О русской культуре XIX века. Часть 1/2  
8 августа 2013 г. в 18:34

Москва, Дом культуры «Меридиан». 24.01.2001.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, август 2013.

Объявления перед лекцией

Контактный телефон Союза православных граждан — это пока редакционный телефон журнала «Православная беседа» — 143-67-20. Это наш весьма достойный просветительский журнал. Если у Союза появится штаб-квартира, через этот журнал вы ее найдете.

Обычно я в начале лекции объявляю о выставках. Правда, все крупные выставки прошлого года в основном уже позакрывались. В Историческом музее была изумительная выставка «Александр и Наполеон». Я объявлял ее. А сейчас там две выставки: хорошая панорамная выставка Православия и премилая выставка «Игрушки царских детей». Весьма рекомендую.

Очень незаметная выставка и, кажется, надолго сейчас в Новодевичьем монастыре. Это их собственная выставка, из собственных фондов. Не помню, как она называется. Это выставка всего, связанного с жизнью царственных насельников Новодевичьего монастыря. Ну, царевну Софью знают все. Но она не одна там была не по своей воле, а кое-кто там был и по своей воле. Кое-кто из царевен принимал там пострижение. Эта выставка имеет прямое отношение к нашему лекционному курсу. Пока это всё о выставках.

Журнал «Золотой Лев» №11-12 (шестой за год, они все с двойными номерами), самый толстый и самый удачный, я, закрутившись с Рождественскими чтениями, просто забыл положить в сумку и привезти вам. Потому привезу на следующую лекцию в феврале.

Ответы на записки

Вопрос: В вашей статье «Диагноз» хорошо объяснены истоки Пугачевщины — указ Петра I об уравнении поместья и вотчины, и указ Петра III о вольности дворянства. А в чем истоки Разинщины? Чем возмущалось крестьянство до Петра?

Ответ: Ну, я, конечно, вправе сказать, что ходить ко мне надо было. Тем не менее, это вопрос существенный и поставлен человеком, безусловно, прилично знающим русскую историю. И я отвечу даже шире, чем поставлен вопрос. В советское время крупные восстания называли «крестьянскими войнами», но я никогда не понимал, в чем разница. Сейчас, кстати, как-то нехорошо называть внутренний конфликт «войной» на фоне Чечни. В самом деле, мы с чеченцами воюем или мы бандитов подавляем? Интересно, да? Я собираюсь выпустить статью с вопросами к федеральному правительству по этому поводу в журнале «Золотой Лев» или даже в журнале «Российская Федерация», где в частности поставить следующий вопрос. Если на самом деле подавляют бандитов, то почему обозреватели телеканалов ОРТ и НТВ, навязывающие нам термин «война в Чечне», не призываются к ответственности за клевету по уголовной статье? А если они правы и мы на самом деле воюем в Чечне, то почему не интернированы в специальные лагеря поголовно все чеченцы во всех регионах Российской Федерации? В эталонно демократических США в 1941 году после нападения на Перл-Харбор интернировали всех японцев, в том числе граждан США! Это не концлагерь, там не заставляют работать. Но если война, то соплеменники врагов должны быть изолированы, то есть интернированы.

Но вернемся к крестьянским войнам. Так вот, в принципе, что даже советские историки подчеркивали, у каждого крупного крестьянского восстания есть серьезнейшая причина на уровне изменения социальной коллизии. Я, правда, о них говорил, но повторю.

Первое крестьянское восстание — это движение Болотникова времен Смуты. На какое социальное изменение оно была реакцией? На начавшееся закрепощение, еще не состоявшееся, еще складывающееся. Именно потому в отличие от других крестьянских вожаков Болотников во многом конструктивен и даже патриотичен, хотя вместе с тем он, конечно, деятель Смуты, разрушитель, и его восстание — это деструкция для государства. Но не всё так просто. Болотников — амбивалентен, он с двумя смыслами в истории. С одной стороны — один из смутьянов, с другой стороны — конструктивный крестьянский лидер. Он не безнадежно добивается ликвидации крепостничества, он добивается вполне реальной остановки его формирования, ведь в XVI веке русский крестьянин всё еще лично свободен.

Затем Разин. Тут совсем просто. Закрепощение завершилось. И оно было зафиксировано соборным уложением царя Алексея Михайловича в 1649 году, было зафиксировано отменой урочных лет, бессрочным сыском беглых. С тем, что то было окончанием закрепощения, были согласны историки и до революции, и после нее. Веха? Да, веха.

Самая тонкая история с восстанием Кондратия Булавина. Это уже Петр, 1706 год. Во-первых, была тенденция распространить крепостничество на казачьи земли. Непосредственной причиной восстания было требование выдачи с Дона, а «с Дона выдачи нет» по донским принципам. Там беглые не были в большинстве, но их меньшинство было, видимо, довольно значительным. То было посягательство на казачьи принципы. Но фоном той непосредственной причины для восстания Булавина, как и для большого Астраханского восстания, не получившего статус крестьянской воны, было, конечно, западничество Петра, был всем видимый невооруженным глазом его откат, отход, была его измена православной традиции и русской культуре. Это важнее, но более аморфно. А конкретным поводом было требование выдачи с Дона.

А потом Пугачев. У всех предыдущих восстаний не было жесткой антидворянской направленности. Было по-разному. В них ведь и дворяне участвовали. В армии Болотникова были дворяне. У Разина, скорее всего, дворян не было, ну разве что какие-нибудь «Швабрины», но посадские бывали. Но ни в коем случае не было посягательства на уничтожение дворянства, а в Пугачевщине мы видим претензию на истребление дворянства, если не поголовное физическое, то безусловное истребление социальное, тотальный удар по сословию! Понятно, когда такое могло появиться. Только после того, как вольность получили дворяне, но шиш получили крестьяне.

Вопрос: Достоевский хотел сделать своего праведника Алешу народовольцем. И в самом деле, среди народовольцев были люди либо героические (Желябов, Кибальчич, Михайлов), либо очень прозорливые (Лев Тихомиров), либо самоотверженные человеколюбцы (Перовская, Аксельрод, Гриневицкий). Они никак не похожи на Петрушу Верховенского.

Ответ: Еще как похожи! Желябов как раз похож на Петрушу. И Гриневицкий похож.

Продолжение вопроса: Как разобраться, где в революции жертвенные Алеши, а где подлые прагматики Петруши?

Ответ: Ну, Верховенский ведь не единственный персонаж «Бесов». Там рядом еще Шигалев. Там-то всё как раз литературно очень ясно показано, кто более циничен и кто менее. А Шигалев вызывает у Пети Верховенского искреннее восхищение, как Маркс вызвал искреннее восхищение у Энгельса, когда тот с ним познакомился. Но какое восхищение? Простите, это из писем Энгельса, цитирую неточно: «Это — совершенное орудие Вельзевула, изумительное чудовище! Он не ходит, не бегает, он вертится на каблуках, стремясь коротенькими ручками сдернуть небесную скинию…» Это очень близко к тексту, я мог только чуть-чуть исказить. Дворянин, хорошо образованный Фридрих прямо-таки влюбился, когда встретил это разрушительное чудовище. Вот вам, пожалуйста, и парочка Шигалев — Верховенский, если простите мне такой вольный перенос на немецкую почву.

Продолжение вопроса: Так кто же были те силы, которые организовали планомерное противодействие реформам Александра II вплоть до убийства реформатора, ведь не хочется верить, что народовольцы были исполнителями их воли. Таковыми могли быть только Петруши Верховенские. Этим автор записки завершает свой пространный вопрос.

Ответ: Это почти тема того, о чем я сейчас буду говорить. Искренне рекомендую все-таки оказать мне большую любезность, и даже милость, и прочитать мой «Диагноз». Автор первого вопроса его читал, а второго нет. А прочитать эту статью легко. Все предпосылки революции там разобраны детально. Одна была разобрана в моем курсе. Это — западничество, это культурный раскол этноса русских в начале XVIII века. А две другие предпосылки составляют, так или иначе, тему сегодняшней лекции. Это — объективное вступление русских в фазу надлома и субъективное присутствие антисистемы на русской почве. В сборник «Очерки православной традиции», который еще можно купить или достать почитать, вошла академическая версия статьи «Диагноз» для журнала «Москва» с чисто научным предисловием, которое может быть не вполне ясно.

Я ответил в статье на вопрос, существует ли прогрессистская тенденция франкмасонства. Да, существует. Враждебна ли она в силу своего прогрессизма любому традиционализму? Да, вне всякого сомнения. Была ли Россия, русская Православная Российская церковь и русские наиболее ненавистны масонам? Да, несомненно, просто в силу того, что были наиболее традиционны и защищали традицию волей и силой, а если нужно, то и штыком.

Были также иноземные, часто совсем нереволюционные противники России, которая становилась все многолюднее и богаче и потому могущественнее. Они могли быть совсем не разрушителями, не масонами. То были просто западные политики и другие влиятельные лица, которые стремились ослабить конкурента. Немецкие денежки Ленина всем известны? Всем. Оспаривать смешно, здесь не спор нужен, а «ликбез» (ликвидация безграмотности). Но гораздо менее известны денежки, которые получали другие революционеры из других источников. Причем немцы просто старались выбить Россию из войны, они ни на что особенное не надеялись. Они просто не могли сражаться на два фронта. И если бы не русская революция, о которой мы будем еще говорить, то Первая мировая войны закончилась бы в 1917 году, а не в 1918. Германия просто не выдержала бы еще года. Ей дали еще год жизни. Так же уже не выдерживала в конце 1916 года Турция, союзник Германии, обреченная Турция. Германия хоть себя спасала. Конечно, подлым методом, но на войне военная хитрость разрешена, в том числе открытие пятой колонны в тылу неприятеля. А вот другие, социалистические и несоциалистические разрушительные партии, например, партии эсеров (социалистов) и кадетов (не социалистов) прикармливали очень потаенные западные источники, но уже из союзных нам держав! Вот что должен знать русский человек, изучающий историю. Уверяю вас, тут не нужен «всемирный масонский заговор». Но то было гнусное стремление ослабить конкурента даже тогда, когда этот конкурент — твой военный союзник по Антанте! К февральскому началу революции постыдно причастны английский посол в Петербурге Бьюкенен и французский посол Палеолог. Вот что серьезно!

Нетрудно видеть, что революционер Александр Герцен держал в Лондоне открытый дом, у него каждодневно обедали десятки людей. Кто прикармливал Александра Ивановича? Откуда денежки капали? Почему партийная касса, хранителем которой по договоренности среди революционеров был Герцен, не пустовала?! То есть, тогда уже, при Николае I, в пройденную для нас эпоху, уже вкладывались деньги в русскую революцию. Потому что таким бесстыжим образом конкурировали с Россией.

Потому не заказчики, не руководители, а спонсоры наших революционеров должны разыскиваться в Западной Европе и в крупнейших банковских домах, в том числе в обеих ветвях союзного разветвленного дома Ротшильдов. Но это спонсоры, конечно, а не заказчики.

И всё же все эти внешние факторы менее значительны, чем наши внутренние! Никому экспортировать революцию невозможно. Двадцатый век показывал, как пытались экспортировать революцию. Но не получалось. Можно только делать ставку на поддержку революционных кругов. Если они реальны, то в них можно вкладывать капитал. Но если их нет, то их не создашь. Если поехать куда-то и бандитствовать, пытаясь раскрутить революцию, то убьют, как убили Че Гевару, и правильно сделают.

Сегодняшний материал лучше всего изложен в моей статье «Диагноз», которая сегодня уже упоминалась. Она включена в мой сборник «Очерки православной традиции», вышедший большим тиражом пять тысяч в 1995 году; она есть в хрестоматии «Иное», которую можно найти в приличной библиотеке; в журнале «Москва», в 1-ом номере 1996 года, почти в той же редакции, что и в сборнике; и наконец «Диагноз» висит в интернете. Адреса я давал и могу их напомнить после лекции. «Диагноз» доступен всегда и всем не совсем ленивым.

Лекция

Итак, русские, как это происходит с каждым этносом в тот или иной момент, определяемый Всевышним, вступают в «фазу надлома». Если взять не типологию Гумилева, а типологию Константина Леонтьева, то это тот самый момент, когда этнос (народ) прекращает свое восхождение от «первоначальной простоты» к «цветущей сложности», и начинает более медленное, более пологое убывание ко вторичному упрощению. По Гумилеву это надлом, потом «инерция», и «обскурация» (распад этноса).

Как определял надломное состояние русских сам Лев Николаевич? За «акматическую фазу» или «фазу перегрева», в которой русские создали Российскую империю и подломили могущество, что, между прочим, очень почетно, своих ровесников, своих однофазников — турок-османов, их «пассионарность» растрачивается. То есть, количество энергичных людей, у которых стереотип служения идеи доминирует над стереотипом сохранения рода, сокращается.

Правда, бывает еще и сброс избыточной пассионарности вроде Крестовых походов или Эпохи Великих географических открытий, когда избыток энергии был сброшен где-то на другой территории: они там где-то нашумели, чего-то там завоевали, колонии основали, а на родине зато поспокойнее стало. Это касается испанцев, еще раньше немцев и французов, еще раньше арабов, но это не касалось турок-османов и русских. Это малохарактерно для русской истории. К сожалению, нам не удалось сбросить избыточную пассионарность за пределами страны. Тому помешал наш первый тиран Иван IV Грозный. Своей Опричниной он лишил нас этой возможности.

Тем не менее, энергии было много. Бурлил «бунташный» XVII век, которым мы уже занимались. И еще на XVIII век энергии хватило, на все русско-турецкие войны, на три «раздела Польши», на ликвидацию, точнее, на упразднение за ненадобностью Крымского ханства, на основание Российской империи, которая наконец к концу XVIII века, именно к концу безусловно невраждебного, но неправославного правления Екатерины становится настоящим, ведущим православным царством, в чем есть некоторая ирония. Россия становится защитницей всех восточных христиан. На то тратится энергия. Энергичные люди погибают первыми. В фазе подъема пассионарий — самый престижный жених, потому хотя он первый погибает в бою, он до того успевает размножиться: за ним девушки бегают.

В акматической фазе это уже не так. Некоторые так заняты войной, строительством, что имеют мало детей, хотя люди были нормальные, детей любили, семьями обзаводились. Но всё же, Александр Васильевич Суворов прожил хорошо за семьдесят, 70-летним на свой страх и риск провел Швейцарский поход, а детишек оставил только двоих: сына и дочку. Некогда ему было.

Сокращается число наиболее энергичных особей. И тем самым возрастает влияние каждого пассионария на окружающих соотечественников. Это естественно. Когда их было много, они друг другу мешали, локтями толкались. Но теперь их стало мало, теперь каждый влияет больше, чем в предыдущую фазу. В акматическом XVIII веке у нас были невероятно влиятельные персоны. Классический пример такой сверхпассионарной особи — граф Алексей Орлов, который всё время напрашивался на невероятные подвиги. Уже всё имел, был богачом первого разряда. А всё равно, то ему надо руководить экспедицией в архипелаг, где он будучи, наверное, впервые в мировой истории кавалерийским генералом, командует при Чесме, в одном из самых славных наших морских сражений, закончившимся блестящей победой. А его брат Григорий Орлов напрашивается на пост генерал-губернатора Москвы, когда в Москве чума. Это уже совсем неординарно, но им нужны были любые подвиги. Противодействовать Орловым другим орлам Екатерины было трудновато, но всё же и Григорий Потемкин был весьма и весьма энергичен.

А в начале XIX века энергичных людей становится явно меньше. Чем опасна фаза надлома? Не только тем, что энергии стало меньше. Ее еще очень много, но есть два момента. В силу того, что каждая такая яркая энергичная персона обрела большую мощь, они начинают раздергивать этнос в разные стороны. В частности именно в фазах надлома народ наиболее открыт иноземным влияниям. А иноземные влияния в определенных нормах полезны, но в больших опасны. Они разрушают собственную культуру. У нас мощный пласт иноземных влияний был при Иоанне III: итальянцы строили Московский Кремль. Ну и что? Как мы хотели, так и построили. Заметьте, как МЫ хотели, так ОНИ построили. И при Годунове было такое увлечение. И в 80-ые годы XVI века было такое увлечение — Нарышкинское барокко. Завтра буду читать лекцию о нем в Архитектурном институте. И Петр I, будучи прожженным западником, да еще и тираном, русский народ в бараний рог, конечно, согнул, но как только тиран помер, народ взял и распрямился. И Петербург петровский навсегда остался аппендиксом русской культуры, особенно русского искусства, совершенно оторванным от России, не оказавшим на нее ни малейшего влияния. Всё осталось там сбоку, в устье Невы. Не получалось ни в подъеме, ни в акматике задавить народ.

А в надломе это становится уже очень опасным. Так было со многими народами. И в разных статьях своих я предостерегал, что были народы, которые сами себя таким способом убили, у которых надлом не вышел в инерцию, а вышел в обскурацию, в распад этноса. Они оказались задавленными чужой культурой, задавленными настолько, что перестали созидать свою. Вот сейчас это пытаются навязать и нам в очередной раз. Но, судя по всему, русская культура выстоит. Если уж она выстояла в первой половине XX века, то сейчас мы просто сильнее, мы опытнее. Но такое в истории бывало. Например, готы — самый яркий, самый энергичный, пожалуй, самый грозный народ Великого переселения народов. Они основали царство в Причерноморье, царство в Италии, царство в Испании. Всё было замечательно. Римом владели. И в VIII веке исчезли из источников! Вот вам пример невыхода из фазы надлома. И не потому, что они были самыми большими варварами. Они были среди варваров, наверное, наоборот самыми большими «культуртрегерами» (носителями культуры). Их великий король в Италии Теодорих Великий, подлинно великий, своими министрами делал римских интеллектуалов, а детям дал античное воспитание. Но то вышло боком для готов.

А еще раньше, видимо, то же самое произошло с ахейцами, предками греков, описанными великим Гомером. Они тоже немножко перекушали критской или эгейской культуры, и перестали создавать свою, и сошли на нет, в нищенство, в ничто. А потом родились эллины, и они всё исправили. Это интересная, но очень опасная вещь. Это первая опасность надлома.

Есть и вторая опасность. Вторую понять совсем просто. Она в основном касается раннего надлома первых десятилетий. За фазу перегрева народ привык к тому, что он непобедим. А на самом деле он уже победим. Вот мы того не замечали до тех пор, пока, простите, милый дамы, жареный петух в задницу не клюнул. Петух этот был Крымской войной. И только тогда мы поняли, что мы уже не те, не прежние. В первые годы XIX века Россия была настолько могущественной страной Европейского мира, что никто и помыслить не смел создать общеевропейскую коалицию и отлупить нас даже в Крыму.

И эти опасности не замедлили сказаться. Первый звоночек фазы надлома мы с вами уже разбирали. Это — движение декабристов. Опять-таки заметьте себе, дело вовсе не в том, что некие знатные люди составили антиправительственный заговор. Совсем даже не в этом. Всё могло произойти и по другой модели. Например, Александр I, тоже человек не по-русски воспитанный, в Париже, а потом в Польше начал демонстративно третировать и унижать русских в угоду Западу, там в угоду побежденным французам, а тут в угоду побежденным полякам. Прочитайте мемуаристику, то видно невооруженным глазом. И если бы царь получил за то табакеркой по голове как великий отец его Павел Петрович, то было бы только справедливо. Это называется сменой негодного монарха. До того русские сменили сперва негодного Василя Шуйского, а потом Петра III. Монарх точно так же может быть негодным, как и негодным может быть аристократ, купец или холоп. Кто угодно может быть негодным. Но холопа тогда просто порют на конюшне. Монарха же не выпорешь, приходится устранять.

Но ведь произошло другое. То не был заговор против Александра I. То был заговор с целью разрушения исторической России, причем не составленный из представителей обездоленных социальных низов, а из представителей верхов. Немало среди них было и аристократов. А аристократы всегда самые большие патриоты, потому что аристократ лучше всех, лучше монарха ощущает иногда, кстати, с избыточной властностью и снобизмом, что страна принадлежит ему, его сословию. Это издержки любой аристократической традиции. И вдруг такое! Как это может произойти? Это надлом. Немыслимо представить себе аристократа XVIII века разрушающим Россию, несмотря на все заговоры и всех энергичных людей того века. Вспомните затеи Панина, верховников, были гвардейские перевороты. Но все они были, если хотите, переворотами за Россию, а не против России. И вот по форме произошел обычный гвардейский переворот, и в этом Ключевский прав, а смысл его был совершенно иной. Причем, если вы посмотрите документы, которые были опубликованы тысячу раз, то даже конституция человеколюбивого и лично добродушного и, по сути, очень честного Никиты Муравьева и то поражает своей антирусскостью. Но если почитать «Русскую правду» нечестного, тщательно масонски воспитанного и антирусского Пестеля, то уж тут отпадают все сомненья. Это проект конституционного разрушения России. Больше таких проектов уже не создавали, потому что понимали, что сам проект обличает. Потому и Ельцин со всеми Чубайсами, и их предшественники ранее не пытались составить таких откровенных проектов. Хотя мы и в XX веке видим так называемые незыблемые законодательные акты, которые поддерживают и сейчас разрушение нашей страны. Они существуют.

Как это сказалось на состоянии общества? Во-первых, возник разлад между обществом и государством. Конечно, на это работало западничество. Я говорил о культурном расколе в этническом поле. Но всё же дворяне еще ревностно служили, и со вкусом, с удовольствием стремились сделать карьеру. Некоторые даже после Указа о вольности дворянской. А потом, помните, я говорил вам, что даже тот, кто мог не служить на основе Указа, всё равно сколько-то служил, потому что неприлично было не служить, становясь лишним в обществе. Как говорили, «не послужив, можно было и невесту не приискать» при любых имениях. Дворяне оставались с государством, оно было их государством.

А крестьяне? Вспомните, как крестьянин повалил в ополчение при нашествии Наполеона. С избытком! Не всех брали, отказывали. Но есть другое. Посмотрим XVIII век. С одной стороны рекрутчина, которая почти приравнивалась к каторге. Быть забритым в рекруты была трагедией для молодого мужика и всей его семьи. По сему поводу он впервые в жизни напивался, буянил соответственно, кувыркался, всяко оттягивался, потому что всё равно забрили в солдаты. Но вот уже дальше каждый солдат знал, что у него отныне другой статус: вчера он был барский, а сегодня — царский. И он даже может выслужить звание благородное. И действительно выслуживали звание благородное. Таких офицеров и солдат было очень много. И это тоже, между прочим, воздействовало на мироощущение более низких сословий.

(короткий пропуск в звукозаписи, наверное, не хватает примеров лиц, не хотевших служить)

Возьмем следующее поколение. Николай Михайлович Карамзин. Для него государство было, несомненно, свое. Он написал царю свою знаменитую «Записку о древней и новой России», по-моему, свое самое важное и самое бессмертное сочинение. Знался с правительственными кругами, служил и считал служить для себя нормальным, хотя он беспоместным не был. У него были средства к независимому существованию. Но всё-таки находит себе как бы и государственную и вместе с тем независимую нишу придворного историографа. Понятное дело, что Николай Михайлович мог бы стать министром, но не хотел.

Александр Сергеевич Пушкин. Конечно же, он патриот, но служить терпеть не может. И чиновник он плохой. И выслужил производство только на один чин. Он девятый класс имел, десятый получил. И всё на том — титулярный советник Пушкин. Ради молодой жены и собственного стремления бывать при дворе он ходатайствовал, искал ходы, почти выпрашивал себе придворную должность. И во всех советских книжках пишут, что обидели, так сказать, уже не юного поэта юношеским чином камер-юнкера. Так ведь закон был, что камер-юнкера можно дать только как минимум титулярному советнику, а Пушкин только и добрался до этого поста. Ему выше ни один придворный чин по закону дать было невозможно, а Николай Павлович закон соблюдал. Он же не служил. И пламенным патриотом он становится, когда начинается польское восстание. Тут он пишет «Клеветникам России». Тут всё понятно. Я очень даже мог бы представить себе Пушкина, записавшегося в ополчение. Но он не возможен в канцелярии. А таким было общее умонастроение.

И наконец, следующий шаг. Появляются лишние люди и занимают свое место в литературе. Собственно они появляются уже в пушкинской литературе, но это вы всё изучали в школе. Но дело не в том, что в каком-то обществе появились лишние люди. Это, в конце концов, проблема любого общества. Дело всё в том, что они бравируют тем, что они лишние люди, а лучшие мастера русского пера их воспевают как лишних людей! В то время как лишнему человеку-то место при помойке! Хочешь быть лишним — в босяки! Туда тебе и дорога! В клошары! Мы милостивые люди, православные, пожрать дадим, с голоду не помрешь. Но в здоровом обществе лишний больше ни на что прав не имеет!

А вы посмотрите на эту литературу, пестрящую лишними людьми, на литературу, в которой исчезает герой. Не персонаж, конечно, а герой в античном смысле этого слова. А ведь герой — это тоже наша традиция. Герой есть категория чисто арийская. Она появляется только в арийском (индоевропейском) мире. Доведена она до полного, трагического осмысления античными эллинами. Герой всегда связан с трагедией. И так она и сохранилась естественно в уже последующих, христианских традициях, потому что трагедия Евангелия тоже укладывается в жанр античной трагедии — трагедии Страстей Христовых, трагедии Голгофы. Ведь это веками переосмысливалось людьми, которые уже были воспитаны на героизме и трагедии, в жанре трагедии.

И вот посмотрим теперь, что же у нас с героями. С XVIII веком и началом XIX века всё в порядке. Сначала в сентиментальной, а потом в романтической литературе герой был. Романтическая литература начинается на рубеже XVIII-XIX веков и захватывает больше половины XIX столетия. Даже молодой Герцен писал романтическую прозу. Ему бы на том остановиться, цены бы ему не было. Хорошую прозу писал. Пушкин был выше романтизма, он во многом иронизировал над романтиками. Многие из них были его друзьями. И Александр Сергеевич как великий человек был очень щедр, щедр к поэтам в своих оценках, но кроме полных графоманов. Иногда был необычайно щедр к скромным поэтам. Почитайте, как он пишет о Батюшкове, настоящем поэте, но среднем. А как он относился к своему дядюшке Василию Львовичу! Но над жанровыми особенностями романтизма он настолько иронизировал, что написал «Повести Белкина». По сути дела это ведь всё немножко пародия. Это блистательная литература, но это пародия. Каждая из пяти повестей пародирует один из аспектов именно романтического направления и над ним посмеивается. Иногда в лоб, как «Выстрел», «Метель» — абсолютно в лоб. Ну, с «Гробовщиком» там похитрее. Но всё-таки, хотя Пушкин был помощнее романтиков, он просто был мощнее всех своих современников, и у него есть герой: и в «Капитанской дочке» есть герой, и в поэмах есть герой. Пушкин не чужд героя. Но это ведь всё первая треть XIX века. А потом герой решительно исчезает.

Гончаров был человеком не чуждым героизму. Всё-таки он сам напросился в кругосветку. Совершенно никто его туда за одно место не тянул. Наоборот он добивался. А это уже свидетельствует, что он был не чужд героизма. Если помните, он возвращался с Дальнего Востока после «Паллады» сухим путем, то есть бесконечными перекладными, и оставил изумительные письма и записки, которые сейчас не читают, а напрасно. В них он выражает искреннее восхищение героизмом русских людей, самых разных: офицеров, чиновников, монахов, землепроходцев, таежных охотников, купчин, всех героев, осваивавших Сибирь. Приехал, наконец. И разве написал о них? Нет, «Обломова» он написал. По дороге с Дальнего Востока в Россию он восхищался «Штольцами». Вернувшись в Европейскую Россию, он предал Штольца. А между прочим Штольц и немец-то случайно. Если вы вспомните, по роману он полукровка сильно обрусевшей немецкой линии, а в первой редакции у него даже была русская фамилия, не помню какая. Он даже Штольцом-то еще не был. Деятельный, предприимчивый человек, который, между прочим, стремится обеспечить процветание нищим обывателям той же Обломовки. Но им непринято восхищаться, принято восхищаться диванным лежебокой. Да, добрым, милым человеком, но и всё. Добрым, милым, но лишним человеком! Вот вам дегероизация, на которой воспитывались поколения и до сих пор воспитываются. И литературная критика нашего времени, 1970-ых годов, особенно патриотического направления, совершала, на мой взгляд, просто гигантское преступление — она русского сердечного, духовного Обломова противопоставляла «прагматическому западнику» Штольцу! А чего в нем западнического?!

Толстой Лев Николаевич. У раннего Толстого в «Севастопольских рассказах», в «Хаджи Мурате» с героями всё в порядке. У относительно позднего Толстого есть герои в произведении, которое я очень люблю. Это, пожалуй, единственное, что я люблю у Толстого. Это «Казаки». Там есть герои. А в ключевых-то произведениях, не говоря уже о поздних, героев нет. Он перестал быть писателем и стал «философом», разрушил себя как писатель и под видом романа выпустил внелитературную агитку под названием «Воскресенье». Не было бы его подписи на титульном листе, никто бы никогда ее не переиздал, разве что издательство воинствующего безбожника.

Но есть признанные литературные вершины Толстого — «Война и мир» и «Анна Каренина». И героев там нет. В «Войне и мире» есть один герой — князь Андрей. И выписан он плохо. Вот многие выписаны хорошо, а князь Андрей выписан поверхностно. Вот герой-то и не получился, потому что в душе Толстого героя уже не было. Места героя у Толстого уже не осталось. В «Анне Карениной» героя тоже нет, хотя достойные люди есть. Можно было сделать героем мудрого государственного мужа, хоть это и немодно, достойного человека, думающего о державе, об обществе, о своей семье. Можно было пойти и по романтическому пути и сделать героем не очень умного, несколько распущенного, но, несомненно, доблестного офицера. Но героиней оказывается взбалмошная дамочка, которая последовательно портит жизнь первому, второму и закономерно кончает рельсами. Вот вам литература фазы надлома, надломная литература в России.

Часть 2/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/f66c65c0bd10453283e74e1ffda6ba9f

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

О зиккурате на Красной площади  
1 августа 2013 г. в 22:22

Отрывок из лекции «Вавилон и Ассирия». 1997.

Именно потому, кстати, возведение мавзолея на Красной площади — фактически зиккурата в центре Москвы — есть прямой вызов и христианскому вероисповеданию, и христианской культуре. Особенно мрачны черные отверстия верхнего яруса. По всей вероятности, это не вентиляционные отверстия, потому что в зиккуратах Древней Месопотамии они были дымоходами. Причем исполнитель проекта архитектор А. В. Щусев сам не выбирал прототип — образ зиккурата для мавзолея был ему заказан: он повторяется во всех конкурсных проектах.

Отрывок из лекции «Протогородские культуры и гидравлические цивилизации». 28.04.2006.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, 01.08.2013.

Всё равно шумер среди семитов выделялся очень резко. И шумеров не любили, они же ходили в походы и убивали массу народа. Раз нельзя взять в рабы, то рабынь они угоняли, а пленных мужчин просто приносили в жертву. И на вершинах шумерских зиккуратов лилась кровь бесчисленных жертв!

Вспомните это, когда в очередной раз увидите зиккурат на Красной площади Москвы. Выбрать, кощунственно выбрать самое страшное культовое сооружение в мировой истории, поставить его в сердце православной Москвы, рядом с Кремлем, напротив Покровского собора (Василия Блаженного) — это не шутки! И он тяготеет над Москвой до сих пор. И будет давить нам всем на психику и на наше поведение, особенно малограмотных людей до тех пор, пока его не уберут оттуда.

И еще консерва внутри лежит, консервируемый каждый год в определенное время. Я пытался найти хвост, но не нашел. Дело в том, что архитектор Щусев не придумал мавзолей. Он совершил преступление перед Богом и людьми тем, что он построил. Но тема зиккурата была ему заказана в проектном задании. А вот, кто заказал, я не нашел, концов не сыскал.

Но когда я смотрю на это чудовище, мой глаз останавливается не на буквах «ЛЕНИН», мой глаз останавливается на черных квадратных дырах верхней части мавзолея. Я понимаю, что это вообще-то вентиляционная система. По прототипу это ведь дымоходы, и оттуда должен выходить дым от сжигаемых, приносимых в жертву людей…

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

О якобы насильственном Крещении Руси  
27 июля 2013 г. в 17:33

Отекстовка: Сергей Пилипенко, июль 2013.

К сожалению, о Крещении Руси рассказывают массу нелепостей. И чрезвычайно распространено представление о насильственном характере Крещения святым Владимиром. Некоторых это даже устраивает. Вот, мол, какой у нас был замечательный Владимир, вот какие мы были замечательно смиренные! Да вовсе не были мы смиреннее, чем другие народы! Князей, знаете ли, в русской истории даже за меньшие прегрешения, чем посягательство на веру отцов, изгоняли, а случалось, и убивали. И приказать креститься Владимир мог только своей дружине, и то при одном условии. Почитайте летописи, там это описано. Он мог сказать, что тот, кто не хочет быть христианином, тот ему не люб. Он мог сказать: «Или ты становишься христианином, боярин, или убирайся на все четыре стороны». Такое мог он сказать. Но горожанам, смердам земледельцам он и такого сказать не мог.

Ох, учились бы мы у своих предков славян чувству глубочайшего собственного достоинства, особенно в отношениях с правителями, куда как лучше жили бы в XX веке, теперь уже в XI веке!

Но как же произошло Крещение? Что же тогда совершил святой Владимир? За что мы почитаем его? Пойдем хронологически назад в историю! Мы знаем с вами, что его бабка, святая Ольга уже была христианкой. Значит, она поддерживала христиан, популярная, могущественная княгиня. Храмы помогала открывать, книги привозила.

Дальше, IX век, 860 год. Крещение Аскольда и Дира, о котором мы говорили в прошлый раз. Посчитайте, от 860 года до 988 года, до Владимирского крещения, прошло 128 лет. Столько лет миссионерства — это много или мало? Думаю, что очень много, можно просветить любую страну.

Но ученые полагают, что уже в VIII веке христианство проникало на Русь через чешские земли из германских, что уже в VII веке христианство проникало к нам через Балтику с ирландскими миссионерами. Именно ирландцы, величайший христианский народ Запада уже после нас сумеет крестить последних язычников Европы – скандинавов.

Первые христиане Причерноморья появились в I веке. И то отражено в нашей литературе сказанием о Прихожении на Русь апостола Андрея Первозванного, первого ученика Христа.

Вспомните, послы святого Владимира рассказывают о пребывании в Константинополе, что они не знали во время богослужения в Софийском храме, на земле ли они находятся или уже на небе. Да чтобы я поверил, что пожилой киевский боярин, который участвовал за свою жизнь в десятке сражений, в двух десятках посольств, снес не один десяток голов в стычках, не чувствовал пола под ногами? Нет, просто славяне, несомненно, обладали обостренным эстетическим чувством, и то помогло нам избрать византийское православие.

А что же Владимир? Его роль колоссальна. Но он никого не крестил, разве что дружинников. Зато он просвещал. Он мог построить великолепный огромный собор в Киеве с мраморными колоннами, и построил его. Больше никто не мог. Да византийцы не поехали бы строить в эту варварскую страну. Но другое дело — ехать к родственнику самого василевса, самого царя. Он мог завести школы, и он их завел. Более того, большая Киевская соборная школа при святом Владимире была не просто школой. То была высшая школа, чего на Западе тогда не было. То была одна из школ такого размаха, которые существовали только у восточных христиан, она была предшественница университетов.

И с полным основанием, в полной мере мы можем быть благодарны Владимиру и благоговейно чтить память нашего христианского государя.

Нет, не крестил Русь святой Владимир, но сновал христианскую Россию. Задумайтесь об этом, хотя бы потому, что нам с вами предстоит восстанавливать христианскую Россию, которую мы так бездарно утратили.

Подробнее в лекциях:

Крещение Руси (Сахалин, 2004)
Крещение Руси (Сокольники, 2005)
Крещение Руси (Университет Иоанна Богослова, 2006)

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: крещение руси 18 христианство 549
Крещение Руси (Сахалин, 2004)  
25 июля 2013 г. в 23:34

Южно-Сахалинск. 2004.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, июль 2013.

В отличие от версий, прочитанных как часть курса Русской истории на Патриаршем подворье в Сокольниках и в университете Иоанна Богослова, эта версия содержит в начале краткое описание социально-политического устройства Древней Руси для обоснования абсолютной невозможности насильственного крещения Руси.

Наша беседа будет посвящена Крещению Руси и огромному пучку проблем, которые до сих пор связаны с ним. Самая большая проблема — это то, что уже много десятилетий, с дореволюционного периода, из книги в книгу, в том числе и для детей, переезжает идея насильственного крещения Руси святым Владимиром. Насколько вообще она реальна?

Давайте представим себе картинку для начальной школы. Она будет выглядеть примерно так. Площадь в Киеве, на ней огромная толпа киевлян. На площади появляется, может быть, даже и на белом коне князь Владимир Святославич, будущий святой и равноапостольный, будущий былинный Владимир Красно Солнышко, очень любимый в веках русским народом, во многом основатель Руси, хотя она и существовала до него несколько веков, и говорит нечто следующее: «Киевляне! Завтра все креститься пойдете! Вон греческие попы стоят. А ежели кто не придет…». При этом он вероятно должен был показать кулак. Насколько это реально? Насколько вообще могло такое произойти?

Ответ на это мы получим, только обратив внимание на характер общества Киевской, или Домонгольской, или Древней Руси. А тут мы имеем массу источников: не только летопись, не только огромный, великолепный Киево-Печерский патерик, но и древнейшие памятники права, главный из которых, конечно, — «Правда Русская», составленная, несомненно, при участии и других князей, сыном Владимира, Ярославом Мудрым в середине XI века. Заметьте, что памятники права никогда не лгут, по той причине, что они просто работали, они отражали реальные правовые отношения своей эпохи. Лгать можем мы, их изучая. Они самые надежные источники, надежнее всего. В них нет места эмоциям. В них нет места политическим симпатиям.

Итак, я готов утверждать, что, прежде всего, общество Древней Руси делилось на две основные категории еще досословного деления, еще до перехода к сословиям: на людей свободных и несвободных. Несвободные в то время — это холопы, то есть рабы, рабы безоговорочные. Постепенно под влиянием христианской нравственной проповеди холопы из рабов превратятся, скорее, в крепостных. Но это в будущем. XI век знает холопство только «обельное», то есть полное и безоговорочное. Несвободных было намного меньше, чем свободных. Холопы землю не пахали. Холопы — это обслуживающий персонал князя, боярина, иногда купца. Челядь — иной термин того времени.

Большинство же людей, от князей и бояр до свободных смердов (крестьян), — люди свободные. И вот давайте обратимся к праву. Прежде всего, к Правде Русской — корпусу и гражданского, и уголовного права. Как корпус гражданского права она обращает на себя внимание тем, что характеризирует свое общество как общество исконных скотоводов. Кстати, это еще один миф, что славяне якобы «исконные земледельцы». Безусловно, это не так. В Русской Правде нету почти ничего о земле, зато очень много о стадах и табунах. Скотовод от земледельца отличается вовсе не тем, что один скотину пасет, а другой землю ковыряет. Это неверно. Скотовод ведь тоже занимается земледелием, во всяком случае, скотовод оседлый. А уж понятно, что славяне и русы — не кочевники. И земледельца мы не можем представить без домашнего скота. Отличаются они тем, что есть для них главная ценность. Для наших предков времен Древней Руси главной ценностью была их скотина, а не земля. Земля, кстати, была общинной. Никакой частной земли-то не было. И у князей ее не было, а тем более у смердов. Земля была Божья, Русская, затем она была княжеской землей в том смысле, что князь имел право в пределах своего княжества получать дани, то есть налоги. Дани потом начнут называться податями, словом известным, теперь это налог. Частной же земли мы не видим, и торговли землей мы не видим. Видим пожалованья от князя боярину, но это не меняет характера. Земля все равно в последнюю очередь боярская, а до того Божья и Русская.

Почему это так важно? А вот почему. Нетрудно видеть, что скотовод есть человек, обладающий гораздо большей независимостью и чувством собственного достоинства в сравнении с земледельцем. Земледелец, как я бы сказал, более «удобоугнетаем». Именно потому с развитием крепостного права в России, в интересах крепостников, в XVIII веке начал создаваться миф об «исконном земледельчестве славян». Именно потому крестьян действительно полунасильственно заставляли распахивать всё большие площади земли. И наконец, именно потому, как только крепостное право было отменено, упразднено в 1861 году государем-освободителем Александром Вторым, северные русские крестьяне постепенно, но неуклонно сокращают посевные площади, зато всё больше и больше занимаются животноводством, прежде всего молочным. В начале XX века Российская империя — первый экспортер сливочного масла в мире. То есть, всё возвращалось к национальной традиции.

И вообще в земледелии, при всем уважении к земледельцу, все-таки есть нечто ущербное, если не порочное. Практически все великие религиозные системы созданы скотоводами. Значит, для того земледельцы туповаты. Да и потом разве можно считать случайностью то, что Каин был земледельцем, а Авель — скотоводом. В Библии не бывает случайностей. Итак, это первое. Это на уровне гражданского права.

А что на уровне уголовном? Рассмотрим систему наказаний, предусмотренную Русской Правдой. В этом мире смертная казнь — редкость. Даже за убийство не следовала смертная казнь. А следовала она, как мы теперь говорим, за убийство с отягчающими обстоятельствами, за убийство ребенка или близкого родственника. Ну, знаете, даже в наш испорченный век такое случается редко. А тогда тем более далеко не каждый год. По церковным установлениям возможна была смертная казнь за святотатство, то есть за похищение святыни из храма, например, священного сосуда. Вообщем тоже не частый случай.

В этом мире нет тюрем. Если мы прочитаем в летописи, что кого-то поместили в заключение, то это не преступник, это пленный. То есть, кого-то взяли в плен и содержали в «порубе», как тогда писали. Но к уголовной системе это никакого отношения не имело, ни малейшего.

Телесных наказаний по суду тоже нет, я имею в виду наказания за совершенные преступления. Ну, разумеется, хозяин был вправе выдрать нерадивого холопа, а отец — распустившегося сынишку. Но так было во все времена и во всех здоровых обществах. И лучшие в мире английские школы только уже после Второй мировой войны отменили телесные наказания, и, судя по всему, уже не являются лучшими в мире. А уж то, что внушается сейчас нашим родителям, что нельзя ни в коем случае физически наказывать ребенка, только чудовищно ухудшает воспитание наших детей. Мне доводилось говорить своим студентам: «Вы, господа, патологически непоротое поколение». Смеются, не обижаются. Значит, что-то чувствуют.

А что же есть? Прежде всего, есть изгнание из города и из окрестностей города, принадлежащих ему, и различные «виры». Изгнание является наказанием только там, где оно связано с потерей прав. А то бывает только в обществе свободных людей. Вспомните Древнюю Грецию. Одно из жутчайших наказаний — изгнание, потому что свободный грек обладал политическими правами только в своем полисе. Афинянин, вынужденно живший в Коринфе, или коринфянин, вынужденно живший в Мегале, никакими политическими правами не обладал. Он, конечно, оставался свободным человеком, он не мог быть обращен в рабство, но это и всё. Назывался он «метек». В наше время это значит примерно «бомж». Если изгнание есть возможное наказание в Древней Руси, значит, это было общество свободных людей, и изгнание из своего сообщества, из своей общины, прежде всего из своего города было тяжким наказанием.

А «вира» — это штраф. И вот давайте разберем подборочку вир. Вира за убийство свободного человека составляет сорок гривен. Это очень много. Смерд не мог расплатиться, у него всё имущество не стоило сорока гривен. В таком случае за него платила община. Но интересно другое, что сорок гривен за любого свободного мужчины, будь то княжой дружинник, или купец, или смерд. Вира за убийство женщины — половинная, двадцать гривен. Но вы особенно не обижайтесь, милые дамы, это тоже очень высокая вира. Но для нас важно другое, что двадцать гривен и за боярыню, и двадцать гривен за убийство жены кузнеца. А вот вира за убийство холопа — пять гривен владельцу холопа независимо от пола холопа. То есть, это просто компенсация владельцу утраченной рабочей силы. Чувствуйте разницу? Понимаете теперь, что главная ценность в этом мире — свобода? Всё остальное потом.

Рассмотрим еще несколько примеров из Русской Правды. Если на вас напали с палкой, вы имеете право ответить мечом. Логично. Нечего размахивать палкой! Какое мне дело, какие там мысли у напавшего на меня. Я вообще не желаю, чтобы меня ударили! Я свободный человек и имею на то право. Чудовищная советская статья и послесоветская (ее только недавно все-таки отменили) — это «убийство при превышении необходимой самообороны». Если бы такое сказали нашим предкам XI-XII века, они могли бы заболеть со смеху от перенапряжения живота! Как это может быть превышена необходимая самооборона? Другое дело, что покуда Русь становилась христианской, это смягчалось. Но смягчался не закон. Смягчались нравы. Потому если даже свободному человеку пришлось бы защищаться с оружием, то он, по крайней мере, старался бы не убить негодяя, который на него напал. Точно так же, как если вы сейчас в Англии полезете через забор, где написано «Частное владение сэра Джона Уимблдона», упомянутый сэр Джон может просто разрядить в вас оба ствола своего ружья крупной картечью, и ни один суд не предъявит ему обвинения. Но так как англичане уже давно христиане, то, конечно, сэр Джон этого не сделает, он просто выйдет с ружьем и скажет: «Уважаемый сэр, это моя частная собственность. Калитка вон там. Покиньте, пожалуйста, мой участок». Понятно, да?

И если мы — свободная страна, то мы, несомненно, должны иметь все те же огражденные законом права. Я надеюсь, что мы несмотря ни на что достаточно православная страна, чтобы не палить в пьяницу, который по случайности влез на наш участок. Нормальному человеку вообще не свойственно убивать себе подобного. Это бесспорно.

Еще один пример. Вира за причинение или нанесение «синей раны» выше, чем за причинение кровавой раны. А «синяя рана» — это синяк. Для нас непонятно. А для них было понятно: синяк позорит, а кровь не позорит.

Надеюсь, я убедил вас, что Древняя Русь была обществом свободных людей, которые выше всего ценили свободу.

Это заключалось и в политической системе, о которой мы должны судить уже не по Русской Правде, а по летописи и патерику. И что мы видим? Мы видим город как безусловный центр княжества. Конечно, могло быть несколько городов. Но главный из них — только один город. И каждый меньшой город стремился обзавестись собственным князем, потому что обзавестись собственным князем значило стать полноправным городом. А город, не имевший князя, — это только «пригород», то есть младший город, зависевший от старшего. Псковичи несколько сот лет добивались, а иногда сражались за приобретение собственного князя, чтобы перестать быть пригородом Новгорода. И то не единственный пример.

Возьмем простой случай: в княжестве только один город. Князь живет в городе, заметьте, в городе, а не в своем замке как в Западной Европе. В Западной Европе город стремится укрепляться не столько от врагов, сколько от своего сеньора в борьбе за внутреннюю городскую независимость, за невмешательство сеньора во внутренние коммунальные дела, хотя сеньора они, конечно, признавали. Конфликты между властью и городским обществом бывали и на Руси, но в несколько раз реже, потому что князь, в общем-то, не был сеньором. Он был магистратом, то есть первым городским начальником. Князь не имел своей собственности. То есть, ему принадлежало всё княжество, но в том смысле, что он с этих земель получал дань. Он также получал торговые пошлины — «мыто» с рынков, получал определенные пошлины как судья, ибо являлся и верховным судьей. Но своей земли у него не было, и получал он всё, что имел, не как князь Мстислав или Глеб, а как князь Киевский или Рязанский. А если Брянский князь в порядке повышения становился Черниговским, он начинал получать больше дохода, он получал их с более богатых черниговских земель, но в ту же секунду он переставал получать их с брянских земель. Там получал доходы уже другой князь. У нас князья наследовали на основе «лествицы» (лестницы), на основе «лествичного права». Наследовал не сын отцу, а младший брат — старшему брату. Так они соответственно и перемещались, иногда ненадолго засиживаясь в одном городе, на одном княжеском столе.

А город? Город был, несомненно, организован. Причем учтите, что городов у нас было больше, чем в Западной Европе, и они были гораздо больше. Киев в эпоху наивысшего расцвета, в конце XI века, имел население не менее 50 тысяч жителей. Крупные города как Новгород, Смоленск, Чернигов имели тысяч по 30 и более. Для сравнения, Париж тогда, в конце XI века, считавшийся крупным, заметным городом Запада, имел 10 тысяч населения. У нас города были больше, и в них жил больший процент населения. Это потом Русь станет аграрной, после Орды, после нашествий с Запада поляков, немцев, литовцев, мадьяр… Тогда еще языческую Русь скандинавы называли «Гардарики» — «страной городов».

Таким образом, города были многолюдными. И сейчас мы увидим, что и организованными. Купеческие братства, подобные западноевропейским гильдиям, у нас были, и очень могучие, а вот ремесленных цехов не было. Почему? А потому что цеховая организация сложилась на Западе именно в условиях постоянной напряженности, борьбы, противостояния города и сеньора. У нас противостояния с князем не было. Организация была мягче. Нижним ярусом, так сказать, была улица. Улица собирала «уличанский сход», избирала уличного старосту, имела даже свою уличную канцелярию, скорее всего в доме у старосты. В чем отличие от цеха? На одной улице могли жить ремесленники разных профессий. А кроме ремесленников могли жить молочники и огородники. Ну, например, если улица проходит у реки, то там селились те, кому вода нужна всё время и рядом: кузнецы и кожемяки. Если город большой, то выше рангом — «конец» (район). Конец собирал «кончанское вече» и избирал «кончанского старосту». В христианские времена был «кончанский собор», куда в особые праздничные дни сходились все священники конца служить вместе, потому собор и называется собором. В уличанский церкви был только один священник. Два священника на приходе — это приобретение XIX века, а 4-5 священников, как сейчас, — это приобретение уже советского времени, потому что храмов стало очень мало.

Так вот, высший уровень этой организации — городское вече, где говорил князь, где говорил «тысяцкий». Кстати, тысяцкий — всегда боярин, но избирали его простые горожане, и он был небольшим противовесом князю, был главой управления города и городского ополчения, если война. Городское вече собиралось, видимо, нечасто, не исключено, что даже не каждый год, но по очень важным делам.

Вот сейчас я докажу вам, что городская демократия — реальность в Древней Руси. Князь волен был воевать. Его, понятное дело, отговаривали епископы, игумены, священники, тем более, если война междоусобная. Ну, могли уговорить, а могли и не уговорить. Во всяком случае, то было его княжое право, ибо князь тогда был, прежде всего, воин и полководец. Но князь мог воевать по своему усмотрению только со своей дружиной, в крайнем случае, набрав еще добровольцев — «охочих людей». И охочие люди находились, ведь на войне есть военная добыча, которая делилась на всех уцелевших воинов. Но князь никак не мог ополчить город. Город ополчал себя только сам вечевым приговором. То есть, русский человек и языческих времен, и христианских X-XIII веков принимал участие в решении вопросов мира и войны, чего сейчас нет ни в одной стране мира. Даже никто и не заикается, чтобы проводить референдум по вопросу объявлять войну или не объявлять, заключать мир или не заключать. Сейчас это решает власть. То есть, нам очень далеко до демократического уровня раннего Средневековья. Это, кстати, учтите. А если бы какой-нибудь князь, даже, скажем, и Киевский заявил, что он желает отдать кому-то пару островов, например, на Днепре, ибо морских островов тогда не было в Русской земле, то он был бы вышвырнут из города пинком в тот же день, едва успев понять, что это такое с ним проделывают. Это очень поучительно для нашей нынешней ситуации. Учиться надо у предков, учиться!

Еще великий историк конца XIX – начала XX века Василий Осипович Ключевский убедительно показал служилый характер княжеской власти, служилый по отношению к городу. Князь с дружиной служит городу. Это не значит, что князь какой-нибудь наемник. Князь — монарх. При виде князя снимали колпаки, отвешивали князю поклон, князя уважительно принимали высшие священнослужители, князь ведь олицетворение власти и княжества, в том числе и города. Но князь с дружиной вполне уравновешиваются городским вече. А уж если боярская аристократия заключит союз с демократией, как было в Новгороде в 1135 году, то князь вылетит из города, да еще город постановит, что отныне новгородцы «вольны во князьях», то есть вольны пригласить князя, но вольны и попросить покинуть город. Таки образом, мы видим с вами, что в домонгольский период за неизмеримо меньшие прегрешения, чем, как предполагают атеисты и неоязычники, посягательство на веру предков, князей изгоняли, и к сожалению, иногда и убивали.

Таки образом, мы видим с вами достаточно, чтобы дорисовать предполагаемую картинку из школьного учебника. После того, как князь приказал и кулак показал, крайне изумленные киевляне, принадлежавшие двум родственным и дружественным народам, славянам и русам, почесав под колпаками свои разные затылки — волосатые по славянской моде (славяне носили бороды и стриглись под горшок) или бритые по русской моде (русы стриглись на манер будущих запорожцев, оставляли прядь волос и носили усы) — должны были с изумлением вопросить: «Княже, а ты не перепил вчера в гридне? Так ты пойди проспись! А то ворота у нас вон где!» Таким образом, такой картинки быть не может.

Откуда же она взялась? Взялась она сначала от людей благонамеренных. Исключительную роль святого Владимира подчеркивали православные ученые, глубоко церковные православные, потому что вырисовывался христианский подвиг, подвиг обращения князя, который был и чрезмерно женолюбив, бывал жесток в своем язычестве, кстати сказать, учинил христианам погром в 980 году, всего лишь за 8 лет до собственного крещения. И затем такой поворот. Ведь Владимир, став христианином, даже остерегался казнить разбойников. На вопрос, почему он не делает этого, отвечал: «Бога боюсь!» Этого не вычеркнешь из жития. И священникам пришлось ему объяснять, что таков тягостный долг князя.

Затем очень много над этим потрудились монархисты, тоже люди благонамеренные. Но для них было очень важно подчеркнуть подвиг государя, который опередил свой народ, повел народ за собой к купели, к христианскому вероучению. И сослужили нам они довольно дурную службу, потому что уже перед революцией, а особенно после разгулялись безбожники. А им надо было показать, что противные феодалы во главе с князем согнули в бараний рог зависимое население и заставили принять ту религию, которая оправдывала феодализм.

Но никогда ни одной политической системы христианство не оправдывало. Церковь только принимала ту политическую систему, которую дал ей Бог, и критиковала ее. И мне неизвестно, чтобы церковь пропагандировала какую-нибудь политическую систему.

То, что у нас творилось до Горбачева и в начале Горбачева, называлось «научным атеизмом», Но на самом деле то было ненаучное антиправославие, потому что действовало неписаное правило, следующая неписаная аксиология, то есть иерархия ценностей: Хуже всех православные. И никого хуже быть не может. На всякий случай, немножко лучше православных старообрядцы и римо-католики, еще лучше протестанты, а мусульмане еще лучше. А иудеи — это уже почти хорошо. А лучше всех язычники. Потому нас насильственно лишили хорошего язычества и навязали православие, хуже которого ничего быть не может.

Многие журналисты, телеведущие, как всем известный академик неизвестно чего Познер, до сих пор осмеливаются утверждать, что во всех наших невзгодах повинно то, что мы православные. Кстати, по новому закону об экстремизме, пора бы православным Володю Познера притянуть к уголовной ответственности. Пора бы. Нельзя спускать врагам.

Самое смешное, что теперь появилась еще одна сила, правда, маленькая, которая вообщем нам не угрожает, но она соблазняет иных молодых русских людей. Появилось неоязычество. Эти пламенно доказывают, какая праведная, какая светлая была языческая религия на Руси! Ужасно светлая, но, правда, с человеческими жертвоприношениями. И вместо того, лишив свободы арийцев (русские и славяне действительно потомки арийцев), нам навязали «рабское православие». Хочу специально привести пример не из русского автора, а из английского, из католического автора Гилберта Честертона. Ему однажды в 20-ые годы XX века, уже довольно давно, лет 80 тому назад там, в Англии собеседник-вольнодумец сказал с претензией, что «христианство пугало людей страшным судом и тем самым делало из них рабов». На то Честертон ответил изумительно: «Вы бы лучше сказали, что христианство пугало рабовладельцев страшным судом и таким путем сделало рабов свободными». Но вы найдете подобное и у наших авторов и богословов, у того же Достоевского. Но мне было интересно привести именно заграничный пример.

Я же однажды одному «языческому жрецу», который сам себя так называл и носил золотую ленту в волосах в знак того, сказал: «Ну, хорошо. Предположим, что вы всё узнаете про русские веды, хотя мне про них ничего неизвестно, а я профессиональный историк уже 30 лет, вы узнаете про то, как совершать культ языческий. Но чем же Перуна кормить-то будете? Он ведь кроме человечины ничего не ест. Если вы не будете его человечиной кормить, он обидится, и в вас, а не в меня, будет кидать молнии. А если не обидится, то где человечинку будете доставать?» Бедняга не нашел, что мне ответить. Так вот, заметим, что теперь сказкой о насильственном крещении Руси пользуются и язычники.

Вы должны быть во всеоружии, чтобы вы всегда могли ответить безбожнику, язычнику, мусульманину, иудею на подобные вопросы решительно и твердо.

Давайте пойдем по пути обратной хронологии. Будем углубляться во времени, сначала на почве фактов, а затем я вам предложу и более древние гипотезы, но тоже интересные.

Перед князем Владимиром недолго правил его сводный брат Ярополк. Он был женат на христианке чешки, христианам покровительствовал. Некоторые историки считают, что и он принял крещение, но в самом конце жизни. Трудно судить, так это было или нет.

Еще раньше правил отец Владимира и Ярополка, последний великий языческий князь Святослав Игоревич. При нем христиан было уже много, в том числе и в дружине. И летописец отмечает, что когда кто-нибудь в дружине крестился, то Святослав «не браняху, но ругахуся тому», то есть не «боронил», не запрещал креститься, но издевался, шутил, ругался в адрес тех, кто, оставаясь в дружине, принимал крещение. Показательно? Правда? Весьма основательно можно предполагать, что уже при Святославе, тем более при Владимире в Киеве христиане составляли большинство.

До Святослава была великая мать его, святая равноапостольная княгиня Ольга. Мы знаем, что она была христианкой, мы знаем, что она многих привела ко Христовой вере. Мы знаем даже, какая была у нее приходская церковь — Ильинская. Известно примерное место на Подоле, где она стояла.

Но то всё было довольно близко. А сейчас мы уйдем в IX век. В 860 году огромная Киевская славяно-русская рать осаждает Константинополь под водительством князей Аскольда и Дира. Положение Константинополя хуже не бывает. Дело в том, что шла война с мусульманами. И не только лучшие войска европейских провинций Византии были в Азии, были к востоку от Босфора, но и грозный византийский флот, не имевший равных, тоже пребывал где-то у берегов Сирии. А будь византийский флот в Константинополе, вопросов бы не было. Византийцы владели загадочным греческим огнем — напалмом той эпохи. И они просто сожгли бы флот Аскольда, как несколько позднее сожгли флот Игоря. Однако флота нет. Константинополь был огромным, может быть, до полумиллиона, но, во всяком случае, не менее 400 тысяч жителей, в десять раз больше Киева. О Западной Европе с их городишками можно даже не говорить.

Да, город великолепный, но что толку от населения, если это священники, монахи, старики, женщины, дети и даже высококвалифицированные городские ремесленники. Купец лучше, купцы в то время мечом владели. Им приходилось рисковать и товаром и жизнью во время своих поездок. А какой воин из ремесленника-ювелира? От такого населения в городе только быстро стало голодно. Подвоза нет. Вода, правда, в Константинополе была всегда и надежно. И константинопольцы затужили, впали в уныние.

И тут некоему блаженному, иначе, Христа ради юродивому, весьма вероятно, Андрею Юродивому Цареградскому, кстати, по преданию, славянину по происхождению, во Влахернском храме Божьей матери, который стоял у самых городских стен, причем именно там, где городские стены упираются в бухту Золотой рог, ночью было видение, что покров Божьей матери поднимается над престолом храма. Мы точно не знаем, с ним ли то было. До сих пор неизвестно, был ли Андрей Юродивый святым VIII века или IX века. В VIII веке было нашествие арабов, а в IX веке было славяно-русское нашествие. Но в любом случае, это обычная аберрация: два случая могли в сознании потомков слиться в один. Всё равно остается то же самое — знак, данный Пресвятой Владычицей нашей, что она покровительствует Константинополю. Видимо, всё же именно в память того события существует праздник Покрова Пресвятой Богородицы. Интересно, что он великим стал на Руси. У греков он тоже есть, но у них он проходной, такие каждую неделю бывают, а у нас он великий. Так вот, по видению Андрея всё и получилось. Свершилось Чудо. Тот, кто сейчас смотрит и слушает меня, и сомневается в чуде, может искать рациональное объяснение. Он может считать, что Аскольд и Дир, и дружина их просто прониклись почтением к мощи укреплений Константинополя и высокой культуре и цивилизации величайшего христианского города на земле. Впрочем, те, кто Божией милостью доверяет чудесам, тоже должны оценить, какое впечатление Константинополь производил на русов.

Киевляне вместе с союзниками, ибо Киев один не мог выставить такую рать, предлагают снять осаду, заключить торговый договор, но более того, они изъявляют желание креститься. Повторяю, это произошло в 860 году. Об этом сообщает в своем окружном послании не только великий церковный деятель, но и великий ученый IX века святитель Фотий, патриарх Константинопольский. Он сообщает братьям соепископам, что «страшный народ, страшный враг святой церкви, народ, с которым никто не умел сражаться, отныне становится нашим братом. И он, Фотий, посылает в Киев епископа и проповедников». По всей вероятности, тогда ведь не крестили с бухты-барахты, сперва полагалось оглашение. Решение принять крещение Аскольд и Дир и часть их армии приняли в Киеве, а проповедники прибыли в следующем 861 году, к которому и следует относить первое крещение киевлян.

Причем, предположительно, в качестве проповедников должны были участвовать в этом 861 году Константин, будущий Кирилл, и брат его Мефодий, почитаемые нами учители словенские. И то была их первая экспедиция. Их труды в Моравии и частично в Болгарии будут позднее.

Предположительно, мы знаем и первого епископа, знаем имя первого епископа, который был назначен Фотием в Киев. Это Михаил. Мы его почитаем в богослужении как первого митрополита Киевского. Но такого митрополита никогда не было. Это просто поздняя ошибка: раз в Киеве, значит митрополит. Под именем святителя и чудотворца Михаила мы почитаем не первого митрополита, а первого епископа Киевского. Это очень прозрачно.

Таким образом, за 127-128 лет до Владимирского Крещения киевлян в Киеве обосновалась христианская община. Что происходит дальше? Олег, предательски убив во время переговоров Аскольда, захватывает Киев и довольно долго и успешно там княжит. Что это значит? То, что государство в лице Олега только перестало поддерживать христиан. Ни в коем случае это не может означать, что он выгнал или перебил всех христиан. Олег был язычник, христианство его не интересовало, но власть он захватил и после того ревностно служил интересам Киева и киевлян: куда надо ехал, куда надо маршировал, и где надо прибивал щиты, потому в историю вошел как «Вещий». А вот ежели бы он не щиты на врата Царьграда прибивал, не хазар пусть не окончательно разбивал, а острова русские дарил, то вошел бы в историю не как Олег Вещий, а как Олег Гнусный или, скажем, Вонючий. Народная память и историческая наука гнусностей не прощают.

Таки образом, было 128 лет миссионерства. Подумайте, это же много! Вы согласны, что это очень долгий срок? 128 лет христианской миссии, пусть неорганизованной, простонародной. Но там были священники. Раз есть богослужение, значит, есть книги. Православное богослужение вообще невозможно совершать без шестнадцати книг, по крайней мере. Значит, были люди грамотные. А кто-то, единицы были образованные, и могли проповедовать, могли миссионерствовать. Вот, 128 лет. Так нет же, всё о насильственном характере крещения!

Весьма жаль и весьма прискорбно, что мы не помним имя первого князя-христианина. Раньше помнили. На знаменитой Аскольдовой могиле в Киеве стояла церковь, посвященная тому святому, чье имя Аскольд носил в крещении. Мы знаем, что в крещении он был Николай. Другой народ давно бы позаботился о первом правителе-христианине, канонизовал бы его, церковно прославил. Вот сейчас к счастью такое движение появилось, но не у нас, а в Киеве. В Киеве поднимают вопрос, а почему собственно не прославлен князь Аскольд-Николай. Он, вообще-то говоря, и умучен был как христианин! Чего ж так?

Пока мы были с вами на почве фактов, где всё доказательно. Можно прочитать об этом в книгах: «Очерки по истории Русской церкви» Антона Владимировича Карташева (было два издания); «Падение Перуна» неправославного автора Аполлона Григорьевича Кузьмина, выдающегося историка, который скончался вот в нынешнем 2004 году, совсем недавно. Всем рекомендую популярную книгу Льва Николаевича Гумилева «От Руси до России», ну и мои статьи, к которым обратиться достаточно легко. Они к вам на Сахалин попадают более или менее регулярно. Есть они и в сетях интернета. Всё, что я сделал, там висит.

Но отправимся теперь к гипотезам. Христианство могло проникать до Аскольда и Дира на Русь примерно с рубежа VIII-IX веков через Чехию, причем от живущих там русов. Русы — не славяне, не скандинавы, врядли германцы, но, тем не менее, другой народ. Он был старше славян и к концу XI века о русах перестают упоминать. От них, тем не менее, осталось гордое и славное имя Русь. И мы их потомки. Кто они, точно не известно. Наиболее правдоподобна гипотеза, что они фракийцы. То есть, родина их была на Черном море, в нынешней, простите, европейской Турции, там, где стоит Константинополь, в той земле, которую турки благодаря нашей революции до сих пор удерживают в оккупированном состоянии. Потому контакты между русами, рассеянными в восточной и центральной Европе, между единоплеменниками, пусть и жившими в разных государствах, были вполне естественны. Крестным первого чешского князя-христианина Борживоя (Боривоя) назван, к сожалению, без имени русский боярин, понятно, что не русский боярин из Киева, а боярин из чешских русов. Итак, мы могли оттуда получать христианскую миссию, христианскую проповедь. А то было на сто лет раньше. Вот мы продвинулись в глубину на еще сто лет.

Упоминавшийся мною Аполлон Кузьмин, считал возможным, что на Балтике могли миссионерствовать в русских прибалтийских землях, то есть в будущих Новгородских, Псковских и Полоцких землях ирландские миссионеры. Ирландские миссионеры проникают в Балтийский регион еще в VI веке. В конце концов, многовековыми усилиями они доводят до крещения скандинавов, предпоследних язычников Европы. Если они миссионерствовали среди скандинавов, то почему не среди славян? Это вполне вероятно и позволяет нам сдвинуться еще на сто лет в глубину, до рубежа VII-VIII веков. До того славяне еще не пришли в будущую Новгородскую землю.

Далее. Лет 20 тому назад в нынешней Москве в очередной раз раскапывали огромное Дьяковское городище. В древности, конечно, то была не Москва, и даже до революции то была еще не Москва. Дьяково рядом с Коломенским, через овраг, близ станции метро «Коломенское», если кто знает Москву. И обнаружили там керамические изделия, в частности пряслицу, круглую, длинную, обожженную со сверленой дырочкой, с нанесенным четким знаком равноконечного греческого креста. Всё было бы не так интересно, но археологи считают, что в Дьякове нету ничего моложе IV века, тогда городище было заброшено. То есть, в IV или даже в III веке нашей христианской эры на территории нынешней большой Москвы жили христиане, правда, они не были славянами, славян тогда тут еще не было. Они были угро-финнами, но ведь это нас интересует в том числе, правда?

Ну и, наконец, последнее. Северное Причерноморье и Приазовье Апостольского века, то есть второй половины I и первой половины II века христианской эры. По преданию Скифия (всё, что к северу от Черного моря, называлось Скифией) была апостольским жребием святого апостола Андрей Первозванного, брата Петра. И мы имеем русскую повесть «О прихожении на Русь святого апостола Андрея», очень популярную, очень распространенную. Она сохранилась в ряде версий, в том числе и новгородских. Совершенно невероятно представить себе правомочность утверждения, что Андрей возвращался после миссионерских трудов своих на Средиземное море через Новгород и в Новгороде «подивился новгородским баням». Это какой-то новгородский писатель с богатой фантазией в Средние века дописал! Представляете себе, да? Через Новгородскую землю выйти в Балтику, а потом через Балтику куда, в Атлантику? И затем вокруг Европы, через Гибралтар возвращаться в Средиземное море? Это зачем бы Андрею такое потребовалось? Более вероятно представить себе, что апостол Андрей действительно поднялся вверх по Днепру, вдоль Днепра, до высот, на которых впоследствии был основан Киев, водрузил там крест, благословил Киевские горы и предсказал, что на том месте будет великий христианский город.

И не вызывает никакого сомнения, что он действительно проповедовал Веру Христову в Северном Причерноморье и Приазовье. Туда попасть было легко, мир тот был мобильным. Возьмите Библию, если у вас большое издание, посмотрите карту миссионерских путешествий святого апостола Павла. Вы увидите, как быстро, энергично, мобильно передвигался по Средиземному морю апостол. Да ведь там каботажно вдоль берегов постоянно ходили суда. За весьма умеренную мзду можно было очень быстро на Средиземном море попасть куда угодно на побережье. То же самое на Черном море, окруженном греческими колониями. Это подтверждается археологически. Нет и не может быть бесспорного доказательства пребывания апостола Андрея на Русской земле. Камня с автографом Андрея у нас нет. Но у нас есть древнейшие христианские памятники Херсонеса Таврического, где впоследствии примет крещение и сам Владимир. Его памятники относятся к первой половине II века. А вот в Танаисе, когда-то крупном городе в устье Дона близ нынешнего Азова, древнейший христианский храм, в частном доме, разумеется, «Сионская горница», относится к концу I века христианской эры. И там обнаружены каменный престол, светильники и печати для просфор с начертанием креста. Памятник бесспорный. Он датируется бесспорно, потому что в начале II века дом был снесен, и по нему прошла новая городская стена. Следовательно, община куда-то перенесла храм.

А русы и славяне, и вы это запомните, в первые века христианской эры в Причерноморье и в Приазовье жили постоянно, по крайней мере, до появления гуннов, то есть до конца IV века нашей эры. Впоследствии, впрочем, снова жили. Так что Таврия и Северное Приазовье — это всё славяно-русские земли. Таврию мы неправильно именуем «Крымом», но не надо звать нашу древнюю землю татарским прозвищем XVI века, это неразумно. Там, правда, тогда не было ни славянской, ни русской государственности. Славяне и русы, жившие там, бывали и хазарскими подданными, на хазарской территории, на нынешнем Таманском полуострове, где, видимо, хазарам еще до полного разорения Хазарии нанес первый удар князь Святослав Игоревич, и византийскими подданными в Таврии, но они там жили.

Итак, мы видим, что славяне и русы приняли крещение не с бухты-барахты, а в итоге долгой миссионерской работы, в итоге, что называется, долгого рассуждения. И то логично, потому что принимал его не народ юный, а народ уже зрелый, накопивший высокую культуру и цивилизацию. И действительно правы были в советское время выступавшие с безбожных позиций историки, доказывавшие, что крещение Руси не произошло одномоментно, а растянулось на века. Это правда. Их ложь была в другом. Они доказывали, что христианизация Руси началась с Владимира, а на самом деле, как вы сейчас видели, она Владимиром закончилась! Именно в конце X века Русь стала христианской, православной окончательно и бесповоротно, и навеки такой останется.

Вполне закономерно было бы задать мне вопрос: а как же сопротивление крещению? А такого сопротивления не было. По крайней мере, его не было среди славян и русов. Единственный пример — новгородские события 989 года. Но там было не сопротивление крещению, там был конфликт между уже существовавшими языческой и христианской общинами новгородцев. Они уже были, они были до Владимира. И как-то более или менее уживались. Новгород — это такая сплоченная городская коммуна, что сплоченность играла большую роль, чем разноверие. Ну, подшучивали друг над другом, но до столкновений дело не доходило. А тут по случаю освещения соборного храма приезжает первый новгородский епископ Иоаким Корсунин, то есть Иоаким из Корсуни, из Херсонеса Таврического. Он служит в соборе, освящает собор. Из собора выходит крестный ход, и тут на него набрасываются новгородцы, подстрекаемые языческими жрецами, и наносят ему оскорбления, возможно и физические. Не учли они одного. Тысяцкий Новгородский Путята был уже явно христианином, а Иоакима сопровождал еще более могущественный вельможа, боярин Добрыня, дядя Владимира Святославича по матери, судя по всему, сам княжеского рода из древлянских князей. Есть сильные основания подозревать это. Это предположение было выдвинуто еще в конце XIX века, что мать Владимира и ее брат (Добрыня) княжеского древлянского рода. Так вот, вряд ли с Добрыней был серьезный воинский контингент. Сколько ему нужно было, чтобы почетно проводить епископа? Тогда больших дружин не бывало. Было с ним, наверное, полсотни дружинников, но зато по представлениям нашего времени они были «сверхспецназовцами» на фоне всех других людей того времени, они были олимпийскими чемпионами. Добрыня и дружинники дали решительный отпор. Пролилась кровь. Ночью язычники напали на христианскую церковь и подожгли ее. В ответ на то сожгли какой-то языческий квартал. И всё потихонечку утихомирилось. С киевской помощью новгородских язычников согнули в бараний рог, а через некоторое время их почти не осталось в городе. То был единственный конфликт. То было нападение на христианских священнослужителей, которое было пресечено православными воинами. И то единственный пример.

И тому есть археологическое подтверждение. Академик Янин, глава постоянной Новгородской экспедиции, еще в начале 80-ых годов раскопал следы того столкновения и, кстати, раскопал и остатки сожженной церкви. Всё абсолютно доказательно. В пласте X века, как и должно было быть. О той находке Янин опубликовал в журнале «Знание — сила» в 1983 году. Думаю, что в библиотеках эти подшивки целы. Сейчас библиотеки старыми журналами не бросаются. Где-нибудь да лежат. Тираж «Знание — сила» был тогда 600 тысяч. Помню хорошо, потому что в том же 1983 году, в том же цикле я сам напечатался. То была моя первая опубликованная статья. Хорошо помню и статью Янина.

Другое дело — окраинные земли, угро-финские. Вот там сопротивление было. Там опять-таки славяне и русы были православными или быстро стали православными, а угро-финское население сопротивлялось. Потому первый Ростовский епископ Леонтий стал мучеником, а вслед за ним два епископа вынуждены были перенести кафедру из Ростова в Суздаль, на чем заметно Суздаль и вырос. Это продолжалось некоторое время и прекратилось в Ростове, видимо, усилиями преподобного Авраамия Ростовского, который активно занимался воспитанием чухонских детей. А родители нисколько не препятствовали тому, что дети бегают к доброму дедушке. А добрый дедушка их соответствующим образом воспитал. Вот там крещение немножечко затянулось. Это лишнее основание утверждать, что христианство распространялось до святого Владимира именно в славянской среде.

Ну и последнее. После того, что я читал вам, следует ли, что мы преувеличивали значение Владимира, что мы, может быть, зря его так почитали веками, помним его память, что зря не только житие и великолепное похвальное слово было составлено первым русским писателем, святителем Илларионом, но и в народное поэтическое искусство князь Владимир зря попал и там сохранился. Нет, не зря. Я вот ношу имя Владимир более полувека, и мне всегда это нравилось. Дело вот в чем. Не надо приписывать князю того, чего он не мог и что мы уже рассмотрели.

А что он мог? Во-первых, он мог на одну чашу весов, если хотите, языческую или христианскую, положить свой авторитет влиятельного, богатого, любимого народом, популярного князя. То дорого стоило. То был настоящий пример.

Второе. Он мог сказать боярину, боярам, дружине своей, в том числе и старшей, что тот, кто не хочет креститься, «мне не люб и не надобен». Он не мог сказать кузнецу или купцу: «Не будешь креститься, выметайся из Киева!». А боярину князь мог сказать: «Не будешь креститься, уходи от меня!» И то был серьезный аргумент для боярина, последнего язычника: а стоит ли рвать отношения с таким князем?

Третье. Он мог построить каменный храм, и он его построил. Собственно храм построили греческие архитекторы, и они привезли мраморные колонны, которые стояли внутри храма, украшали интерьер. Две из них ведь сохранились. Две из них в Киеве можно видеть. Мрамор от Киева далеко. На перевоз были затрачены большие деньги. Но он то мог. Думаю, что если бы не его положение могущественного русского архонта, зятя самого василевса, императора Константинополя, то не поехали бы сюда византийские мастера, в эту медвежью страну. Ну, если и не правда, что в их городе люди с песьими головами ходят, то уж точно медведи по улицам бродят. А тут другое дело. Тут совсем другой, престижный заказ. Престижный, и христиански очень ответственный заказ для новой великой христианской земли.

Правильно сделав выбор, он мог и тогда богатой своей транзитной торговлей, богатой Руси придать еще и импульс самого высокого христианского искусства, самой высокой православной культуры, которая была связана тогда с Константинополем и только с Константинополем. Именно в силу того столетием позже мы не только культурнее любой Западной Европы, но и цивилизованнее.

Ну, и наконец, он мог содействовать просвещению. И мы знаем, что он любил книги, что книги привозились, что книги собирались, что им была открыта школа. И не просто школа, где грамоте учились. Мы уже отметили, что если была христианская община, значит, были и грамотные люди. Кстати, грамотные язычники тоже были. Русское письмо, русская письменность старше Кирилла и Мефодия, это бесспорно. Она уходит глубоко в языческие времена. Но письменность еще не значит литература. Но деловая письменность, конечно, была. А Владимир завел школу высшего типа, школу, где можно было изучать богословское, философское, а может быть астрономическое и математическое наследие Рима и Византии. Там, безусловно, учили свободно читать и писать по-гречески. То мы знаем точно, потому что крупнейшие писатели буквально следующего поколения, сначала Илларион Киевский, потом Кирилл Туровский, владели греческим. То видно в их писаниях. Кстати, великий князь Мономах, святой благоверный князь, тоже свободно читал и писал по-гречески. Наверняка греческий знали и купцы, которые торговали с Константинополем. То в домонгольской Руси была не простая славянская грамотность, а именно греческая образованность. И в том колоссальная заслуга Владимира Святославича. У нас есть все основания благодарно чтить его память.

Хочу привести еще чужие слова замечательного археолога, моего коллеги и друга, который специалист по Причерноморью и много там копал и, кстати, нашел (чуть-чуть поправил, скорректировал) точное место крещения святого Владимира в Херсонесе, Сергея Александровича Беляева. Он сказал однажды: «Если и можно говорить о насильственном характере крещения Руси, то только в одном смысле: князь Владимир действительно насильственно заставил себя крестить».

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: крещение руси 18 христианство 549
Крещение Руси (Университет Иоанна Богослова, 2006)  
23 июля 2013 г. в 15:55

Москва, Университет Иоанна Богослова. 2006.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, июль 2013.

Когда обращаются ко Крещению Руси, то до сих пор рисуют сказочку. Выглядит сказочка примерно так. Площадь в Киеве, полная народу. Выезжает князь Владимир Святославич, будущий святой равноапостольный, будущий былинный Красно Солнышко, и говорит нечто совершенно загадочное для киевлян: «Киевляне! Завтра все креститься будете! Вон попы стоят. А ежели кто не придет…» И при тех словах он должен был показать кулак (студенты смеются).

Откуда взялась легенда о насильственном крещении Руси, понять легко. Безо всякой злой воли над этим потрудились православные дееписатели, потому что тем самым подчеркивался подвиг, житийный подвиг святого, который был язычником, был таким-сяким, а стал святым христианином. Это первое.

Во-вторых, тоже, видимо, без злой воли над этим потрудились монархисты, причем наиболее упрямые, потому что тем подчеркивался подвиг монарха и его значение для народа.

А когда уже в 1917 году произошло известное несчастье, тут уж совсем всё стало ясно. Наш так называемый «научный атеизм» в действительности всегда был ненаучным антиправославием, и прежде всего антиправославием. У нас даже действовала не писанная, никем не утвержденная аксиология — католик лучше православного, протестант лучше католика, сектант лучше умеренного баптиста, мусульманин лучше христианина, иудей лучше мусульманина, а лучше всех — язычники.

И потому как же иначе было реагировать на то, что закончилось такое замечательное, светлое, радостное языческое прошлое? Однако прошлое не без человеческих жертвоприношений, Перуну ведь поклонялись, а Перун питается только человечиной. Киев, кстати, не пустил к себе Перуна. А как над этим радостным языческим прошлым трудились! Как над этим надрывались исторические романисты! Например, довольно неплохой для того тяжелого времени, очень и очень патриотический автор «Руси изначальной», как его, Иванов, да. Слишком простая фамилия. Валентин Иванов. Академик Рыбаков тоже над этим потрудился. Правда, мне сказали, что он умер христианином. Он прожил очень долгую жизнь, всякое бывает. Я сам знал старого профессора из архитектурного института, который, правда, никогда не был никаким научным атеистом, никаким грязным безбожником не был, и который прожил 88 лет. Все даже уже забыли, что он жив. А крестился он около 80-ти. И Рыбаков тоже прожил очень долгую жизнь, кажется, 89 лет.

Потому естественно, что тут еще более сгущались краски. Всё, что можно было притянуть, отдельные эпизоды типа Новгородского, на который я сошлюсь позднее обязательно, все они обязательно приписывались, подтягивались, раздувались. Вот, мол, пример того, что творилось по всей Руси, вот как крестили новгородцев «огнем и мечом». А разве в других местах огня не было? Да дружинников только не было.

Мы с вами уже разбирали сословную структуру, но вкратце напомню вам, что княжеская власть имела по отношению к городу служилый характер, что Киев Владимира принял, никто не был против того, чтобы он служил, но Перуна не пустил. И князь этим умылся! А первый христианский собор-то, между прочим, был построен потом в самом центре Киева. И все были за. То есть, мы знаем с вами достаточно, чтобы видеть, что князей за куда меньшее посягательство, чем посягательство на веру пращуров, изгоняли, а иногда случалось, что и убивали. Потому насильственного крещения не может быть, потому что того не может быть никогда. Русы брили головы как потом запорожцы. Откуда эта мода восстановилась, трудно сказать. Они оставляли оселедец и носили усы, брили подбородок. А славяне носили бороды и стриглись под горшок. Так вот, вздумай Владимир такое произнести перед киевлянами, они, почесав затылки, у кого бритые по русской моде, а у кого волосатые по моде славянской, почесав разнообразные затылки, киевляне должны были с искренним изумлением спросить: «Княже, а ты не перепил вчера в гридне? Так ты пойди проспись, а то ворота у нас вон где!» (студенты смеются). То есть, этого быть не могло.

А что могло? Давайте посмотрим, поедем назад. Сначала мы будем удаляться от нашего времени, а не приближаться, сначала на почве фактов, потом на почве гипотез. Перед Владимиром княжил Ярополк. Он был женат на христианке из Чехии. О других его женах ничего не сообщается. Потому легко предположить, что она была единственной его женой, и что он даже мог быть христианином. Во всяком случае, он христианам откровенно покровительствовал.

Двигаемся дальше. Святослав Игоревич, бесспорно, был язычником, это всем известно. Но, как сообщает о нем летописец, ежели у него в дружине кто-нибудь крестился, то Святослав «не браняху, но ругахуся тому», то есть не запрещал, а ругался. Значит, не такие уж большие возможности были у князя. Еще неизвестно, кого было больше в дружине Святослава Игоревича. Может быть, уже в ней было больше христиан, чем язычников.

Идем дальше. Известно посольство с именами послов князя Игоря в Константинополь. Сообщено, что в выполнении условий договора клянутся порознь христиане в таком-то храме (даже храм точно указан), а язычники соответственно за городом по своему обычаю. То есть, христиан уже хватало.

Ну а супруга Игоря, святая равноапостольная княгиня Ольга, «многих привела к вере Христовой», как сообщается. С ней вообще всё бесспорно. В ее величании так и поется: «И многии люди российския святым Крещением просветившую».

Теперь спокойненько переезжаем с вами в IX век. И вот здесь будет ключевая дата — 860 год. В этом году весьма значительная, хотя мы не можем знать насколько, но производившая впечатление своей огромностью славяно-русская рать подходит под стены Царьграда под предводительством князей Аскольда и Дира. Момент для нападения выбран безупречно, значит, разведочка хорошо поработала. Безупречно, потому что лучшие войска византийской империи находятся даже совсем наоборот — в Азии, и сражаются с сарацинами. И даже абсолютно непобедимый византийский флот тоже болтается где-то у берегов Сирии. А византийский флот — это серьезно. Византийцы владели секретом «греческого огня» и могли бы флот Аскольда просто сжечь, причем небольшим количеством кораблей, как потом они сожгут ладьи Игоря.

Что такое «греческий огонь», не знает никто. Действовал он как напалм, прекрасно горел на поверхности воды. Но напалмом он быть не мог, потому что напалм получают, добавляя порошкообразный металл, обычно алюминий, в бензин и тем его сгущают. Но для того, чтобы получить бензин, надо было владеть крекинг-процессом. А алюминий получают в электролитической ванне. Потому либо мы должны признать, что византийцы владели и крекингом и электролизом, либо мы не знаем и не можем понять, как они получали такой результат. Его пытались воспроизводить, кстати сказать, но ни у кого ничего не вышло.

Вопрос: А вот то, что троянцы скатывали вниз на греческие корабли, — это тоже греческий огонь? Какие-то огненные шары, пропитанные селитрой.

Ответ: Наверняка нет. Это наверняка материя, пропитанная селитрой. Она горит хорошо, но не в воде. Долго в воде она гореть не будет.

Организатор во главе столицы был самый неудачный. Этот император вошел в историю как Михаил III Пьяница. Правда, патриархом был великий человек — сам святитель Фотий. Но что может патриарх? Город был большим. Не знаю, как в IX веке, но в конце X века Константинополь был полумиллионным. Это сверхгород по тем временам. Предположим, что он был значительно меньше. Всё равно много. Но проку-то что? Ведь это священники, монахи, женщины, дети, старики и даже не обученные военному делу ремесленники. Только голод быстрее настанет. Прокормить труднее. Своя вода в Константинополе была всегда, а вот бесконечно много еды быть не может. И константинопольцы начали тужить, понятное дело.

Однако тут происходит чудо. Святой юродивый видит в храме Влахернской иконы Богородицы, как риза и пояс Божьей матери сами собой поднимаются над престолом. Оттуда праздник Ризоположения, праздники Положения ризы и пояса Богоматери во Влахернах. Кстати, этот храм сохранился там же и действует, хоть его и перестраивали сто раз за эти века. Он уже не похож на прежний, но он существует. И источник чудотворный около него есть. И сообщив об этом горожанам, юродивый трактовал это как обещание заступничества. Обычно это связывают с именем святого Андрея Юродивого Цареградского. Но это не абсолютно точно, потому что мы не знаем, когда он жил — в VIII веке или в IX, то есть, связано было это с нашествием славян или с нашествием арабов веком раньше. Кстати, мы также не знаем, не раздвоился ли этот церковный праздник, не является ли он также праздником Покрова Богородицы, не одно ли это чудо.

Однако заметим здесь, что праздник Покрова сделан великим на Руси по инициативе Андрея Боголюбского, и первая Покровская церковь — это Покрова-на-Нерли. Вообще-то этот праздник у греков тоже есть. Но у греков он, так сказать, проходной. Такие праздники у них бывают каждый день, а великим он стал именно у нас.

Итак, произошло чудо. Можно его истолковать рационалистически. Но я всегда говорю, что даже если у вас есть рациональное истолкование, то оно не исключает присутствия чудесного начала. Может быть, припасы подъели в славяно-русском войске. Может быть, сидеть устали, все-таки долгая осада — это риск, а вдруг флот появится византийский? Осаждавших ведь было меньше, чем жителей Константинополя. Хоть они были и воины, но затягивать на войне осаду — вещь двусмысленная, по крайней мере. Они принимают решение снять осаду. Заключают выгодный договор. Но, кроме того, они изъявили желание креститься.

Какова доля пожелавших креститься, мы не знаем. Но мы знаем, что Фотий в окружном послании сообщает, что «тот народ, с которым никто воевать никогда не умел, — теперь наши братья», и он направляет в их землю епископа и проповедников. Нас всё время желают объявить неисторическим народом, и любят начинать нашу историю с Петра I. А вот когда нас еще несколько сот лет не существовало, с нами уже не умели воевать (смех в аудитории). Весьма возможно с моей точки зрения, что тот первый епископ Руси есть никто иной как Михаил, почитаемый нами среди святителей. С него обычно начинают: Михаил, Петр, Алексей… Потому что такого митрополита в списке Русской митрополии нет. При Владимире он не упоминается. Первый митрополит Киевский носил имя Лев. А поверить в то, что церковь канонизовала не существовавшего человека, я категорически не могу. Потому напрашивается простой вывод: это тот самый первый епископ, что потом забылось, потому что потом пошли митрополиты. Жития у него нет.

Более того, крещение естественно состоялось не сразу, а на следующий год и в Киеве, потому что тогда еще не крестили, хоть как-то не катехизируя. А под 861 годом значится поездка святого Константина Философа, будущего Кирилла, брата Мефодия, в Хазарию, которая была рядом. Потому возможно, что он или даже оба Солунских брата были в числе тех проповедников. Доказать этого нельзя, но многие допускают. Они были очень близкие Фотию люди, они были, так сказать, члены его кружка, может быть, они даже были его ученики. Ведь он до патриаршества был профессором университета. Вот такая вырисовывается картинка.

А что происходит затем? После того Олег на переговорах вероломно убивает Аскольда и захватывает власть в Киеве. Олег был язычник. В этом мы не сомневаемся. Но из этого же не вытекает, что он только вокняжившись, сразу устроил христианам резню. Он относился к ним безразлично. Во всяком случае, власть захватить мечом легко, но управлять, сидя на мече, невозможно. И мы видим, как ведет себя Олег, захватив власть. Он исправно отстаивает киевские интересы. Куда киевлянам надо, туда скачет, где надо щит прибить, там прибивает. Потому, между прочим, и в историю вошел как «Вещий». А если начал бы с крови, то даже если бы сразу его не пришибли, вошел бы в историю как какой-нибудь «Гнусный» или «Кровавый». Вот вам и разгадка.

От даты 860 до традиционной юбилейной даты 988 прошло 128 лет. Но надо прибавить год, потому что в 988 году крестился Владимир в Корсуни, а крещение киевлян надо относить к следующему, 989 году. Но и 860 год надо поправить на 861 год. Всё равно 128 лет. И потому скажите мне по-честному, как вы полагаете, 128 лет миссионерства достаточно для успеха? Конечно, да.

Когда убили Аскольда, христианство лишилось государственной поддержки. Но государственная поддержка тогда не очень-то дорого и стоила. И потому процесс миссионерства только замедлился.

Кстати, то, что мы не чтим Аскольда, довольно странно. Это наш первый князь-христианин, и мы даже знаем его христианское имя — Николай. И могла бы история нашей святости начинаться не с XX века, а с IX.

А теперь о том, что мы можем предложить на почве гипотез. Идем дальше вглубь веков. Предположительно, в конце VIII – начале IX века христианство могло проникать в Русскую землю из Центральной Европы через Чехию и живших там русов. Во всяком случае, крестным отцом первого чешского князя-христианина Брживоя (Борживоя, Боривоя) назван русский боярин, к сожалению, без имени. Ясно, что то был не русский с Киевской Руси, а местный рус из Чехии.

Идем еще вглубь на сотенку лет. В VIII веке христианство могли нести в Прибалтику, где тогда славян еще не было, в будущие Новгородские и Псковские земли ирландские миссионеры. Они довольно активно действовали на Балтийском море. Именно ирландцы, в конце концов, крестили скандинавов, немного позже нашего крещения. Ирландцы были очень образованы, они активно миссионерствовали. В Темные века ирландцы и ирландские монастыри были вообще светом в Европе. Предположить это можно. В археологических пластах есть вызывающие подозрение предметы. Но это не бесспорно, бывают и смещения пластов, и грунт там болотистый. Но есть подозрения, например, в Изборске стоят каменные кресты кельтского образца. А как выяснишь возраст у камня? Когда угодно могли высечь.

А сейчас совершим головокружительный прыжок. Почему на этот факт никто не напирает, вообще не знаю. Лет 20 тому назад в Дьяковском городище в очередной раз копали. Оно рядом с Коломенским, за оврагом. Там над ним и церковь стоит Дьяковская. В очередной раз копали и выкопали несколько предметов. Все керамические. Странную пластинку — обломок чего-то непонятного, и пряслицы — сверленые шарики из обожженной глины. Их много находят. Всё бы ничего, но на этой пластинке и на этих пряслицах четкое начертание греческого равноконечного креста. Это было бы не так интересно, если бы не всеобщая убежденность археологов, что в Дьякове нет ничего моложе IV века, потому что городище было заброшено. А в IV веке не только русские, но и славяне здесь еще не жили. Скорее всего, там жили угро-финны. Но важно то, что на Руси, можно сказать, в Москве, некая христианская община существовала уже в IV веке.

Ну и наконец, последний переход. Апостольский век. Всем известно, что до нас дошло во множестве экземпляров и даже в нескольких редакциях сказание о прихожении на Русь святого апостола Андрея Первозванного. Повторяю, есть несколько редакций. В редакциях есть фантастика. Например, упоминание того, что на обратном пути он посетил Новгород и «подивился новгородским баням». Это приписал какой-то лихой новгородец. Это поздно появилось. Совершенно непонятно, что апостол там потерял. Новгорода там еще не планировалось, и долго еще будет не планироваться. И чего это ему возвращаться через дикое Балтийское море, где люди в перьях живут. Его апостольским жребием была Скифия. А Скифия — это наша южная Русь. И Великорусия, и Малорусия. Это Русь Причерноморская. Можно предположить, что Андрей дерзнул подняться до Киевских высот и их благословил. Это уже более правдоподобно. А то, что он был в Причерноморье, несомненно. Конечно, мы там нигде не найдем автографа Андрея Первозванного, но мы точно знаем из Священного Предания, что это была его страна. Кстати, добраться тогда до Киева было возможно. Тогда там уже наверняка торговали с племенами, по крайней мере, до широты Киева. А как добраться до Северного Причерноморья? Да туда регулярно суда ходили! Это называется «взял билет, сел в каюту». Во всяком случае, апостолу Фоме было неизмеримо сложнее добраться до Индии. Чем это подтверждается? Бесспорными археологическими находками. Старейшие христианские находки в Северном Причерноморье, в частности в Херсонесе Таврическом, который, как известно, сейчас уже в Севастополе, датируются первой половиной II века. Но тут нам просто не повезло, потому что дальше от Средиземноморья есть более древние христианские находки в Танаисе. А Танаис — это устье Дона. Город стоял близ впадения Дона в Азовское море. Это значительно менее людные места. Черное море всё было утыкано греческими городами, и между ними постоянно перепрыгивали каботажные суда. В Танаисе, в небольшом помещении, в явно частном доме найден каменный престол, какие устраивали в первых христианских храмах. Там найдены штампы для просфор с крестом, и найдена кадильница. Только что подписи не хватает. Причем, то, что это I век, установлено точно, потому что город перестраивался, проводили новую городскую стену, и она прошла по тому дому. Она прошла в начале II века, значит, это находки I века, когда в доме жили, а потом жильцы переехали после начал строительства.

Таким образом, если учесть, что славяне и тем более русы в это время встречались в Северном Причерноморье в большом количестве, я бы сказал, в изобилии (что Северное Приазовье — это крайний восток распространения славян, я вам говорил в начале), то мы вполне можем допустить, что часть этих славян, часть этих русов уже тогда в апостольский век стали христианами.

Если вам когда-нибудь попадется, если издадут книжку протоиерея Стефана Ляшевского «Христианство на Руси до святого Владимира» (История христианства в Земле Русской с I по XI век), купите, это очень интересно. Пока не издали, пока я не видел. Я читал в американском издании на русском языке. Это книжка 1960-ых годов. Почему-то у нас ее до сих пор не издали. Имейте в виду, отец Стефан, которого, скорее всего, уже нету в живых, хотя и за сто лет люди живут, — археолог профессионал. Его популярная книжка у нас издана, она очень известна — «Религия. Наука о Библии» (Библия и наука о сотворении мира). Ее издали 3 или даже 4 раза. Почему не издают более интересную книгу, непонятно. Он археолог, у него были статьи еще до войны, в конце 1930-х годов в Советском Союзе. Наверное, как военнопленный или перемещенное лицо он попал заграницу, и дальше двинулся на Запад. Священником он стал уже там, конечно, но он профессиональный археолог.

Теперь ответим на недоумение, потому что на все недоумения надо отвечать. Вам ведь придется отвечать на чей-нибудь вопрос, вы ведь для чего-то здесь учитесь. На вопрос о крещении Новгорода «огнем и мечом». Этот вопрос и так был ясен по летописи, и за уши не надо ничего притягивать. Еще подробнее его осветил в 1983 году в журнале «Знание — сила», который лежит, небось, в пыльной кладовке любой районной библиотеки и который выходил гигантским тиражом в 600 тысяч, Валентин Лаврентьевич Янин, академик, а тогда еще член-корреспондент, глава постоянной Новгородской экспедиции. По крайней мере тогда он точно был не христианин. Прошло много лет, может быть, он уже и христианин. Так вот, Янин раскопал доказательства, он раскопал обгоревшие остатки церкви там, где надо, и в том пласте, который нужен. Он опубликовал фотографии, написал небольшую статью. Всё может на нее опираться, всё просто.

Христианская община в Новгороде, несомненно, была. И она никому не мешала. То, что христиане в Киеве при Владимире составляли большинство, я вам уже доказал, надеюсь. Но возможно, что и в Новгороде они уже составляли большинство. Собирались частным делом где-нибудь по избушкам. А тут значит приезжает епископ, и над язычниками нависает прямая угроза, ибо это уже начальство, и понятно, для чего он приехал. Он приехал завершить процесс христианизации. Потому на епископа напали. Но не учли, что епископ с охраной. Большой она быть не могла, но она была высокого качества. Епископа сопровождал сам Добрыня, можно утверждать, что второй человек в Киеве после Владимира, хотя бы потому, что он был его «уй», то есть дядя по материнской линии. Дядя по отцовской линии — «стрый». Наверное, Добрыня со своими дружинниками хорошо помахал мечом. А ночью в отместку язычники подожгли христианский храм, тот, который был. Он маленький, его фундамент вычисляется. В ответ последовали репрессивные меры. Вот вам и всё. То было не насильственное крещение, а столкновение христиан и язычников. Причем активной стороной выступили язычники, чувствуя, что дело плохо, что язычество заканчивается. Вот вам и вся новгородская история, и больше ничего.

Причем, повторяю, христиан на Руси было уже много, особенно в городах, потому что, например, вместе с Добрыней упоминается Путята. «Добрыня крестил мечом, а Путята — огнем», да? А Путята — новгородский «тысяцкий», а тысяцкий — это местный человек, он один из бояр города, глава ополчения тогда. То есть, надо полагать, что Путята тоже был христианин. Причем, христианство распространялось преимущественно в славяно-русской среде. Из чего такой вывод? А очень просто. Первый епископ Ростовский Леонтий стал святым мучеником, он был убит при объезде епархии. А тут, где мы находимся, при Владимире славянское население было, наверное, только городским. Сельское население было, наверное, еще целиком угро-финским. Вот вам, что такое земледелец, и вот вам указание на то, где (и с кем) произошел конфликт. Более того, следующий епископ вынужден был перенести кафедру в Суздаль, из старейшего города в менее значительный. Видимо, обстановка было очень тяжелой. И Суздаль на этом очень быстро вырос.

Гибель отдельного священнослужителя еще ничего не доказывает, их сейчас погибает сколько угодно, чаще, чем в конце большевицкого времени. Есть у нас преподобный Кукша, просветитель вятичей. Представьте себе, миссионер где-то в глуши каким-то язычникам сильно не понравился. А так, вообщем Новгородский конфликт — единственный. Других сведений нет. Потому изложенная мною версия развития христианизации Руси правдоподобна и внутренне не противоречива, что собственно от меня и требовалось.

Нельзя сказать, что по этой теме есть много хорошей литературы, но что-то все же есть. Кроме книги отца Стефана, которая еще не издана у нас, есть книга Аполлона Григорьевича Кузьмина, недавно умершего старого профессора. Когда он ее писал, он точно христианство не любил, но мне говорили, что он помер тоже христианином. Его книга вышла под юбилей Крещения Руси, в 1988 или 1989 году, и называется «Падение Перуна». Кузьмин хоть и не православный, но исключительно добросовестный фактолог, и он приводит всё.

Есть еще книга, ухитрились все-таки (в советское время) в издательском отделе к юбилейной дате. Протоиерей Лев Лебедев, «Крещение Руси». Увы, тоже покойный, но тоже христианин. Отец Лев был Курским кафедральным протоиереем. Даже не знаю, какое у него было гуманитарное образование, но какое-то было. В принципе, если было филологическое, то историком мог стать сам. Он очень интересный историк. Он автор лучшей книги о патриархе Никоне. Его сборник, вышедший уже посмертно, называется «Москва патриаршая», черная такая книжка. На имя Лев Лебедев надо реагировать. Говорите, переиздали? Ну, слава Богу! Значит, я не заметил.

Вот такой материал по этой теме могу вам предложить. А тема эта довольно запутана до сих пор. И нас продолжают учить по парадигме той старой сказки. Ну, вот и всё, думаю, что и вы уже устали. Тогда молимся (все поют: «Ангел вопияши…»).

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Крещение Руси (Сокольники, 2005)  
21 июля 2013 г. в 23:16

Москва, Патриаршее подворье в Сокольниках. Ноябрь 2005.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, июль 2013.

Еще раз напоминаю, что следующее занятие будет во вторник через две недели, а не через неделю. Говорил это уже неделю назад и две недели назад. Если кто-нибудь забудет, то будет, по крайней мере, не моя вина. Это первое. Не будет лекции 25-го (ноября) и не будет лекции 9-го декабря. Далее пропусков не будет, пока не закончу читать к Рождественским каникулам.

И еще два объявления. Кто был у меня на «Меридиане», те помнят мое обыкновение объявлять выставки. До декабря в Историческом музее проводится выставка «Христианское искусство Болгарии». Времени еще достаточно. Считаю, что она имеет отношение к нам ко всем и даже некоторое отношение к моему курсу. Так что рекомендую вашему вниманию. Давно, еще в 1970-х годах в Третьяковке была первая и очень представительная выставка «Болгарская икона». То было нечто грандиозное, и там были шедевры. А, кроме того, мы по тем временам, около тридцати лет назад, не привычны к тому, что серьезно относятся к иконам, собирают и таскают на выставки иконы XVIII и XIX веков. Теперь-то привыкли, слава Богу. А тогда то было открытием.

Вторая выставка открыта точно до 8 января. Это выставка Зинаиды Серебряковой, на мой взгляд, совершенно замечательной художницы конца XIX – начала XX века. Ее тоже давненько не выставляли. Времени еще очень много, можете посоветовать детям, внукам, друзьям, коллегам и так далее, разнести добрую информацию. Адрес: Воротниковский переулок, в самом его конце, почти Садовое кольцо. Идти 150-200 метров от метро «Маяковская» на Садовое кольцо, в сторону Сухаревки до переулка. Номер дома не знаю, но там будет огромный плакат. Там открылся какой-то новый выставочный зал.

Еще есть новости касательно предстоящих выборов. Но только после лекции и в притворе, ибо в храме неучтиво говорить о политике. А в притворе нормально. Напомните мне сами.

Исполнилось уже 12 лет Рождественским чтениям. Хороший стаж. Первые два года чтения с завидным упорством пытались проводить после Рождества, но прекратили, потому что на Святках православный человек выпивает и закусывает, а не на научные конференции ходит. Потому их перенесли на первую неделю после Богоявления, и фактически они уже Богоявленские, но их по-прежнему называют Рождественскими. Когда начнут в этот раз, не знаю, потому что в этот раз Богоявление выпадает на воскресенье, а в воскресенье обычно торжественная служба, а там водосвятие, потому никак не совместишь. Может быть, на неделю отложат. Так вот, на чтениях у меня будет однодневная секция. Всех приглашаю. Место и время еще неизвестно. Как только узнаю, сюда сообщу. Кроме того, сможете всегда узнать в организационном комитете, то есть в Отделе религиозного образования в Высоко-Петровском монастыре. Я пригласил на секцию трех очень сильных ученых. Тема — «Курс Основы православной культуры. Содержание образования», то есть, а что собственно должно являться предметом.

Ну, а теперь мы обратимся к собственно предмету сегодняшней лекции, то есть к проблемам Крещения Руси. А проблемы есть. И эти проблемы необходимо преодолевать, разрешать и преодолевать. Очень давно, не в советское время, а задолго до того, еще во времена нормальной России, явилась точка зрения о якобы насильственном характере крещения Руси. И вообщем это не удивительно. Понятно, откуда она взялась. Из самых разных источников.

Во-первых, насильственное крещение Руси святым Владимиром устраивало наиболее пламенных православных людей, потому что раскрывалось величие христианского подвига: был такой прожженный язычник, а стал ревностным православным. Это симпатично. Есть такой житийный ход. Но житие не есть хроника.

Пока разбираю причины, почему это появилось среди добрых людей. Вторая причина — тоже проста. Она происходит из кругов наиболее верноподданных монархистов, тех людей, которые настолько верноподданы, что полагают, что монархия творит народ, а не наоборот. Вы знаете, что я сам последовательный монархист и, как и Иван Александрович Ильин, твердо убежден, что монархия — это, конечно, лучшая форма правления. Но монархия для нации, а не нация для монархии. И не творит монархия народ, а каждый народ строит свой собственный вариант монархии, между прочим.

Однако я этих людей понимаю. Наложил на эту проблему свой отпечаток и норманизм, о котором мы уже говорили. Если допустить, что заезжие викинги основали у нас государственность, то почему не допустить, что один из этих викингов, немножко обрусевший, у нас внедрил и православие. В итоге всё это неоднократно оспаривалось, но сохранялось и получило новую жизнь в советское время, при большевичках. Почему? А очень понятно. Ведь то, что у нас называлось «научным атеизмом», что помнят тут все кроме самых молодых, на самом деле было сомнительно научным антиправославием.

Во всё советское время это нигде не записывалось, не печаталось, но дух «научного атеизма» был таким: православие хуже католичества, католичество хуже протестантизма, протестанты-лютеране намного хуже баптистов. То есть, чем дальше от церковности, от Господа нашего Иисуса Христа, тем лучше. Мусульмане лучше христиан. Иудеи, конечно же, лучше мусульман. А лучше всех язычники.

Потому было очень удобно подтягивать крещение Руси к такому обвинению в насильственности, которое и доказывать-то не надо. Вот была, дескать, такая счастливая, счастливая языческая Русь (про человеческие жертвоприношения можно умолчать), но противные феодалы с монахами всё исказили, и положение крестьян с тех пор всё ухудшалось и ухудшалось. Непонятно только, почему крестьяне давно не вымерли. Это тоже один из стереотипов советского учебника истории: в каждую эпоху крестьянам жилось всё хуже и хуже.

В итоге до наших современных школьных учебников и, к сожаленью, иногда популярных православных книжек доехала сказочка, которую я попытаюсь вам набросать. Итак, площадь в Киеве. На площади много-много киевлян. Появляется князь Владимир Святославич, будущий святой равноапостольный, будущий Красно Солнышко, и произносит нечто следующее: «Киевляне! Завтра все креститься будете! Вон попы стоят. А кто не придет…» И при этих словах он, вероятно, должен был показать кулак. Но мы с вами неделю назад подробно изучали общество и государство домонгольской Руси. Потому если допустить подобную несуразицу, то я могу дорисовать подобную сказочку так. В невероятном изумлении, почесав затылки под колпаками, которые они сняли, поклонившись князю, и снова надели, почесав разные затылки — у кого волосатые по славянской моде, а у кого бритые по русской моде — киевляне должны были ответствовать: «Княже, а ты не перепил вчера в гридне? Так ты проспись, а то ворота у нас вон где!» Это всё. Другой версии предложить не могу, за невозможностью другой версии.

А что же происходило на самом деле? Чтобы представить это «на самом деле», позволим себе обратный хронологический отсчет, движение глубь по оси времени. Сначала будем двигаться на почве фактов, думаю, их хватит. А потом еще и на почве гипотез.

Итак, первое. Старший, хотя сводный брат Владимира, Ярополк был ярым покровителем христиан, женат был на христианке чешке, и можно подозревать, что и сам он был крещен. Во всяком случае, при нем христианство процветало. Двигаемся дальше. Отец Владимира Святослав, несомненно, всю свою недолгую жизнь был язычником, побежденным язычником. Однако при нем христиан было много, и в его дружине тоже. Летопись замечает, что если кто-нибудь из бояр Святослава крестился, то «он не браняху, но ругахуся тому», то есть не запрещал, а только подвергал издевкам, упрекал, что вроде порядочный человек, дружинник, а туда же — в христиане. Это оставляет возможность подозревать, что при Владимире если не большинство дружины, то большинство киевлян были уже христианами, и Владимир язычник принадлежал меньшинству.

Дальше двигаемся в глубину. Находим равноапостольную княгиню Ольгу. Уж она-то точно была христианкой, мы все это знаем. Величание ей поется: «И многии люди российския святым Крещением просветившую». Многие люди. Мы знаем, что ее приходская церковь, вряд ли единственная в Киеве, была Ильинская.

Но это всё непосредственные, хорошо известные события и личности. Давайте еще глубже. 860 год. В этом году огромная киевская рать, конечно, не чисто киевская (один Киев такую выставить не мог), а со всякими союзниками, союзными племенами, осаждает Константинополь под предводительством князей Аскольда и Дира. Момент нападения был выбран очень удачно, разведка работала хорошо. Главные силы европейских провинций империи были в Азии, сражались там с мусульманами. А самое главное то, что грозный византийский флот тоже болтался где-то у берегов Сирии, решая азиатские проблемы. Почему грозный? Потому что ромеи, как правильно называть византийцев, владели «греческим огнем» — напалмом Средневековья, и они могли просто сжечь эскадру ладьей Аскольда, как они позднее сожгут ладьи Игоря, мужа Ольги и отца Святослава. Греческий огонь горел на воде, потому тушить его было бесполезно. Кстати, заодно было бесполезно и прыгать в воду: как раз в огонь и попадешь. Как они того добивались — неизвестно. То была их монополия, впоследствии забытая. Греческий огонь вел себя как напалм, но чтобы получить напалм, бензин сгущают добавлением порошкообразного металла, обычно алюминия как самого дешевого из горючих металлов. Но этот метод совершенно отпадает. Для получения бензина нужно отгонять легкие фракции нефти, нужен крекинг-процесс. Алюминий получают в электролитических ваннах. Таким образом, либо мы должны выдвинуть безумную гипотезу, что ромеи знали крекинг и электролиз, либо признать, что они каким-то другим способом, нам неизвестным, достигали того же результата. В мировой истории это не редкость — утраченные открытия.

Но вернемся к нашей теме. Так вот это всё было очень горько, потому что защищать Константинополь было некому. Василевс был в то время крайне неудачным, он вошел в историю как Михаил III Пьяница. Правда, патриархом был святитель Фотий, величайший церковный деятель и ученый ΙΧ века. Но что тут может патриарх? Конечно, в Константинополе людей было куда больше, чем в осаждающей армии. Но что толку, если то были старики, дети, священники, монахи, ну пусть даже столичные ремесленники, знающие, с какой стороны меч держать. Константинопольцы тужили, горевали, в многолюдном городе становилось голодновато. Воды у них было много, а вот с продовольствием было хуже.

И произошло чудо. Некому юродивому, видимо, Андрею Блаженному Цареградскому (хотя это еще вопрос) было видение в храме Влахернской иконы Божией матери — видение Богоматери, простирающей свой покров над Цареградом. Вспомните икону Покрова Пресвятой богородицы. Цареградцам была обещана небесная защита. С этим не всё ясно. Во-первых, мы не знаем точно, Андрей Юродивый — святой VIII века или IX века. Если VIII века, то его житие связано с нашествием арабов, а не русов. Мы не точно знаем, с каким чудом связано освобождение Константинополя — с чудом Покрова или с Положением риз Пресвятой Богородицы во Влахернском храме. Высказывалось даже предположение, что этот праздник раздвоился, что было только одно чудо, а почитать его стали в двух праздниках. Потому здесь не всё ясно, но чудо было. И что именно было, мы тоже не знаем. Вот когда Богородица заступилась за Москву, Тамерлану привиделся, как известно, белый конь. А что видели Аскольд и Дир, не описано. Но, во всяком случае, они были потрясены могуществом Константинополя и мужеством его жителей, и изъявили желание не только снять осаду, заключив вполне выгодный торговый договор, ибо одно другому не мешает, но и креститься.

И святитель Фотий сообщает о том окружным посланием собратьям епископам. Он в хорошем византийском стиле, убедительными словами пишет примерно так: «Страшный народ, с которым никто не умел воевать, теперь наши братья, и я посылаю им епископа и проповедников». Заметьте, нас с точки зрения кое-кого на Западе даже еще и не было в помине, что мы не существовали, а с нами уже никто воевать не умел. Это интересно. Окружное послание патриарха — это не рекламный ролик. Это деловой документ. Фотий информирует соепископов. Преувеличения исключены. Были направлены епископ и проповедники. Аскольд и Дир крестились.

Епископа, кстати, скорее всего, звали Михаил. Мы его почитаем, он у нас в Святцах. Причем, часто поминаем его как святителя Михаила, первого митрополита Киевского. Но митрополита с таким именем нет в списке Киевской кафедры. Первым был Лев. И так как я исключаю возможность вымышленного святого, то естественно напрашивается вывод, что это не первый митрополит, а первый епископ еще IX века. Жития-то его у нас нет. Есть только день памяти в календаре.

Проповедники и, вероятно, епископ тоже прибыли в Киев в следующем 861 году. Не исключено, что в этой миссионерской акции участвовали святые просветители славянские Константин, будущий Кирилл, и Мефодий. Дело в том, что по их житию в 861 году отмечена их поездка в Хазарию, а ведь это рядом. Кроме того, не вполне ясно, сколько времени в этих приволжских и поднепровских землях пробыли святые братья. Весьма возможно, что они не только просветители славян, но и одни из просветителей Руси.

И теперь ответьте сами себе на вопрос, 128 лет миссионерства — достаточно? По-моему это очень солидный срок. Вот вам и разгадка того, что произошло при святом Владимире в 988 и 989 годах. Разгадка проста: 860 год, Аскольд и Дир.

Но что происходит дальше? Дальше, как известно, появляется Олег, призывает Аскольда на переговоры и вероломно, можно сказать, предательски, его убивает, и захватывает власть в Киеве. Но из того не вытекает, что в Киеве не осталось христиан. Олег был, безусловно, язычником. Но это значило только то, что православие лишилось государственной поддержки на следующие десятилетия, на 128 лет, но оно вполне осталось. И Олег не мог поступить иначе. Захватить престол мечом можно, но править, сидя на мече, невозможно. И мы видим совершенно иное поведение Олега. Он всю свою жизнь служит Киеву, куда киевлянам надо, марширует, кому надо, тем отмщает, где нужно, щит приколачивает, делает всё, как угодно киевлянам. И конечно, христианская община, как возникла при Аскольде, так и осталась.

К сожаленью, меня и многих других удивляет наша короткая память — мы не чтим память первого князя-христианина. Могли бы, между прочим, и на канонизацию посягнуть. Христианское имя Аскольда известно — Николай. И на его могиле веками стояла Никольская церковь.

Пока мы опирались на факты. Теперь будем углубляться на почве гипотез. Еще раньше, примерно с начала IX века, или даже конца VIII века христианство могло проникать на Русь из центральной Европы, преимущественно через Чехию, причем через тамошних русов. Они жили в центральной Европе. Чешские документы указывают, что крестным отцом первого чешского князя-христианина Борживоя (Боривоя) был русский боярин, понятно, что тамошний русский боярин, а вовсе не киевский русский. К сожаленью, имя его не указано. Дальше, в VIII веке христианство могло проникать на Русь через Балтику. До VIII века славян там не было. Жили ли в русской Прибалтике, то есть в будущей Новгородской и Псковской земле русы, неизвестно и сомнительно. А вот с VIII века могли, потому что там, примерно с VII века, действовали ирландские миссионеры, действовали веками, несмотря на то, что в рабство попадали, что в жертву их приносили. Они были люди стальные, настоящие кельты и, в конце концов, уже после крещения Руси крестили предпоследних язычников Европы, крестили скандинавов. Скандинавов просветили ирландцы, так почему бы им заодно не попросвещать русов и славян? Этот вариант считает правдоподобным Аполлон Григорьевич Кузьмин, ныне здравствующий историк старшего поколения, который в юбилейные годы, в конце 1980-х годов был точно не православным. Но может быть, с тех пор просветился. Дай ему, Бог! Можете найти его книжку «Падение Перуна». Она как раз вышла к юбилейному году, в 1988 или 1989 году. Тогда кое-какую литературку издавали у нас. Там все версии разобраны, и эта тоже. Вот так, потихоньку мы уехали на полтора века вглубь.

Дальше. В Москве при очередных раскопках Дьяковского городища около 20 лет тому назад были найдены керамические детали. Одни — обломки непонятно от чего, другие — совершенно понятные, обожженные керамические пряслицы, то есть сверленые шарики, с четким начертанием на этих вещах греческого равноконечного креста. Ошибиться невозможно. Всё это, может быть, было бы неудивительно, если бы не общее мнение археологов, что в Дьякове (через овраг от Коломенского) нет ничего моложе IV века. То есть, некая группа христиан, не славян и не русов, которых тогда там не было, а скорее всего угро-финнов обитала на территории нынешней Москвы в IV веке нашей эры.

Дальше. В Причерноморье, о чем мы уже говорили, славяне живут столько, сколько существуют, то есть с рубежа старой и новой эры. Так вот, не подлежит ни малейшему сомнению, что Северное Причерноморье, в частности Таврию, просвещали в апостольские времена, то есть в первом веке христианской эры. Древнейшие археологические находки, безусловно, христианского происхождения в Херсонесе Таврическом, уже на территории Севастополя, датируются не позднее II веком нашей эры. А в Танаисе, некогда огромном городе при устье Дона, в северном Приазовье, который грандиозная экспедиция раскапывала в 1955-56 годах, если не ошибаюсь, нашли предметы христианского культа, которые точно датируются I веком. Та экспедиция раскопала только одну десятую городища. Ошибка исключена, потому что в начале II века по дому, который покинули хозяева найденных предметов, прошла новая городская стена. Христианские храмы тогда были в частных домах или в пещерах. Но на таких дальних окраинах империи гонений не было. Там убедительные находки: штампы для просфор с равноконечным крестом, кадило, каменный престол. Всё это должно было бы убедить кого угодно, но вот почему-то не убеждает. Это абсолютно соответствует известному в разных редакциях сказанию о прихожении на Русь святого апостола Андрея Первозванного, коего скоро уже день памяти, между прочим, а он первокреститель Руси.

Мы абсолютно лишены национального самоощущения. Предполагаемых святых забываем, главные русские праздники забываем. Все помнят Илью пророка и Николая Мирликийского, а к нам куда большее отношение имеет, конечно, апостол Андрей. Нет, нет, я почитаю и Илью, и святителя Николая, но всё же. Вот у поляков более национальный подход. У них вот есть покровительница Польши — Ченстоховская икона, которую они у нас украли. Так ее все знают, она в каждом храме есть, в каждом доме есть, потому что она покровительницы Польши. Учиться нам надо у поляков…

Так вот, доказать пребывание апостола Андрея в Херсонесе или Танаисе мы не можем. Он своего автографа не оставил. Но мы же знаем из Священного Предания, что ему апостольский жребий выпал идти в Скифию. А Скифией тогда по инерции называлось всё Северное Причерноморье с обитавшими там сарматами, русами, славянами, греками. Весьма сомнительно, что по одной из версий апостол Андрей «побывал в Новгороде и подивился новгородским баням». Новгорода должно было лет эдак 800 не существовать, и чего Андрей потерял на севере, непонятно. Намного более вероятно, что он действительно поднялся до Киевских гор и благословил их, предсказав, что там будет великий христианский город. И совсем правдоподобно, и даже не может вызывать сомнения, что он был в Северном Приазовье и Причерноморье. Это же тогда было просто, почти на уровне регулярных морских сообщений. Вспомните карты путешествий апостола Павла, вспомните, какую мобильность он проявлял. В Средиземноморье и на Черном море суда ходили вдоль берега постоянно. Апостолу было куда проще добраться даже до Киева, чем апостолу Фоме добраться до Индии. А добрался ведь. Вот так рисуется эта картина.

Таким образом, утверждение на Руси веры христианской заняло около 1000 лет. Крещение окончательно принял не молодой, а зрелый и уже высококультурный народ, по причинам многим, в том числе эстетическим. Вспомните доклад послов Владимиру и киевлянами, что они на богослужении в соборном храме, в Софии, не ведали, на земле они, или уже на небе. Я абсолютно доверяю этой фразе. Только не надо понимать ее так, что у них глаза помутились, и они не чувствовали пола под ногами. Не поверю, что киевский боярин, который участвовал в сотне стычек, десяти сражениях, двадцати посольствах, снес далеко не одну голову мечом за свою жизнь, потерял ощущение реальности. Но он был славянин! И говорил так, как и другие славяне, Владимир и градские старейшины его поймут. И они его поняли. Очень правдоподобная фраза.

И на протяжении такого длительного времени были и христиане и христианские общины. А за 128 лет можно просто ручаться. Таким образом, безбожные авторы, которые старались нам доказать даже с экрана кинематографа, что крещение Руси не было чудесным, одномоментным актом, а было растянувшимся на века процессом, были правы. Лгали они в другом. Они пытались нам доказать, что процесс христианизации, процесс христианского просвещения начался при святом Владимире, тогда как в действительности он при нем закончился. Русь окончательно и бесповоротно стала христианской, которой остается и сейчас. Правда, у нас пока нету христианского государства. Но мы с вами живем все равно в христианской стране.

А что же святой Владимир? Умаляю ли я его роль, его исторические заслуги? Ни в коем случае. Я уже дольше полувека ношу его имя и всю жизнь с удовольствием. Но он не мог сделать того, чего он сделать не мог. А что мог? Во-первых, он мог на одну чашу весов — языческую или христианскую — положить свой авторитет любимого, могущественного князя, удачливого на войне, князя, который заставил с собой считаться самого василевса. Это серьезно. Это производит впечатление, гораздо большее, чем кулак. Во-вторых, он действительно мог, на что у нас есть указания, заявить своей дружине, что кому не люб Христос, тот и ему, Владимиру, не люб. Конечно, он не мог заставить киевских мужиков креститься в речке Почайне, он не мог заставить креститься и боярина, но он мог сказать боярину: «Пошел от меня прочь!» И боярину было над чем подумать. Может быть, лучше креститься и не терять такого князя. Мужику князь не мог такого сказать, а боярину мог. В-третьих, он мог построить величественный соборный храм с мраморными колоннами. Они до нас дошли. Колонны раскопаны. Они были естественно внутри, в интерьере храма. Сам храм погиб при взятии Киева монголами в 1240 году, а фундаменты сохранились, и колонны найдены. А кто бы еще мог построить? Да ромейские мастера и не поехали бы в эту медвежью страну, к дикарям! Но другое дело, когда нанимает, когда приглашает с крупным заказом сам киевский архонт, родич василевса. Как же тогда не поехать! И они выполнили очень сложные задачи. Мраморные колонны-монолиты поднимали из Причерноморья. Значит, их надо было как-то перевозить в обход днепровских порогов. Ладьи перетаскивали посуху вручную. Ну, хорошие инженеры бывали во все времена.

Кстати, заметьте себе еще один аргумент в пользу той картины, которую сегодня вам рисую. Когда в 980 году у Владимира был, так сказать, языческий приступ, приступ языческой активности, он соорудил грандиозное капище с позолоченным и посеребренным идолом Перуна, но где? Вне города. А христианский собор был построен в городе. То есть, Перуна к себе Киев не впустил: «Если тебе, княже, хочется идола, то это — твое княжеское дело, это на здоровье. Хочешь приносить человеческие жертвы, сам ищи, кого зарезать. А мы в город Перуна не впустим». А собор, как видите, пустили сразу и с удовольствием. Похоже, что христиане тогда уже были в большинстве.

Четвертое. Владимир мог выступить еще одним и, может быть, величайшим просветителем Русской земли — завести книги, завести школы. Книги, естественно, уже были. Раз были христиане, и было христианское богослужение, то были и книги, потому что никак невозможно без книг совершать богослужение. Надо не менее 16 книг. Книги, конечно, были. И Владимир уделял им огромное внимание, он открывал школы. И школа, которая была открыта при соборной церкви, была не школа грамотности, то была школа высшего типа. Школы такого типа я предлагаю именовать «протоуниверситетами». В них изучают богословие, философию, историю, может быть, еще астрономию. Но нерегулярно, какого-то курса может не быть, и профессора может не быть. И так тянулось веками. В одном месте изучают, потом в другом месте. Школа была при Богородичной Десятинной церкви, а в середине следующего, XI века его сын Ярослав Мудрый открывает школу при Софийском соборе, что довольно близко. Весьма вероятно, что ее просто перенесли от одного соборного храма к другому. Вряд ли Киеву нужны были две высшие школы.

Однако, уже во времена Ярослава на Руси есть эллинистически образованные люди, есть люди, свободно читающие по-гречески. В частности, и первый наш писатель, известный по имени митрополит Илларион, автор огромного «Слова о законе и благодати». Все эллинизмы у него видны, читал он свободно. А где он выучился? В школе, которую открыл святой Владимир. Вот истинная роль поистине нашего великого князя и великого просветителя.

А что касается «насильственного крещения», то мой уважаемый коллега, известный археолог, глубоко православный человек Сергей Алексеевич Беляев по этому поводу, по-моему, совершенно очаровательно пошутил: «Если и можно говорить о насильственном крещении, то только в том смысле, что Владимир действительно насильственно заставил византийцев себя крестить, взяв у них Херсонес». Я разделяю позицию Беляева. Вот так примерно выглядит эта картина.

А как нам видится, например, сопротивление крещению, сопротивление христианскому просвещению? Ведь если бы Владимир начинал этот процесс, посягал бы на веру отцов, то остался бы мощный след этого сопротивления. Но нет ничего кроме конфликта в Новгороде.

А конфликт в Новгороде — не секрет. В Новгороде была христианская община, возможно в меньшинстве, но уживалась с языческой. И тут, видимо, в 991 году, через два года после окончательного крещения киевлян, в Новгород приезжает епископ, первый епископ Иоаким Корсунин, то есть Иоаким из Херсонеса, таврический ромей. И то сразу вызывает беспокойство. Священники были людьми тихими, безобидными, а тут приезжает церковной начальство, и языческие волхвы забеспокоились о ближайших своих перспективах и выступили подстрекателями бунта. Причем Иоакима оскорбляли при его выходе из храма. Но к несчастью для новгородских язычников епископа сопровождал некий киевский отряд во главе с дядей Владимира по матери, боярином Добрыней. Не думаю, что то мог быть большой отряд. Ну, сколько дружинников могло сопровождать епископа Иоакима и боярина Добрыню? Максимум полсотни, и то, скорее всего, с вооруженными слугами. Но люди-то военные, мечом хорошо махать умеют. Насколько Добрыня был искренним христианином, мы не знаем, конечно. Но он был одной из самых высоких фигур в Киеве, а тут у него прямое поручение великого князя и родного племянника, да и вообще епископ — это же начальство. А если оскорбляют начальство, то мой долг — его защищать. Киевляне, возможно с новгородской помощью, порубили несколько зарвавшихся новгородцев, несколько язычников. Ближайшей же ночью язычники напали на христианский квартал и сожгли церковь. Остатки той сгоревшей церкви были найдены Яниным в его постоянной новгородской экспедиции. И в 1983 году было напечатано интересное исследование того конфликта язычников с христианами в журнале «Знание — сила». Тираж был гигантский — 600 тысяч. Хорошо помню, потому что сам в том же году печатался в том же журнале в одном цикле с Яниным.

Ну мечи, ну пожар, ну конфликт. Но нападающей стороной была языческая, и дело был не в том, будут ли сейчас их всех немедленно крестить, а в приезде архиерея. Что же касается знаменитой поговорки, которая вошла в школьные учебники и атеистические брошюрки о том, что «Добрыня крестил Новгород мечом, а Путята — огнем», то это не что иное, как подначка. Кстати, Путята был тысяцким, а тысяцкий — это местный, новгородский человек. Это глава «тысячи», глава ополчения Новгородского. Это говорилось не в виде великой скорби, что кого-то там крестили будто бы огнем и мечом, а говорилось в виде шутки на рынке: «А знаем, знаем мы вас, новгородцев! Вас Добрыня мечом крестил, православные, а Путята — огнем!» Это примерно то же самое, что сказать, наверное, про всех в безграничной России: «Хороший заяц да беляк, хороший парень да туляк». А рязанец должен быть обязательно «косопузым». Почему Рязань — косопузая, не знаю. Но так полагается говорить. И не более того.

Вот на окраинных землях, где мы с вами находимся и где преобладало нехристианское еще и не славянское, а угро-финское население, вот тут конфликты действительно были. И то только в сельской местности. И первый епископ Ростовский, священномученик Леонтий погиб, но погиб при объезде епархии, погиб в дороге. Более того, двум его преемникам пришлось кафедру временно перенести в Суздаль. В то время Суздаль быстро стал очень значительным городом. История старейшего города на северо-востоке уходит в VIII век, а Суздаль моложе, но в начале XI века он был уже епархиальным центром и быстро рос и богател. Вот тут конфликты бывали.

Еще один крайне интересный момент. Это утверждение безбожников о якобы бывшем на Руси «двоеверии», то есть сплаве язычества и христианства. Дмитрий Сергеевич Лихачев когда-то еще в советское время в одной из своих статей выступил очень резко против этой идеи, что он вообще не понимает, как можно быть одновременно язычником и христианином одновременно. Тут я согласен с Лихачевым. Но что приводится в пример? Орнаменты явно языческого происхождения: солнышки, свастики. Они дожили на русском севере, по крайней мере, до XX века. Приводится «Слово о полку Игореве», где находят языческие пласты, потому что там упоминается Даждьбог и Стрибог. Я готов на это ответить. Языческая орнаментика действительно есть в вышивке крестьянской, в деревянной резьбе, украшающей дома. Она существует, она никуда не делась. Но она десемантизировалась, она лишилась своего смысла. Понимаете? Константин Великий, император христианин тоже украсил Константинопольский ипподром множеством статуй, которые свозил отовсюду. Статуи часто изображали языческих богов, но теперь-то они служили украшением ипподрома, а не культовым целям. Теперь о «Слове…», это важный материал. Да, упоминаются боги. Но автор не пишет, что князь Игорь или другой персонаж вознесли молитвы Даждьбогу, он лишь именует князей «даждьбожьи внуки». Совершенно верно. Даждьбог считался родоначальником линии русских князей. Бог у современников автора Слова, написанного после 1185 года похода, возможно в XIII веке, в уже глубоко христианскую эпоху, у русских людей был одни — Святая Троица. Но от своих предков они не отрекались. Так же точно, как величайший исландец Снорри Стурлусон, уже христианин, пишет в XIII веке в своем знаменитом «Круге Земном», где он возводит линию скандинавских конунгов к Одину, как всегда это делали и язычники. Только Один для него уже не одноглазый бог на осьминогом коне. Один для него первый конунг. Вот и всё, вот откуда и Даждьбожьи внуки. И никакого вам двоеверия, которого по всей вероятности действительно не бывает.

Правда, в XX веке я такие вещи наблюдаю иногда, но это не пережитки язычества. Это неоязыческие мотивы, появившиеся уже в советское время. Никуда не денешься. Конечно, надо с этим мягко бороться, но зато бороться постоянно. Конечно, неоязыческий обычай — отправляться на кладбище в Светлое Воскресенье, в единственный день, когда этого делать ни в коем случае нельзя, когда никто не будет совершать никаких заупокойных служб. Если христианин скончается в Великий пяток, его всё равно на Пасху отпевать не будут, его будут отпевать в понедельник. Ну нечего делать на кладбище в пасхальный день! Так нет же, прутся, прутся и прутся… Причем с крашенками, и там их еще расколупывают и совершают языческую тризну. Я понимаю, откуда это взялось. Это большевички. Они к этому сами не приучали, но они закрыли почти все храмы, и единственным местом, где остались кресты, было кладбище, оно осталось единственной святыней. Вот откуда. Ну пора уже избавляться.

Еще несколько слов о христианском просвещении, об уровне просвещения той эпохи. Тут тоже есть интересные моменты. Длительное время писалось, что великим преимуществом того, что мы приняли православное христианство, что мы имели дело с Константинополем — это возможность служить на понятном всем древнерусском языке. Константинополь допускал, хоть и не всегда охотно, богослужение на народных языках, в том время, как Запад стремился всё унифицировать в рамках латыни. Как будто надо оправдывать христианское просвещение! Писали, что благодаря тому наши предки смогли прикоснуться к святоотеческому наследию, а через него к классической греческой философии. Это писали еще до революции. Потом, в конце 1920-х годов Георгий Федотов, довольно известный философ и публицист, больше публицист, конечно, философствующий публицист, человек православный, но критикан и неисправимый интеллигент, напишет во Франции, что это было ужасно, что это было плохо. Напишет, что да, богослужение на понятном языке драгоценно, но вот на Западе приходилось совершенствоваться в латыни, потому для того кроме Августина читали и Вергилия, и сохранилась эта литература, а у нас только переводили, но переводили только самое нужнейшее, то есть, другими словами, отсекли себя от греческого языка. Так вот, это неправда.

Филологи кроме бесспорности греческого языка находят в древнерусской литературе следы, влияния армянского, грузинского, сиро-арамейского языка, древнееврейского языка, коптского и латинского. Уж извините, но раз есть следы, значит, были и знатоки языков, ну хотя бы один на всю Русь. На самом деле Федотов прав и неправ, но больше неправ. И я хочу, чтобы вы себе это представляли. Когда всё рухнет в XIII веке, и начнутся нашествия иноземцев со всех сторон, Федотов в значительной степени будет прав, а что касается домонгольской Руси, то мы же с вами подчеркнули уже в прошлый раз, что древнерусский город был почти поголовно грамотным. Вот для тех людей, которые были только грамотными, но книжными не были, было очень важно, что богослужение, исповедь, проповедь совершаются на родном, народном языке, но не для интеллектуалов, епископов, ученых монахов, иных князей. Уже Мономах греческий знал свободно. Думаю, что женившись на англо-саксонке, он и ее язык представлял себе недурно, может и книжки почитывал, небось, привезла же с собой чего-нибудь Гита Гарольдовна. Для высшего среза по-настоящему образованных людей то было неважно, ибо они все читали по-гречески. Они даже могли писать и говорить по-гречески. Они в Константинополе бывали, в конце концов.

И вот это постепенно, когда Русь раздробится, когда Русь будет разрываема на части различными оккупантами, пойдет на убыль, и очень быстро, о чем мы будем еще говорить, но все-таки никогда не исчезнет. Даже в середине XIV века в Ростове будет центр греческого образования, маленький ученый монастырь под названием Григорьевский затвор. И там можно будет изучить греческий в совершенстве. Там его в совершенстве и изучили святитель Стефан, просветитель Великой Перми, и преподобный Епифаний Премудрый, автор жития Стефана и жития преподобного Сергия Радонежского. Они оба были выходцами из Григорьевского затвора. То есть, до конца христианско-эллинистическая образованность так и не исчезнет. Просто ее станет мало. А в домонгольский период, когда мы были баснословно богаты, в XII веке и в начале XIII века, ее было много и очень много.

У меня всё. Если есть вопросы, прошу.

Последние 5 минут звукозаписи, 3 вопроса об арианстве, о славянском письме и ответы на них разобрать не смог.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Что, если не империя  
17 июля 2013 г. в 22:39

Отрывок из лекции «Империи в мировой истории». Южно-Сахалинск. 2005.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, май 2012.

Но еще не вечер. У русских есть от четырехсот до пятисот лет активной фазы этногенеза. Кроме того, нам не известны помыслы Господа. Он может повелеть родиться следующему народу затем так же, как в XIII веке на смену славяно-русам пришли русские. Это не исключено. По сему сами изволите видеть, проблематику я вам раскрыл. Может быть, вам и не нравятся империи. Но теперь, наверное, уже никто из вас не усомнится, что это — не ругательство, а это — такой тип государства.

И имперский тип нам историей не заказан. Мы можем от него отказаться. Но тогда стоит быть честными до конца и принять в свое подданство, как раньше принимали, тех, кто сам просится: южные осетины, абхазы, памирцы и вся Новороссия, то есть южная причерноморская часть современной Украины, ну и так далее.

Есть, конечно, еще один путь. Довести нас до него можно, если нам будут продолжать хамить. Ведь мы можем пойти и по турецкому пути. А пойти по турецкому пути в случае Чечни — это значит освободить Чечню, отпустить ее на все четыре стороны, но (!) зачистив равнинную часть, потому что это казачьи земли, а не чеченские, загнав чечен в горы, а также загнав туда же в горы всех чечен, которые живут во всех остальных 88 субъектах федерации. Турки с успехом это сделали. Могут сделать и русские. Учитывая, что нас 85 процентов и еще где-нибудь 5 процентов хотят жить с нами, думаю, что последним 10 процентам можно и не позавидовать. Вот так. Это — предостережение. Это не то, что мне симпатично. Я остаюсь имперцем.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Русский город и западноевропейский город  
17 июля 2013 г. в 18:01

Отрывок из лекции.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, июль 2013.

Русский город — это то, что нам еще предстоит основательно изучать. Мы категорически не желали видеть, что у нас существует свой тип города, правда, сразу скажу, довольно близкий восточнохристианским городам, даже гигантскому Константинополю. Во всяком случае, он очень не похож на города западноевропейские. Почему-то в нашей школе принято изучать западноевропейский город, а русский изучать непринято.

Представим себе западный город. Он стремится огородиться стеной, если хватает средств, то при первой возможности — стеной каменной. Причем он стремится огородиться не столько от иноземного захватчика, сколько от собственного сеньора — герцога, графа, архиепископа. Идет постоянная борьба за городские вольности между городскими коммунами и сеньорами городов. А каменная стена дорога. И перестраивать или строить новую стену не только каждые десять лет, но даже каждые сто лет невозможно. И, следовательно, город с ростом населения становится переуплотненным, тесным. Потому городская земля постоянно дорожает, становится невероятно дорогой. Причем, с одной стороны земля дорога, а с другой стороны еще дорог престиж. Потому еще дороже площади земельной протяженность фасада вдоль улицы. И потому дома слипаются, образуя сплошной фасад, пристраиваются плотно один к другому. Причем, не редкость дом с шириной по фасаду в две оси. То есть, на первом этаже дверь, рядом окно, и всё. Затем стена и следующее владение. Во всяком случае, фасады в три оси совсем не редки. То есть, на первом этаже дверь и два окна. А в глубину дом может тянуться довольно основательно.

Дома в западных городах чаще всего не каменные, потому что каменные невыносимо дороги. Средний горожанин имеет «фахверковый» дом, то есть каркасный. «Фахверк» — это деревянный каркас с наполнителем из известки, цемента, дранки и мелкого камня. Каркасная постройка в отличие от каменной может висеть. Наверное, вы видели картинки, где второй этаж немного нависает над первым. А третий может еще чуть-чуть нависать над вторым. А бывает и четвертый этаж. Таким образом, улица превращается в щель.

У нас пешеходные улицы появились сдуру, просто из подражания Западной Европе. А там они появились естественным путем. Там бывают улицы с расстоянием между фасадами в шесть метров, а переулки — шириной в два метра. Такой переулок неизбежно должен быть пешеходным, потому что никакая машина там не проедет, а если проедет мотоциклист, то он кого-нибудь собьет. А посреди улицы к тому же проходит сточная канава. И ходить надо с умом и осторожностью. Конечно, порядочный бюргер сначала выглянет в форточку, а потом уже выплеснет ночную посуду. Но ведь не все порядочны, потому можно и на шляпу получить.

Русский город построен свободно. Практически все жилые дома стоят в глубине усадеб. На улицы выходят заборы, ворота. На улицы выходят лавки, мастерские, часовни. Даже церкви, как правило, стоят в глубине церковных участков. Но сами дома стоят в глубине усадеб. И совершенно не важно, усадьба ли то сапожника или боярина. Понятное дело, что у боярина будет и пожирнее, и погуще. Но принцип устройства усадьбы, как сапожника, так и боярина будет одинаковым: дом стоит внутри. Вот чем русские города с населением в несколько десятков тысяч не отличались от полумиллионного Константинополя — города-сада.

В русском городе держали много скота. Потому город, прежде всего ширина улиц, рассчитан на то, чтобы скотину можно было быстро и удобно выгонять на пастбища. Даже план Москвы 1739 года, в конце правления Анны Иоанновны, показывает вокруг тогда уже большой Москвы, в пределах Камер-Коллежского вала, сплошные общинные покосы и выгоны. Москвичи все еще держали в городе много скотины и выгоняли ее на пастбище.

В западноевропейском городе вы не сможете держать корову. Пока по описанным мною улицам вы будете выводить ее на лужок, как раз наступит время заводить ее обратно. Из русского города было легко выехать. Он был гораздо теснее связан с сельской местностью. Конечно, русский землепашец в городе не жил. То было бы бредом, бессмыслицей. Но молочник или огородник вполне мог быть среди городского населения. Городское население было не так обособленно, отдаленно от сельского, как на Западе, где население города — это купцы и ремесленники. А другим в городе больше и нечего делать.

В русском же городе мы видим и князя со двором, и бояр с их дворами и челядью, мелких служилых, а также какое-то количество людей, связанных с сельским хозяйством помимо купцов и ремесленников.

Везде, где было много леса, городские улицы мостились «плахами». Как мостили в Новгороде, известно. Раскалывали бревно вдоль, и клали плоской стороной кверху. Вот вам и мостовая. Новгород болотистый, потому там всё очень хорошо сохраняется. Шли десятилетия, и мостовая из плах уходила в землю, а поверх клали следующий ряд. И в таких «слоеных пирожках» археологи раскопали уже до 14 слоев дорожных покрытий. Потому в городе было чистенько. По обочинам дорог травка росла. В теплое время года женщины, кроме особо торжественных случаев, ходили только босиком. Дети, разумеется, тоже. Хаживали и мужчины, но только у себя во дворе. Это доказательно. В Новгороде, где в болотистой почве прекрасно сохраняется дерево, не найдено остатков лаптей. Вот берестяные грамоты находят, а берестяных лаптей нету, хотя найдено достаточно много остатков кожаной обуви, тогда очень красивой. А по случаям торжественным и в холодное время года носили кожаную обувь.

Ходить босиком в западноевропейском городе было категорически невозможно, потому что там было слишком грязно. Именно оттуда и появилась у бедных горожан знаменитая деревянная обувь — «сабо» (фр.: sabot), чтобы грязь городскую месить. Сомневаюсь, что это удобно — носить долбленые башмаки.

Как мы видим, русский город был неизмеримо здоровее и гораздо ближе к сельскому поселению в сравнении с Западной Европой, в сравнении с мусульманским миром. Население домонгольской Руси 6,5-7,5 миллионов, городов около 400. Нетрудно посчитать (не моя экстраполяция), что если на средний древнерусский город положить 5 тысяч, то мы получим 20, если не 25 процентов городского населения. Потом веками того не будет. Потом Русь будет аграрной. В конце XI века, во время своего расцвета, Киев насчитывал около 50 тысяч жителей. Конечно, бывали городки с населением в 2-3 тысячи. Но не редкостью были 30-тысячники: Смоленск, Чернигов, Новгород, конечно. Совсем не редкость — 10-тысячники: Козельск, Рязань. Так что получается до одной четвертой городского населения. Это примерно доля городского населения Римской империи в период расцвета.

Типологическая близость наших городов к другим восточнохристианским городам, балканским, забалканским, приводит к тому, что мы заимствуем из византийского (христианского римского) законодательства так называемую Книгу Эпарха (книгу градоправителя, градоначальника), получившую в славянском переводе название Закон Градский. Он войдет в Мерило Праведное, которым тоже пользовались наряду с Правдой Русской. Это переводные византийские законы, в основном церковные. Оттуда мы узнали номоканоны. Туда же вошел и Закон Градский, как переводной с греческого. И вот обратите внимание, какую норму мы позаимствовали — Правило прозора. Оно означает, что если у вас красивый вид, например, на некий дивный пейзаж, на реку, холмы с рощами, а ваш сосед без вашего разрешения его застроил, закрыл новой постройкой, то вы через суд можете снести его постройку. Так было в Константинополе, и так было на Руси. И это правило действовало у нас веками. Потому никак не могли на Руси застраивать сплошным фасадом. Он появляется только при Петре. И начиная с Петра, то будет характерно почти исключительно для Петербурга. Обратите внимание, в старой Москве редко где встретишь сплошную фасадную линию по-питерски. Правило прозора все равно действовало. Об этом весьма рекомендую мою совместную с историком Марочкиным работу «Русский город и русский дом». Она того стоит, судя по тому, что все специалисты ее уже прочитали.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Русско-японская война и ее последствия для России. Часть 2/2  
5 июля 2013 г. в 14:08

Вирениуса сковывали малые миноносцы, которые постоянно ломались в том тяжелом походе. Отряд успел дойти до Суэца. Вирениус видимо лучше, чем его начальство в Петербурге понимал положение и просил разрешения бросить миноносцы. Пусть бы и стояли в Суэце. Был бы у экипажей длительный отпуск, чтобы купаться в Красном море до посинения. Ему не разрешили. Дошло до того, что отряд вернулся в Кронштадт, обойдя всю Европу, чтобы потом уже в эскадре Зиновия Рожественского пойти вокруг трех континентов. Англичане не пускали нас через Суэцкий канал. То есть, пришлось идти не только вокруг Европы и Азии, но еще и вокруг Африки. Поход второй Тихоокеанской эскадры вы все представляете себе, потому что, наверное, все или более 99% читали «Цусиму» Новикова-Прибоя.

Я «Цусиму» прочитал в 5-летнем возрасте. То была первая толстая книга, которую я прочитал в своей жизни и по своей воле. Так что я давно связан с Русско-японской войной. Интересная, кстати, книга. Как будто два разных человека писали. В первой книге «Поход» автор весь пыл тратит на то, чтобы полить грязью начальство, царское правительство, «капитализьм» (издеваясь), «царизьм» и тому подобное. Написал книгу нестроевой унтер-офицер, который заведовал выдачей водки. Он был социал-демократ и большевик к тому же. Но вы знаете, русский человек, как правило, не безнадежен. Вот начинается вторая книга, начинается бой, и автора словно подменяют. Как только начинают сыпаться снаряды и погибать русские корабли, под пером Новикова все ненавистные ему несколько страниц назад офицеры становятся героями, и он сопереживает каждому моменту битвы. Это вселяет надежду, что мы народ не безнадежный (выпивает стакан воды).

И тут произошел редкий случай, на рынок выбросили корабли первого ранга. Кораблями не торгуют. Корабли заказывают. Но такой случай произошел. В 1903 году выяснилось, что Аргентина не в состоянии расплатиться с итальянской фирмой «Ансальдо» за строительство двух последних броненосных крейсеров. 4 таких были уже поставлены, но еще 2 Аргентина не тянула. И те корабли итальянцам надлежало продать. «Ансальдо» предложила русским. Итальянцы симпатизировали России. Предложила тихо, секретно. Наши великие адмиралтейские старцы отказались, потому что тип этого броненосного крейсера не подходит к принятому в русском флоте. И то правда, не подходил. Но эти два корабля надо было купить, чтобы их не купили японцы. И мы не купили. А японцы купили через посредство англичан. И число японских кораблей линии баталии увеличилось с 12 до 14.

Мы не подготовили флот к войне. Кто в этом виноват? Адмирал-наместник на Дальнем Востоке, все тот же пресловутый Алексеев (Евгений Иванович), адмирал-чиновник. Но ему была вверена высшая власть. Он запрещал действия, провоцирующие японцев в условиях обострения дипломатических отношений. И на министерстве иностранных дел лежит тягчайшая вина за морское поражение. Флот получал все новости через Петербург, редко через адмирала-наместника, а не прямо. Пока еще посол и его военный агент — тогда так назывался военный атташе — располагали телеграфной связью. Но нет, сведения опаздывали, и всей остроты напряжения между Россией и Японией на флоте не чувствовали. Повторяю, плюс запрещение провоцировать, исходившее от адмирала.

Японцы начали войну вероломным нападением, по-самурайски. Это их этика. Это — «бусидо» — «путь воина». У них нет понятия вероломного нападения. Напали без объявления войны, ночной атакой минных судов сразу на Порт-Артур, и посылкой сильного отряда крейсеров для уничтожения крейсера «Варяг» в международный порт Чемульпо в Корее, и посылкой своих броненосных крейсеров для бомбардировки Владивостока, пользуясь тем, что в феврале владивостокские крейсеры были скованы еще и льдом и не могли активно маневрировать. Ну, правда эта единственная акция в отношении Владивостока успеха не принесла. Корабли русской эскадры не пострадали.

Иное дело — вероломная ночная атака на Порт-Артур. Два самых новых, самых лучших и сильных броненосца «Цесаревич» и «Ретвизан» получили свои мины и на несколько месяцев вышли из строя. С ними также крейсер «Паллада», однотипный «Авроре», был выведен из строя.

Ну, о подвиге «Варяга» говорить просто не буду. Все и так помнят. Только ведь подвиг «Варяга» — это и преступление вокруг «Варяга»! Ну, ничего не потерял в тех условиях быстроходный крейсер в международном порту. Его дело было быть при эскадре, нам и так крейсеров не хватало! Канонерская лодка «Кореец», конечно, не могла прославить русский флаг. Капитан 2-го ранга Беляев мог просто сразу взорвать лодку, а не пытаться прорваться, как попытался капитан 1-го ранга Руднева. Но это малая потеря.

А ведь до чего доходило? Боновые заграждения на рейде отсутствовали. Даже китайцы задерживали японские минные атаки боновыми заграждениями за десяток лет до того. Не была установлена надежная прямая связь между кораблями и береговыми батареями, между кораблями и прожекторами, что тоже очень важно при ночной атаке. И самое трогательное, что, выполняя инструкции адмирала-наместника, подчиненный ему и незаслуженно пострадавший, ни в чем не виновный командующий эскадрой вице-адмирал Старк приказывал своим дозорным миноносцам нести все огни! А японцы ходили, конечно, без огней. И потому, когда они видели издалека в ночи огни наших дозорных миноносцев, они их просто обходили. Вот так начиналась война.

Как мы не подготовились к сухопутной войне. Во-первых, мы — это уже непонятное твердолобие — отказывались выполнить требование японцев и отозвать из южной Маньчжурии выдвинутую далеко на юг бригаду генерала Мищенко. Лишний casus belli, лишний повод к войне для японцев. Причем Мищенко имел настолько слабый воинский контингент, что в случае высадки японской армии он всё равно не мог японцам противодействовать. Глупость? Да. Это не предательство. Это «как бы чего не вышло». К сожаленью, распространенная болезнь в то время среди части высших офицеров, даже офицеров флота, но особенно среди офицеров армии.

Мы довольно долго не могли после высадки десантных армий в порту Дальний выставить против японцев равные контингенты. Вина лежит на дипломатах, на посольствах и на консулах в Японии. Мы предполагали, что японцы могут отмобилизовать 440 тысяч для ведения войны. А японцы отмобилизовали почти вдвое больше. Они действительно провели тотальную мобилизацию. Мы не могли переправить туда по Транссибу в короткие сроки не только миллионную, а даже и полумиллионную армию.

Напомню здесь, что тяжкой бедой было то, что еще не была построена Кругобайкальская железная дорога. Транссиб работал до Байкала и от Байкала до Владивостока, ну и работал выход на Маньчжурскую ветку. Все грузы и войска, дважды перегружая, приходилось перевозить на баржах. И вот сейчас, уже сто лет спустя, можно сказать, что был осуществлен великий инженерный проект. Русские всё равно в этой войне блистали многим, не только героизмом, но и острым умом тоже. Они сделали то, чего никто не ожидал. На вторую зиму, как только стал Байкал, просто положили железные пути на лед Байкала. Потому зимой эшелоны шли быстрее, без перегрузок. Но то уже во второй половине войны.

Итак, мы не могли выставить равные контингенты. Мы не готовились к войне. Ну, полезли же в Артур. А если уж полезли, то готовься к войне! Полезли же, куда не надо было лезть, — в южную Маньчжурию. Значит, готовься к войне! В конце концов, римляне были правы: хочешь мира, готовься к войне.

Выдающийся русский историк военного дела Керсновский (XX век), автор 4-томной «Истории Русской армии», в своих политических статьях отмечает в частности: «Сколь часто в истории в начале войны был виновен тот, кто проповедовал мир любой ценой». Вот, например, Никита Хрущев привил довольно страшное миросозерцание, которое дожило у старушек до наших дней, страшный принцип: «Ой, только бы не было войны!»

В разрушительных 90-х годах XX века, когда мы еще не развалили полностью нерусскую армию и нерусский флот, в разговоре со слушателями мне задали такой рассудительный, аналитический вопрос: «А что лучше, если мы начнем военные действия на Кавказе или в Восточной Европе и потеряем сто тысяч, или если мы не начнем, и из-за того русские женщины не родят миллион? Что лучше для нас?» Первое, правда?

Так вот Керсновский замечает, как часто в начале войны был виновен тот, кто проповедовал «мир любой ценой», и как часто войну останавливала жесткая позиция одной из сторон, которая заявляла: «Ну, вот только сунься, по голове и получишь!» И противник задумывался: «Может быть, и в правду получу». И война не начиналась. И это никуда не делось. Так было и так есть.

Наш последний государь был миролюбцем, более того, он был миротворцем. Именно Николай II предложил еще в 1898 году, будучи совсем молодым императором, то, что мы сейчас назвали бы «отказом от гонки вооружений». И то был великий подвиг русского царя, хотя никто о том не вспомнил кроме немногих и вашего покорного слуги, когда был столетний юбилей Гаагских переговоров. На Западе просто никто не вспомнил. Им стыдно, ведь Николай II по всем нормам должен был быть первым лауреатом Нобелевской премии мира. Но кто же даст премию русскому царю!

Русскому человеку, если и дают Нобелевскую премию мира, то за предательство своей страны, как Горбачеву.

Но, будучи миротворцем, Николай Второй не был безумцем. Однако царь не может перепрыгнуть через аналитические подборки, через подготовленную для него информацию. Ему не лгали. Он не был окружен шпионами и предателями, но все думали о том, как бы чего не вышло. Николай Второй был окружен «как-бы-чего-не-вышлистами».

Если бы мы готовились, мы могли бы противопоставить японцам хоть двукратное превосходство в пулеметах — новом и страшном оружии того времени. Японцы использовали в войне все пулеметы, которые у них были. А мы могли забрать из Европы сколь-угодно пулеметов, потому что нам категорически не грозила ни европейская война, ни война на Балканах. Мы могли использовать преимущество артиллерийское. Наша артиллерия была лучше японской. Мы могли обратить внимание на новое оружие, а точнее орудие ведения войны — велосипед, по-русски тогда самокат. Впервые в военных действиях они были успешно применены в Англо-бурской войне, а там были и русские добровольцы. Так вот, конечно, 10-15 самокатных рот там, где действует стотысячные, а в конце войны трехсоттысячные армии, не изменили бы общего хода сражения, но всё-таки была бы лишняя головная боль маршалу Ояме.

Тогда у японцев не было своих спецназовцев, а у нас были — 6 кубанских пеших пластунских батальонов. Шесть батальонов тоже не решают, но они могли быть очень большой головной болью для маршала Ояма, потому что пластуны даже днем-то беззвучно сражались. У них шик был особый — не кричать ура и вообще ничего по возможности не кричать. А ночью они могли вырезать целый окоп, целую траншею без выстрелов и без звуков.

Мы обладали абсолютным превосходством в кавалерии. У японцев кавалерия была, но то была ездящая пехота. Японских кавалеристов вообще не учили атаке кавалерии на кавалерию. Японская кавалерия была предназначена только для разъездов, дозоров, ближней разведки, боевого охранения и связи. Наша была и многочисленнее, да и, пожалуй, была лучшей в мире, и регулярная, и казачья. Если бы на то был сделан определенный акцент, если бы мы ее использовали, то, хотя уже прошла эпоха героических атак кавалерии на кавалерию и большую пехоту, мы оставили бы Ояму совсем без кавалерии, то есть без глаз и ушей. Еще одна большая головная боль.

Наконец мы могли бы быть где-то еще без преимуществ, но равными японцам. Например, могли переодеть наши войска в защитную форму. А мы понесли большие потери в первых боях, и уже в ходе войны переодевали солдат и офицеров, в то время как японцы еще до войны переоделись в хаки. Разве того не видели военный агент и консулы в Японии? Для того и профессионалом-то быть не надо. Вообщем мы прозевали очень многое.

В этой войне были ошибки, но они были с обеих сторон. Прославленный адмирал Того дважды ошибся, притом в важнейших сражениях. Он сдвоил флот, сдвоил линию, совершая последовательный поворот при Цусиме, чем, к сожалению, не воспользовался адмирал Рожественский. А в сражении в Желтом море 26 июля 1904 года он просто не удержал строй, и строй сломался. Японцев надо было расстреливать, но об этом особый разговор позднее.

Ошибки делали и наши, но ничуть не больше, чем японцы. Значит, здесь особого перевеса не было. Бывали несчастные случаи, военное невезение. Бой под Ляояном мы фактически выиграли у японцев. Маршал готов был отступать. Трагическая случайность: с русского аэростата наблюдения приходит ошибочная информация, что на японский фланг прибывает дополнительный корпус. Нам грозит сильный фланговый натиск. Но проверь информацию-то! Пошли кавалерию, запроси аэростат еще раз! Но «как-бы-чего-не-вышлист» генерал Куропаткин командует отступление в уже выигранном сражении. В итоге мы, не потерпев поражения, фактически проигрываем бой под Ляояном, потому что отходим с поля боя. А это тысячелетиями считается поражением. Да, были ошибки, но было и вот такое невезение.

Или, например, в самом начале войны, если не ошибаюсь, 14 апреля лучший легкий крейсер русского флота, а тогда, пожалуй, лучший в мире «Богатырь» Владивостокского отряда из-за навигационной ошибки, девиации компаса, нарывается на камни и прочно садится. Снять своими силами корабль не удается. Проходит день под страшной угрозой, что явится японская эскадра. Она не явилась. «Богатыря» удается стащить. Повреждения таковы, что его дотаскивают во Владивосток полузатопленным. И до конца войны он не может войти в строй. Его ремонтируют. Да, навигационная авария.

Но в тот же самый день при плохой видимости под Порт-Артуром японский броненосный крейсер «Касуга» таранит свой же легкий крейсер «Иосино». Причем «Иосино» идет под воду с такой скоростью, что с него спаслось, кажется, 30 человек, те, кто прыгнул в воду с верхней палубы. Он так быстро погружался, что водоворот затянул на дно морское и шлюпки, которые успели спастись, и моряков, которые плавали. Почти все погибли. Вот, пожалуйста. Крейсер же «Касуга», бронированный и вдвое больший, при том столкновении повредил себе нос так, что бы оттащен на буксире на длительный ремонт.

То есть, в один и тот же день у японцев вышли из строя два корабля, у нас один. Причем с «Богатыря» не погиб ни один матрос. Экипаж полностью был спасен. Так кому больше не везло?

Были и другие невезения. Взорвался на мине миноносец «Петропавловск». Самое страшное, что произошло, — погиб вице-адмирал Степан Осипович Макаров, который начал воевать по-новому, воевать активно, который заставлял Того, имея преимущество, уклоняться, уходить от Порт-Артура. То была трагедия. Он погиб почти со всем штабом, с художником Верещагиным. Спасся прикомандированный к штабу великий князь Кирилл Владимирович, который прославится потом тем, что еще до отречения государя изменит присяге и государю и напялит на себя красный бант, будучи контр-адмиралом и командиром гвардейского флотского экипажа. В революционеры подался! А потом в эмиграции он объявит себя «императором в изгнании». Об этом человеке можно судить по тому, что тогда появилась жестокая, несвойственная русским людям эпиграмма: «Погиб «Петропавловск», Макаров не всплыл, но спасся зачем-то царевич Кирилл».

Однако японцы под Порт-Артуром потеряли 2 броненосца. Потому трудно жаловаться на слишком большое невезение.

Но еще были преступления. Вот у японцев не было преступлений, а у нас они были. Я назову только два. О первом несколько слов, а второе только назову, и вы сразу всё сами поймете. 26 июля бой в Желтом море. Русская эскадра пытается сделать то, что собирался сделать Макаров. Макаров ждал, пока будут отремонтированы последние корабли, пока все будут в строю, и тогда уже во Владивосток. Русская эскадра прорывается во Владивосток. Приходится бросить в Артуре, списать неотремонтированный в очередной раз броненосный крейсер «Баян». По прямому приказу государя, переданному наместником Алексеевым, контр-адмирал Витгефт (Вильгельм Карлович), временно командующий после гибели Макарова, ведет свой флот, свою эскадру на прорыв во Владивосток. Шансы есть. Того не может выставить всю подавляющую мощь своего флота против Витгефта, потому что 1 броненосный крейсер у него в ремонте, он потерял броненосцы, и у него снова всего 12 кораблей, не 14. Значит, 1 в ремонте, 4 гоняются за Владивостокской эскадрой. Еще 4 крейсера адмирала Камимура гоняются за Владивостокской эскадрой адмирала Иессена (Карла Петровича). Ну, вообще-то Скрыдлова (Николая Илларионовича), но в этом походе вел Иессен. Выходят 6 наших уцелевших броненосцев, мы потеряли только Петропавловск, выходят 4 легких крейсера. Им противостоят 4 броненосца и 3 броненосных крейсера Того. Обстановка не благоприятствует участию минных сил, хотя миноносцы, прикрываясь своими большими кораблями, тоже следуют, и японские, и наши. Атака возможна.

Начинается бой. Идет долго. Витгефт маневрирует великолепно. Русские стреляют так, как дай Бог русским всегда так стрелять! Наступает момент, когда флагманский японский броненосец «Микаса» превращается в стальной гроб. Обе башни главного калибра не вращаются, а из орудий среднего калибра стреляет одна 6-дюймовая пушка. То есть, броненосца нет. В этой ситуации мужественный до конца Того, а в том, что он был настоящий самурай, я нисколько не сомневаюсь, велит писать приказ об отступлении в базу. Тогда такой порядок был на всех флотах. Адмирал командовал адъютанту, флаг-офицеру, флаг-офицер заносил приказ в специальный блокнот, специальный журнал, и поднимались флаги. Флаг-офицер даже не выдержал и переспросил: «Вы считаете, что мы проиграли бой, Того сан?» «Да, считаю», ответил Того, свидетельствует английский офицер, бывший при том.

Тут происходит несчастный случай из категории большого невезения. Японский снаряд попадает в мостик русского флагманского броненосца «Цесаревич». Моментально погибает командующий Витгефт и несколько офицеров. «Цесаревич» теряет управление и начинает описывать циркуляцию. Потом советский автор Степанов наврет с три короба, что Витгефт сидел в кресле на мостике, потому что он таким способом совершал самоубийство. Он якобы настолько был убежден в поражении, что подставлял себя под осколки. Это ложь. И мой долг лишний раз защитить честь адмирала, потому что адмирал так себя не ведет, правда? Дело в другом. На море была дымка, плохая видимость. И через щели бронированной рубки адмиралу было трудно следить за ходом сражения. Того тоже стоял на мостике! Он был в том же положении.

Вы задумайтесь на секунду. Это не мое наблюдение, правда, а Солженицына. Задумайтесь над разницей между положением генерала и адмирала. Генералы в бою обычно позади своих офицеров и солдат. Они меньше рискует, хотя и они иногда погибают и бывают впереди. Но генералу нормально все-таки быть позади. А адмирал в бою выше всех своих подчиненных и рискует больше всех.

Но попали не в Того, попали в Витгефта. Того отменяет запись приказа. Японцы остаются. Но далее происходит неожиданное. Командир второго броненосца «Ретвизан», капитан 1-го ранга Щенснович (Эдуард Николаевич), доблестный поляк, считая, что флагман сильно поврежден, в лучших мировых морских традициях бросается спасать своего флагмана.

Вы только посмотрите, какой страной была Россия! Героические участники Русско-японской войны, конечно, в основном русские, в том числе и малороссы, которые тогда еще не знали, что их объявят «украинцами», просто не подозревали, что существуют особые отдельные «украинцы». Но посмотрите, сколько доблестных немцев (Витгефт, Иессен, Реценштейн), поляк Щенснович. Вместе с Витгефтом погиб его флаг-офицер, серб Драгичевич-Никшич (Сергей Васильевич). А я и мусульман могу вспомнить. На «Рюрике» погиб старший минный офицер Зенилов (Николай Исаакович), мусульманин с Кавказа. Точно не знаю, кто он этнически. Да, была, но уже таковой не является. Спасибо революционерам.

Так вот, Щенснович развивает скорость выше максимальной, выжимая всё из котлов, и бросается на японцев, обгоняя нашу эскадру. Естественно, он входит при том в такое близкое соприкосновение, что до японцев добивают легкие орудия его корабля. Кроме того, японцы понимают, что этот безумец сейчас пойдет на таран. А корабли того времени были рассчитаны на тараны. У них носы делались таранными. Другое дело, что только один раз было выиграно австрийцами у итальянцев морское сражение методом таранного боя. Все обзавелись таранами и никогда больше их не применяли. Щенснович был готов и таранить. И тут с японцами произошло полное позорище, они шарахнулись и смешали строй. Они начали отворачивать от несущегося на них «Ретвизана». Их надо было «мочить», как говорит наш нынешний президент, в том числе и в гальюне, если кто-нибудь на японской эскадре оказался в тот момент в этом заведении.

Но младший флагман, контр-адмирал князь Ухтомский (Павел Петрович) поднимает приказ об отходе в Порт-Артур. Вот это преступление! Вот он и в этот момент, именно во время боя в Желтом море и погубил нашу войну на главном, морском театре. Он нарушил прямой приказ государя императора. Это как?

Кстати, «Цесаревич» уже управлялся. Витгефт погиб. Но командир корабля был цел, он не был в тот момент на мостике. Управление было восстановлено. «Цесаревич» догонял эскадру, чтобы пристроиться и занять место в строю. Но Ухтомский вернул эскадру в Артур, вернул к ее гибели, вернул под тяжелые осадные орудия осаждающей четвертой армии генерала Ноги. В любом флоте за это позорно разжаловали бы в матросы. Но в британском флоте такого адмирала поставили бы под двенадцать ружей, и быстро! Прецеденты были. А Ухтомского всего лишь уволили в отставку. Я еще раз говорю о наших трагических ошибках. Ну, добрый был у нас государь!

А второе предательство — это, конечно, преждевременная капитуляция Порт-Артура. Она лежит после гибели Макарова, после гибели генерала Кондратенко (Романа Исидоровича), командующего сухопутной обороной, она полностью лежит на двух генералах, на начальнике крепости Стесселе (Анатолии Михайловиче) и на новом начальнике сухопутной линии, генерале Фоке (Александре Викторовиче). Это полное предательство. Снарядов в Артуре хватало, хлебных запасов (муки и сухарей) хватало без экономии на три месяца. Лошадей, которых можно было забивать в безнадежном положении на мясо, хватало тоже ни три месяца. Изменило бы это положение, спасло бы это Артур, судить не берусь. Более вероятно, что не спасло бы. Но решило бы судьбу войны, потому что четвертая армия генерала Ноги продолжала бы нести чудовищные потери под Артуром, а не присоединилась бы к сражению под Мукденом и не присоединилась бы к войскам маршала Ояма.

Ошибки допускают все. Мы не переоделись в форму хаки. А французам пришлось переодеваться во время Первой мировой войны, тоже понеся огромные потери, потому что, видите ли, как только раздавался вопрос о защитной форме, тут же начинались вопли старых генералов о том, что красные штаны — это честь француза! Ну, если у француза честь находится в штанах, им виднее. Ошибки делают все.

В конце концов, японцы понесли почти 4-кратные в сравнении с нами потери. К тому моменту, когда мы заключили мирный Портсмутский договор, японские людские потери уже были невосполнимы. Плюс блокирующие действия наших крейсеров расстроили японскую промышленность. Плюс в Японии сильно опустела казна. Япония была не готова продолжать войну. Кстати, под Порт-Артуром было еще серьезнее. Считается нормальным при осаде и приступе крепости, что осаждающая сторона несет 3-кратные потери в сравнении с обороняющейся. Считаются допустимыми, но не желательными 4-кратные потери. Японцы понесли под Порт-Артуром почти 6-кратные потери. Доблестный японский командующий 4-ой армией генерал Ноги лишился обоих своих сыновей, молодых офицеров его армии. И это можно назвать проигранной войной? Тогда какая война Вторая мировая? В которой мы стараниями товарищей Сталина и Жукова расплатились, во всяком случае, тремя бойцами за каждого бойца противника!

Но есть у меня еще одно соображение специально для православных. Соображение к размышлению. Хочу обратить внимание православных на знаки немилости Божией. Моряки вообще суеверны, даже когда в Бога веруют. Навигационные аварии бывают всегда. Но посмотрите. Взрывается «Петропавловск», и с флагманским кораблем погибает Макаров, от которого очень много зависело. Взрывается «Хацусэ», но адмирала Насибу успевают снять. Генерал Кондратенко, умница, великолепный инженер, который создал в кратчайшие сроки сухопутную линию обороны, героический генерал, не берег себя, часто бывал под артиллерийским огнем и даже бывал под пулями, и погиб. Но его противник генерал Ноги тоже не берег себя, и тоже бывал под пулями, но не погиб. Когда думаю о таких сопоставлениях, то начинаю думать о том, что мы Господа уже тогда заметно прогневали, потому что здесь есть уже нечто, анализу не поддающееся. Ведь когда один случай, можно сослаться на невезение. А когда несколько, то это уже что-то другое.

Мы могли продолжать войну, и мы должны были ее продолжать. И тогда состоялось великое предательство. Американцы, которые из кожи вон вылезали, играя нейтральных и благожелательных к России, предлагают нам посредничество. И воющие стороны встречаются в американском Портсмуте. Государь поставил жесткие условия, что Россия не заплатит ни копейки контрибуции. Этой уступки он не дает. К сожаленью, во всем остальном он был не таким жестким. Но теперь мы знаем, что официальный Токио был готов на минимальных условиях согласиться на мир. Японцы не могли продолжать войну. Не на что и некому было продолжать. Но «товарищ» Витте оказался в нужное время на нужном месте. Думаю, все помнят, что после Портсмута его уничижительно прозвали «графом Полусахалинским». Уж на Сахалине все это помнят. Отдавая южную половину Сахалина, провоцировали захват северной половины. Но тогда об этом никто не думал.

Отдавая острова на Амуре, нынешний глава государства провоцирует дальнейшее продвижение китайцев. Если отдадут южные Курилы, у японцев проявится интерес ко всем остальным островам Курильской гряды. Не сомневаюсь в этом. Но собственно так и произошло, начали отдавать.

В итоге мы получили события, которые называются Первой русской революцией. Ну, я вообще не считаю это революцией, потому что не просто большинство, а подавляющее большинство русских тогда революцию не приняли. А в Томске революционеры помаршировали по городу (неся портрет государя вниз головой), а потом собрались в деревянный Томский театр, чтобы уже помитинговать всласть. И вот они в него зашли, а к театру сошлись томские обыватели, подперли кольями двери и сожгли театр со всем содержимым. Так что, простите, вот тут по-разному бывало. Приходилось и защищать революционеров. Для революции она была очень малокровной. Вот в бескровность 1917 года вы не верьте, цифирь теперь вся есть. Кровь тогда лилась с нездешней силой. А вот «Первая русская революция» за 3 года обошлась всего в 16 тысяч жертв со всех сторон, включая примерно около 4 тысяч жертв индивидуального террора, полицейских и жандармских офицеров, губернаторов и так далее, хотя жертвами террора были и священники, о чем сейчас забывают, и даже крестьяне. Около 4 тысяч жертв террора и около 4 тысяч по военно-полевому суду повешенных террористов. Вот и весь так называемый «столыпинский террор» — 4 тысячи мерзавцев. Вторая половина (8 тысяч) приходится на всё остальное — восстание на крейсере «Очаков», на столкновения на Пресне в Москве и так далее. Хотите сравнения? Пожалуйста. Третья очередная французская революция (Парижская коммуна) только в одном Париже обошлась в 100 тысяч жертв.

Но я придерживаюсь той точки зрения, что не было ни первой, ни второй, ни третьей русской революции, а была одна русская революция. А то был первый, неудавшийся ее акт. Додавить революцию не удалось. В 1917 году она пошла по новой. Вы в этом можете не соглашаться со мной. И уж совсем нелепо противопоставлять февраль и октябрь. И неважно, как противопоставлять. Или как это делалось раньше: «февральская революция» с маленькой буквы и чуть ли не из одних заглавных «ВЕЛИКАЯ ОКТЯБРЬСКАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ». Или такая же нелепость, как нынешние гайдарчики с чубайсами: «великая февральская революция» и «октябрьский переворот». Да это просто фазы одной революции! И поверьте, хотя я большевичков уже помянул недобрым словом, я не к коммунистам плохо отношусь, я к революционерам плохо отношусь, вообще ко всем, потому что революционер есть людоед. А раз людоед, значит преступник, гад. А различать оттенки… Ну, конечно, Павел Николаевич Милюков выглядит гораздо привлекательнее Сталина, не говоря уже о Троцком (Бронштейне). Все равно все они революционеры.

Так вот, смотрите. Государя убеждали прекратить войну люди из его ближайшего окружения. И убедили, грозя волнениями, хотя в стране были еще не волнения, а только лишь недовольства. Русские всегда недовольны, когда проигрывают войну. В конце Крымской войны тоже были весьма распространены недовольства во всех слоях общества от аристократии до крепостных. И то закономерно. Если бы мы выиграли войну, не было бы первого акта русской революции. Была бы революция или не была бы, утверждать не могу, я не пророк, а историк. Но в 1905 году точно ничего бы не произошло. И не сумели бы, не будь проиграна война, эсеры устроить свою чудовищную, и, отдадим должное, блистательную провокацию 9 января — жуткое кровавое воскресенье. Мало кому удалось так блестяще сыграть, как эсеровским провокаторам (выпивает стакан воды).

Если бы Россия выиграла войну на море, а я показал вам, что она могла ее выиграть, если бы эскадра была во Владивостоке и даже пал бы Артур, прибытие на театр военных действий второй эскадры адмирала Рожественского было бы не бесполезным, и мы бы еще раз могли выиграть войну на море. Если бы Россия выиграла войну на море, безусловно, отодвинулась бы во времени мировая война, она же Германская. Дело в том, что перестав быть великой морской державой, мы очень проиграли в престиже. Все-таки никто не обращал внимания на то, что наш Черноморский флот нельзя вывести на Дальний восток. Турки не пропускают, а за Турцией стоит Англия. На это никто не обращал внимания. Но все обращали внимание на то, что у России тогда был третий флот в мире. И он приближался ко второму, французскому. А у Японии был шестой флот, и он приближался к седьмому, итальянскому. Мы все равно потеряли бы в престиже, потеряв флот. Но если бы мы не прекратили войну и разгромили бы японскую армию в Маньчжурии, что было уже совсем реально, к чему всё шло, то мы восстановили бы престиж безумцев — флота лишились, а воюют! Лучше с русскими не связываться, они будут воевать до победного конца! Это тоже могло отстрочить мировую войну.

Я не буду утверждать невозможное. Я предлагаю вам варианты: возможную победу на море, весьма вероятную возможность победы на суше. Но я никогда не стану утверждать невозможность развязывания мировой войны. Вы можете посмотреть обширную литературу. Есть подзабытая книга Барбары Такман «Августовские пушки», которую издали у нас в начале 1970-ых годов стотысячным тиражом только потому, что она кое в чем расходилась с Солженицыным, которого тогда здесь все равно читали только единицы. Но на всякий случай издали. Это большевицкий подход. Книга в основном посвящена предпосылкам войны и показывает, как система многосторонних и двусторонних договоров приводила к тому, что только толкни и всё покатится, и война станет неизбежной. Всё равно противоречия были страшными. И то действительно была война за передел мира. Всё равно международные масонские и революционные круги — не будем их смешивать: не все масоны революционеры и не все революционеры масоны, хотя близкая сволочь — были равно крайне заинтересованы в развязывании войны ради разрушения ненавистных им империй. Кстати, не принято почему-то напоминать, что убивший эрцгерцога в Сараеве Гаврила Принцип на суде признал, что он масон. Это документ.

Так вот, мировая война могла начаться позже. Целый ряд историков и политических аналитиков утверждают, что если бы война началась в 1918 году, а еще лучше в 1920-22 годах, она ни при каких обстоятельствах не могла бы повлечь за собой русскую революцию. Даже войну, начавшуюся в 1914 году, мы должны были выиграть в 1917 году. Только очень ленивый человек не замечает того, что война была закончена в 1918 году по единственной причине — выхода России из войны. Германия уже проигрывала, уже не выдерживала. Но это не тема нашего сегодняшнего разговора.

Если бы нам хватило ума, даже потеряв флот на Тихом океане, не доводить дело до Цусимы, а с падением Порт-Артура отозвать эскадру Рожественского и драться до победы в Маньчжурии, то и того хватило бы для спасения имени России, престижа России, хватило бы, чтобы сильно уменьшить вероятность срыва в революцию.

Кроме того, с чего мы начали, тем и закончу. Наше положение на Дальнем Востоке все равно бы ухудшилось. На некоторое время наличием сильного флота все равно пришлось бы поступиться, даже если бы японская армия капитулировала в Маньчжурии. Но дело укрепления Дальнего Востока, дело создания великого русского Дальнего Востока было бы только замедлено в своем развитии, но не упразднено. Сейчас об этом важно помнить. Потому думаю, юбилей не случаен. Тему лекции я согласовывал из Москвы по телефону и мы сошлись на том, что она своевременна, хотя на тот момент, когда мы договаривались, я не знал, что пойдет очередной виток предательства, ликвидационного поведения, что снова обострится Курильский вопрос. Ну, значит, Богу было угодно, чтобы я именно сейчас сюда приехал. На всё воля Его.

Часть 1/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/568c651cde954013a61533c2440aca03

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Русско-японская война и ее последствия для России. Часть 1/2  
5 июля 2013 г. в 14:02

Южно-Сахалинск. Декабрь 2004..
Отекстовка: Сергей Пилипенко, июнь 2013.

В этом году, братья и сестры, в уходящем году есть четыре круглые даты. И все они связаны с агрессией против Православного мира, которая уже давно выливается в форму агрессии против России. Уже 14 лет тому назад, на первой широкой православной конференции в Санкт-Петербурге я предложил интересный вопрос. Он был тогда актуален. Тогда много говорили о русофобии, русоненавистничестве. И я предложил к рассмотрению такой подход. Ну, каждый народ кто-нибудь не любит, вне всякого сомнения. Но почему так заметна неприязнь именно к русским? А потому что это не только шовинизм, это — антиправославие, потому что русские — численно самый крупный православный народ, потому что даже сейчас, когда мы лишены православного и русского государства, хотя мы имеем свою православную страну, всё равно русские есть основная опора Вселенской Православной церкви.

Просто назову эти четыре даты. Это 800 лет со дня первой агрессии Западного мира против нашего, Восточно-христианского, Православного мира. В 1204 году крестоносцы четвертого крестового похода разграбили и разорили величайший христианский город на земле — Константинополь. Память о том, неисчезающая память есть Туринская плащаница, всем, наверное, известная по публикациям. Но она не «Туринская», она Цареградская! Подлинная плащаница Господня! Крестоносцы выкрали ее в Константинополе, разорив его 800 лет назад.

Другая круглая дата сего года — 1354 год. Переяславская рада, так называемое Воссоединение Украины с Россией. Название абсолютно неверно. На самом деле то было возвращение Россией всего лишь части западнорусских земель, подконтрольных тогда гетману Богдану Зиновию Хмельницкому. Эта дата скорее радостна, а не печальна. Но вспомните, как отчаянно сопротивлялся тому Запад, отнюдь не только Польша, терявшая свои территории. Сопротивлялся Запад, Западный мир, Римская курия, активные монашеские ордена римо-католической церкви.

Следующая дата — 1854 год, начало Крымской войны и героической, почти годичной Обороны Севастополя, она длилась 349 дней. Многие историки нашего времени считают Крымскую войну первой мировой войной. А Первая мировая тогда, соответственно, вторая. И в этом есть определенная доля истины. Все великие державы участвовали в этой войне, за исключением деградирующего тогда Китая. В войне участвовали азиаты и африканцы, отнюдь не только европейцы. Азиаты турки и азиаты в английской армии, африканцы во французской армии. А началась война из-за того, что Россия защищала православных Ближнего Востока, прежде всего Святой земли, у которых в угоду французами и англичанам турки отбирали святыню и отдавали римо-католикам. Война имела геополитический смысл, имела целью не пустить нас на Балканы и в восточное Средиземноморье, но имела и высочайший религиозный смысл. Заметим, что мы проиграли войну, не потерпели военного поражения, как потом мы проиграли Русско-японскую войну, но не потерпели военного поражения, по крайней мере, на суше.

И, наконец, Русско-японская война, которая была инспирирована западными державами, косвенно и секретно и Соединенными Штатами, тогда еще теневой державой, пребывающей в тени, но прямо и откровенно Великобританией, нашим основным противником на протяжении 250 лет, с эпохи Петра I до Второй мировой войны. Перестав быть настоящей великой державой, превратившись по сути дела в дранный американский шлейф, Англия отдала эстафетную палочку быть основным противником России родственным по крови американцам. И в этой войне был прикровенный религиозный смысл — не дать восточному христианству укрепиться на Тихом океане в то время, как в итоге русской миссии успешно и во множестве принимали Православие японцы и китайцы.

Что для России Дальний Восток? Сейчас это совсем актуально, в виду последних событий. В XVI веке — ничего. Хотя в Западной Сибири русские бывали уже в XIV столетии, на Оби бывали. Нам не хватало населения даже в европейской части России, как и сейчас нам трагически не хватает населения на огромной территории России. Но всё дело в том, что, к сожалению, обрушившаяся на Россию первая тирания, тирания Ивана IV вызвала миграцию, отток населения в Великое княжество Литовское, где жили тогда такие же православные люди, на Дон и в Сибирь. И вот, попав в Сибирь, русские не могли остановиться.

Мы отдаленные потомки арийцев, древних ариев, обитателей Северного Причерноморья и Северного Прикаспия. Все потомки ариев склонны к освоению новых земель, все прирожденные мигранты на протяжении тысячелетий. В Великом арийском переселении второго тысячелетия до Р.Х. от указанного южно-уральского региона на восток арийские народы прошли до Индии включительно, на запад — до Атлантического океана. Ирландия — крайняя точка. В Великом переселении народов IV-VII веков уже христианской эры участвовали почти исключительно арийские народы за исключением гуннов. Эпоха Великих географических открытий состоялась усилиями отдаленных потомков ариев. И русские подтвердили свое преемство, дойдя до Тихого океана.

Из всех упомянутых переселений наше было наиболее мирным и не прекращалось до 20 века включительно по той простой причине, что мы нигде не встречали хотя бы упругого сопротивления. Серьезных держав не было. Правда, в середине XVII века очень серьезной державой стал Китай при маньчжурской династии Цин, иностранной для китайцев. Но Китай был за Амуром, Китай был в стороне. А в Сибири, можно сказать, не было никого. И сибирские народы русских принимали с удовольствием, иногда с особенным удовольствием. Один пример.

В XVI веке в современной Якутии появились первые казаки, а в XVII веке в ней появились якуты. Обратите внимание на эту замечательную игру понятий — русские до якутов появились в Якутии. Якуты поднимались с юга, из степи. Их в свою очередь теснили джунгары, но там были свои проблемы. И якуты расчищали себе территорию огнем и мечом в самом буквальном смысле слова. Тогдашнее исконное население Якутии — эвены и эвенки были доблестными лесными охотниками, но вооружены они были луками, а одеты они были в лучшем случае в шкуры. Якуты же были одеты в панцири и шли с мушкетами. Эвенов не существовало бы в наше время, уже давно их просто не было бы на лице Земли. Но так как в Якутии оказались и русские казаки, эвены и эвенки живут по-прежнему.

Вот один из примеров нашей однозначно положительной роли. Я не буду здесь говорить о том, что мы несли культуру, цивилизацию, просвещение. Бог с ним! У каждого народа свой взгляд на то, нужна ему цивилизация или нет, и какая именно. А вот когда речь идет о самом существовании народа, тут, согласитесь со мной, — дело другое.

Устойчивые границы проходят по естественным природным рубежам. И естественные рубежи были. Мы могли остановиться на Оби. Но на правом берегу было свободно. И мы пересекли Обь. Мы могли остановиться на Енисее, и там тот же случай. Мы даже могли остановиться на Лене. Но там уж совсем не было сколько-нибудь заметного населения. И так колобок русской колонизации докатился до берегов Тихого океана.

А вот тут самое важное. Существует наука геополитика. Теперь она есть и у нас. Когда я учился в университет, в лучшем случае геополитика считалась буржуазной лженаукой, в худшем — лженаукой фашистской. Теперь она есть. Есть целый ряд никем не оспариваемых геополитических закономерностей.

Одна из них: двухбереговая держава должна тяготеть к обоим берегам. Вот пока Русь находилась в Европе, пока Русь естественным рубежом на востоке имела Урал, тогда двумя берегами были берега Балтийского и Черного морей. «Урал» — очень древнее имя, но на Руси тогда его просто называли «Камень» и говорили «пойти за Камень». И не почему-нибудь, не для того чтобы торговать, а по законам геополитики. Древняя Русь эти берега имела. В XII веке эти берега были досягаемы. И лишившись этих берегов, Русь стремилась их вернуть. Возвращала довольно долго, но вернула. Я буду проводить параллели с современностью. И посмотрите, как разрушители России в 1917-ом и последующих годах, и в 1991-ом и последующих годах стремятся нас потеснить так, чтобы мы за берега Черного и Балтийского морей держались не руками, но только, как сейчас, мизинцами. Повторяю, это геополитическая закономерность.

Отпустим мизинцы, покатимся на восток, за Камень! Кстати, в чисто военном отношении невеликая это удача — и Балтийское, и Черное море. Балтика запирается Датскими проливами, а Черное море вообще запирается пробкой в бутылке, Пропонтидой — Босфором и Дарданеллами. Выхода в Средиземное море Черное море не гарантирует. И эта же геополитическая закономерность сказалась сразу, как только мы достигли берегов Тихого океана, когда мы еще даже не знали, остров ли Сахалин или полуостров. Мы еще даже не представляли себе, гарантирует ли судоходный выход устье Амура, что установил капитан Невельской. И мне радостно отметить, что его имя есть на карте Сахалина.

Так вот, сразу встала задача не просто зацепиться, а быть на берегах Тихого океана. В европейской части мы эту геополитическую задачу выполнили. Не буду устраивать угадайку и просить зал припомнить, который город Российской империи был третьим по численности населения. Может быть, кто-нибудь и знает. Ну, уж во всяком случае, не захолустный Киев, который, кажется, был 7-ым или 8-ым городом. Третьим городом после Петербурга и Москвы была Одесса. И не почему-нибудь, а потому что должен быть равноценный Балтике город и на Черном море. На Дальнем Востоке такого города не было. Нет и сейчас.

Для того, чтобы уверенно себя чувствовать не на Тихом океане, не в Тихоокеанском регионе, что тоже важно, а для того, чтобы уверено чувствовать себя на всей территории России, даже нынешней, усеченной на одну треть. То, что отрезано у нас в 1991 году, — это не только части Российской империи, как Туркестан, как Прибалтика, как значительная часть Южного Кавказа и даже Северного. Отрезаны части коренной Руси! Это Украина, Белоруссия и Казахстан.

Так вот, нам абсолютно необходимо для того всё это пространство. Сегодня будем говорить в основном о пространстве РФ, хотя это не историческое пространство, это не историческое государство, это не историческая территория Россия. Чтобы уверено себя чувствовать, скажем, на Байкале, нам необходимо чтобы дальний Восток был сопоставим с Европейской Россией во всех аспектах: демографическом, он должен быть многолюдно населен; культурном, включая просвещение и всё остальное; в аспекте экономическом; и в аспекте военном. Поверьте, я не пустые вещи говорю, всё это имеет отношение к заявленной теме, и всё это имеет отношение к сегодняшней проблеме Курил.

Думаю, сейчас уже можно прочитать классиков геополитики: Маккиндера, Хаусхофера. Они есть в русском переводе. Но чтобы согласиться со мной, не надо читать Хаусхофера. Посмотрите на Соединенные Штаты. Полтораста лет назад, когда на Диком Западе за Кордильерами истребляли индейцев и скваттеру или трапперу платили премии штата (государственные премии) за скальпы индейцев, вдоль тихоокеанского побережья от Сан-Франциско до Сиэтла уже бегали паровозы. А скальпы просто удостоверяли убийство индейца. За мужской скальп государство платило больше, за женский — меньше. За детский — еще меньше. То есть, сначала паровозы бегали вдоль атлантического, а затем вдоль тихоокеанского побережья. В силу того, что американцы, а точнее, как справедливо мы теперь говорим, «америкосы» грамотно расположились на побережьях океанов, они уверено чувствовали себя и внутри, во внутренних штатах.

Посмотрите сейчас на Канаду. Это государство со второй территорией на планете после РФ. Живет на этой гигантской территории около 30 миллионов. А где живут-то? На атлантическом и тихоокеанском побережьях. Ну, еще в области Великих озер. Они близки к атлантическому побережью. Их можно рассматривать как часть этого побережья. То есть, мы видим то же самое. Канада крепко держится за океанические побережья, и потому никому и в голову не приходит посягать на внутренние территории Канады.

Кстати, вы можете сами развить мою мысль, взять простейшую карту и посмотреть, как опираются на естественные рубежи и европейские державы, хотя, казалось бы, Европа-то вся маленькая. Ее государства не очень велики по территории. Но опорные точки везде видны.

И вот повторяю. Сейчас мы испытываем уже серьезно угрожающее демографическое давление. Есть демографическое давление неопасное. Ну, если просто мы будем чувствовать себя русскими людьми и болеть за русскую землю, за жизненное пространство русской нации, мусульманское демографическое давление нам не опасно. Мусульмане не такие ж молодые народы, а у каждого этноса (народа) есть возраст, и я ученик и последователь нашего величайшего историка второй половины XX века Льва Николаевича Гумилева. Самые молодые мусульмане — это турки, они наши ровесники. К тому же их всё-таки меньше, чем нас. И потом за 200 с лишним лет мы привыкли их побеждать. Это мирное демографическое давление. Нам очень легко оказать ему сопротивление. Ну, просто не пускать и жестко потребовать у начальства, чтобы не пускали иммигрантов, потому что мы не желаем, и чтобы всех незаконных иммигрантов выслали, потому что мы желаем. Это просто, просто. Просто надо одуматься немножко и всё будет в порядке.

И совсем другое явление, совсем другая ситуация — это ситуация с Китаем. Китайцы — народ молодой. Под именем «китайцы» мы изучаем в истории 6 различных народов, многие из которых называли себя по-разному. «Китайцы» есть название условное и не из китайского языка. Китайцы вообще никогда себя «китайцами» не называли (тут Махнач выпил стакан воды). Сейчас они называют себя «Хань», но это слово появилось незадолго до Р.Х. Тоже не так давно. Так вот, они-то народ молодой. Современные китайцы начали свою этническую историю в XVIII веке. Это очень молодой народ, пребывающий сейчас в фазе этнического подъема. Это серьезно. Это совсем серьезно. Да, конечно, существует демографическая проблема. Нам необходимо решать проблему народонаселения, следовательно, проблему рождаемости. Объем одной лекции не позволяет мне остановиться на этом вопросе, но я записал для православного радио специальную передачу по этой проблеме. Кроме того, вы можете читать то, что я по этому поводу написал в книжках, которые вы здесь купили или купите. И в интернете, когда закончу и буду отвечать на вопросы, я дам адреса. Запишите их даже те, кто не пользуется интернетом. Пригодится другим, пригодится вашим друзьям.

Во всяком случае, согласно предположениям Дмитрия Ивановича Менделеева нас должно было быть полмиллиарда в начале XXI века, в наши дни. Наша задача — восстановить полмиллиарда. Этого хватит. В России хватит места, чтобы и больше припеваючи жили. Я всё понимаю. И то, что большая часть Сибири не пригодна для жизни белого человека и там можно добывать полезные ископаемые только вахтовым методом, я тоже понимаю. Но вся южная Сибирь — это полоса с изумительным климатом, с изумительной природой. Это всё равно очень много места.

Но поверьте мне. Если не будет полноценного Дальнего Востока, мы не удержимся. Как только нас отодвинут с ваших рубежей, мы начнем терять не только земли, жизненное пространство нации — пора учиться этому старому, забытому термину — мы начнем терять и богатства. И дело не в полезных ископаемых. Мы получали бы больше, чем сейчас получаем от нефти и газа, если бы начали эксплуатировать в полной мере Транссибирскую магистраль, которая для того, конечно, должна быть модернизирована. Это самый дешевый путь из Европы и Северной Африки в Тихоокеанский регион. Все контейнеры возили бы только по нашей железной дороге, а мы просто считали бы купюры. Но есть еще большее богатство. И не так уж оно далеко отсюда на запад. Еще большее богатство, перспективное богатство, не для нашей с вами жизни, но ведь у нас есть дети, да? Есть внуки. Это богатство, которого мы можем лишиться, просто дано нам Богом. Это Байкал. Это 10% пресной воды на планете. В условиях, когда воды не хватает с каждым годом все более катастрофично и, не ровен час, скоро может оказаться, что пресная вода будет дороже нефти, это огромное богатство. Вот почему нам так важен не столько нынешний, сколько будущий полноценный, многолюдный, богатый, процветающий Дальний Восток.

Вы думаете, этого никто не понимал? Нет, это понимали. Доказательством того, что это понимали, явилась, кстати, постройка Транссибирской магистрали. Никто в мире не верил, что за столь короткие сроки всё еще отсталая царская Россия, как они считали, построит Транссиб. Построила. Почти полностью построил к Русско-японской войне. Причем построила, что очень важно, национальным методом! Самыми современными технологиями, на самом современном промышленном уровне, на чем основано, кстати, и японское экономическое чудо XX века, но национальным способом. Артельным способом. Транссиб построили артели.

Правда, мы живет в странное время. Сейчас у нас очень много колониальных книжек, в том числе и для детей. И взяв одну книжку для детей про «Сто знаменитейших памятников архитектуры и градостроительства», я нашел там Транссиб. Американские авторы, ничтоже сумняшеся, сообщили, что Транссибирская магистраль в основном построена силами заключенных, а наши перевели и издали в цвете. Да в Российской империи заключенных не хватило бы не то что на строительство Транссиба, а даже для строительства железной дороги от Москвы до Казани. Столько зеков не было. Это, кстати, то, с чем мы имеем дело в вопросах просвещения и национального воспитания, вот с наплывом такой литературы. И ни один, даже известный, даже печатающийся, даже выступающий по радио, ни один профессор никак не может сам этому противостоять. Я не могу объяснить всем русским людям каждую подобную клевету.

Так вот, мы оценили и поняли значение Дальнего Востока. Оценили и поняли проблему нехватки населения на Дальнем Востоке. Напомню, что переселенческая политика началась, то есть поощрение переселения в Сибирь вплоть до Восточной Сибири началось еще в царствование царя освободителя — Александра II Николаевича. Продолжалось и в следующее царствование. Но развернутой она могла стать только после постройки Транссиба. И настоящая переселенческая политика, гарантированная, обеспеченная государством, начинается уже под эгидой последнего государственного деятеля русской истории Петра Аркадьевича Столыпина и тогдашнего главноуправляющего земледелием (министра земледелия еще не было) Кривошеина. Началась серьезная политика. Под нее готовили перевалочные базы, под нее был создан парк специальных переселенческих вагонов, которые так и вошли печально в нашу литературу, нашу историю как «столыпинские вагоны», «столыпины». Печально, потому что переселенческой политикой большевички не занимались. Из-за ненадобности в этих вагонах возили действительно заключенных.

Понимали, но недостаточно резво. Слишком медлительно. Не была поставлена государственная задача — создать мощные опорные центры на Дальнем Востоке. Петропавловск-Камчатский и до революции был, и сейчас остается захолустьем. Одного

Владивостока как-то маловато. Даже если брать весь Дальний Восток, даже с Хабаровском, всё равно маловато. В кратчайшие сроки надо было основать университет, политехнический институт, обзаводиться промышленностью, судоверфями. Обратите внимание, какие корабли вступят в Русско-японскую войну на море. Все сплошь балтийской постройки, все сплошь корабли и суда Балтийского флота, в сущности командированные на Дальний Восток. До советского времени у нас официально не было Тихоокеанского флота. Он появился уже в ходе войны, когда был назначен первым командующем флотом Тихого океана великий ученый и флотоводец светлой памяти Степан Осипович Макаров. Поздновато. Может быть, тогда мы еще не могли бы там строить броненосцы, хотя японцы довольно быстро научились. Большая часть их флота была построена англичанами, но все-таки крейсера они уже начали строить на своих верфях. За десять лет после победы в Японо-китайской войне научились. И начали спускать. А мы не начали! Хотя бы даже миноносцы. И только побуждали моряков совершать сверхчеловеческие подвиги, потому что провести крошечное суденышко вокруг всей Азии через шторма это серьезно. Или возили в разобранном виде железной дорогой и собирали на Дальнем Востоке. Это только один из примеров.

Мы медлили с развитием Дальнего Востока. Так как нам не хватало населения, в том числе и сельского, то для развития Дальнего Востока нам потребовалась Манчжурия. Почему? Кстати, мы не собирались завоевывать Манчжурию, не собирались ее присоединять. Японцы хотели отхватить Манчжурию у одряхлевшего Китая. Что грядет новый Китай, тогда никто не знал. Маньчжурский Китай одряхлел предельно. Мы не собирались расширять свою территорию в Манчжурии. Нам нужна была там только сфера влияния. И китайское правительство нам не мешало. Харбин стал маньчжурско-русским городом задолго до революции. Почему нам была так нужна северная Манчжурия? А там пшеница. Дальний Восток и Восточная Сибирь уже начинали себя не прокармливать. Развитие сельского хозяйства — процесс медлительный. А нам нужно было гарантированное поступление маньчжурской пшеницы и кормового проса. Потому здесь наша политика была правильной, объяснимой.

И еще один момент. Каждое государство, а Япония больше, чем кто-либо, старается не только обеспечить себе источники продовольствия и сырья, но и рынки сбыта. В этом отношении и марксисты были правы. То была борьба за источники сырья и рынки сбыта. Так вот, в начале века Россия была не только крупным экспортером продукции сельского хозяйства, что вы все знаете, и не только крупнейшим зерновым экспортером, но и, например, крупнейшим экспортером сливочного масла. Каждый раз, когда вижу на прилавке любого магазина у нас сливочное масло из Новой Зеландии, мне хочется схватиться за голову: почему им выгодно, какие должны быть транспортные расходы гонять оттуда сюда сливочное масло! Почему нам невыгодно производить его у себя? Это не может быть объяснимо ничем, кроме как государственной политикой поощрительной для иностранцев и не поощрительной для своих. Но царская Россия такой политики не вела. Россия была также экспортером и промышленной продукции, правда, преимущественно легкой промышленности. Весь Китай одевался в русские ткани, прежде всего в русский ситец. Когда будете в очередной раз покупать китайскую рубашечку или курточку, вспомните об этом. Причем в Китай ездили торговые агенты наших крупных текстильных компаний и изучали местный спрос, какие расцветки надо готовить для такого-то округа, для такой-то области Китая, изучали, где и что предпочитают. Так и выпускали. Потому наше проникновение было вполне допустимым по тем нормам.

О Японии. Япония вышли из изоляции в 80-е годы XIX столетия благодаря восстановителю монархической традиции и выдающемуся реформатору, императору, которого при жизни звали Муцухито, а посмертно Мейдзи. Японцы не произносят прижизненного имени императору после его смерти. Его реформы иногда называют у нас «революцией Мейдзи». Но японцы называют их только «реставрацией Мейдзи»! Это урок нам, между прочим. Революция ничего кроме безобразий, безумств и утраты населения нам не принесла. Может быть, что-нибудь может принести реставрация? Правда, серьезный вопрос? Так вот, Япония вышла из изоляции и начала рваться в великие державы. Ну, сначала просто в серьезные державы. Японцы во всех отношениях использовали и в какой-то степени используют и до сих пор тот ресурс, который использовали и мы, но они более последовательно — национальный традиции и заимствование всего самого современного. И сейчас Япония конструкции и технологии собирает со всего мира, но, тем не менее, в ее хозяйстве господствуют японские национальные традиции. Это, кстати, к вопросу о том, следует ли нам учиться у Запада. Вот, например, когда смотришь на экран телевизора и видишь там, как состоятельный араб сидит за компьютером последнего поколения, но при том у него на голове национальный головной убор, и сидит он в бурнусе, чтобы никто не ошибся, что он по-прежнему: а) мусульманин и б) араб. Я всегда спрашиваю студентов: может быть вот это нам пример? Может быть, нам не надо от Запада той музыки, которую молодежь называет «музоном», может быть, нам не нужно стараться их обогнать в распущенности, в поощрении нетрадиционных сексуальных отношений, в разрушении семьи. Может быть, всё это должно быть русским, вот эта сфера жизни? А вот компьютеры запросто могут быть американскими, японскими, тайванскими и самыми современными.

Так вот, японцы так и делали. И учтите, Япония сейчас ввозит 94% потребного ей сырья, если не ошибаюсь. Заодно Япония вынуждена при всей неприхотливости японцев ввозить и продовольствие. Она все-таки себя не прокармливает, хотя, несмотря на все рыночные отношения, ввезти в Японию рис практически невозможно. Рынок закрыт, чем японцы гарантируют своих фермеров, своих производителей риса, и платили бы нам немалые деньги за морепродукты, если бы мы не устроились так, что наши рыбаки, не платя налоги, и так работают на японцев. Ну, это вам здесь (на Сахалине) виднее, чем мне.

Тогда положение у них было лучше. Японцы себя еще прокармливали, и им требовался меньший процент привозного сырья. Но всё равно от ввоза сырья Япония зависела абсолютно. Япония бросилась становиться, созидать себя промышленной державой. Потому для Японии проблема источников сырья и рынков сбыта всегда была острее, чем для любой другой серьезной державы мира. Сейчас, правда, уже есть Тайвань, но не будем об этом говорить. Может быть, там проблема еще острее. Но тогда было так, государств было меньше. Потому Япония бросилась приобретать территории на континенте. Ее, конечно, интересовала отсталая, хотя и не рассыпающаяся Корея и отсталый и рассыпающийся Китай, где ослабела Маньчжурская власть, и обострялся антагонизм маньчжур и огромного китайского большинства. В 90-е годы Япония с треском выиграла Японско-китайскую войну и начала приобретать территории. Но тут-то ей сказали, нет! Сказали великие державы. Япония хотела Порт-Артур. Она его собственно и взяла в ходе Японо-китайской войны, но ей пренебрежительно, свысока велели оттуда выметаться. Куда денешься! Вымелись. А великие европейские державы приобрели сферы влияния в Китае и опорные базы. Нам достался Порт-Артур.

Нужен ли был нам Порт-Артур? Как вам сказать? Вот сейчас мы переходим к ошибкам Русско-японской войны и ее подготовки. Порт-Артур — не замерзающий порт. А Владивосток замерзает. Порт-Артур обеспечивает круглогодичное действие военно-морского флота. Это серьезно. Вспомните, что мы милостиво приняли финнов под свое покровительство, в общем, имея с того только одну пользу — незамерзающий Гельсингфорс (нынешний Хельсинки). У нас своего не было: Ревель замерзает, Кронштадт замерзает. Но на Балтике, пожалуй, это было не так важно. А на Дальнем Востоке это было очень важно, но опасно. Военно-морская база на оторванном Ляодунском полуострове, далеко от России, связанная протяженной узкоколейной дорогой. Если уж идти на приобретение Порт-Артура, то надо было немедленно превращать его в Гибралтар, в сверхкрепость, которую практически взять невозможно. Ну, взять можно любую крепость, например, за два года, но за это время уж найдется способ противника разгромить и своим помочь. Таким образом, сроки, заложенные заранее в строительство Порт-Артурской крепости, были преступно продолжительными. Это первое.

Второе. Рядом с Порт-Артуром есть хорошая бухта. И там был основан незащищенный, невооруженный торговый порт Дальний (ныне Далянь). Ну, это уже совсем преступление. Ведь совершенно ясно, что для нападения на Порт-Артур японцы используют Дальний, и именно в нем с удобствами будут высаживать свою армию для осады, что и произошло. Но вот тут были преступные действия. Значительный список элементов, влиятельных в высшем обществе России, готов был вложить капитал в порт Дальний и иметь солидные дивиденды, и, следовательно, вложиться и в наше проникновение в южную Маньчжурию, дабы приблизиться к Дальнему. Контроль над северной Маньчжурией был тогда для нас жизненной необходимостью. Проникновение же в южную Маньчжурию было излишним раздражением японцев, тем более тогда, когда мы японцев раздражали, а к войне всерьез не готовились.

Строительством порта Дальний занимались адмирал-наместник государя на Дальнем Востоке Алексеев, адмирал Безобразов, и что небезынтересно, превеликого ума, будущий предатель Сергей Юльевич Витте, удачный министр путей сообщения, успешный министр финансов, будущий предатель государя, будущий предатель России. Но как упрекнешь последнего царя? Талантливый министр, который уже очень много сделал для государства, разве ждешь предателя? Для того же надо быть не царем, а ясновидящим. Разве Витте не надежный, ведь он отличился еще при Александре III и достался Николаю II по наследству с самой лучшей репутацией? Приведу один пример. В Порт-Артуре должна была быть установлена береговая артиллерия калибром 11 дюймов. Этого вполне достаточно для того, чтобы поражать любые корабли неприятельского флота, которые вздумали бы с моря бомбардировать крепость. Тогда на броненосцах стояли 12-дюймовые орудия. 11-дюймовые береговые практически то же самое. Они же менее уязвимы, чем орудия на кораблях. Витте росчерком пера сократил смету на береговые укрепления и распорядился, чтобы верки (укрепления для орудий) делались не под 11-дюймовые, а под 6-дюймовые пушки. А избыточные средства были перечислены в Дальний, в развитие порта Дальний, который нам если и развивать, то только после того, как мы закончим сверхмощную базу Порт-Артура. Вот так это делалось.

Конечно, Порт-Артур — это еще не всё. Давайте посмотрим, что вообще отличает Русско-японскую войну от «нормальных» войн, от привычных войн. Она выглядела как Американо-японская война в 1940-е годы, то есть как часть Второй мировой войны на Тихом океане. Главный театр военных действий — морской, а вспомогательный — сухопутный. Если вы возьмете советские книжки, а марксисты народ редкостного твердолобия, вы прочитаете, что это миф, что это бред, что во всех войнах главный театр — сухопутный, а вспомогательный — морской. Этим большевики пытались оправдывать преступное пренебрежение собственным флотом. Итак, главным театром военных действий был морской. Притом, проиграв войну на море, Россия могла сколь угодно продолжительно вести войну на суше, хоть даже и до победного конца. Ну, не до оккупации Японии, раз уж мы лишились флота, то до гибели и капитуляции японских сухопутных войск на континенте. А Япония, проиграв войну на море, была обречена, если успеют помочь англичане и америкашки, на невыгодный мирный договор, а если не успеют помочь, то на безоговорочную капитуляцию. Потому что тогда всё. Если Япония проигрывала войну на море, русский флот просто блокировал Японию и душил ее блокадой до капитуляции. Даже не очень проводя бомбардировки, хотя мы могли позволить себе и минирование портов и бомбардировки прибрежных пунктов Японии. Проигранная на море война означала конец Японии.

Потому меня сегодня будет больше интересовать война на море, а война на суше чуть-чуть. Смотрите, на театре военных действий мы располагали двумя серьезными базами. Остальные практически даже не эксплуатировались, хотя второстепенные военно-морские базы у нас были. И на Сахалине была — Корсак, тогда Корсаковский пост. Но эту базу защищать было трудно. Однако она могла обеспечить углем, водой и продовольствием зашедший военный корабль. Примерно такую же функцию готов был выполнять и Петропавловск-Камчатский, но был далеко.

Но посмотрите, как далеко друг от друга Владивосток и Артур. Возьмите сегодня вечерком атлас. Расчленять флот между двумя базами есть грубая ошибка, что мы и сделали. Причем база в Порт-Артуре была не готова полностью. В частности в ней не было сухого дока, который способен был принимать броненосцы. Из-за того наши поврежденные корабли первого ранга ремонтировались долго, вдвое дольше, чем японские. Их приходилось ремонтировать на плаву. А японцы главные силы флота сосредоточили на базе Сасебо. Это северная часть острова Кюсю. То есть, имели то самое положение, которое позволяло контролировать любые маневры русского флота от Владивостока до Артура. Сасебо просто контролирует Цусимский пролив. А острова Цусима могут служить временной базой при отсутствии штормов и постоянным наблюдательным пунктом: а куда это там русские поплыли?

Итак, первая ошибка — неверная дислокация, и с самого начала мы навязали себе растянутые коммуникации. Сколько раз в истории великие полководцы и великие флотоводцы побеждали с меньшими силами более сильного врага! Самый большой классик этого дела — Фридрих II Прусский в XVIII веке. Но такие вещи проделывал и Кутузов, и Дибич, да, пожалуй, и Суворов в Рымникской операции, Ушаков на Средиземном море. Как много раз выигрывались компании благодаря захвату более коротких коммуникационных линий. Побегайте вот по такой длинной дуге (показывает руками), а я буду бегать вот по такой короткой дуге. Хоть у меня всего сил меньше, но я всегда успею в ту точку, где у меня сил будет больше. Вот в таком выигрышном положении японцы были уже благодаря дислокации. А того делать было нельзя. Даже притом, что нам, конечно, удобнее воевать против японцев из Артура, чем из Владивостока.

На театре военных действий японцы располагали 12 кораблями линии баталии: 6 броненосцев, 6 броненосных крейсеров. В чем-то они были лучше наших, а в чем-то и похуже, но были более однотипны: 6 японских броненосцев относились только к 2 типам, 4 новых и 2 старых. 6 японских броненосных крейсеров относились к 4 разным типам, но все были очень близки, почти как 1 тип. Для сравнения, 7 наших броненосцев относились к 4 типам, а не 2 различным типам. Кораблей линии баталии, то есть главных сил, у японцев было 12, у нас 11. У них 6 броненосцев + 6 броненосных крейсеров, у нас 7 + 4. В целом это паритет за счет того, что броненосцев у нас было больше. И в сражении главных сил, которого ни разу не произошло, мы имели все шансы на победу. Если учесть еще, что тогда русские моряки были получше японских, вне всякого сомнения. А на первой Тихоокеанской эскадре в отличии от второй, новенькой Цусимской эскадры адмирала Рожественского (Зиновия Петровича) и артиллеристы были получше, они стреляли получше, чем японцы. У нас были очень хорошие шансы. Но такого сражения не было. Прославив свое имя достаточно незаслуженно, японский командующий флотом, адмирал Того Хэйхатиро избегал такого сражения как огня, как волк флажков. И вообщем был прав. На Тихий океан с Балтики шел отряд адмирала Вирениуса: еще один броненосец «Ослябя», однотипный двум уже бывшим на Тихом океане, и легкий крейсер «Аврора», та самая, однотипная тоже двум крейсерам, бывшим уже на Дальнем Востоке. Это серьезно улучшало положение. Легких крейсеров нам не хватало. Мы могли составить только 2 отряда, а японцы — 3, хотя крейсера у них были хуже. Потому «Аврора» была бы не лишней. А прибытие броненосца «Ослябя» просто давало нам преимущество: 12 на 12, но 8 + 4 на 6 + 6. То был безусловный артиллерийский перевес.

Часть 2/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/a0c45367053d42f490158ae488f15709

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

:: Специальные предложения для друзей ::