешение ситуации. Так что никакой особой кровавости, никакой жестокости он тоже не проявил. Даже наоборот.

Нашей эпохе свойственны упреки другому Николаю — Николаю Второму Александровичу, даже после его церковного прославления. Его упрекают в том, что он повел себя недостаточно решительно в деле ликвидации Петроградского бунта, который был еще чисто столичным явлением и потому не был революцией, что не решился пролить кровь, а в итоге в XX веке пролилась кровь десятков миллионов русских людей. Так вот, анализировать можно всё, в том числе ошибки, допущенные святым. Тем более, что речь идет не о святом благоверном царе, а только о святом мученике-страстотерпце, о канонизации его пути от отречения до трагической гибели, а не всего жизненного пути. И все-таки нельзя слишком многого требовать в конце XX века от человека, воспитанного в конце XIX века. Русскому императору XIX века было в высшей степени не свойственно проливать кровь десятков тысяч своих подданных. Вся так называемая «первая русская революция», то есть события 1905-1907 годов стоили жизни 16 тысячам русских людей. А Парижская коммуна, явление локальное, сконцентрированное только вокруг столицы Франции, обошлось сотней тысяч жизней французов. Мы иначе жили, у нас был иной взгляд на мир, в том числе и у наших государей. Мы не привыкли даже в XVIII веке, не говоря уже о XIX, проливать кровь соотечественников. Это должно быть фактором нашей национальной гордости, еще большей любви к нашим предками и почитания их памяти.

До последнего момента так вел себя и император Николай I. Единственное, что я вменил бы ему в ошибку, — это казнь через повешение пятерых декабристов. И вовсе не потому, что мне их жаль, хотя кого-то действительно жаль. Муравьева-Апостола, человека лично благородного, скорее жалко. Рылеева тем более, потому что он был человеком не большого ума, очень поверхностный, и он раскаялся. И судя по всему, искренне раскаялся. А раскаявшихся надо прощать. Ни в коем случае не жалко чудовищного злодея, полковника Вятского полка Павла Пестеля, злого гения декабристов. Его не жаль ни в малейшей степени, он был страшным человеком. Каховский убил двух человек, убил Милорадовича и смертельно ранил офицера свиты Его Величества, подполковника. Убийц казнили везде и во все времена, а тут двойное убийство, причем в ходе военного бунта. То была именно ошибка, а не жестокость императора. В ходе суда он смягчил судьбу многим декабристам, их отправили на каторгу, а не казнили. А в принципе по действующим тогда законам можно было казнить всех. Всех немногих статских можно было казнить на основе Соборного уложения царя Алексея Михайловича, совершенно не кровавого законодательства, просто на основании злоумышления против государя и правительства, а всех военных — на основе Петровского законодательства, на основе его как раз очень жестокого воинского устава. То есть, можно было казнить всех, но казнили только пятерых. А не следовало вообще никого казнить, не надо было делать революционных мучеников. Его ошибка объяснима. Ему было только 28 лет, он был молод. Ему никто того не объяснил, не посоветовал, не сказал, что они, конечно, все мерзавцы, но не следует утверждать смертный приговор, потому что из них потом другие злодеи икону сделают. Вот это печально.

Тут многое связано с личностью военного министра Чернышева, который делал стремительный виток карьеры и, будучи крайней, отдаленной родней, стремился захватить майорат Чернышевых благодаря конфискации у декабриста Чернышева. Об этом замечательно сказал генерал Ермолов, военный гений и человек чести, конечно, не сочувствовавший декабристам. Узнав, что Чернышев претендует на чернышевский майорат и для того зачищает себе дорогу пожизненной каторгой и конфискацией у крайне отдаленного родича, он сказал: «Ну что же, это вполне естественно, во все времена палачу отдавали одежду казненного». Убил наповал. Так вот, Чернышев был таким же злым гением в правительстве, каким Пестель был среди декабристов. Мне легко серьезно оправдать императора, но труднее оправдать его ближайшее окружение, тех, кому он доверял.

Людей, впрочем, царь умел выбирать. В сложной ситуации с созданием секретной службы и корпуса жандармов он не ошибся в лично порядочном и незаурядном Бенкендорфе, и в еще большей степени не ошибся в Дубельте, человеке человеколюбивом, что очень важно для того, кто располагает карательными возможностями. Царь не ошибся, когда поручил строительство железных дорог точному Клейнмихелю.

Как известно, первой железной дорогой была Николаевская дорога Санкт-Петербург-Москва. Мы до сих не можем восстановить имена обоих вокзалов этой дороги в Санкт-Петербурге и Москве. Они же никогда не были «Санкт-Петербургскими» и «Московскими», они были Николаевскими. Меня можно поправить и сказать, что намного раньше первой железной дорогой была Царскосельская. Но, во-первых, она была построена тоже при Николе I, а во-вторых, это было примерно то же самое, чем при советской власти были детские железные дороги. Она была развлечением и, конечно, лабораторией, на основе которой потом делали серьезную дорогу. Была совсем несерьезной, хотя вызывала энтузиазм, и Глинка и Кукольник написали «Попутную песню». И неслучайно по-русски вокзалы называются «вокзалами». Вокзал — это на самом деле зал для танцев и музыки от довольно известного английского Воксхолла (железнодорожная станция, и увеселительная и развлекательная часть Лондона). Этот самый Воксхолл превратился в вокзал, куда приходили послушать музыку, а в праздники и потанцевать. Железная дорога была для средних слоев общества чем-то праздничным и связанным с развлечением. Вот откуда Глинка и эти вокзалы. Остатком того до конца советского времени пробыли вокзальные рестораны. Я очень много ездил по стране и знал, кто меня никогда не подведет, где будет, если и не совсем вкусно, но вполне съедобно и дешевле, чем где-либо. Это железнодорожный ресторан. За последние двенадцать лет они во многом саморазрушились, наверное, кому-то помешали. Это тоже наследие еще того праздничного восприятия железной дороги в середине XIX века.

И с военными министрами царь не ошибался. И главнокомандующие не подводили его до Крымской войны. Все-таки мы блестяще провели Русско-Турецкую войну 1820-ых годов. Стояли на пороге Константинополя, практически заставили султанское правительство капитулировать, признать законным право Российской империи покровительствовать христианам Османской империи, то есть признать законным наше вмешательство в их внутренние дела. Тогда командовал Дибич, на Кавказе успешно командовал Паскевич, крайне нелюбимые советской историографией персонажи. Почему же? Ведь многие были еще героями войны 1812 года. А потому что Дибич участвовал в суде над декабристами. А главное то, что они были Николаевскими, что их имена стали громкими при Николае, а «при Николае всё было неправильным, при Николае всё было плохим, а если что-то и было хорошим, то вопреки Николаю, ибо Николай ненавидел всё хорошее, что было в его царствование». Например, ненавидел Пушкина. Старшая часть моей аудитории, наверное, помнит «размышлизмы» о николаевских гонениях на великого поэта и чуть ли ни угодности императору гибели Александра Сергеевича на дуэли.

А на самом деле, если тут император в чем-то и провинился, то, пожалуй, только тем, что его опека Пушкина была чрезмерной, он откровенно ему покровительствовал. И то могло задевать гордость поэта. Пожалуй, такое можно предположить. Известно, что когда появилось одно из обиднейших критических замечаний в адрес Пушкина, кажется, у Греча (Николая Ивановича, издателя), Бенкендорф получил записку от императора примерно следующего содержания:

Любезный друг (не ну ты, холоп, как сказал бы Иван IV, и даже не в чине генерал Бенкендорф), дошло до меня, что Греч грубо и бестактно писал о Пушкине. Предупреди его. И буде такое повторится, закрой его газету.

Вот под какой зашитой от злобной критики на самом деле жил Пушкин в это царствование. Все-таки самая значительная часть его творческого наследия приходится на Николаевскую эпоху. Мы имеем право ставить почти знак равенства между Николаевским временем и Пушкинским временем.

К сожалению, Николай I был человеком чести. То есть, это хорошо, но он был человеком чести в крайних правлениях. Он был рыцарем как его отец, как его трагически погибший отец. Потому не сомневался, что во всех случаях, где дано слово русским царем, оно неотменно. Он продолжал линию старшего брата, сохранял все обязательства старшего брата, все его внешнеполитические ориентиры. Потому, получив в наследство от старшего брата Венский конгресс и внешнюю политику конгресса, о которой мы уже говорили, он ее и сохранял. Получив в наследство в качестве статс-секретаря в министерстве иностранных дел графа Нессельроде, он так его и сохранил на четверть века своего собственного царствования. Я не разделяю точку зрения крайних критиков Нессельроде, которые полагают его чуть ли не агентом всемирного масонства близ русского престола, провокатором, который всю свою жизнь только и мечтал, чтобы Россия потерпела поражение в какой-нибудь крупной войне, что и произошло в 50-ые годы.

Не следует придавать чрезмерного значения инородческому и иноверческому происхождению Нессельроде. Он был из австрийских подданных, он родился в австрийском подданстве. У него действительно была еврейская кровь в какой-то степени, но, в конце концов, служили же России и немцы, и шотландцы как Барклай-де-Толли. Евреи тоже иногда пользу приносили, как вице-канцлер Петра I Шафиров, спасший русскую армию и самого Петра от чудовищного позора плена в Прусском походе. При Николае I министром финансов был выкрест Канкрин (Егор Францевич), он получил графство и был по свидетельству всех исследователей образцовым министром финансов. При его сыне Александре II, о котором будет наш следующий разговор, государственным секретарем был выкрест Егор (Абрамович) Перетц. Тут дело в другом, Нессельроде был удивительно безродным. Он был никто, ни еврей, ни австриец, ни немец. Не был он и русским, и того не скрывал. Вполне возможно, что он в меру возможностей и дарований служил императору, но уж России он не служил ни одну секунду своей жизни. Не было у него отечества. Такой человек очень опасен, когда речь идет о министре иностранных дел.

Потому мы вправе упрекать императора Николая I в том, что он продолжил внешнюю политику своего старшего брата, что он действительно поставил Россию в неуютную позу, в неуютное положение жандарма Европы. И вовсе не потому, что мы сами стремились быть жандармом, а потому что того хотели они — консервативные европейские режимы второй четверти XIX столетия, они хотели, чтобы эту неуютную тяжелую миссию, вообще-то связанную с кровопролитием собственных подданных, исполняли русские. Это примерно то же самое, как исполнение интернационального долга в Афганистане. В той ситуации меня, честно говоря, не очень интересуют афганцы, но свои интересуют. И слышать мне тогда, еще очень молодому человеку, когда это безобразие началось, о воинах-интернационалистах было тем более мерзко, что я помнил, когда родился термин «воины-интернационалисты». Так назывались иноземцы в Рабоче-крестьянской Красной армии в годы Гражданской войны, все эти мерзостные латышские стрелки, эстонская дивизия, китайские расстрельные команды, бесконечные мадьяры, немцы из военнопленных. Вот вся эта нечисть иноземная и называлась тогда «воинами-интернационалистами». Я-то эту параллель помню, мне-то она была известна, и тридцать лет назад уже была известна.

Так вот, по душевному благородству и исключительной последовательности своего поведения император Николай продолжил линию своего брата, привел в итоге Россию к международной изоляции и облегчил нашим недругам победу в тяжелейшей, можно сказать, мировой Крымской войне. Есть историки, которые считают ее мировой и даже первой мировой войной. А веди он себя чуть-чуть пластичнее, чуть-чуть национальнее, к чему он был способен, он мог бы получить более выигрышную ситуацию в Крымской войне. Национальное ощущение было развито у него куда сильнее, чем у его старшего брата именно вследствие того, что его не готовили к наследованию престола.

Сам Николай Павлович по дошедшим до нас слухам сказал своему наследнику перед смертью, что два самых глупых государя в мировой истории — это польский король Ян Собеский и он, Николай Первый. Ян в 1683 году спас Вену, осаждаемую турками, спас Австрийскую империю, за что через несколько десятилетий Австрия начала уничтожение Польши, вырвав кусок польской территории, нашу, кстати, Галичину, положив начало трем разделам Польши, куда втянули пруссаков и нас. А Николай Первый спас Австрию в дни Первого Венгерского восстания 1848 года, в ответ на что уже в 1854 году австрияки угрожающе придвинули армейские корпуса к русским границам, потребовали демилитаризации Бессарабии, и вообще были на грани вступления в состав антироссийской коалиции. Такую перегрузку мы бы уже не выдержали. А ведь мы, спасители Австрии в 1848 году, рассчитывали на дружелюбный нейтралитет Австрии и рассчитывали на деятельную помощь Пруссии против французов или даже англичан. В итоге же мы получили агрессивный нейтралитет и вооруженное давление со стороны Вены, а со стороны Берлина дождались только нейтралитета. Всюду мы ошиблись на позицию, на градус в вопросе войны и мира. А могли бы достичь большего, ведь Пруссия со времен проигранной Фридрихом Великим Семилетней войны 50-ых годов XVIII века всегда поддерживала русскую политику, за исключением той ситуации, когда она была побеждена и оккупирована Наполеоном и втянута в общеевропейскую Наполеоновскую антирусскую коалицию 1812 года. И даже то пруссаки сделали формально, Пруссия ничего не решала, ее втянули в войну против России. Множество пруссаков вступили добровольцами в Русско-Германский легион и составили партизанские отряды против французов в самой Пруссии. Прусские симпатии к России были реальностью для второй четверти и середины XIX века. И то надо было поддерживать, на то надо было опираться, то надо было разрабатывать. Но мы того не сделали по безродности Нессельроде и по недомыслию императора Николая. Он оказался слишком повязанным политикой своего старшего брата, но за 25 лет можно было одуматься! Мы вправе ему того исторически не прощать даже при самом добром к нему отношении. То была серьезнейшая ошибка главы государства.

Но вместе с тем нам надо совершенно иначе относиться ко внутренней политике императора Николая I. Как мы с вами знаем, его старший брат Александр вступил на престол, окруженный радужными надеждами и намерениями упразднить в Российской империи постыдное рабство и еще более постыдную торговлю людьми, причем, напомню вам, в нарушение действовавшего Соборного уложения царя Алексея Михайловича, где прямо прописано, что «продавать крещеных людей никому не дозволено». Причем в Уложении шла речь, конечно же, не о крестьянах. Продавать крестьян просто в голову никому бы не пришло. Тогда речь шла о холопах. Но этот прописанный закон не соблюдали, людьми торговали.

Так вот, вступив на престол с такими намерениями, Александр только то и сделал, что разрешил помещикам заключать соглашения о выкупных платежах со своими крестьянами и их освобождать, то есть подтвердил право, которое помещики и без того имели просто на основании Петровского закона о единонаследии, уравнявшего поместье с вотчиной. То есть, говоря иными словами, не сделал ничего. А вот Николай Павлович сделал много, может быть, меньше, чем следовало. Но не забывайте, как сказал один мой коллега, «Николай Первый всю жизнь помнил о табакерке». Потому, чувствуя свою ответственность за судьбу державы, он старался не провоцировать заговоров. А в Российской империи после 1825 года господствовали, преобладали крепостнические настроения, как до того — антикрепостнические. Главного деятеля крестьянских реформ в царствие Николая Первого, Павла Дмитриевича Киселева, который тоже станет графом, в столичных дворянских кругах именовали не иначе как «Пугачевым». Смутно помню знаменитый исторический анекдот:

Встречаются два представителя высшего света.

— Вы не поедете сегодня в яхт-клуб?
— А я поеду обязательно. Должен баллотироваться адъютант «Пугачева», и я должен этого не допустить.

И молодого и знатного офицера, чья вина была только в том, что он был адъютантом графа Киселева, не приняли в яхт-клуб. А «Пугачев» — верноподданный чиновник Николая, в прошлом доблестный офицер, герой 1812 года. Ну, Пушкина Киселев недолюбливал, так это — единственное «пятно» в его биографии. Ничего не поделаешь, Пушкина многие не любили. В конце концов, недолюбливал же, а не оскорблял, не пасквили сочинял, не на дуэли застрелил.

Василий Осипович Ключевский, историк не лишенный известного демократизма, что неудивительно, ведь он происходил из низшего, сельского духовенства, чрезвычайно высоко оценивает Киселева, что можно видеть в последней лекции последнего пятого тома его «Курса русской истории». Его нетрудно достать, его много издавали, многосоттысячными тиражами. Так вот, Ключевский просто не видит крестьянских реформ Николая I, а видит только крестьянские реформы Киселева. Он всё относит на счет Киселева. Может быть, историк увлекся, но всё же. Давайте посмотрим, что реально было сделано. Мы знаем, что не было полного освобождения крестьян. А что же было сделано?

Надо сказать, что в России по последней ревизии до освобождения крестьян было 24 миллиона помещичьих крестьян и 18 миллионов государственных, то есть лично свободных, и еще 1 миллион удельных, то есть крепостных царской фамилии, чье положение приближалось к положению государственных крестьян, не считая других, не крепостных, в частности казаков. Оставим эту служилую категорию за пределами рассмотрения.

Жизненный уровень помещичьих крестьян был значительно выше, чем государственных. И Пушкин писал об этом не раз, особенно в знаменитом, почти запретном в советское время очерке «Путешествие из Москвы в Петербург» — очерке-опровержении Радищевского доноса, в анти-радищевском тексте. Его и сейчас-то, после советской власти, мало читают, он забыт. Так вот, Пушкин в нем пишет о том, что русский крестьянин значительно зажиточнее европейского. Простите, что не цитирую, но смысла не искажу. Есть такое место, где он отдает дань свободолюбию своего поколения и пишет, что по сравнению с европейским крестьянином русский землепашец, к сожалению, пребывает в постыдном рабстве. Действительно на Западе даже в начале второй четверти XIX века оставались феодальные повинности, но они касались только выплат землевладельцу, были символическими. Однако европейский крестьянин по сравнению с нашим живет в нищете. В другом месте у Пушкина, что я точно процитировал в своей статье «Мы живем в нерусском городе», читаем: «В Европе иметь корову есть признак значительного достатка. У нас не иметь коровы есть признак крайней нищеты». Вы все помните наверняка, что Пушкин не был заграницей, но иностранцев в своей жизни повидал великое множество, и соотечественников, которые вернулись из-за границы. И их записки, естественно, он читал, например, Карамзинские записки, записки молодого Карамзина.

Так вот, мы действительно можем отметить, что наш крестьянин был зажиточнее западноевропейского, несмотря на все оговорки, которые были мною сделаны, когда мы разбирали эпоху Екатерины Второй. Но это все-таки было сделано по наблюдению за положением крестьян помещичьих, крепостных в полной мере. Значительно хуже жили государственные крестьяне. Объяснить это легко. В абсолютно дворянской, дворянско-чиновничьей, дворянско-бюрократической, но все-таки дворянской России того времени для своего крестьянина помещик был одновременно начальником и барином, а для государственного крестьянина барином-то не был, а начальником оставался, потому что многие чиновники были дворянами, а средние чиновники почти все были дворянами, потому что существовали дворянские выборные должности. И вообще вся властная атмосфера была дворянской. Потому, щадя собственный карман, собственный кошелек и, будучи связанным патриархальными отношениями с крестьянами, земельный дворянин-помещик старался насколько возможно все тяготы и повинности свалить на крестьян государственных. А возможностей для того у него было много, точнее говоря, на уровне всей России — мало, на уровне губернии — много, а на уровне уезда были все возможности переложить все тяготы, связанные со многими повинностями — рекрутчиной, поддержанием путей сообщения, всё свалить на государственного крестьянина. Потому дело доходило до того, что в неурожайные годы помещики заставляли государство подкармливать своих крестьян из его семенных фондов, из его зерновых запасов. И государственным крестьянам становилось голодновато…

Прошу меня простить и не обижаться. Молодые люди в середине зала на шестом ряду и там сзади, вы оба мусульмане и потому носите бейсболки? Один красную, а другой синюю. Если мусульмане, то, пожалуйста, оставайтесь с покрытой головой. А если нет, то лучше снимите, потому что в России не принято в аудиториях находиться в шляпах. Так будет гораздо приличнее. Ну, видимо, второй мусульманин…

Так вот, всё это было большим препятствием на пути освобождения крестьян. И обстоятельства сложились так, что выполняя некое поручение императора, Павел Дмитриевич Киселев написал ему записку об отдельных сторонах положения государственных крестьян. Записка императору понравилась. Это — лишнее свидетельство того, что он умел находить людей. Он не был близок с Киселевым. Киселева нельзя было считать его приближенным. И после беседы императора с автором записки Киселев был назначен главноуправляющим нового ведомства казенных имуществ, куда было отнесено управление делами государственных крестьян. И за три-четыре года управления этим ведомством Киселев добился настолько резкого исправления положения, настолько резко защитил государственных крестьян, что последовавшие затем три неурожайных года подряд впервые за долгое время не потребовали государственной помощи. Это было только началом и началом чисто бюрократическим, хотя оно может вызывать у нас только положительную оценку деятельности Киселева и нашедшего, выбравшего его императора.

Однако в течение 40-х годов последовал еще ряд указов. Все естественно были проведены императором, как и полагается по закону, через государственный совет, что было возможно только при решительной поддержке императора, я же вам про «Пугачева» рассказал. Так вот, были проведены указы, прекратившие формирование дворни, то есть обезземеливание крестьян. Продать крестьянина стало невозможным. Было возможно продать только деревню, на что вотчинник имел право и в XVII, и в XVI веке и что трудно полагать торговлей людьми. Это совсем не то же самое, что мерзостная торговля крепостными во второй половине XVIII и в начале XIX века. Антикрепостнические настроения появились в начале XIX века при Александре I. Вы можете обратиться к довольно большой краеведческой литературе о том времени и заметить, как много дворцов перестали быть таковыми и превратились в общественные здания после пожара 1812 года. И не потому, что у многих было подорвано имущественное положение, а по единственной причине — стало неприличным содержать чрезвычайно многолюдную дворню. И на замену дворцу пришел особняк. Даже приличный особняк требует только 3-5 слуг, ну или десяти, в крайнем случае. А настоящий дворец требовал до сотни слуг. В царствование Николая I не стало дворцов. А то, что остались особняки, — так это прекрасно! И надеюсь, что особняки — это наше будущее, светлое будущее России, до которого я, наверное, не доживу.

Итак, было запрещено обезземеливание крестьян. Было подтверждено запрещение публикации объявлений о продаже крестьян, что было сделано при Александре I. За счет государства выкупили у однодворцев крестьян, которых было примерно сто тысяч, в рассрочку примерно на десять лет. Напомню вам, что однодворцы — это потомки служилых людей линии засечной стражи, которую мы вынуждены были поддерживать в XVI-XVII веках против крымско-ногайских набегов. Эта категория была двусмысленной по своему положению. Различные взаимоисключающие указы XVIII-XIX веков то ставили однодворцев в положение свободных крестьян, то в положение дворян. В частности, однодворцы подлежали рекрутскому набору, но вместе с тем, поскольку они были потомки бывших служилых, их принимали в военные учебные заведения, стимулировали отдавать детей в кадетские корпуса. И однодворцы имели право душевладения, то есть они имели право владеть крепостными крестьянами, которого были лишены, например, богатейшие купцы и окончательно всё духовенство, начиная с Екатерины. Тут однодворцы рассматривались как дворяне. Сколько было крестьян у однодворцев можно видеть, если почитать, например, авантюрный роман Нарежного «Российский Жилблаз», который начинается как раз с однодворной ситуации. Это из великолепной русской литературы второго ряда, к сожалению, нечитаемой. Я тут всегда вспоминаю обнищавших царьков «Одиссеи» великого Гомера, тоже своего рода однодворцев, потомков славного прошлого. Реальный Одиссей, описанный Гомером, точно знает, сколько у него в кладовых амфор с вином и сколько с маслом. То есть, он по сути дела мелкий помещик, хоть и царь. А царевна Навсикая находит Одиссея на берегу моря, помните, в какой ситуации? Она пришла бельишко постирать с подружками, хоть и царевна. Вот и герой Нарежного ухаживает за своей ненаглядной Марфушей, такой же однодворной девицей, помогая ей поднести ведра от колодца. Она дворяночка сама босиком шлепает за водичкой (Махнач смеется)! Всё нормально, так оно и было. А у самого героя по наследству от отца осталось целых два пожилых крепостных, две души. Вот этих-то крепостных крестьян правительство весьма благородно освободило, выкупив за десять лет у однодворцев.

Но были сделаны и другие, более важные шаги. Была создана система выкупных платежей, то есть, были оценены земли России, чем потом воспользуется сын и наследник Николая Павловича, царь-освободитель. Причем Ключевский относит это целиком только к личным заслугам Киселева.

Покуда занимались расценкой земли, потеряли вопрос о выкупных платежах за душу самого крепостного. За XVIII век сложилось так, что земля принадлежала не только крестьянину, но и помещику. Так было уже почти полтора столетия до мероприятий Николая I, потому посягательство на землю помещика было бы посягательством на частную собственность. С этим надо было считаться. Но все, даже либеральные авторы прожектов освобождения крестьян в царствование Александра, в том числе и либерал Мордвинов, загадочным образом считали нормальной нелепейшую ситуацию, когда крестьянин должен платить помещику не только за землю, что справедливо, но еще и за самого себя!

Так и платили те, кто просто выкупался на волю. Так выкупали себя основатели крупных промышленных имуществ, крупных торговых дел. То есть, они платили за себя, за свою свободу, потом выкупали своих родных, иногда очень дорого. Всем, наверное, помнится, у нас ведь любили жалеть крепостных, длинную историю выкупа художника Тропинина и его семьи, кстати, благородными русскими дворянами.

Так вот, Киселев и его ведомство похоронили навсегда вопрос о выкупе самой души. И когда пошла крестьянская реформа Александра II, никто о нем даже не вспомнил. Решался вопрос только с выкупными платежами за землю. Кроме того, руководя государственными имуществами, Павел Киселев создал в волостях, где проживали государственные крестьяне, вполне четкое, законном утвержденное крестьянское самоуправление, структуру волостных сходов, институты волостных старшин, сотских и десятских, в том числе и в крепостнических губерниях. Осколки нашей старой земской демократии сохранялись во все крепостные времена. Это известно, об этом писали иностранцы. Гасгаузен (прусский экономист), например, полагал, что наш крестьянский сход действует по принципам английского парламента. А на севере община вообще не была повреждена. Это северные части Ярославской, Вологодской, Костромской губерний, Олонецкая губерния, то есть Карелия, вся Архангельская губерния. Там никаких помещиков никогда не было. Так вот, община и ее институты были во многом изувечены довольно продолжительным крепостничеством, Петровско-Екатерининским крепостничеством. Потому деятельность Киселева была крайне полезной, была направленной на постепенное освобождение всех, в том числе и помещичьих крестьян и получение ими самоуправления по этой же модели. Притом оставляю право за любым исследователем упрекнуть императора Николая Павловича в том, что ему не хватило четверти века на освобождение крестьян. И тут его не может оправдать то, что и его брату не хватило. Его можно упрекнуть, но всё-таки он реально занимался крестьянской политикой, он реально занимался улучшением положения крестьян. И таким он должен оставаться в нашей памяти и в нашей истории.

Но я хочу сказать больше. При Николае I мы начинаем огромный по значению культурный, историко-культурный, если хотите, поворот, который позволил мне назвать эпоху Николая «возвращением в свой суперэтнос». Напомню вам, что «суперэтнос» есть термин Льва Николаевича Гумилева, это группа этносов. Этот термин соответствует тому же, что у Николая Яковлевича Данилевского называется «культурно-историческим типом». У Освальда Шпенглера он называется просто «культурой». Теперь мы уже имеем возможность и удовольствие читать этих гигантов. У Арнольда Тойнби это «цивилизация». То, что немец и русский называют «культурой» (имея в виду культуру, охватывающую группу наций), англосаксу свойственно называть «цивилизацией». У Гумилева это «суперэтнос». Границы этих терминов те же самые. Я в своих курсах называю это «великой культурой» в отличие от «национальной культуры». Так вот, при Николае мы начинаем возвращение в нашу великую культуру. В какой-то степени он начался давно. Некоторые наметки того возвращения начались как раз тогда, когда мы ушли от своего суперэтноса предельно далеко, уже в царствование Екатерины II. В частности, в раннем русском романтизме, в том числе и в масонском. Давно уже академик Грабарь первым заметил, что в Царицыне великих Баженова и Казакова уже больше русского XVII века, чем готики. Баженов, несомненно, был масоном, а Казаков нет. Казаков очень бережно относился к наследию Баженова. Говорили также «псевдоготика», а сейчас говорят и «неоготика». Своей собственной национальной традиции, особенно красно-белого Нарышкинского колорита там уже больше. При Павле Петровиче еще больше. Всё еще продолжалась эпоха классицизма, но романтическая составляющая стала мощнее.

Уже давно в своей статье «Удел Константина Тона» я написал, что если немец романтик или романтик англичанин стремился к тому, чтобы он сам и его соотечественники были англичанами или соответственно немцами, а не обитателями безликого «общеевропейского дома», то русский романтик кроме того, что стремился к тому же, еще и подозревал, что и дом-то у него другой. Забыли мы, что мы — восточные христиане, а не члены западноевропейского дома, не западные. За XVIII век забыли довольно крепко. И при Александре I продолжали забывать, хотя нам напоминали: Наполеон напоминал, поляки напоминали своим гонором и хамством, чего греха таить. Вместе с тем интуиция помогала нам время от времени вспоминать, что все-таки и дом-то у нас вроде бы не тот. А мы плохо знали собственный дом. Если вы возьмете первое «Философическое письмо» Петра Яковлевича Чаадаева, вы увидите, как демонизирована была Византия (христианская Римская империя) в сознании даже образованных дворян того времени. Всё самое мерзкое связывалось с Византией. Чаадаев отнюдь не был русоненавистником, он был как раз очень русским человеком. Когда он подвергает жесткой критике Россию, он всё списывает на Византию, утверждая, что мы были бы намного лучше, да вот Византия нас испортила. Правда, я вам уже говорил, что не надо читать только одно первое «Философическое письмо», а надо читать только все 8 вместе. И тогда Чаадаев перестает выглядеть русофобом, которым он выглядит, если читать только первое письмо, по сути, письмо-пролог, как нам (нашему поколению) радостно и преподавалось.

Часть 2/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/9ffeb7ff5b034eae87652f0f6bb760a9

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

13:07 2 сентября 2013 г.  
2 сентября 2013 г. в 13:08
Добро пожаловать в Клуб историка Владимира Махнача!
Читать далее

вКругуДрузей — социальная сеть  
2 сентября 2013 г. в 13:00
Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
Читать далее

Статьи историка Владимира Махнача с 1970 года  
15 августа 2013 г. в 00:40

Правка: Сергей Пилипенко — http://vk.com/sergei.pilipenko

Что такое Россия?
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/69aae1aa5f73457db5e4b7804d928ee8

Две мифологемы консерватизма в русском историческом сознании
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/ce7c07f3248a4ac1855f94e7f8cac133

Историко-культурное введение в политологию
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/a751b1c0532840eb9bb6fb4528cca732

Диагноз. Размышления историка культуры
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7bfef908a38f4978a34ea6588bbcff5d

Идеологические технологии
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/f2a1a556be724d8c8115a5673447d5fc

Россия в XX столетии
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/6660d335ba774f129e9d14823d8b8424

Перед нами три пути. Историк культуры о будущем России
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/c3fef6a0d50046ba9c8d993769c2facb

Параметры христианской политики
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/9469f720948c4a5daa84ce300430d2e2

Крепкое общество
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/edaf338d329a4f1e872b822979da9d37

Православная этика и политика
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/11d87e1337374906b6c9c581987c35ba

Главные вопросы конституционного строительства
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/fdf3dd0b604348939e41ecac738ae7d3

О национальном самосознании народа
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/cbb880da9864442b88e9cbef104ff132

Нация и национализм
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/61817697c01e44c48bfc855b54f91dbf

Демос и его кратия
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/720d318b13b94fa89de6748c5ba22f0f

Империи (2005)
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/89509ab80c6747e48facf25d9cf41a04

Империи в мировой истории (1995)
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/a91c15101db44e38bfbcf98616f1dd8f

Монархия
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/1bd894b7ad1342efb94570e746745f0f

Тирания
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/b4a6e36037594f6eb1a7d9af39aa2a1f

Полибиева схема власти
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/f037b0298e0b4439a7faf8fd32e565e0

Социальные и политические традиции в русской культуре
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d6c036dae1614c6ba67d0e273c8096e1

Как это было у других
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/39a892ce732f4c80aa15a73914f84d80

Земский собор 1 сентября 1648 года
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/0fe214bf7b574ac0a69482f65a0b2f87

О конституции
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/0dc52431fd354e06a113e0d5181a5e96

Требуется государь?
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/0db888e1ffff453288d1d60ee76da1a6

Царь Павел осознавал себя ответственным
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/77e5a15b8ff54f679a9b59b71137c6e8

О национальном достоянии
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d920d35c9ff44d7c9de3edf0661e0a1a

Природа как храм
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/dee0a9c0a4924e2792ab89be078e4a6a

Мы живем в нерусском городе
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/305157fa91a04da6a08a7bc7bb195203

Русский Север. Кровь и дух
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/0f425609b4b743a7bac022333f3e21df

Дальний Восток. Придя, не уходи…
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/80b32f7c20d149849511a0b1c4862c55

Роль и место Дальнего Востока в стратегии развития России
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/82f2edca77d04c8c84d6042869e0d8f1

Удел Константина Тона
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/9835cb64884b4874a0c96c27b5740e4f

Похищенное возрождение
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/cf9e44e0a8ad48bb88cc35b8de17e9cd

Исторические имена мстят
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/9d457ffe6f104ac08b6e4598d508ccef

Воруют ли русские
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/6ec8a0565216463286aba15bc533066b

О благоустройстве общества
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/95af6f2c3609463490f9a1864f99023c

Он не знал, что победил
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d8decf0d9f254d23abad35fe716ba674

Выбор благоверного князя
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/1fe0d7d256714330b63009057035127d

Как мы не крестили Орду
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/e9db8d08d5ce4286880001142d673d96

К юбилею святого филолога Стефана Великопермского
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/9a8dd77fac1d443f8a496c495f50bfdb

Православный женский день
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/23060e0717574073a9cb8b6c5599e771

Сядут ли козлища справа?
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/5016df4101114da7845c2216037ff9c3

Долг мирянина
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/0a0a2d6c4e934d1392e6ba5d9d351407

Христианство не значит пацифизм
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/5090102118b84458a20f7112cddbcd9d

Человек своей эпохи
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/21bf2b67e7ef4573825403e708699ae4

Доктрина прогресса и искажение фактов
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/e11de4d7f2644188bc71fa0d102dd609

Как забывают Золотой век
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d19da63de0844af9a0ffd0644841c0fe

Они не знали друг друга (о сходстве русской и английской культур)
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/62f70878e340476585c5dbf11f6ab4c9

Культурология Даниила Андреева
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7167ef827204452fb26bb4aa624cd668

Мотивы прароссианства Даниила Андреева в Русской культуре
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/26bc3b3d1837416a8886ce449464bf6b

Постный устав существует только для монастыря
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/5b12a23cca4d43628af9e06c38bdaf86

Таврия как часть исторической России
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/5b5e830755a24d65aa3b10bf26c36b8f

От Крыма к Таврии!
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/10d201b8b8964e7b934d39355f167cb4

Оскорбленная Россия
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/c5d7ae3517fc4267a12ec8c0a8aab4c3

Оставьте в покое 37-ой год!
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7e2f15693e0c41a19c6a2d6df4eef8f9

Кто и почему придумал «страшные репрессии 1937 года»
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/1c97b40235024e308abbfe3949ce8f3a

Кто будет служить?
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/19ace5ceb1044abaa189edb70675a5d7

Грузия, Украина и терпение Кремля
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/a24829fe3cf34080bc14f72af23c0763

Канонический, но не поместный
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/8d5606348a1348a98bd85de8e37fe174

Быстрые деньги не бывают нравственными
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/2614def15adc483696ee613558355772

Достичь полумиллиарда
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/742b3276d5ef4a0bb02c2bdeed280c7a

Куликовская битва с христианской точки зрения
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/59c47c46b3cb40feb634e34f40ca25c4

Культурология церковных расколов
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/4d3f7ba97089480c92c20225afbb2a56

К отделению церкви от государства
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/f1b6d626b9114eaf8cbe6efb79eb02a3

Великие и белые — такие разные великорусы
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/a0f013362e684a5abdd24d0a244d8e9c

ЛЕКЦИИ
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

ОТРЫВКИ ИЗ ЛЕКЦИЙ
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d972ec7388574d138d7f991c45b15979

БЕСЕДЫ И ВЫСТУПЛЕНИЯ
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/6cc891824f4e4947a2bad2ee833b2b8c

О Владимире Махначе

Выбор пути. Автобиографический очерк
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/48f1d9719d9d4dd986e7fedf881df86d

Аркадий Малер. Просветитель
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d728d6431812451a90e59f1f4115941d

Илья Бражников. Вечная память
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/63f59d8249d84f61b31111ae876b3d22

Валентин Лебедев. Соратник
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/9ac4b99a919d4af2b5db773c76c20a87

Андрей Савельев о Владимире Махначе
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/2bc5f6e0f0ae4e93a0ccddd8250ffdb8

Олег Возовиков. Сегодня Владимиру Махначу исполнилось бы 65
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/b7bd830399a141a0b0afc5e770c265e2

Он был человеком, связывавшим эпохи
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/f4aec74532164647b1d1d34c2230ecf0

Вадим Грачев о Владимире Махначе
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/5cf57a44ec6049e8a72d7add553548dd

Фонозаписи и кинозаписи лекций размещены также на сайтах

Mail.Ru
https://my.mail.ru/community/Vladimir_Makhnach
Одноклассники
http://www.odnoklassniki.ru/Makhnach
В Контакте
http://vk.com/Vladimir_Mahnach
http://vk.com/videos20498020?section=album_32878181 (кинозаписи)
http://vk.com/audio?album_id=38658697 (фонозаписи)
Youtube
https://www.youtube.com/playlist?list=PLiTXsfpSRPt9_m5JbFcgrks44GiKAJV-9 (кинозаписи)

Для надежности все тексты размещены также на сайтах

LiveJournal
http://makhnach.livejournal.com/450.html
Mail.Ru
https://my.mail.ru/community/vladimir_makhnach/105C9C7FFEE382A5.html
Facebook
https://www.facebook.com/notes/417435128377147
Maxpark
http://maxpark.com/community/2418/content/1464873
Проза.ру
http://www.proza.ru/avtor/makhnach

_____________________________________________________________________________
Все отекстовки сделаны Сергеем Пилипенко — http://vk.com/sergei.pilipenko

Вы можете поддержать отекстовку
фоно- и кинозаписей лекций, бесед и выступлений историка Владимира Махнача (1948-2009):

Карта РНКБ: 2200 0210 8684 8066 (можно через терминалы Элекснет и QIWI)
WebMoney: R672648363731, Z176074987728, E883337055537
Яндекс.Деньги: 410012388055530

Читать далее

О Галичине и Западной Руси  
11 августа 2013 г. в 21:19

Отрывок из лекции.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, август 2013.

Напомню вам вкратце историю Западной Руси. Она была Русью, она осознавала себя Русью. Ни один русский человек не называл себя ни «украинцем», ни «белорусом» не только в XIII и XIV веках, но и в XV, XVI, XVII веках. Западная Русь приняла Литовскую власть и литовскую династию.

Была одна область, составившая исключение, — Галиция или Галичина. У нее была особая судьба. Еще в 60-ые годы XIV столетия ей довелось попасть в другие руки. Там была своя история, о которой вы, надеюсь, прочитаете по книгам. То есть, во-первых, Галицко-Волынское княжество раскололось на Галицкое и Волынское. Заметьте, что Волынское княжество пыталось и Литву сделать православной. Помните, да? Это наша старая тема. Великий князь Даниил Романович своего сына Шварна Даниловича посадил-таки Литовским князем. И четыре года Шварн Данилович правил. Но княжество распалось, распад продолжался.

Этнологическая справка, господа. Обскурация — это распад этноса. В то же самое время, когда начинался подъем русского этноса, продолжался распад славянского этноса. Вот почему и Шварн оказался неудачным на Литовском престоле, хотя вроде литовцы его приняли. Вот почему и Галицко-Волынское княжество развалилось на Галичину (Галицию) и Волынь.

С Галичиной было плохо, хуже не бывает. Приведу вам один документальный момент. В конце уже XV века во Львове, в крупнейшем галицийском городе, основанном тем же Даниилом Галицким, в храмовый праздник члены по цеху православные были обязаны провожать в храм своих сочленов римо-католиков. Первыми шли, конечно, римо-католики, за ними шли православные. Подходили они к храму, но в храм православных, заметьте, не пускали как «грязных схизматиков»! Они стояли всю обедню во дворе! И за это с них брали деньги! А с римо-католиков, конечно же, денег не брали, когда у православных случался праздник. Понимаете?

То есть, складывался галицийский субэтнос рабов Запада. Шестьсот лет из галичан выковывали рабов Запада! До конца XIX века так и не выковали, и в начале XX века пришлось убивать всех православных галичан в австрийских концлагерях. Вот где был геноцид, этноцид и религиоцид. Вот что было еще совсем недавно, в начале XX века благодаря революции, благодаря покровительству большевиков. Даже в начале XX века в Галичине были православные люди.

Это нам урок. Будьте верны православию. Убьют вас, ну и убьют, а у вас впереди вечность! Господь вас вознаградит…

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

О русской культуре XIX века. Часть 2/2  
8 августа 2013 г. в 18:38

А то, что литература была высокого художественного качества, не должно никого изумлять. У итальянцев фаза надлома приходится на Возрождение. Художественные достоинства той эпохи вам всем известны и в моих объяснениях не нуждаются. Но центрами Возрождения были два десятка городов, а вокруг были полудикие феодалы и замордованные до потери пульса крестьяне, замордованные так, как не снилось ни одному немецкому бауэру, ни одному английскому копигольдеру. Закончилась та полная разорванность, полная надломленность итальянской нации тем, что Италию в XVI веке порвали в клочья испанцы и французы. Нас тоже рвали в клочья, но русские всё-таки не бежали — одни сражаться в крестоносные войска, а другие в ордынские, а итальянцы к их глубочайшему национальному позору бежали. Одни сражались в испанских, другие — во французских войсках и лихо убивали друг друга. Вот, что такое фаза надлома. Потому то, что наша литература XIX века хороша, не исключает социокультурных последствий ее существования.

Антон Павлович Чехов. Я грешен, я не только никогда не любил его драматургию, но даже за всю жизнь не смог понять, почему Чехов значительный драматург. По-моему драматург он слабый. А рассказы его обожаю, и прочитал все еще мальчишкой, читал подряд все его 14 томов. Он действительно великий мастер рассказа. И что в итоге? Вот Толстой был сам офицером, храбрым офицером. И Гончаров был сам не чужд героизма. Чехов, конечно, совсем не герой, но он и не бездельник, и не лишний человек. Он был хорошим врачом, и став литератором, он всегда добросовестно трудился и, между прочим, никого не подводил. И что в итоге? Вот я позволил себе, может быть, с излишней смелостью утверждать, что Гончаров предал Штольца, предал «Штольцев». Но Чехов-то точно предал, предал своих, тех, кто был ему близок. Он предал Ионыча, предал Беликова. Ведь гимназический учитель или земский врач ему просто социально близки. И что в итоге? И всё это не почему-нибудь, не по личным качествам, не потому, что неудачный роман завел, не потому, что стал знаменем Художественного театра, а потому, что всё это проходило в ключе фазы надлома.

Даже у такого национального писателя, склонного к воспеванию героя как Толстой граф Алексей Константинович и то можно найти веяния надлома. Даже у Лескова, который был дальше всего от влияний вот этого социокультурного спада и потому для всех был чужим, и для революционеров, и для либералов. И архиереи на него обижались, а зря, он с любовью о них писал, кстати сказать. Даже у Лескова можно это найти. Я пророчествовать не умею, историк будущим не занимается. Может быть, мы сейчас выходим из надлома или уже вышли, мы просто не можем зафиксировать начавшуюся инерцию, хотя это сомнительно. Но поверьте мне, если мы выйдем из фазы надлома, то наша литература будет другой, потому что такая будет категорически невостребованной. Однако мы всё равно будем ее читать. В любую эпоху будут читать про лишних людей у Лермонтова и про маленьких людей у Федора Михайловича Достоевского.

И Федор Михайлович представитель фазы надлома, хотя это наш величайший христианский писатель, наше величайшее христианское перо, но не забывайте, что он начинал петрашевцем. И что-то у него от этого осталось, хотя не любил он революционеров в зрелые годы, и сражался с ними пером, и «Бесов» написал. А всё равно выше головы не прыгнешь. Ланщиков (Анатолий Петрович, литературный критик), между прочим, написал еще в начале 1970-ых годов, кажется, в 1971 году, блестящую критическую статью, где выявлял петрашевские черты и у зрелого Достоевского, который не чужд был некой социальности с отзвуком социалистичности, ну конечно, только с отзвуком. А уж он-то Достоевского любит. Это к тому вопросу на записке о Леше.

Вот вам и картиночка. Причем всё это на фоне того, что в реальной исторической России герои были, их было даже много. И лишних людей было меньше, чем нелишних. И встречались они во всех сословиях. Вот примеры из трех поколений двух ветвей рода Муравьевых из моей статьи: сенатор Муравьев-Апостол, интереснейший государственный деятель эпохи Павла I и Александра I; два его сына декабриста (отец был либеральный сенатор, вот дети в декабристы и пошли), из них наиболее интересный и порядочный Сергей Муравьев-Апостол. И три других, не самых худших декабриста, его кузены. Блестящий полководец, которого мы плохо знаем, как и многих наших полководцев, генерал Муравьев-Карский, освободитель города Карса, который мы потом потеряли, потом снова отвоевали, и наконец, Ленин его туркам подарил. Это Муравьев-Амурский, создатель процветания Сибири, при котором даже ссыльные декабристы делом занимались, просвещением, между прочим. Это Муравьев-Виленский, усмиритель Привисленского края, которому революционеры старательно создавали образ вешателя. В нашей литературе он только Муравьев-вешатель, а то, что он Муравьев-Виленский, мы даже и не знаем. Может быть, вы у меня не прочитали, откуда взялась кличка «вешатель». На самом деле вовсе не потому, что он много поляков повесил. Когда он давал первый прием, какой-то наглый пан, обнаглев окончательно, задал генерал-губернатору вопрос: «А скажите, а вы не из тех Муравьевых, которых повесили?». «Нет!» — ответил генерал-губернатор и будущий граф, — «Я из тех Муравьевых, которые вешают. Советую это запомнить». Все запомнили и поверили. А вешать даже и не пришлось. А еще был Андрей Николаевич Муравьев, замечательный церковный писатель, описатель святых мест Палестины, а потом Руси. Сейчас его, слава Богу, можно читать. Долго не читали.

(короткий пропуск в звукозаписи, наверное, не хватает примеров героев)

Разве не героями были они? А разве не героем был позднее Петр Аркадьевич Столыпин?

Но не о них писали. Писали о лишних людях. Я даже не говорю о том, что, конечно, в каждой войне, в том числе в неудачной и наиболее трагичной для нас Первой мировой было сколько угодно героев. Но нас так воспитывали последние три четверти века, что Александра Матросова мы знаем, а Козьмы Крючкова не знаем, хотя он ничего собой не закрывал, а просто истребил целый взвод немецких кавалеристов, так ловко на коне вертелся. А могли бы помнить, ведь это было недавно. Полезно нам было бы помнить.

Таким образом, складывается парадоксальная ситуация. Россия становится всё богаче. При Николае I финансовая стабильность, при Александре II проведение реформ и связанный с ними неизбежный экономический спад. Даже перемещение рабочей силы делает такой спад неизбежным. Но только если бы какому-нибудь тогдашнему исследователю того спада показали наш нынешний хозяйственный спад в цифрах, то он решил бы, что если у них тогда был спад, то сейчас у нас уже апокалипсис, «в одной отдельно взятой стране». Зато благодаря Великим реформам мы вышли на новые возможности хозяйственного развития. С конца правления Александра II золотая финансовая стабилизация и уже хозяйственный подъем.

Наши недруги сейчас в очередной раз пускают нам пыль в глаза своей полуправдой, признавая, что у нас был хозяйственный подъем после так называемой «первой русской революции» (на самом деле первой фазы революции), то есть после 1906 года, в последние годы правления Николая II. Так вот, это ложь! Хозяйственный подъем у нас был при Александре III и в начале Николая II. А после 1906 года у нас был экономический бум, в своих статистических цифрах никогда более не достигнутый ни одной страной! Все послевоенные экономические бумы — японский, немецкий, итальянский не давали таких параметров, которые дал русский бум в начале XX века. А подъем был до него.

У нас народонаселение за полвека века удваивалось. А это ведь наша всегдашняя проблема. России всегда не хватало народонаселения. Об этом было известно в XVII веке. Этим занимались лучшие умы России даже совершенно другой специальности, другой сферы интересов. Михаил Васильевич Ломоносов занимался этим в XVIII веке. А в начале XX века этим занимался Дмитрий Иванович Менделеев. А кроме них этим занимались профессора статистики, губернаторы, государственные деятели. Нам сейчас еще больше не хватает населения. А вот если бы мы не позволили себе разрушительную революцию, тогда хватало бы, потому что сейчас было бы по различным оценкам от полумиллиарда до семисот миллионов. Полмиллиарда указывал Менделеев, что подтверждалось и французскими данными. Современный историк Сергей Марочкин с ними спорит, доказывая, что было бы 700 миллионов, что тогда еще не могли внести поправку на резкое падение младенческой смертности в XX веке, на чистую санитарию. Марочкину можно верить, потому что, например, один из моих прадедов с прабабкой произвел десятерых детей, а вырастил шестерых. Вот вам отход младенческой смертности. Но, правда, все остальные прожили за восемьдесят, которые прошли через младенчество. Что такое семьи того времени, дает пример тот же Менделеев. Кто-нибудь знает, которым ребенком он был в семье? Восемнадцатым.

Вот такая картина. И возникает парадоксальный диссонанс между увеличением хозяйственной и демографической мощи, а оттуда и военной мощи, и тем, как воспитывалось население, как воспитывался народ, потому что сохранялся надлом. Его легко продемонстрировать в отдельных ярких примерах, обращаясь к литературе, что я уже сделал. Но представьте себе, насколько всё было тягостнее и разрушительнее на уровне школы, где учили и воспитывали в парадигме надлома. С одной стороны сохранялось наследие бюрократизма, этатизма, то есть государственничества, которое делало главными героями, а для начальной школы, наверное, вообще единственными известными царями Ивана IV и Петра I, а с другой стороны либеральный, а иногда и радикальный, революционно настроенный земский учитель тут же начинал над этим издеваться и разрушать их образы, рассказывая о зверствах Ивана и Петра. Но так как этот учитель был радикальный и либеральный, он не противопоставлял Ивану и Петру светлую галерею образов других русских государей, отнюдь кровью не обрызганных, а создавших со своим народом величие Российской империи.

Надо учесть и то, что фазу надлома мы проходили при действии антисистемы. Про антисистемы лучше всего читать у самого Гумилева, а еще лучше также и мои статьи. Они очень доступны, свои «Антисистемы» я печатал в трех редакциях столько раз, что только ленивый не читал. Например, она вошла в сборник «Россия — последняя крепость», который сейчас вот здесь продается. Гумилев указывает, что антисистема — это идейная система с негативным миросозерцанием, с негативным мировосприятием. Мне, развивая его работы, пришлось наблюдать антисистемы, которые я назвал «неклассическими» или «антисистемами Нового времени». Появились они, правда, еще в Средневековье. Одна из них, например, была вмонтирована в Орден Тамплиеров. Неклассические антисистемы направлены негативно не на всё мироздание, не на творенье Божье вообще, а на культуру, естественно, всегда на свою. Потому антисистемщик-итальянец будет анти-итальянцем и анти-католиком, а антисистемщик в России будет, конечно, антиправославным и антирусским. А в Китае соответственно ему будет ненавистна конфуцианская культура и всё китайское.

Мы с вами наблюдаем эти черты в первой антисистеме в России, в так называемой «Ереси жидовствующих» в конце XV века. На самом деле то была не ересь, а антисистема, что неизмеримо хуже. То было скрытое, тайное, законспирированное антихристианство, антирусское антихристианство. Это характерно и для других неклассических антисистем.

Например, перед Французской революцией неклассическая антисистема была во Франции распространена в просветительской литературе, в том числе социалистического направления. А создавалась эта антисистема отнюдь не в сектах, что характерно для классических антисистем, а в философских академиях, аристократических салонах и масонских ложах. Типичная антисистемная литература — это Гурон Вольтера (главный герой повести «Простодушный») и «Персидские письма» Шарля Луи Монтескье, где главный герой и есть антисистемщик. Он загадочным образом говорит на безупречном французском языке. Где научился языку, непонятно. Носит камзол, как положено, умеет пользоваться и шейным платком, и носовым. Но при этом, так как он «гурон», а у Монтескье соответственно «персидский принц», то он не понимает ничего французского. Потому ему всё омерзительно и вызывает смех и издевки: роялизм и традиция верности монарху, католическая традиция, католическая месса, монашество, бюргерские традиции, включая независимые судебные палаты — так называемые «французские парламенты», и всё остальное, вплоть до рождественского гуся. Ему всё смешно! Ясно, что такие индейцы гуроны не встречались на Миссисипи, и такие персидские принцы не водились на Иранском нагорье. Но в салонах академии и в масонских ложах их выращивали в изобилии. Результат — готовенькие персонажи для Французской революции.

Теперь перенесемся в XIX век. Вот заметка Федора Михайловича Достоевского об Александре Ивановиче Герцене в «Дневнике писателя за 1873 год». Цитирую: «К русскому народу они», — внутренние эмигранты, так сказать, — «питали лишь одно презрение, воображая и веруя в то же время, что любят его и желают ему всего лучшего. Они любили его отрицательно, воображая вместо него какой-то идеальный народ,— каким бы должен быть, по их понятиям, русский народ. Этот идеальный народ невольно воплощался тогда у иных передовых представителей большинства в парижскую чернь девяносто третьего года». Раскройте сами дневник писателя, там больше и интереснее. Это очень точная характеристика. Она абсолютно верна в отношении Герцена, но я хотел бы оговорить, что Герцен на фоне других революционеров своего поколения, первого поколения русских революционеров, как раз отличается личным благородством и редкостной порядочностью. Остальные были много хуже! Когда бандит Нечаев приехал к Герцену за денежками для своей организации, Герцен про него всё понял, что он людоед, и денег не дал. А он держал партийную кассу. Но антисистема оказалась сильнее Герцена. Его вечный прихлебатель, прихвостень и раб Огарев впервые взбунтовался против старшего друга и печатно упрекнул Герцена в том, что тот не дал Нечаеву денег. И Герцен сдался! Нечаев на свое людоедство деньги всё-таки получил. А Герцен был одним из лучших революционеров, а не худших. Еще оговорюсь, что революционеры поколения декабристов мне антисистемщиками не представляются. Тогда антисистема еще не сложилась. При всей своей надломности они все были еще людьми русской культуры. Не забывайте, что движение декабристов почти поголовно было патриотическим. Его трудно назвать антирусским, хотя оно было разрушительным для России. Но при Николае I антисистема уже действует.

Давайте посмотрим на другие черты антисистемы в России. Итак, отрицательное мироощущение мною проиллюстрировано. Антисистема в отличие от других идейных систем всегда разрушительна для социума (для общества) и может даже сокращать продолжительность жизни этноса! То есть, воздействует даже на природную сферу, а не только на социальную. Подробно итоги Русской революции в этнической и культурной сфере будут мною проанализированы в последней лекции. Милости прошу! А пока самый простой пример. Основная и державообразующая нация Российской империи подверглась этническому расчленению. Вот итог успеха антисистемы в России. Сто лет назад ни один из предков нынешних «украинцев» не подозревал, что на самом деле существуют «украинцы». Антисистема разрушительна не только для общества, но и для этноса. Очень хочу, чтобы вы приняли это к сведению.

Антисистема основана на лжи и включает в себя принцип разрешенности лжи. Мне доводилось приводить примеры соблюдения этого принципа и в Ереси жидовствующих в конце XV века, и среди русских революционеров. Приведу пример. В частной библиотеке еще лет 15 назад я обнаружил крайне интересный солдатский молитвослов времен Первой мировой войны без указания места издания. В начале молитвослова всё нормально. Честно говоря, если бы я обнаружил на 5-ой или на 7-ой странице прокламацию типа (цитирую по прокламации): «Россия управляется не правительством, а шайкой разбойников во главе с венценосным атаманом Николаем Вторым!», я бы нисколько не удивился. В этом ничего антисистемного нет. Это была бы просто замаскированная прокламация, вставленная в текст молитвенника. Но ничего подобного! Там были молитвы. Там до конца одни молитвы. Но каждая вторая или третья молитва о том, чтобы «Господь вразумил правителей прекратить братоубийственную бойню (с немцами), замириться, не проливать кровь христиан» и так далее, и так далее. Как вы полагаете, как воздействовала эта замечательная книжонка, будучи распространяемой в войсках? Так, как и требуется антисистеме. А ведь выдает она себя за молитвенник! И берет в руки солдат молитвенник. На обложке написано «Солдатский молитвослов». Во работали! Однако принцип разрешенности лжи применялся намного шире.

Антисистемы часто синкретичны, то есть составлены из взаимоисключающих начал. Антисистема в России всегда была таковой. В восточно-христианских и западно-христианских странах она включала в себя элементы пацифизма, то есть по сути дела исходно буддистского мировоззрения, совершенно другой религии, отрицание войны как таковой, не христианского осуждение войны как зла, а отрицание войны как наивысшего зла.

Мы можем и дальше видеть эту антисистемность. Вспомните «Моральный кодекс строителя коммунизма» — перевранные цитаты в основном из Священного Писания, нагло перевранные цитаты. Вот вам синкретический подход.

Антисистема разрушительна. Итог действия антисистемы — самоубийство. Как правило, антисистемам не давали довести дело до самоубийства. То удавалось только небольшому количеству их адептов количеством примерно одна тысяча человек. То есть, люди сопротивлялись. Люди прозревали и начинали истреблять антисистемщиков, и часто очень жестоко. Антисистема действительно доводит себя до самоуничтожения.

Здесь дополнительный материал к изучению кроме Гумилева дает еще второй мой выдающийся предшественник в ученом мире — Игорь Ростиславович Шафаревич в своей работе «Социализм как явление мировой истории». Это, несомненно, лучшая и самая значительная кроме математических трудов работа ученого. Она, несомненно, его переживет. Ее будут читать в начавшемся столетии. Надеюсь, что ее будут читать и на Западе. А для русского человека она просто обязательна. Это книга эпохи.

Так вот, Шафаревич пришел к выводу об итоговом самоубийстве социализма как учения. Гумилеву работа Шафаревича была известна, и наоборот. Но ни один, ни другой знакомые мне профессора и исследователи не свели вместе свои достижения. Мне пришлось сделать это самому. Не могу только с уверенностью сказать, должны ли мы на их основании утверждать, что социализм как идея есть уже антисистема, то есть обязателен для антисистемы, или осторожнее предположить, что просто многим антисистемам было присуще нечто социалистическое. Я не готов на это ответить. Мало информации. Но сблизить смог. Итоги одни и те же. В «Этногенезе и биосфере Земли» Гумилева и в «Социализме…» Шафаревича итог — самоубийство. Если вы возьмете «Вехи», то в статье Сергея Николаевича Булгакова, будущего отца Сергия, вы увидите орденский характер русской интеллигенции, ее стремление к самоуничтожению. За последние годы было три или четыре издания «Вех», а кроме того сохранилось много дореволюционных изданий. Вы увидите у Семена Людвиговича Франка блестящие исследования утопического мышления русской интеллигенции. Тут сразу и то, что Достоевский писал, аукается, отрицательная любовь к русскому народу, любовь к вымышленному народу, который не существует, и заодно вы увидите и стремление к самоистреблению. Нам также доступны проза Савенкова и воспоминания Бурцева. Оба связаны как ведущие деятели с боевой организацией эсеров. Это к вопросу о народовольцах вот в этой записке, на которую я ответил в начале лекции. Если вы почитаете воспоминания этих революционеров, то получите богатейший материал для размышления! Они стремились умереть. У Савенкова есть воспоминания, как террористка Дора Бриллиант, которую почему-то не включили в террористическую группу, рыдала и требовала, чтобы ей тоже разрешили умереть за народ! Мало того, что были готовы народ поубивать толпами, но еще и сами умереть хотели. Совершенно справедливо замечание того же Булгакова, что подлинным гимном революционной интеллигенции была вовсе не «Марсельеза» и не «Варшавянка», а «Мы жертвою пали», похоронный марш по сути своей. Вот где сидит антисистема.

Все ли революционеры были включены в антисистему? Нет, конечно. Всё зависит от внутреннего уклада человека. В принципе я плохо отношусь к революционерам и не скрываю того. Не скрывал и до Горбачева. Но вместе с тем должен признать, что мы должны пользоваться строгой, новой терминологией. Если революционер хочет лишь сменить режим, он еще не антисистемщик. Если революционер хочет произвести коррекцию национальной или имперской элиты, изменить ее состав, он еще не антисистемщик. Если революционер сам хочет на волне революции в процессе коррекции войти в будущую элиту или даже стать как Наполеон императором, он еще не антисистемщик. И таких целей и причин на самом деле больше, чем я привел. Но если перед нами негативное мировосприятие, разрешенность лжи, разрушительность для социума и тем более для этноса, то это точно антисистема. Только антисистема может воздействовать на срок жизни этноса. Это абсолютно четкие признаки. Признаюсь также, в чем уже признавался в статье «Диагноз», что до сих пор не знаю, можем ли мы говорить об одной антисистеме в предреволюционной России или о нескольких, например, о социалистической антисистеме и о несоциалистической антисистеме. Не хватает информации. В конце концов, кадеты Милюкова и Кусковой вели себя не менее антисистемно. Непонятно, не знаю.

Наличие антисистемы обнаружить слишком легко. Она отягощает нашу фазу надлома. Рекомендую еще принять к сведению, что предреволюционная антисистема, по-видимому, ни в какой степени не была связана с процессом химеризации. Химеризации, то есть образования ложноэтнической общности еще не было. Конечно, к химеризации дело шло. Этнический состав революционеров не случаен. Вообще на фоне численности населения революционеров было мало. Понятно, что русских революционеров было очень много, и великороссов и малороссов, достаточно много на фоне числа самих революционеров. Но грузин и армян было больше относительно доли этих этносов в составе империи. Эстонцев и поляков было еще больше, а о латышах и евреях я лучше умолчу. Но кто в зале может, но только сразу, не думая, назвать революционера мусульманина? Вот, кстати, кто выдержал пробу на верность имперскому началу, это наши мусульмане, что я всегда помню. Даже на пресловутых 26 бакинских комиссаров, среди толпы евреев и армян затесался для проценту один тюрк, один единственный.

Но этнический состав не случаен, и он мог предварять собою химеризацию. И все-таки полагаю, что до революции химеризации не было. Однако в итоге победы антисистемы химеризация начинается сразу же, на рубеже 1910-ых и 20-ых годов. Революция сразу начинает химеризационный процесс, попытку создать ложноэтническую общность. Тогда еще даже не было понятия «советский народ». Тогда употреблялось словосочетание «победивший пролетариат». Потом возникнет ложно-этническая общность советский народ. То, что антисистема подтолкнула нас к процессу химеризации, тоже очень интересно, особенно для тех, которые Гумилева не просматривали, а читали основательно.

И, завершая, мне хочется отметить следующее. Да, были разрушительные начала, но были и устойчивые, совершенно противоположные тенденции. Позволю себе немного злоупотребить анализом искусств. Смотрите сами. Кто-то уже давно написал, что величайший гений начала нашего века и величайший святой не слышали друг о друге. Не помню, кто это сказал о Пушкине и Серафиме Саровском. Бердяев, да? Это его? Спасибо за подсказку. Но я с Николаем Александровичем не согласился бы. Дело в том, что Серафим был знаком с Пушкиным через двух человек. Пушкин, несомненно, был знаком с Филаретом Московским, а духовник Филарета архимандрит Антоний был близко знаком с Серафимом Саровским. Причем, преподобный Серафим внимательно относился к культурной жизни эпохи. Он хоть и сидел у себя в пустыньке, но интересовался жизнью России. Потому он-то, наверное, о Пушкине знал. А вот Пушкин, может быть, и не знал о старце Серафиме. Но я и за то не поручился бы. Но то, что они никогда не встречались, не переписывались, и скорее всего, друг о друге не говорили, можно утверждать. Я чуть-чуть смягчил формулировку Бердяева.

Теперь возьмем следующее поколение. Братья Киреевские — уже духовные чада, друзья безо всяких оговорок и соратники Оптинского старца Макария. Они вместе занимаются издательской деятельностью. Они вместе включены в один просветительский процесс.

Следующее поколение, после Киреевских. Во времена Амвросия Оптинского уже просто все заметные философы, писатели и очень многие ученые, по крайней мере, гуманитарии, ездили в Оптину. Процесс идет? Направление уже совсем не то, что было в XVIII веке, когда культура сопротивлялась, национальное ощущение сопротивлялось, барокко, если хотите, сопротивлялось! И все-таки в XVIII веке шел процесс секуляризации, то есть обезбожения культуры, и шел процесс разрушения монастыря и вымывания монашества из культурной жизни России. И вот я вам демонстрирую обратный процесс.

Так сложилось, что Оптина была модной, в том смысле, что она попала в круг гуманитариев и художников. Туда много ездили. И влияние монастыря на культурную жизнь возрастало. А еще был Валаам и череда Валаамских старцев, были Соловки, никогда не терявшие влияния, пока их не разрушили «большевизаны». Начиналась Глина, Глинская пустынь. Когда привезу хотя бы 10-12 экземпляров «Золотого Льва», прочтите там блестящую статью, исследование о влиянии духовных центров на торговые центры, в частности подробную связь Курской Коренной пустыни с Коренной ярмаркой. Да и Нижегородская началась как Макарьевская ярмарка у стен Макарьева монастыря. Я всегда крайне интересовался ярмарками, но сам не сделал такого сопоставления. Мне даже стыдно стало! Обязательно прочтите эту статью в №11-12. Там есть и моя статья.

Давайте посмотрим на процесс, о котором я вскользь говорил в лекции о Николае I. Сделаем панораму того, что происходит в самом сущностном, самом передовом в национальном смысле виде искусства — в архитектуре. Константин Андреевич Тон с трудом только нащупывает ходы восстановления традиции. Алексей Максимович Горностаев делает следующий шаг. Когда еще толком не всё понятно про русскую архитектуру, он, тем не менее, на входе в Валаамскую бухту ставит шатровый храм-маяк Никольский. Он продвинулся заметно дальше, возвел великолепный собор в Гельсингфорсе. Об обоих архитекторах буду рассказывать весной, в марте. А в последней четверти XIX века полностью победил историзм. Строили в различных стилях. Вообще-то был и неоренессанс, и необарокко, но повсюду преобладает неорусское историческое направление, восстанавливающее традицию.

А в начале XX века выступает блестящий модерн, о котором будет моя особая лекция. Модерн — это уже просто наше, почти состоявшееся возрождение, в том числе и национальное. Архитектура дает нам совершенно однонаправленный проект. Причем, когда появлялись людоедские конструктивистские проекты, они не осуществлялись, они не находили себе заказчика. Правда, интересно? Были только проекты в конструктивизме, братья Веснины проектировали до революции, но не строили.

Идем дальше, живопись. Если в XVIII веке живописец написал монаха, то это архиерей, парадный портрет. Бывали и прекрасные. Подлинный шедевр, по крайней мере, европейского класса, — это потрет архиепископа (будущего митрополита) Платона Левшина руки Антропова (Алексея Петровича) из собрания Тверской картинной галереи. Он в первом ряду русских портретов. А русские — одни из величайших портретистов мировой истории. Но чтобы художник увлекся писать монахов, такого не замечал. Если в середине XIX века, когда архитектура уже начала сворачивать к национальному и православному, написали монаха, то он либо пьян, либо подрался в трапезной. Есть такое полотно. Если художник Перов, добрейший и светлейший человек, пишет крестный ход, то батюшка пьян, у певчей чулок сполз, а икону вынесли, перевернув ликом вниз то ли спьяну, то ли по ошибке. Я еще могу себе представить, что наблюдалось что-нибудь одно из трех, но чтобы всё было вместе в одно время и в одном месте, никак поверить не могу. Как писал один архиерей в последние годы прошлого, XX века, у нас ведь как, если на 800 приходов в епархии двое священников попивают, то газеты напишут, что пьет вся епархия. Но это еще середина XIX века. А у Сурикова уже не так. Вспомните боярыню Морозову. А для Нестерова опоэтизированный монашеский подвиг — это уже основная часть его творчества.

Музыка у нас к антисистеме никогда не была причастна, даже не приближалась. Но и здесь отметим другое, национальное направление. Конечно, национальны и Бортнянский, и Березовский, и Артемий Ведель, и Фомин в XVIII веке. Но все они заметные итальянские выученики. Конечно, национален Глинка. Он написал «Жизнь за царя». Жаль, что гораздо более слабую патриотическую песню, а не боевое, финальное «Славься» пытались сделать нашим гимном. И всё-таки Глинка тоже полный итальянский выученик, у него еще очень итальянская музыка, хотя он стремился к национальным началам. А вот уже Римский нет. И Мусоргский (ударение на втором слоге) нет. Да, научили нас за советское время называть его Мусоргским (с ударением на первом слоге), вероятно, от слова мусор. А дальше пошел Рахманинов, Чесноков, Архангельский. Все пошли дальше по национальной линии. То есть, во всех различных аспектах русской культуры, и в приходской жизни, люди стали чаще обращаться к горнему (к возвышенному), чем раньше, и вели себя, пожалуй, получше. При том им нисколько не мешало то, что они становились побогаче. А скорее, то даже помогало. И наши предприниматели конца XIX века через одного благотворители, через одного христиане. Правда, среди них немало и старообрядцев, ну они же тоже наши христиане. Их было немало: Гучковы, Рябушинские…

То есть, фаза надлома была отягощена антисистемой, что на фоне продолжающегося, неисчерпанного западничества и сделало возможной революцию. Но общие тенденции в русской культуре, кстати, появление поэтического неоромантизма в формах модерна, хозяйство, благодетельная земская деятельность, всё это в сумме вело к приближающемуся выходу из надлома. Я вообще позволил себе такую гипотезу в свое время, что у нас мог быть очень короткий надлом. Фаза надлома редко занимает в жизни этноса полные 200 лет, обычно 100-150. У нас мог быть невероятно короткий столетний надлом. Потенциал выхода из надлома русские уже набрали в начале XX века. В таком случае нас сорвали из этого выхода в процветание длительной эпохи инерции, нас сорвали в последний момент нашей злобной революцией. И мы тем самым застряли в том, что хуже надлома, — в межфазовом переходе. И в этом межфазовом переходе мы проходим революцию и ее последствия, проходим уже восемь десятков лет. Англичане, например, проходили свою революцию тоже в фазе надлома три четверти века. Смертный приговор нам еще не вынесен. Но пора прилагать усилия, самые серьезные усилия. Нам может просто не хватить того дыхания под водой, вдох для которого мы сделали до 1917 года.

Вот и всё на сегодня. Благодарю и отвечаю на последние вопросы.

Ответы на записки

Вопрос: Не антисистемщик ли Лев Толстой? Он ведь проповедовал то же самое, что и упомянутый вами молитвослов.

Ответ: Один человек не может образовать антисистему. С моей точки зрения, он находился под влиянием антисистемы. Он ведь со всеми встречался в этом обществе. Кстати, и масонами увлекался, и собирался писать историю русского масонства. И Безухов был им задуман как масон.

Вопрос: Как надлом мог сочетаться с экономическим и военным процветанием до Первой мировой войны? Ведь это противоречит понятию надлома.

Ответ: Нет, не противоречит. Я вам рассказал, что есть надлом. Отвечу кратко, потому что поздно уже. Надлом часто сопровождается не только внутренними идейными, но и внутренними вооруженными конфликтами. Римляне проходят очень четко датируемую фазу надлома. Апогей римского перегрева — это победа в Третьей Пунической войне и разрушение Карфагена Сципионом Эмилианом. Это 146 год до Р.Х. Казалось бы, они реализовали свой перегрев в полной мере, по максимуму. Но далее начинается эпоха гражданских войн, которую описали сами римляне. Книга «Гражданские войны» Аппиана неоднократно издавалась на русском языке и в хорошем переводе. Занимают войны время примерно от Гракхов до Цезаря, полтора века. Римляне молодцы, их надлом был коротким, но очень кровопролитным. Причем заметьте, их надлом бы очень типичным, Аппиан тоже начинает с Гракхов. И Тиберий Семпроний Гракх — шурин или свояк Сципиона Эмилиана. Понимаете? Вот разрушили Карфаген, вот закончились Пунические войны, и сразу же начинаются Гражданские войны. Тиберий и Сципион — близкая родня и современники. Так вот, кровопролитие было большое (при Марие, при Сулле). Публично вывешивались списки тех, кого с разрешения государства можно убить. Ну и мочили радостно друг друга. Крови было много. Но Рим набрал такую мощь до середины II века до нашей эры, что он оставался гегемоном Средиземноморья. То есть, хотя римлянам в Риме было плохо, но своего имперского влияния в Средиземноморье Рим не растерял. Считаю, что я вам ответил.

И мы (к началу надлома) набрали такой потенциал, который не смогла прикончить даже Крымская война, который не смогла прикончить и Русско-японская война, хотя потребовались очень мощные агентурные усилия специальных служб, чтобы мы проиграли войну, которую проиграть не могли. Чтобы проиграть Русско-японскую, нам нужно было потрудиться. И мы потрудились. Но опять-таки ощущение могущества России ни у кого не пропало, хотя мы сразу перестали быть морской державой. Страшный удар по престижу. Вот так я бы ответил на ваш вопрос.

Часть 1/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/b5fde310dd56497ca5f40e020cf31d3c

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее