Николай Первый. Возвращение в свой суперэтнос. Часть 2/2  
15 сентября 2013 г. в 03:11

И все-таки Пушкин критиковал позицию Чаадаева, Пушкин-то, наверное, знал все восемь писем. То есть, они вызывали определенную обиду русского человека. Мы не знали Византии, потому что не было истории Византии. Мы совершенно не знали византийского искусства. Когда начнутся поиски корней нашей имперской культуры, то придется начинать поиски с нуля, танцевать от печки и по ходу дела изучать византийское наследие. У нас еще не было даже истории русского искусства. Помните, я приводил вам замечательный пример «по поводу якобы бывших Рублевых», в существование которых автор, журналист-недоучка, нисколько не верит, а верит только в то, что «изящные искусства были водворены в России Петром Великим». Это писалось не при Петре, не при Екатерине, это писалось уже в Пушкинскую эпоху! Настолько скверно мы знали свою культуру! В этом направлении невежества сдвинулось не только дворянство, но даже образованное духовенство несмотря на то, что всё духовенство было образованным, потому что была система семинарий. Но и в церкви тоже всё было западническим в системе преподавания.

Всё было так задолго до гениального при всех ошибках творения Данилевского «Россия и Европа». Первая редакция — 1866 года, полная — 1870 года, уже в царствование Александра II. Данилевский был пролагателем путей, Данилевский велик, повторяю, при всех его ошибках, при том, что он изобрел «славянский культурно-исторический тип», славянский суперэтнос, который не существовал и не мог существовать, ибо часть славян принадлежит Западу. Они католики. Это хорваты, чехи. Он придумал славянский тип вместо православного. Данилевский проложил пути и Леонтьеву, и Хомякову, и последующим национальным русским историкам в следующее царствование. А до него еще никто не знал, все забыли, что мы принадлежим восточно-христианскому миру, Европе, но Восточной, ибо есть две Европы в культурном смысле, не десять и не одна, и даже не три, ибо католики и протестанты так и остались в одном Западном мире. Пахло в XVI столетии расколом Запада и возникновением новой культуры, но сумели они того избежать. Забыли мы, что принадлежим к восточно-христианской культуре, к Восточной Европе.

Так вот, величие архитектора Константина Андреевича Тона в том, что он опередил ученых гуманитариев. В рамках еще романтического поиска национальных корней он начал искать корни не только в русской традиции, но и в византийской.

А величие Николая I, как основного заказчика Тона, своего любимого зодчего, в том, что он тоже это почувствовал, понял на интуитивном уровне и сделал Тона главным исполнителем своей грандиозной культурной программы. А как иначе он мог это почувствовать, ведь его не так учили, его не так воспитывали? Окончательно национальное воспитание получит только его внук, император Александр III.

Жуковский, Василий Андреевич был очень национально ориентированным человеком, вне всякого сомнения, и романтиком к тому же. Но и Жуковский еще не мог дать такого образования Александру II, который Россию, несомненно, любил, который для России сделал едва ли не более всех государей и погиб, в конце концов, исполняя свой долг государя. И Жуковский еще не был окончательно человеком восточно-христианской традиции, но поворот начался, и начался он в Николаевское время. И начался он благодаря интуиции очень многих деятелей. Я уже воздал наивысшую похвалу архитектору Тону, который, пожалуй, более всех почувствовал. Но многие другие, кто не нашел византийских корней, уж русские-то нашли. Сам Пушкин, прежде всего, и многие поэты поколения Пушкина, нашего Золотого века. И уже очень многие ученые, скажем, такой значительный историк как Михаил Погодин, не только историк, но и редактор «Москвитянина», кстати сказать, самого значительного национального журнала того времени.

Посмотрите, как всё меняется. Давно уже кто-то заметил, что величайший русский святой и величайший гений раннего XIX века ничего не слышали друг о друге, подразумевая Пушкина и Серафима Саровского, конечно. Позволю себе в этом усомниться. Пушкин мог ничего не слышать о преподобном Серафиме, но преподобный о Пушкине наверняка слышал. Он довольно внимательно наблюдал за Россией. Но то, что они не были знакомы, да, несомненно, доказательно. А вот в следующем поколении братья Киреевские, даровитостью близкие к Пушкину, мыслители первого ряда, уже были и пасомыми, и друзьями, и сотрудниками преподобного Макария Оптинского. А в следующем поколении только очень ленивый писатель или гуманитарий не бывал у следующего Оптинского старца — преподобного Амвросия. Даже такие малоцерковные люди, как постепенно сходивший с ума Лев Толстой.

Как мне довелось написать в своей статье «Диагноз», если еще в середине XIX века художник писал монаха и то не был официальный заказной портрет архиерея, то монах был пьян или подрался в трапезной. Есть такая картина, я даже не буду углубляться в это дело. Живописцы были больше порабощены своим западничеством, своим западническим реализмом. Про «Крестный ход» Репина один из моих учителей Михаил Алленов, тогда еще очень молодой, доцент, а сейчас весьма пожилой профессор, сказал: «Вот посмотрите. Полотно «Крестный ход в Курской губернии» (такого-то размера в метрах; вы представляете себе, сколько занимает это гигантское полотно). На нем изображено 11 представителей эксплуататорских классов. Неудивительно, что после этого случилась революция». А если взять пораньше «Сельский крестный ход на Пасхе» Перова, то, как говорю своим студентам, я могу поверить, что батюшка один на епархию такой горький пьяница, что поддал не после, а до Пасхальной утрени. Я могу поверить, что второпях от благочестия икону перевернули и вынесли ликом вниз. Могу поверить, что у певчей чулок спустился. Но в то, что все эти события совпали по времени и месту, как в трагедии классицизма, поверить не могу. Теория вероятностей не позволит, чтобы сразу всё.

Так было еще в середине века. А в конце века для Михаила Нестерова монашеский подвиг есть основное содержание его творчества, всей его жизни. Его последняя, предсмертная картина 1941-го года — из Сергиевского цикла, который он продолжал писать и при советской власти. Только всё это оставалось у него в мастерской. А для эпохи Модерна то было уже совсем неудивительно, для тех, кто был моложе Нестерова, как Аполлинарий Васнецов или как Павел Корин. То же самое можно заметить в гуманитарном знании. Можно заметить, как очень рано, сразу вслед за архитектурой к национальным корням сворачивает музыка, как ужасно итальянский по выучке Глинка начинает как сверхзадачу искать национальное и очень часто находит во многих своих творениях, не только в опере «Жизнь за царя», которую мы привыкли называть «Иваном Сусаниным».

Так вот, заметьте, что этот грандиозный поворот, это начало возвращения в свою великую культуру совершается в царствование Николая I, при деятельном участии Николая I. Николай начинает разыскивать пути выхода с того неверного пути, которым мы шли несколько предшествующих правлений. Именно Николаю Павловичу принадлежит горькое наблюдение того, что «Россией управляют десять тысяч столоначальников», то есть, что мы дошли до опасной точки, опасного предела в процессе бюрократизации, что между правительством и нацией стал плотный слой чиновников-бюрократов. Это позволяет рассматривать последние 4 царствования как некий единый процесс преодоления Петровской бюрократизации. Но не успели. Времени не хватило. Свалились в революцию. И сами во многом виноваты, сами не поддержали достаточно своих императоров, которые повернулись лицом к обществу, начиная с Николая I.

Я признал трагическую и продолжительную ошибку Николая I — нашу изоляцию в Крымской войне и как итог проигрыш в ней. Но вместе с тем мы не смеем забывать, что Крымскую войну нам навязали, потому что мы решительно, правильно и последовательно исполняли свой имперский долг православного царства. Ведь вопрос о святых местах в Святой земле был использован как повод к развязыванию Крымской войны нашими недругами в Англии и Франции, без которых Турция не посмела бы противодействовать России. Уже давно прошли те времена, когда Турция могла противодействовать России. Но под давлением Наполеона III, французских амбиций и золота турецкие власти начали отбирать у наших братьев, у восточных христиан, величайшие святыни Палестины и отдавать их римо-католикам, до того очень незначительно представленным в Святой земле. Сейчас уже многие побывали в Палестине, наверное, и в этом зале тоже. И вы могли обратить внимание, сколь много там принадлежит католикам: место погребения Пресвятой Богородицы, например, место моления в Гефсиманском саду, Капернаум, любимый город Спасителя, в котором сейчас стоит католический храм с небольшим аббатством. Много мест можно вспомнить, где сидят католики в Святой земле. Чудо, что храм Гроба Господня не отняли, хотя и там у них есть свои приделы. Произошло это всё в XIX веке. Это Наполеон III, это французская имперская активность, обратившаяся на Ближний Восток.

Мы должны были лучше подготовиться к тому конфликту, однако вступили мы в него всё же в абсолютно русской и византийской имперской традиции, которую мы унаследовали в царство Иоанна III. При всей критике мы должны признать правильность ориентации и величие Николая I.

Вот на этой ноте я и хотел бы сегодня закончить. Хотя начал я сегодня с критики Николая, думаю, что мне удалось показать, что Николай Первый есть историческая фигура в целом с огромным знаком плюс. Добавить могу только одно. Он был не только человеком чести, он был человеком большого сердца. И всё свое правление он смягчал участь всевозможных наказанных, посаженных, арестованных, каторжных, ссыльных, в том числе и декабристов. Не любил он их, и не за что было ему их любить, но жалел. Хотя из ссылки их вернет только Александр II по полной амнистии, но с каторги их отпустил еще Николай I, а ведь по приговору они все имели длительную или пожизненную каторгу, и никто до конца ее не отбыл. Он был человеком очень большого сердца, христианского, доброго сердца. Есть одно свидетельство, записанное одним приближенным, генерал-адъютантом Бибиковым. Он, закончив встречу с государем по каким-то делам, задержался, убирая документы в свой портфель, а император вышел. Среди дел были вопросы по осужденным декабристам. Занятый своими делами, Бибиков вышел не в ту дверь и случайно застал императора, стоящим в тамбуре между дверьми и плачущим. То был единственный замеченный случай. Поняв, что Бибиков все равно увидел, Николай сказал: «Как это печально не иметь права проявить милосердие». Когда о Николае I пишут, что он был подобен статуе и что его оловянный взгляд голубых глаз многие не выдерживали, мне совершенно ясно, что только очень добросердечный человек надевает на себя маску статуи, чтобы никто не заподозрил добросердечия. Человек не очень добрый маску не надевает. А Николай не мог позволить себе оказаться в чем-то слабым. Это тяжелая жизнь. Но это тоже похвала и самая добрая память об императоре Николае Первом.

Объявления

У меня всё. Теперь объявления. Советую побывать на книжной ярмарке в Славянском фонде в коротком Черниговском переулке между Пятницкой и Ордынкой возле Кремля. Номер дома не помню, но там только одна усадьба, а сам переулок не длиннее этого зала. Черниговский 9? Спасибо. Эта усадьба некогда принадлежала поручику Ржевскому, который был отнюдь не гусаром, а конногвардейцем, но кавалеристом. Там славная и большая книжная ярмарка. Обратите внимание на небольшую и совсем дешевую книжку Владимира Рябушинского «Русский хозяин». В ней две статьи, одну из которых первым издал Иван Александрович Ильин в 1928 или 1929 году в журнале «Русский колокол», а вторым издал я в журнале «Воскресенье» (будущая Новая Россия) в 1992 году. Я сделал перепечатку. Вторую статью еще не посмотрел. Она на ту же тему, о русском хозяине. Первая, известная мне статья «Судьба» очень много проясняет в НЭПе («новой экономической политике» большевиков) 1920-ых годов, который Ильин уже мог анализировать, правда, уже будучи заграницей. Он был в эмиграции, но все же современником НЭПа и указывал, что «нэпман» — не настоящий хозяин, по происхождению не хозяин, что он случайный и такие люди при нормализации экономики разоряются. Это полностью применимо и к нашим новым «рашенам». Они такие же случайные скоробогачи. И те из них, у которых прежде не будет всё конфисковано, что было бы закономерно, будут, несомненно, разорены, ибо они не суть хозяева. Очень своевременная книга Рябушинского.

Еще рекомендовал бы очень неплохую биографическую книжку о Барклае-де-Толли, первую на русском языке.

Кстати, и в обычное время там, в переулке, есть очень неплохой книжный ларек и рядышком книжный магазин при газете «Русский вестник», один из двух настоящих русских национальных и патриотических магазинов наряду с более молодым в редакции «Москвы» на Арбате 20. Рекомендую оба книжных магазина, не делая предпочтений. Рекомендовал их и на радио.

Меня сейчас будет много на радио. На «Радонеже» только что записали несколько передач. А в пятницу буду вечером на радиостанции «Народное радио». Мне готовы были предоставить прямой эфир в четверг, пятницу и субботу в 18-00 или 18-30, но четверг — день сплошного преподавания с утра до вечера. Буду ли в субботу, не знаю, а в пятницу точно буду.

Ну, и наконец, записки.

Ответы на записки

Вопрос: Исполняется год президентства Путина. Каково ваше мнение о результатах его правления?

Ответ: Результатов этих нет. В активе у Владимира Путина, пожалуй, только некая активизация деятельности в Чечне. И то ее успешно топят в песке на наших глазах. Опять началась политика умиротворения бандита. В конце концов, желание пролить меньше крови (понятное для любого политика, тем более для главы государства) для меня не оправдывает назначение на видные административные посты вчерашних бандитов Кадырова и Гантамирова. Оба сами бандиты, хотя один вроде бы и мулла, всяко бывает.

Заявление о том, что с крупным воровством будет покончено, повисает в воздухе. Напугали бедняжку Гусинского? Ну и в итоге лишний раз оскорбили всех русских, потому что выяснилось, что русский Иван Иваныч вместе с татарином, башкиром, осетином и якутом могут сидеть в бутырском клоповнике, а еврея туда посадить нельзя ни в коем случае. Полный скандал! Еврея посадили! Убили негра, убили негра! Не актив, никак не актив. А пассив страшный. Пассив — подводная лодка, и всё поведение потом.

Читайте журнал «Золотой Лев». Я числюсь официально в редакционной коллегии, хотя ничего не делаю иначе как автор. Как правило, меня устраивает позиция «Золотого Льва». И я обычно солидарен с Пыхтиным и, тем более, с Савельевым, которые его делают. В новейшем номере №11-12, то есть в шестом выпуске (у них у всех двойная нумерация), который можно купить в Москве, есть три материала пропутинской ориентации. Но они все указывают на то, что намерения-то у него есть, да не кем взять, как говорили в XIX веке. «Вся его королевская рать» — генпрокуратура и налоговая полиция. В общем, у него никого больше нет. Таково мнение современных аналитиков. Насколько у него есть ФСБ, не знаю, спрошу у Савельева. МВД у него точно нет. Утверждаю, что МВД у него нет ни в какой степени. Оно принадлежит Рушайло. А Рушайло, простите, отстегивают крупнейшие преступные ассоциации. Надо убирать министра внутренних дел. Но, видимо, пока еще у президента ручонки коротки. Значит, он не вполне полагается на ФСБ. Если бы он полагался на ФСБ и военных, он бы сместил министра внутренних дел. А пока Рушайло куда больший независимый феодал, нежели наши губернаторы. При всех оговорках нет пока позитива. Практически нет. Может быть, намерения и есть.

В том же номере есть статья незнакомого мне автора Полякова. Есть очень интересная статья Рябушинского о русских ярмарках и их тяготении к духовным центрам типа Макарьевского монастыря, типа Коренной пустыни. Есть изумительный автор из Курска, автор из Рязани, автор из Брянска. Такого «Золотого Льва» как номер №11-12 еще не было, хотя считаю, что все номера годятся для изучения. Покупайте на целую кампанию, и читайте их год. Тем более, что журнал с тиражом всего лишь 1000 экземпляров и должен русскими людьми читаться так, чтобы его человек по десять за год прочитывали. Тогда смысл будет.

Там же в «Золотом Льве» можно найти статью о раннем периоде правления Гитлера. Так вот, Гитлер через четыре года отчитался перед нацией, он выполнил всю свою программу, сделал всё, что обещал: стабильная марка, победа над безработицей, дороги. По всем параметрам отчитался. И Петр Аркадьевич Столыпин, между прочим, тоже мог бы отчитаться. Он почти всё выполнил, а ведь у него времени от начала реформы до убийства, до гибели, было всего два года 1910-1912.

Даже Ельцин мог бы за восемь лет отчитаться, что по разгильдяйству не успел окончательно разрушить Россию. Не хватило у него силенок, потому что русский. Был бы Ельцин немцем, наверное, разрушил бы!

Мало актива у Владимира Путина. Но при всем, что он мне глубоко не симпатичен, я выполняю условия игры. Есть определенная договоренность бить не прямо по Путину, а по его окружению. Я это выполняю. В эфире я такого не сделаю, в статье я такого не напишу. Пусть себе… Не симпатичен он мне, не обаятельный он человек. Ну, всякое ведь бывает. Цезарь тоже был не обаятельным…

Вопрос: Владимир Леонидович, здравствуйте! Пожалуйста, об итогах Сербской войны. Что такое для нас сербы вообще? Два слова, если это возможно.

Ответ: Здравствуйте! Во мне есть сербская кровь. Потому мне не очень удобно отвечать на этот вопрос. Могу дать только положительную оценку. Если вы возьмете самую известную статью Константина Леонтьева, который о Балканах много писал со знанием дела — он ведь был довольно долго дипломатом на Балканах и видел там всё, то его сравнение болгарина и серба будет предельно и решительно в пользу серба. Болгарин будет у него в сравнении с другими славянами и православными хитрым и расчетливым. В моей жизни были неоднократно студенты болгары, и я сохранил о них скорее добрую память. Но они были, пожалуй, все знакомые мне болгары. А если посмотреть на поведение Болгарии, то приходится согласиться с Леонтьевым. Они, конечно, наши братья, но уж больно поганые братья. Пороть их надо хорошо.

Вопрос слушателя: На хохлов похожи, да?

Ответ: Ну, хохлы они тоже разные, и герои бывают. И среди болгар, наверное, тоже бывают. Серб, кстати, своей последовательностью, своей верностью слову, если взять всю сербскую историю, превосходит, пожалуй, других славян, не исключая и великороссов. Это хороший показатель. Защищать сейчас сербов некому, и бить их будет Запад столько, сколько ему потребуется, сколько захочет. Наша ли это вина? Да, наша, в том смысле, что мы допустили ельцинский режим. Я на этот вопрос отвечал давно в эфире на радио «Радонеж». Тогда был еще 1995 год. Возможно Косовская ситуация тогда кем-то уже планировалась, но никем не могла анализироваться. Но была уже ситуация Боснийская, и сербов уже бомбили, правда, не в Югославии, а в республике Сербской, то есть, бомбили сербов Боснии и Герцеговины. Я был в редчайшей ситуации ведущего на радио. До того вел только две передачи с участием югославов. И я задал этот вопрос в прямом эфире, естественно, предварительно согласовав его, когда беседуешь со своим, последнему министру иностранных дел нашего разрушенного государства Александру Александровичу Бессмертных, с которым до сих пор сохранил добрые отношения. Я его спросил: «Сан Саныч, а можно утверждать, что если бы наш МИД просто направил заявление протеста против готовящейся агрессии НАТО против республики Сербская Краина, то ни один самолет не взлетел бы?» И Бессмертных ответил: «Безусловно, да, ни один не взлетел бы».

Теперь мы себе не можем такое позволить. Теперь они спокойно всё делают от имени НАТО. Тогда был Козырев, а за Козыревым стоял Ельцин. Вот если бы тогда мы заявили так, то не было бы Косова. Это наша вина, хотя для меня и Козырев не наш, и Ельцин не наш. Наша вина в том, что мы допустили существование этого режима.

Давайте посмотрим еще, ведь мы еще не знаем, кто такой новый президент Сербии. Он совершенно темная лошадка. Он вел себя осторожно, а на Западе Милошевич был настолько демонизирован, что Запад начал активно поддерживать его оппонента. А ведь мы не знаем, насколько прозападный он человек. Это мы еще посмотрим. У него нет никакого пассива. Я спрашивал тех, кто лучше знает югославские персоналии. Он интеллигент, но может оказаться и пламенным патриотом. Не забудьте, что на его стороне было и духовенство, а Сербская поместная церковь последовательно православная, и в своем анти-экуменизме, и в том, что у них богослужение старостильное, как и у нас, не такое, как у греков и болгар. У нас, грузин, сербов и в крошечной Иерусалимской патриархии из 15 поместных церквей старостильное богослужение. У всех остальных новостильное богослужение. Так что, сербы последовательные православные и последовательные славяне, а в остальном посмотрим.

Некоторые наши монахи, довольно заметные (не буду указывать пальцем), достаточно выдающиеся аскеты нашего времени говорили единодушно, что если в России не придут к власти русские, то Господь отнимет у нас функцию защитницы православия и передаст ее сербам. Вот такие парадоксальные суждения я выслушивал.

Вопрос: Не знаете ли пожилых очевидцев, готовых рассказать по телевидению о встрече Рождества в Москве (до революции)? Для православной телепередачи «От первого лица». Сценарий заказан Машей Свешниковой. Для нее узнаю.

Ответ: А может быть, кто-нибудь в зале есть, кто мог бы еще рассказать о Рождестве от первого лица? Попробуйте поговорить с Аллой Александровной Андреевой, художницей, вдовой Даниила Андреева. Ей достаточно лет, ей за 85. Она, правда, мне про дореволюционную встречу Рождества в Москве не рассказывала, она рассказывала про встречу Рождества на зоне. Подойдите ко мне, я дам вам телефон.

Вопрос: Ваше мнение о «Православной энциклопедии», томе первом.

Ответ: Насколько я знаю, сделано небрежно и с большими фактологическими ошибками. Не лучшая компания сделала. То есть, уровень точности и корректности значительно слабее, чем у двухтомного, так называемого «Полного православного богословского энциклопедического словаря», который как богословский словарь очень слаб. Непонятно, почему он так называется. Не хватает богословского материала. Но как исторический словарь, он сделан прекрасно. Он вышел в середине 1990-х.

Вопрос: Можете ли вы посоветовать какую-нибудь литературу на русском языке, посвященную исторической топографии Рима? То есть, можно ли получить детальную информацию о состоянии архитектурных памятников в том или ином столетии?

Ответ: Есть популярная книга «Города Италии» с очерком Рима, но очень беглым. Есть неплохая книга Федоровой «Императорский Рим в лицах». Еще у нее есть книга, которая называется, кажется, «Знаменитые города Италии». Там Рим, Флоренция и Венеция. Вот в ней очень подробно. Есть «Археологические прогулки по Риму» Буасье только дореволюционного издания. Это то, что могу сказать вам навскидку. По крайней мере, за эти книги можно зацепиться. Дальше смотрите по систематическому каталогу. Если вам затруднительно записаться в Историческую библиотеку, о «Ленинке» уже не говорю — туда кому угодно затруднительно, то вполне может хватить Некрасовской городской библиотеки. Она хорошая, большая. Она на Пушкинской площади, лицом к площади. В нее как раз упирается тот нелепый сквер на месте снесенного квартала, который был между Бронной и бульваром.

Вопрос: Когда был разрушен Циркус Максимус, как разрушался Форум Романум, и так далее?

Ответ: Это всё средневековые разрушения. Еще в начале XVI века их разбирали на камень. А в XVI веке очень много строили. В XV веке Рим был еще пустоват, еще весь был покрыт пустырями. Но в XVI веке, при Юлии II и Льве X, строили очень много и прежде всего Собор святого Петра. И тогда разбирали очень много.

Разборку Колизея остановил, как известно, получив место при папском дворе, Рафаэль. Он был, так сказать, первым реставратором. Для начала посмотрите Федорову и Буасье.

Вопрос: Каково ваше мнение о новом гимне оккупационного режима? Может быть, нам православным русским людям надо хоть как-то отличить себя от красных «гопников» и примкнувшего к ним режима, и объединиться с диаспорой, чей официальный гимн — «Коль славен наш Господь в Сионе» Бортнянского?

Ответ: Ну, я на самом деле уже заикался про «Коль славен…» на радио «Радонеж» в воскресном обозрении две недели назад. Мы проводили его совместно с Рогожиным. Там как раз был затронут вопрос о символах. И я сказал, что хотя гимн «Боже, Царя храни!» мы не исполняем потому, что он собственно гимн-молитва и у нас нету царя, о котором можно было бы молиться, для меня это не сильный аргумент. Мы ведь всегда можем воспринимать этот гимн как прошение, как молитву о том, чтобы нам был дарован царь, чтобы мы восстановили царя в России.

Я говорил, и священники со мной соглашались, что с моей точки зрения допустимо сохранять в ектинье советской редакции о богохранимой стране нашей слова «О властех и воинстве ея». Сейчас, правда, все приличные батюшки говорят на всякий случай «О властех, воинстве и народе ея». Я говорил, что ектинья в принципе вещь довольно подвижная. Прошения в ектинье во все времена менялись. Думаю, что с этим прошением всё в порядке, но только оно стоит не на своем месте. Надо, чтобы это прошение стояло не в сугубой ектинье и не в великой, а в просительной. То есть, не «Господи, помилуй», а «Подай, Господи», «Подай, Господи, православное правительство», «Подай, Господи, христолюбивое воинство».

О воинстве мы еще можем молиться, а вот о правительстве нет, потому что, начиная с 3 марта 1917 год у нас не было ни одного правительства, о котором можно было бы молиться, за исключением правительств адмирала Колчака, генерала Врангеля и генерала Дитерихса. Потому подобным образом исполнение гимна «Боже, Царя храни!» также можно воспринимать как просительную молитву.

Гимн «Коль славен…» никогда не упразднялся. У нас официально было два гимна, хотя предпочтительным гимном народа был гимн «Боже, Царя храни!». Кстати, часы-куранты на Спасской башне играли именно «Коль славен…». И то было символично. И никто не перенастраивал их на исполнение «Боже, Царя храни!». Только большевики потом перенастроили куранты Спасской башни на свои перезвоны.

Кроме того, мы также можем временно воспринимать как основной русский гимн песню, стихиру всем русским святым «Земле Русская». У нее мелодия вполне как у гимна, и особенно текст. Она написана, кстати сказать, в 1918 году, когда стало невозможным напрямую, адресно исполнять гимн «Боже, Царя храни!». Я опубликовал это свое мнение в 1994 году в единственной своей статье на богослужебную тему. Она помещена почти в самом начале большого сборника «Праздник всех святых, в земле Российской просиявших». Потом она печаталась в Костроме, в Оренбурге, кажется, в Ярославле, в Саранске. Она также звучала в передаче на радио «Радонеж» в 1994 году. Давайте считать гимном стихиру русским святым «Земле Русская».

В любом случае полагаю, что исполнение музыки советского гимна, во-первых, кощунственно к памяти тех, кто погиб по вине минувшего режима, и, во-вторых, нелепо и ненационально в силу расчленения государства, которому принадлежал этот гимн. Поскольку для меня СССР был исторической Россией территориально и в смысле населения, а Российская Федерация — это всего лишь обглоданный клочок. Я в жизни не встану в любой обстановке, где начнут исполнять любыми словами александровский гимн Советского Союза, принципиально не встану. И слушателей своих призываю не вставать: слишком серьезным стал вопрос.

Вопрос студента: Но они же всё равно его примут.

Ответ: Вот и замечательно. Пусть, как говорит один мой знакомый историк, Утя Путя, который призывает нас не раскалывать общество, осознает, что он сам расколол его по крупному. Если это произойдет, то это будет лишним основанием к пересмотру деятельности нынешнего режима. Всё зависит от действий правительства.

Мне говорят, что так нельзя, что мы же ратифицировали думой некоторые договоры, например, с Украиной, которые предусматривает отсутствие территориальных претензий. Да, дума их ратифицировала, но для нас это лишь основание для того, чтобы признать нынешний режим оккупационным, арестовать и отдать под суд бывших депутатов думы. Неужели мы будем плакать по поводу лишних двух-трех сотен заключенных в стране, где сидят миллионы заключенных. Кстати, можно посадить только на один год, то будет гуманно. Это же просто делается! Всё это делается просто и даже без особой жестокости, в судебном порядке.

Они хотят, чтобы мы больше говорили об оккупационном коммунистическом режиме? Замечательно! Хотят, чтобы мы говорили о продолжении оккупации исторической России? Ну что же, будем говорить.

Вопрос: Кому вы дали обещание не ругать Путина?

Ответ: Нет, не обещание. Было предложение, высказанное в кругу обозревателей и журналистов, заключить негласное соглашение и дать Путину «медовый месяц» хотя бы до осени. В «Новой России», в «Завтра», в очень разных изданиях. Это предложение вполне принимали и православные круги, которые имеют выход на радио и печать. Пока вот все не трогают Путина, дают ему золотой месяц. Кстати, были исключения. Его тронули, но только один раз и только его персонально — с подводной лодкой (с гибелью атомной подлодки «Курск»). Ну, с ней его все тронули: и патриоты, и православные. Тут он нарвался, ничего не поделаешь. Я в этом соглашении не учавствовал, но ему не противодействую.

Вопрос: Вы говорите, что мы допустили Ельцинский режим. А какая у нас была альтернатива на выборах?

Ответ: Я уже рассказывал когда-то. Кстати, я считал, что Зюганов будет не лучше, а скорее всего, даже и хуже. И приводил аргументы в свое время, что Зюганов никогда и ни на что не осмелится. Он совершенно не осмелится судебно преследовать особо крупных воров и конфисковать имущество, никогда не осмелится принципиально поменять ориентацию во внешней политике. Зато он будет отрабатывать свою коммунистическую доктрину. То есть, денег он не вернет. Россия будет разворована. Он только будет неимущим больше помогать за счет нашего и без того нищего бюджета. Следовательно, положение большинства людей в этом государстве, то есть бедных, ухудшится. Потому я немилосердно считаю, пусть лучше страдают нищие, только бы бедные не превращались в нищих. Я историк, понимаете, я знаю. Нет ничего страшнее деклассации. Россию пока еще не спасли. Так вот, я считал, что в этом вопросе Зюганов будет хуже Ельцина, а лучше он ни в чем не будет.

Некогда после выборов 1996 года, в течение длительного времени я задавал вопросы компетентным лицам о втором туре президентских выборов, лицам разных профессий, разной ориентации, социологам, исследователям, людям из избирательных команд, политикам не самого первого ряда, но второго ряда. Я знаком с Глазьевым, Рогозиным, доверительно знаком с председателем РОНС Артемовым. Ну, было мне кому задавать вопросы…

Вопрос: Как, на ваш взгляд, относился к декабристам Пушкин?

Ответ: Тут все сложно. Об этом очень много писали, но никто не может сказать последнего слова. Во-первых, они были для него своими. С другой стороны, есть очень серьезные разночтения его послания «В Сибирь». Насколько я понимаю, Валентин Непомнящий, лучший пушкинист нашего времени, склоняется к прочтению монархическому. Когда Пушкин пишет «Оковы тяжкие падут... И братья меч вам отдадут...» — а возвращение меча значит восстановление в гражданских правах, меч и шпага — одно и то же слово в романских языках — он подразумевает помилование государем декабристов, восстановление тем самым их в дворянской корпорации, в которой Пушкин, человек, несомненно, своей эпохи и аристократ, мыслил и государя. Я склоняюсь к прочтению Непомнящего. Я ему просто доверяю. Он чувствует не только пушкинский стих, но и пушкинскую тему так, как сейчас вероятно никто. Другие не осмеливаются даже приближаться к его прочтению. Считаю, что я отчасти ответил на ваш вопрос.

Причем князь Оболенский, который ему отвечал, просто не понял Пушкина и написал некую карбонарскую записку. Потому я склонен полагать, что Непомнящий прав, что пушкинское Послание вызвало неадекватный ответ, что Оболенский не понял Пушкина и ответил ему героически и в некотором смысле антимонархически.

Все присутствующие в зале, — а мне Бог дал элитную аудиторию, — прекрасно знают историю вопроса, знают, как Пушкин ответил государю на прямой и, заметьте, честный вопрос. Не только Александр Сергеевич был честен в своем ответе, но и Николай Павлович был честен в своем вопросе. О Николае мы говорили только что. Император Николай тоже ведь не терпел полуфраз, полуслов, недомолвок. Потому думаю, что, скорее всего, прав Непомнящий.

Пушкин был сердцем с осужденными декабристами, но не разумом: он был уже умнее. А разумом и значительной частью сердцем был с государем. Потому для него этот вопрос в послании «В Сибирь» решался на уровне примирения в рамках дворянской корпорации, более того, в рамках аристократии, к которой для него в какой-то степени принадлежал и государь император. Думаю, что оснований для того более, чем достаточно. Я принимаю эту версию и своей не смею иметь.

Вопрос: Не считаете ли вы ключевым условием для изменений к лучшему в России всеобщее разъяснение вины всего русского народа, а значит покаяние всех верующих перед образом святого страстотерпца Николая и его семьи?

Ответ: Русская история знает опыт подобного всенародного покаяния. Более того, оно совершалось даже дважды в Смутное время. Я только хочу осторожно предупредить вас, что не всенародное покаяние, а силовые движения Козьмы Захаровича Минина и Дмитрия Михайловича Параскова решили судьбу России. Покаяния были совершены только по случаю клятвопреступления, потому что самозванцам присягу приносили.

Я писал уже, что нам навязывается врагами идея всенародного покаяния. То не значит, что идея неправильна, что мы не должны его совершить. Просто вы не должны начать немедленно каяться, собравшись в кучку на Красной площади, где все равно никак нельзя собрать весь русский народ. Каяться должен каждый в душе своей, но не как индивидуальный христианин, а как часть русского народа. Большинство из нас это совершили. Таких людей очень много, они мне известны. У меня было слишком много разговоров вдвоем, тет-а-тет по поводу совершения всенародного покаяния. И мы имеем на то право, потому что Господь сам написал: «Исповедуйтеся друг другу».

Исповедание веры и исповедание вины твоему собрату, крещеному христианину, — это тоже часть таинства Христова. Каяться не вредно, каяться всегда полезно. Мне очень трудно отвечать на этот вопрос, я все время вторгаюсь в пастырскую сферу, которой должен заниматься пастырь, а не я, мирянин. Поясню как мирянин, в чем вред покаяния. Нам все время под видом покаяния за совершенные ошибки наши предлагается покаяние не перед Господом, а перед другими странами, другими государствами, другими народами, в то время как христианин вообще-то не кается перед государствами, и перед народами не кается, а кается перед Господом. Повторяю, не своим делом сейчас занимаюсь. Но вряд ли найдется священник, который меня опровергнет.

Однако, это не должно закрывать нам глаза на то, что мы перед Богом действительно виноваты. Виноваты не в том, что убили государя. Мы его не убивали, и родители наши его не убивали. А в том, что мы позволили его убить. Даже если считать ошибкой его отречение. Канонизация не отменяет критического взгляда. Может быть, он был неправ. Все равно, он был наш, родной государь, не чей-нибудь, а наш, русский. Даже в этом случае мы повинны тем, что позволили его убить. Но то не делает нас цареубийцами, мы все равно не стоим на той ступени, на которой стоят подлинные цареубийцы, лишенные нации, лишенные социума, общества, лишенные государства. Мерзавцы! Нелюди! Они все равно остаются на своей позиции, а мы на своей.

Что касается других народов и государств, то в XX веке только очень ленивый народ не обидел русских. Потому наша вина перед Богом опять-таки, перед Богом, Творцом и Промыслителем в том, что мы, хранители последнего христианского государства, позволили себя так обижать.

Наша вина не в том, что мы обидели чеченцев, но наша истинная вина перед Богом в том, что мы позволили чеченцам нас обижать. Что еще за чеченцы! Что это! Где эта блоха!!! Все вместе взятые, хоть их и миллион человек. А они осмеливались демонстративно насиловать русских девушек. Вот в этом мы повинны перед Богом. Мы так распустились, что это позволили. Это наша вина.

Мы можем совершить всенародное покаяние и должны совершать его в душе, на мой взгляд, каждодневно. Я плохой христианин, разгильдяй. Так воспитан. Но каюсь. Каждый раз каюсь, когда читаю про то, что сделали с православным человеком в какой-то драной Чечне. Исповедую как собственный грех.

Мне действительно было трагически больно слышать от настоящего генерала, а не чиновника, что он боится полицейских. Мне было мучительно больно это слышать. Я до сих пор не могу понять, как мы дожили до жизни такой. Мы же не американцы, мы русские. Мы русские, и с нами Бог. Как мы дожили до жизни такой, что генерал опасается полицейских. Да все полицейские, включая полицейских генералов, перед генералом ВВС должны стоять во фронт, если он не совершил страшного преступления! Не знаю, что должен совершить генерал, чтобы полицейский поднял на него руку.

Вот это наш грех! Это мой тяжкий грех, что я до этого дожил, что мы живем в мире, где полисмен смеет гражданину угрожать автоматом. Ведь каждый из вас есть гражданин. А каждый гражданин есть высокое лицо, в то время, как полисмен есть обслуживающий персонал. Мне чудовищно больно, когда кому-то из вас в пузо уставлен ствол автомата. Военные так не ходят, они себе такого не позволяют.

Это мой грех, грех историка и педагога. Я не объяснил, что как только милиционер в такой позе поднял автомат, он из милиционера превращается в подлежащую подавлению вонючую ментуру. Вот что он такое! Слизняк! Гадина! В то время как оружие офицера и солдата мы должны чтить.

Разве это не грех? Разве это не поругание чести христианина? Да, конечно, нам есть в чем каяться перед Всевышним Творцом и Промыслителем каждый день. Но когда нам говорят, что русские перед кем-то прегрешили, мы вправе ответить: «Вот вы-то прегрешили, и будем каяться перед Всевышним. А если вы, сволочи, поняли, как вы прегрешили, кто бы вы ни были, финны, поляки, грузины... Достаточно, да? Вот тогда вы покайтесь перед нами.

Вопрос слушателя: Как вы объясняете награждение генерала Александра Лебедя Орденом Андрея Первозванного.

Ответ: Милостивый государь или государыня, вы меня страшно огорчили. Я об этом просто не знал, и комментировать этой мерзости не буду, просто не буду.

Хочу вам сказать, что Орденом Святого Апостола Андрея Первозванного было награждено примерно двести человек за два с лишним века существования ордена. Некоторые из них были подарками иностранным государям. Потому награждено было даже меньше — примерно сто пятьдесят. То была редчайшая награда, только высшим государственным лицам, чаще военным, за особые заслуги перед Отечеством.

Мне страшно подумать, что награждение могло быть связано с тем, что генерал Лебедь совершил чудовищную акцию капитуляции перед чеченскими бунтовщиками. Вы все ее помните, она произошла на ваших глазах.

Потому награждение генерала-предателя этим орденом я могу объяснить только тем же самым: над нами продолжают издеваться. Мы продолжаем не совершать покаяния за то, что мы позволяем с собою так обращаться.

Часть 1/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/19e7119d24cf4fbfb798a663f77c1a57

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Николай Первый. Возвращение в свой суперэтнос. Часть 1/2  
15 сентября 2013 г. в 03:06

Москва, Дом культуры «Меридиан». 06.12.2000.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, сентябрь 2013.

Николай Павлович, третий сын императора Павла, наследовал своему брату. Надо сказать, что после императора Павла от клеветников больше всех досталось императору Николаю Первому. Даже гвардейская дружеская шутка была использована как орудие клеветы, я подразумеваю его прозвище «Николай Палкин». Вряд ли сейчас русские люди согласны с этой клеветой, но всё равно мало кто знает, откуда взялось это прозвище. А на самом деле это шутливое дружеское прозвище связано с особенностью росчерка еще будущего императора. Он подписывал «Николай» и делал росчерк с характерными палками. Потому, когда он был гвардейским офицером, потом генералом, среди своих родилась эта замечательная шутка. А нам ее преподнесли как характер его правления. Даже такая вещь очень показательна.

Император Николай ни в коем случае не был заранее подготовлен к тому, чтобы царствовать, потому что не собирался и не должен был царствовать. Он третий сын правящего монарха. В сущности никаких особых шансов на занятие престола у него не было. Николай Павлович готовился всю жизнь быть военным. Это вполне достойное занятие для великого князя из правящей фамилии Романовых. Он готовился пробыть всю жизнь офицером, генералом. И он был неплохим офицером. Но никто же не мог представить себе, что бездетным окажется Александр Первый, и более того, что откажется от престола Константин Павлович, второй сын императора. Надо сказать, что, конечно, по нормам XVII и даже XVIII века Константин, вероятно, и не был бы наследником престола, не был бы царевичем в силу неравнородного брака, в силу того, что он был женат морганатическим браком на особе невладетельного дома. Но в начале XIX века менее считались с подобными тонкостями, хотя они были отражены в законе о престолонаследии императора Павла. Константин носил титул даже не великого князя, а цесаревича, то есть официального наследника. Однако Константин, как известно, отрекся. Его очень странный акт отречения до сих пор вызывает разночтения в исторической науке, разные толки. Нелюбящее Николая большинство указывает на то, что он, конечно же, знал об отречении, но притворялся, что не знал. Но если он знал об отречении брата, зачем же ему было самому расшатывать собственный трон? Зачем же ему было надо допускать двойное принесения присяги гвардейцами? Ведь оно стало очень мощным оружием восставших декабристов. Уж в самоубийственности или даже в некоем мазохизме заподозрить Николая Павловича никому не удавалось. Конечно, он не был информирован об отречении, и то была странная ошибка, я бы сказал, преступная ошибка, допущенная, к сожалению, императором Александром Первым при потворстве священноначалия, потворстве Санкт-Петербургского митрополита. Эта ошибка сопоставима с законом о престолонаследии Петра Первого, который тоже считаю, как вы помните, преступной ошибкой.

Если даже было необходимо сохранить в тайне сам факт отречения, то уж акт об отречении должен был быть доведен до сведения следующего настоящего наследника. Хотя и то было бы несомненной ошибкой. Единственным разумным путем было бы предать гласности в любой благовидной форме отречение великого князя Константина и предоставить Николаю Павловичу титул цесаревича. Тогда он становился бы законным и совершенно неуязвимым наследником, неуязвимым для интриги.

В итоге 28-летний, еще все-таки молодой император, хотя многие и в более раннем возрасте вступали в должность правителя, оказался в тяжелейшей декабристской ситуации. Трудно сказать, в какой степени он был информирован о существовании тайных обществ. Возможно, что и был. Аргументов мало. Могу согласиться с любой стороной. Все-таки он был братом царя, гвардейским генералом. Но если и был осведомлен, то поверхностно, потому что, судя по всему, в декабрьские дни он не был готов к такому развитию событий. Были масонские ложи, мы о них говорили. Они были запрещены для тех, кто на службе. Но все прекрасно знали, что запрет время от времени нарушался. А недооценка масонства была мною достаточно разобрана. То была игрушка для благородных дворян. В самом деле, не наказывать же благородных дворян за то, что они играют рыцарскими игрушками. Если и знал, то не был готов к реализации заговора, к попытке захвата власти. Надо сказать, что вел он себя в высшей степени достойно, проявив решимость, проявив неустрашимость, личную храбрость. Он часами пребывал на площади без особой охраны. И выстрел в Николая был вполне реален. Просто Якубович не решился стрелять, хотя стоял на дистанции уверенного огня даже при возможностях гладкоствольных пистолетов того времени. Более того, глубокую совестливость и присутствие сердца, которое было свойственно каждому достойному православному царю, тоже проявил. На протяжении всего дня он пытался уговорить взбунтовавшиеся войска и до последнего момента не применял огнестрельного оружия, до того пока сгущающиеся сумерки не начали делать проблематичным разрешение ситуации. Так что никакой особой кровавости, никакой жестокости он тоже не проявил. Даже наоборот.

Нашей эпохе свойственны упреки другому Николаю — Николаю Второму Александровичу, даже после его церковного прославления. Его упрекают в том, что он повел себя недостаточно решительно в деле ликвидации Петроградского бунта, который был еще чисто столичным явлением и потому не был революцией, что не решился пролить кровь, а в итоге в XX веке пролилась кровь десятков миллионов русских людей. Так вот, анализировать можно всё, в том числе ошибки, допущенные святым. Тем более, что речь идет не о святом благоверном царе, а только о святом мученике-страстотерпце, о канонизации его пути от отречения до трагической гибели, а не всего жизненного пути. И все-таки нельзя слишком многого требовать в конце XX века от человека, воспитанного в конце XIX века. Русскому императору XIX века было в высшей степени не свойственно проливать кровь десятков тысяч своих подданных. Вся так называемая «первая русская революция», то есть события 1905-1907 годов стоили жизни 16 тысячам русских людей. А Парижская коммуна, явление локальное, сконцентрированное только вокруг столицы Франции, обошлось сотней тысяч жизней французов. Мы иначе жили, у нас был иной взгляд на мир, в том числе и у наших государей. Мы не привыкли даже в XVIII веке, не говоря уже о XIX, проливать кровь соотечественников. Это должно быть фактором нашей национальной гордости, еще большей любви к нашим предками и почитания их памяти.

До последнего момента так вел себя и император Николай I. Единственное, что я вменил бы ему в ошибку, — это казнь через повешение пятерых декабристов. И вовсе не потому, что мне их жаль, хотя кого-то действительно жаль. Муравьева-Апостола, человека лично благородного, скорее жалко. Рылеева тем более, потому что он был человеком не большого ума, очень поверхностный, и он раскаялся. И судя по всему, искренне раскаялся. А раскаявшихся надо прощать. Ни в коем случае не жалко чудовищного злодея, полковника Вятского полка Павла Пестеля, злого гения декабристов. Его не жаль ни в малейшей степени, он был страшным человеком. Каховский убил двух человек, убил Милорадовича и смертельно ранил офицера свиты Его Величества, подполковника. Убийц казнили везде и во все времена, а тут двойное убийство, причем в ходе военного бунта. То была именно ошибка, а не жестокость императора. В ходе суда он смягчил судьбу многим декабристам, их отправили на каторгу, а не казнили. А в принципе по действующим тогда законам можно было казнить всех. Всех немногих статских можно было казнить на основе Соборного уложения царя Алексея Михайловича, совершенно не кровавого законодательства, просто на основании злоумышления против государя и правительства, а всех военных — на основе Петровского законодательства, на основе его как раз очень жестокого воинского устава. То есть, можно было казнить всех, но казнили только пятерых. А не следовало вообще никого казнить, не надо было делать революционных мучеников. Его ошибка объяснима. Ему было только 28 лет, он был молод. Ему никто того не объяснил, не посоветовал, не сказал, что они, конечно, все мерзавцы, но не следует утверждать смертный приговор, потому что из них потом другие злодеи икону сделают. Вот это печально.

Тут многое связано с личностью военного министра Чернышева, который делал стремительный виток карьеры и, будучи крайней, отдаленной родней, стремился захватить майорат Чернышевых благодаря конфискации у декабриста Чернышева. Об этом замечательно сказал генерал Ермолов, военный гений и человек чести, конечно, не сочувствовавший декабристам. Узнав, что Чернышев претендует на чернышевский майорат и для того зачищает себе дорогу пожизненной каторгой и конфискацией у крайне отдаленного родича, он сказал: «Ну что же, это вполне естественно, во все времена палачу отдавали одежду казненного». Убил наповал. Так вот, Чернышев был таким же злым гением в правительстве, каким Пестель был среди декабристов. Мне легко серьезно оправдать императора, но труднее оправдать его ближайшее окружение, тех, кому он доверял.

Людей, впрочем, царь умел выбирать. В сложной ситуации с созданием секретной службы и корпуса жандармов он не ошибся в лично порядочном и незаурядном Бенкендорфе, и в еще большей степени не ошибся в Дубельте, человеке человеколюбивом, что очень важно для того, кто располагает карательными возможностями. Царь не ошибся, когда поручил строительство железных дорог точному Клейнмихелю.

Как известно, первой железной дорогой была Николаевская дорога Санкт-Петербург-Москва. Мы до сих не можем восстановить имена обоих вокзалов этой дороги в Санкт-Петербурге и Москве. Они же никогда не были «Санкт-Петербургскими» и «Московскими», они были Николаевскими. Меня можно поправить и сказать, что намного раньше первой железной дорогой была Царскосельская. Но, во-первых, она была построена тоже при Николе I, а во-вторых, это было примерно то же самое, чем при советской власти были детские железные дороги. Она была развлечением и, конечно, лабораторией, на основе которой потом делали серьезную дорогу. Была совсем несерьезной, хотя вызывала энтузиазм, и Глинка и Кукольник написали «Попутную песню». И неслучайно по-русски вокзалы называются «вокзалами». Вокзал — это на самом деле зал для танцев и музыки от довольно известного английского Воксхолла (железнодорожная станция, и увеселительная и развлекательная часть Лондона). Этот самый Воксхолл превратился в вокзал, куда приходили послушать музыку, а в праздники и потанцевать. Железная дорога была для средних слоев общества чем-то праздничным и связанным с развлечением. Вот откуда Глинка и эти вокзалы. Остатком того до конца советского времени пробыли вокзальные рестораны. Я очень много ездил по стране и знал, кто меня никогда не подведет, где будет, если и не совсем вкусно, но вполне съедобно и дешевле, чем где-либо. Это железнодорожный ресторан. За последние двенадцать лет они во многом саморазрушились, наверное, кому-то помешали. Это тоже наследие еще того праздничного восприятия железной дороги в середине XIX века.

И с военными министрами царь не ошибался. И главнокомандующие не подводили его до Крымской войны. Все-таки мы блестяще провели Русско-Турецкую войну 1820-ых годов. Стояли на пороге Константинополя, практически заставили султанское правительство капитулировать, признать законным право Российской империи покровительствовать христианам Османской империи, то есть признать законным наше вмешательство в их внутренние дела. Тогда командовал Дибич, на Кавказе успешно командовал Паскевич, крайне нелюбимые советской историографией персонажи. Почему же? Ведь многие были еще героями войны 1812 года. А потому что Дибич участвовал в суде над декабристами. А главное то, что они были Николаевскими, что их имена стали громкими при Николае, а «при Николае всё было неправильным, при Николае всё было плохим, а если что-то и было хорошим, то вопреки Николаю, ибо Николай ненавидел всё хорошее, что было в его царствование». Например, ненавидел Пушкина. Старшая часть моей аудитории, наверное, помнит «размышлизмы» о николаевских гонениях на великого поэта и чуть ли ни угодности императору гибели Александра Сергеевича на дуэли.

А на самом деле, если тут император в чем-то и провинился, то, пожалуй, только тем, что его опека Пушкина была чрезмерной, он откровенно ему покровительствовал. И то могло задевать гордость поэта. Пожалуй, такое можно предположить. Известно, что когда появилось одно из обиднейших критических замечаний в адрес Пушкина, кажется, у Греча (Николая Ивановича, издателя), Бенкендорф получил записку от императора примерно следующего содержания:

Любезный друг (не ну ты, холоп, как сказал бы Иван IV, и даже не в чине генерал Бенкендорф), дошло до меня, что Греч грубо и бестактно писал о Пушкине. Предупреди его. И буде такое повторится, закрой его газету.

Вот под какой зашитой от злобной критики на самом деле жил Пушкин в это царствование. Все-таки самая значительная часть его творческого наследия приходится на Николаевскую эпоху. Мы имеем право ставить почти знак равенства между Николаевским временем и Пушкинским временем.

К сожалению, Николай I был человеком чести. То есть, это хорошо, но он был человеком чести в крайних правлениях. Он был рыцарем как его отец, как его трагически погибший отец. Потому не сомневался, что во всех случаях, где дано слово русским царем, оно неотменно. Он продолжал линию старшего брата, сохранял все обязательства старшего брата, все его внешнеполитические ориентиры. Потому, получив в наследство от старшего брата Венский конгресс и внешнюю политику конгресса, о которой мы уже говорили, он ее и сохранял. Получив в наследство в качестве статс-секретаря в министерстве иностранных дел графа Нессельроде, он так его и сохранил на четверть века своего собственного царствования. Я не разделяю точку зрения крайних критиков Нессельроде, которые полагают его чуть ли не агентом всемирного масонства близ русского престола, провокатором, который всю свою жизнь только и мечтал, чтобы Россия потерпела поражение в какой-нибудь крупной войне, что и произошло в 50-ые годы.

Не следует придавать чрезмерного значения инородческому и иноверческому происхождению Нессельроде. Он был из австрийских подданных, он родился в австрийском подданстве. У него действительно была еврейская кровь в какой-то степени, но, в конце концов, служили же России и немцы, и шотландцы как Барклай-де-Толли. Евреи тоже иногда пользу приносили, как вице-канцлер Петра I Шафиров, спасший русскую армию и самого Петра от чудовищного позора плена в Прусском походе. При Николае I министром финансов был выкрест Канкрин (Егор Францевич), он получил графство и был по свидетельству всех исследователей образцовым министром финансов. При его сыне Александре II, о котором будет наш следующий разговор, государственным секретарем был выкрест Егор (Абрамович) Перетц. Тут дело в другом, Нессельроде был удивительно безродным. Он был никто, ни еврей, ни австриец, ни немец. Не был он и русским, и того не скрывал. Вполне возможно, что он в меру возможностей и дарований служил императору, но уж России он не служил ни одну секунду своей жизни. Не было у него отечества. Такой человек очень опасен, когда речь идет о министре иностранных дел.

Потому мы вправе упрекать императора Николая I в том, что он продолжил внешнюю политику своего старшего брата, что он действительно поставил Россию в неуютную позу, в неуютное положение жандарма Европы. И вовсе не потому, что мы сами стремились быть жандармом, а потому что того хотели они — консервативные европейские режимы второй четверти XIX столетия, они хотели, чтобы эту неуютную тяжелую миссию, вообще-то связанную с кровопролитием собственных подданных, исполняли русские. Это примерно то же самое, как исполнение интернационального долга в Афганистане. В той ситуации меня, честно говоря, не очень интересуют афганцы, но свои интересуют. И слышать мне тогда, еще очень молодому человеку, когда это безобразие началось, о воинах-интернационалистах было тем более мерзко, что я помнил, когда родился термин «воины-интернационалисты». Так назывались иноземцы в Рабоче-крестьянской Красной армии в годы Гражданской войны, все эти мерзостные латышские стрелки, эстонская дивизия, китайские расстрельные команды, бесконечные мадьяры, немцы из военнопленных. Вот вся эта нечисть иноземная и называлась тогда «воинами-интернационалистами». Я-то эту параллель помню, мне-то она была известна, и тридцать лет назад уже была известна.

Так вот, по душевному благородству и исключительной последовательности своего поведения император Николай продолжил линию своего брата, привел в итоге Россию к международной изоляции и облегчил нашим недругам победу в тяжелейшей, можно сказать, мировой Крымской войне. Есть историки, которые считают ее мировой и даже первой мировой войной. А веди он себя чуть-чуть пластичнее, чуть-чуть национальнее, к чему он был способен, он мог бы получить более выигрышную ситуацию в Крымской войне. Национальное ощущение было развито у него куда сильнее, чем у его старшего брата именно вследствие того, что его не готовили к наследованию престола.

Сам Николай Павлович по дошедшим до нас слухам сказал своему наследнику перед смертью, что два самых глупых государя в мировой истории — это польский король Ян Собеский и он, Николай Первый. Ян в 1683 году спас Вену, осаждаемую турками, спас Австрийскую империю, за что через несколько десятилетий Австрия начала уничтожение Польши, вырвав кусок польской территории, нашу, кстати, Галичину, положив начало трем разделам Польши, куда втянули пруссаков и нас. А Николай Первый спас Австрию в дни Первого Венгерского восстания 1848 года, в ответ на что уже в 1854 году австрияки угрожающе придвинули армейские корпуса к русским границам, потребовали демилитаризации Бессарабии, и вообще были на грани вступления в состав антироссийской коалиции. Такую перегрузку мы бы уже не выдержали. А ведь мы, спасители Австрии в 1848 году, рассчитывали на дружелюбный нейтралитет Австрии и рассчитывали на деятельную помощь Пруссии против французов или даже англичан. В итоге же мы получили агрессивный нейтралитет и вооруженное давление со стороны Вены, а со стороны Берлина дождались только нейтралитета. Всюду мы ошиблись на позицию, на градус в вопросе войны и мира. А могли бы достичь большего, ведь Пруссия со времен проигранной Фридрихом Великим Семилетней войны 50-ых годов XVIII века всегда поддерживала русскую политику, за исключением той ситуации, когда она была побеждена и оккупирована Наполеоном и втянута в общеевропейскую Наполеоновскую антирусскую коалицию 1812 года. И даже то пруссаки сделали формально, Пруссия ничего не решала, ее втянули в войну против России. Множество пруссаков вступили добровольцами в Русско-Германский легион и составили партизанские отряды против французов в самой Пруссии. Прусские симпатии к России были реальностью для второй четверти и середины XIX века. И то надо было поддерживать, на то надо было опираться, то надо было разрабатывать. Но мы того не сделали по безродности Нессельроде и по недомыслию императора Николая. Он оказался слишком повязанным политикой своего старшего брата, но за 25 лет можно было одуматься! Мы вправе ему того исторически не прощать даже при самом добром к нему отношении. То была серьезнейшая ошибка главы государства.

Но вместе с тем нам надо совершенно иначе относиться ко внутренней политике императора Николая I. Как мы с вами знаем, его старший брат Александр вступил на престол, окруженный радужными надеждами и намерениями упразднить в Российской империи постыдное рабство и еще более постыдную торговлю людьми, причем, напомню вам, в нарушение действовавшего Соборного уложения царя Алексея Михайловича, где прямо прописано, что «продавать крещеных людей никому не дозволено». Причем в Уложении шла речь, конечно же, не о крестьянах. Продавать крестьян просто в голову никому бы не пришло. Тогда речь шла о холопах. Но этот прописанный закон не соблюдали, людьми торговали.

Так вот, вступив на престол с такими намерениями, Александр только то и сделал, что разрешил помещикам заключать соглашения о выкупных платежах со своими крестьянами и их освобождать, то есть подтвердил право, которое помещики и без того имели просто на основании Петровского закона о единонаследии, уравнявшего поместье с вотчиной. То есть, говоря иными словами, не сделал ничего. А вот Николай Павлович сделал много, может быть, меньше, чем следовало. Но не забывайте, как сказал один мой коллега, «Николай Первый всю жизнь помнил о табакерке». Потому, чувствуя свою ответственность за судьбу державы, он старался не провоцировать заговоров. А в Российской империи после 1825 года господствовали, преобладали крепостнические настроения, как до того — антикрепостнические. Главного деятеля крестьянских реформ в царствие Николая Первого, Павла Дмитриевича Киселева, который тоже станет графом, в столичных дворянских кругах именовали не иначе как «Пугачевым». Смутно помню знаменитый исторический анекдот:

Встречаются два представителя высшего света.

— Вы не поедете сегодня в яхт-клуб?
— А я поеду обязательно. Должен баллотироваться адъютант «Пугачева», и я должен этого не допустить.

И молодого и знатного офицера, чья вина была только в том, что он был адъютантом графа Киселева, не приняли в яхт-клуб. А «Пугачев» — верноподданный чиновник Николая, в прошлом доблестный офицер, герой 1812 года. Ну, Пушкина Киселев недолюбливал, так это — единственное «пятно» в его биографии. Ничего не поделаешь, Пушкина многие не любили. В конце концов, недолюбливал же, а не оскорблял, не пасквили сочинял, не на дуэли застрелил.

Василий Осипович Ключевский, историк не лишенный известного демократизма, что неудивительно, ведь он происходил из низшего, сельского духовенства, чрезвычайно высоко оценивает Киселева, что можно видеть в последней лекции последнего пятого тома его «Курса русской истории». Его нетрудно достать, его много издавали, многосоттысячными тиражами. Так вот, Ключевский просто не видит крестьянских реформ Николая I, а видит только крестьянские реформы Киселева. Он всё относит на счет Киселева. Может быть, историк увлекся, но всё же. Давайте посмотрим, что реально было сделано. Мы знаем, что не было полного освобождения крестьян. А что же было сделано?

Надо сказать, что в России по последней ревизии до освобождения крестьян было 24 миллиона помещичьих крестьян и 18 миллионов государственных, то есть лично свободных, и еще 1 миллион удельных, то есть крепостных царской фамилии, чье положение приближалось к положению государственных крестьян, не считая других, не крепостных, в частности казаков. Оставим эту служилую категорию за пределами рассмотрения.

Жизненный уровень помещичьих крестьян был значительно выше, чем государственных. И Пушкин писал об этом не раз, особенно в знаменитом, почти запретном в советское время очерке «Путешествие из Москвы в Петербург» — очерке-опровержении Радищевского доноса, в анти-радищевском тексте. Его и сейчас-то, после советской власти, мало читают, он забыт. Так вот, Пушкин в нем пишет о том, что русский крестьянин значительно зажиточнее европейского. Простите, что не цитирую, но смысла не искажу. Есть такое место, где он отдает дань свободолюбию своего поколения и пишет, что по сравнению с европейским крестьянином русский землепашец, к сожалению, пребывает в постыдном рабстве. Действительно на Западе даже в начале второй четверти XIX века оставались феодальные повинности, но они касались только выплат землевладельцу, были символическими. Однако европейский крестьянин по сравнению с нашим живет в нищете. В другом месте у Пушкина, что я точно процитировал в своей статье «Мы живем в нерусском городе», читаем: «В Европе иметь корову есть признак значительного достатка. У нас не иметь коровы есть признак крайней нищеты». Вы все помните наверняка, что Пушкин не был заграницей, но иностранцев в своей жизни повидал великое множество, и соотечественников, которые вернулись из-за границы. И их записки, естественно, он читал, например, Карамзинские записки, записки молодого Карамзина.

Так вот, мы действительно можем отметить, что наш крестьянин был зажиточнее западноевропейского, несмотря на все оговорки, которые были мною сделаны, когда мы разбирали эпоху Екатерины Второй. Но это все-таки было сделано по наблюдению за положением крестьян помещичьих, крепостных в полной мере. Значительно хуже жили государственные крестьяне. Объяснить это легко. В абсолютно дворянской, дворянско-чиновничьей, дворянско-бюрократической, но все-таки дворянской России того времени для своего крестьянина помещик был одновременно начальником и барином, а для государственного крестьянина барином-то не был, а начальником оставался, потому что многие чиновники были дворянами, а средние чиновники почти все были дворянами, потому что существовали дворянские выборные должности. И вообще вся властная атмосфера была дворянской. Потому, щадя собственный карман, собственный кошелек и, будучи связанным патриархальными отношениями с крестьянами, земельный дворянин-помещик старался насколько возможно все тяготы и повинности свалить на крестьян государственных. А возможностей для того у него было много, точнее говоря, на уровне всей России — мало, на уровне губернии — много, а на уровне уезда были все возможности переложить все тяготы, связанные со многими повинностями — рекрутчиной, поддержанием путей сообщения, всё свалить на государственного крестьянина. Потому дело доходило до того, что в неурожайные годы помещики заставляли государство подкармливать своих крестьян из его семенных фондов, из его зерновых запасов. И государственным крестьянам становилось голодновато…

Прошу меня простить и не обижаться. Молодые люди в середине зала на шестом ряду и там сзади, вы оба мусульмане и потому носите бейсболки? Один красную, а другой синюю. Если мусульмане, то, пожалуйста, оставайтесь с покрытой головой. А если нет, то лучше снимите, потому что в России не принято в аудиториях находиться в шляпах. Так будет гораздо приличнее. Ну, видимо, второй мусульманин…

Так вот, всё это было большим препятствием на пути освобождения крестьян. И обстоятельства сложились так, что выполняя некое поручение императора, Павел Дмитриевич Киселев написал ему записку об отдельных сторонах положения государственных крестьян. Записка императору понравилась. Это — лишнее свидетельство того, что он умел находить людей. Он не был близок с Киселевым. Киселева нельзя было считать его приближенным. И после беседы императора с автором записки Киселев был назначен главноуправляющим нового ведомства казенных имуществ, куда было отнесено управление делами государственных крестьян. И за три-четыре года управления этим ведомством Киселев добился настолько резкого исправления положения, настолько резко защитил государственных крестьян, что последовавшие затем три неурожайных года подряд впервые за долгое время не потребовали государственной помощи. Это было только началом и началом чисто бюрократическим, хотя оно может вызывать у нас только положительную оценку деятельности Киселева и нашедшего, выбравшего его императора.

Однако в течение 40-х годов последовал еще ряд указов. Все естественно были проведены императором, как и полагается по закону, через государственный совет, что было возможно только при решительной поддержке императора, я же вам про «Пугачева» рассказал. Так вот, были проведены указы, прекратившие формирование дворни, то есть обезземеливание крестьян. Продать крестьянина стало невозможным. Было возможно продать только деревню, на что вотчинник имел право и в XVII, и в XVI веке и что трудно полагать торговлей людьми. Это совсем не то же самое, что мерзостная торговля крепостными во второй половине XVIII и в начале XIX века. Антикрепостнические настроения появились в начале XIX века при Александре I. Вы можете обратиться к довольно большой краеведческой литературе о том времени и заметить, как много дворцов перестали быть таковыми и превратились в общественные здания после пожара 1812 года. И не потому, что у многих было подорвано имущественное положение, а по единственной причине — стало неприличным содержать чрезвычайно многолюдную дворню. И на замену дворцу пришел особняк. Даже приличный особняк требует только 3-5 слуг, ну или десяти, в крайнем случае. А настоящий дворец требовал до сотни слуг. В царствование Николая I не стало дворцов. А то, что остались особняки, — так это прекрасно! И надеюсь, что особняки — это наше будущее, светлое будущее России, до которого я, наверное, не доживу.

Итак, было запрещено обезземеливание крестьян. Было подтверждено запрещение публикации объявлений о продаже крестьян, что было сделано при Александре I. За счет государства выкупили у однодворцев крестьян, которых было примерно сто тысяч, в рассрочку примерно на десять лет. Напомню вам, что однодворцы — это потомки служилых людей линии засечной стражи, которую мы вынуждены были поддерживать в XVI-XVII веках против крымско-ногайских набегов. Эта категория была двусмысленной по своему положению. Различные взаимоисключающие указы XVIII-XIX веков то ставили однодворцев в положение свободных крестьян, то в положение дворян. В частности, однодворцы подлежали рекрутскому набору, но вместе с тем, поскольку они были потомки бывших служилых, их принимали в военные учебные заведения, стимулировали отдавать детей в кадетские корпуса. И однодворцы имели право душевладения, то есть они имели право владеть крепостными крестьянами, которого были лишены, например, богатейшие купцы и окончательно всё духовенство, начиная с Екатерины. Тут однодворцы рассматривались как дворяне. Сколько было крестьян у однодворцев можно видеть, если почитать, например, авантюрный роман Нарежного «Российский Жилблаз», который начинается как раз с однодворной ситуации. Это из великолепной русской литературы второго ряда, к сожалению, нечитаемой. Я тут всегда вспоминаю обнищавших царьков «Одиссеи» великого Гомера, тоже своего рода однодворцев, потомков славного прошлого. Реальный Одиссей, описанный Гомером, точно знает, сколько у него в кладовых амфор с вином и сколько с маслом. То есть, он по сути дела мелкий помещик, хоть и царь. А царевна Навсикая находит Одиссея на берегу моря, помните, в какой ситуации? Она пришла бельишко постирать с подружками, хоть и царевна. Вот и герой Нарежного ухаживает за своей ненаглядной Марфушей, такой же однодворной девицей, помогая ей поднести ведра от колодца. Она дворяночка сама босиком шлепает за водичкой (Махнач смеется)! Всё нормально, так оно и было. А у самого героя по наследству от отца осталось целых два пожилых крепостных, две души. Вот этих-то крепостных крестьян правительство весьма благородно освободило, выкупив за десять лет у однодворцев.

Но были сделаны и другие, более важные шаги. Была создана система выкупных платежей, то есть, были оценены земли России, чем потом воспользуется сын и наследник Николая Павловича, царь-освободитель. Причем Ключевский относит это целиком только к личным заслугам Киселева.

Покуда занимались расценкой земли, потеряли вопрос о выкупных платежах за душу самого крепостного. За XVIII век сложилось так, что земля принадлежала не только крестьянину, но и помещику. Так было уже почти полтора столетия до мероприятий Николая I, потому посягательство на землю помещика было бы посягательством на частную собственность. С этим надо было считаться. Но все, даже либеральные авторы прожектов освобождения крестьян в царствование Александра, в том числе и либерал Мордвинов, загадочным образом считали нормальной нелепейшую ситуацию, когда крестьянин должен платить помещику не только за землю, что справедливо, но еще и за самого себя!

Так и платили те, кто просто выкупался на волю. Так выкупали себя основатели крупных промышленных имуществ, крупных торговых дел. То есть, они платили за себя, за свою свободу, потом выкупали своих родных, иногда очень дорого. Всем, наверное, помнится, у нас ведь любили жалеть крепостных, длинную историю выкупа художника Тропинина и его семьи, кстати, благородными русскими дворянами.

Так вот, Киселев и его ведомство похоронили навсегда вопрос о выкупе самой души. И когда пошла крестьянская реформа Александра II, никто о нем даже не вспомнил. Решался вопрос только с выкупными платежами за землю. Кроме того, руководя государственными имуществами, Павел Киселев создал в волостях, где проживали государственные крестьяне, вполне четкое, законном утвержденное крестьянское самоуправление, структуру волостных сходов, институты волостных старшин, сотских и десятских, в том числе и в крепостнических губерниях. Осколки нашей старой земской демократии сохранялись во все крепостные времена. Это известно, об этом писали иностранцы. Гасгаузен (прусский экономист), например, полагал, что наш крестьянский сход действует по принципам английского парламента. А на севере община вообще не была повреждена. Это северные части Ярославской, Вологодской, Костромской губерний, Олонецкая губерния, то есть Карелия, вся Архангельская губерния. Там никаких помещиков никогда не было. Так вот, община и ее институты были во многом изувечены довольно продолжительным крепостничеством, Петровско-Екатерининским крепостничеством. Потому деятельность Киселева была крайне полезной, была направленной на постепенное освобождение всех, в том числе и помещичьих крестьян и получение ими самоуправления по этой же модели. Притом оставляю право за любым исследователем упрекнуть императора Николая Павловича в том, что ему не хватило четверти века на освобождение крестьян. И тут его не может оправдать то, что и его брату не хватило. Его можно упрекнуть, но всё-таки он реально занимался крестьянской политикой, он реально занимался улучшением положения крестьян. И таким он должен оставаться в нашей памяти и в нашей истории.

Но я хочу сказать больше. При Николае I мы начинаем огромный по значению культурный, историко-культурный, если хотите, поворот, который позволил мне назвать эпоху Николая «возвращением в свой суперэтнос». Напомню вам, что «суперэтнос» есть термин Льва Николаевича Гумилева, это группа этносов. Этот термин соответствует тому же, что у Николая Яковлевича Данилевского называется «культурно-историческим типом». У Освальда Шпенглера он называется просто «культурой». Теперь мы уже имеем возможность и удовольствие читать этих гигантов. У Арнольда Тойнби это «цивилизация». То, что немец и русский называют «культурой» (имея в виду культуру, охватывающую группу наций), англосаксу свойственно называть «цивилизацией». У Гумилева это «суперэтнос». Границы этих терминов те же самые. Я в своих курсах называю это «великой культурой» в отличие от «национальной культуры». Так вот, при Николае мы начинаем возвращение в нашу великую культуру. В какой-то степени он начался давно. Некоторые наметки того возвращения начались как раз тогда, когда мы ушли от своего суперэтноса предельно далеко, уже в царствование Екатерины II. В частности, в раннем русском романтизме, в том числе и в масонском. Давно уже академик Грабарь первым заметил, что в Царицыне великих Баженова и Казакова уже больше русского XVII века, чем готики. Баженов, несомненно, был масоном, а Казаков нет. Казаков очень бережно относился к наследию Баженова. Говорили также «псевдоготика», а сейчас говорят и «неоготика». Своей собственной национальной традиции, особенно красно-белого Нарышкинского колорита там уже больше. При Павле Петровиче еще больше. Всё еще продолжалась эпоха классицизма, но романтическая составляющая стала мощнее.

Уже давно в своей статье «Удел Константина Тона» я написал, что если немец романтик или романтик англичанин стремился к тому, чтобы он сам и его соотечественники были англичанами или соответственно немцами, а не обитателями безликого «общеевропейского дома», то русский романтик кроме того, что стремился к тому же, еще и подозревал, что и дом-то у него другой. Забыли мы, что мы — восточные христиане, а не члены западноевропейского дома, не западные. За XVIII век забыли довольно крепко. И при Александре I продолжали забывать, хотя нам напоминали: Наполеон напоминал, поляки напоминали своим гонором и хамством, чего греха таить. Вместе с тем интуиция помогала нам время от времени вспоминать, что все-таки и дом-то у нас вроде бы не тот. А мы плохо знали собственный дом. Если вы возьмете первое «Философическое письмо» Петра Яковлевича Чаадаева, вы увидите, как демонизирована была Византия (христианская Римская империя) в сознании даже образованных дворян того времени. Всё самое мерзкое связывалось с Византией. Чаадаев отнюдь не был русоненавистником, он был как раз очень русским человеком. Когда он подвергает жесткой критике Россию, он всё списывает на Византию, утверждая, что мы были бы намного лучше, да вот Византия нас испортила. Правда, я вам уже говорил, что не надо читать только одно первое «Философическое письмо», а надо читать только все 8 вместе. И тогда Чаадаев перестает выглядеть русофобом, которым он выглядит, если читать только первое письмо, по сути, письмо-пролог, как нам (нашему поколению) радостно и преподавалось.

Часть 2/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/9ffeb7ff5b034eae87652f0f6bb760a9

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

13:07 2 сентября 2013 г.  
2 сентября 2013 г. в 13:08
Добро пожаловать в Клуб историка Владимира Махнача!
Читать далее

вКругуДрузей — социальная сеть  
2 сентября 2013 г. в 13:00
Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
Читать далее

Статьи историка Владимира Махнача с 1970 года  
15 августа 2013 г. в 00:40

Правка: Сергей Пилипенко — http://vk.com/sergei.pilipenko

Что такое Россия?
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/69aae1aa5f73457db5e4b7804d928ee8

Две мифологемы консерватизма в русском историческом сознании
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/ce7c07f3248a4ac1855f94e7f8cac133

Историко-культурное введение в политологию
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/a751b1c0532840eb9bb6fb4528cca732

Диагноз. Размышления историка культуры
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7bfef908a38f4978a34ea6588bbcff5d

Идеологические технологии
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/f2a1a556be724d8c8115a5673447d5fc

Россия в XX столетии
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/6660d335ba774f129e9d14823d8b8424

Перед нами три пути. Историк культуры о будущем России
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/c3fef6a0d50046ba9c8d993769c2facb

Параметры христианской политики
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/9469f720948c4a5daa84ce300430d2e2

Крепкое общество
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/edaf338d329a4f1e872b822979da9d37

Православная этика и политика
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/11d87e1337374906b6c9c581987c35ba

Главные вопросы конституционного строительства
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/fdf3dd0b604348939e41ecac738ae7d3

О национальном самосознании народа
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/cbb880da9864442b88e9cbef104ff132

Нация и национализм
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/61817697c01e44c48bfc855b54f91dbf

Демос и его кратия
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/720d318b13b94fa89de6748c5ba22f0f

Империи (2005)
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/89509ab80c6747e48facf25d9cf41a04

Империи в мировой истории (1995)
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/a91c15101db44e38bfbcf98616f1dd8f

Монархия
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/1bd894b7ad1342efb94570e746745f0f

Тирания
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/b4a6e36037594f6eb1a7d9af39aa2a1f

Полибиева схема власти
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/f037b0298e0b4439a7faf8fd32e565e0

Социальные и политические традиции в русской культуре
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d6c036dae1614c6ba67d0e273c8096e1

Как это было у других
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/39a892ce732f4c80aa15a73914f84d80

Земский собор 1 сентября 1648 года
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/0fe214bf7b574ac0a69482f65a0b2f87

О конституции
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/0dc52431fd354e06a113e0d5181a5e96

Требуется государь?
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/0db888e1ffff453288d1d60ee76da1a6

Царь Павел осознавал себя ответственным
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/77e5a15b8ff54f679a9b59b71137c6e8

О национальном достоянии
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d920d35c9ff44d7c9de3edf0661e0a1a

Природа как храм
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/dee0a9c0a4924e2792ab89be078e4a6a

Мы живем в нерусском городе
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/305157fa91a04da6a08a7bc7bb195203

Русский Север. Кровь и дух
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/0f425609b4b743a7bac022333f3e21df

Дальний Восток. Придя, не уходи…
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/80b32f7c20d149849511a0b1c4862c55

Роль и место Дальнего Востока в стратегии развития России
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/82f2edca77d04c8c84d6042869e0d8f1

Удел Константина Тона
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/9835cb64884b4874a0c96c27b5740e4f

Похищенное возрождение
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/cf9e44e0a8ad48bb88cc35b8de17e9cd

Исторические имена мстят
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/9d457ffe6f104ac08b6e4598d508ccef

Воруют ли русские
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/6ec8a0565216463286aba15bc533066b

О благоустройстве общества
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/95af6f2c3609463490f9a1864f99023c

Он не знал, что победил
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d8decf0d9f254d23abad35fe716ba674

Выбор благоверного князя
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/1fe0d7d256714330b63009057035127d

Как мы не крестили Орду
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/e9db8d08d5ce4286880001142d673d96

К юбилею святого филолога Стефана Великопермского
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/9a8dd77fac1d443f8a496c495f50bfdb

Православный женский день
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/23060e0717574073a9cb8b6c5599e771

Сядут ли козлища справа?
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/5016df4101114da7845c2216037ff9c3

Долг мирянина
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/0a0a2d6c4e934d1392e6ba5d9d351407

Христианство не значит пацифизм
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/5090102118b84458a20f7112cddbcd9d

Человек своей эпохи
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/21bf2b67e7ef4573825403e708699ae4

Доктрина прогресса и искажение фактов
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/e11de4d7f2644188bc71fa0d102dd609

Как забывают Золотой век
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d19da63de0844af9a0ffd0644841c0fe

Они не знали друг друга (о сходстве русской и английской культур)
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/62f70878e340476585c5dbf11f6ab4c9

Культурология Даниила Андреева
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7167ef827204452fb26bb4aa624cd668

Мотивы прароссианства Даниила Андреева в Русской культуре
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/26bc3b3d1837416a8886ce449464bf6b

Постный устав существует только для монастыря
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/5b12a23cca4d43628af9e06c38bdaf86

Таврия как часть исторической России
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/5b5e830755a24d65aa3b10bf26c36b8f

От Крыма к Таврии!
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/10d201b8b8964e7b934d39355f167cb4

Оскорбленная Россия
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/c5d7ae3517fc4267a12ec8c0a8aab4c3

Оставьте в покое 37-ой год!
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7e2f15693e0c41a19c6a2d6df4eef8f9

Кто и почему придумал «страшные репрессии 1937 года»
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/1c97b40235024e308abbfe3949ce8f3a

Кто будет служить?
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/19ace5ceb1044abaa189edb70675a5d7

Грузия, Украина и терпение Кремля
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/a24829fe3cf34080bc14f72af23c0763

Канонический, но не поместный
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/8d5606348a1348a98bd85de8e37fe174

Быстрые деньги не бывают нравственными
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/2614def15adc483696ee613558355772

Достичь полумиллиарда
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/742b3276d5ef4a0bb02c2bdeed280c7a

Куликовская битва с христианской точки зрения
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/59c47c46b3cb40feb634e34f40ca25c4

Культурология церковных расколов
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/4d3f7ba97089480c92c20225afbb2a56

К отделению церкви от государства
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/f1b6d626b9114eaf8cbe6efb79eb02a3

Великие и белые — такие разные великорусы
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/a0f013362e684a5abdd24d0a244d8e9c

ЛЕКЦИИ
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

ОТРЫВКИ ИЗ ЛЕКЦИЙ
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d972ec7388574d138d7f991c45b15979

БЕСЕДЫ И ВЫСТУПЛЕНИЯ
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/6cc891824f4e4947a2bad2ee833b2b8c

О Владимире Махначе

Выбор пути. Автобиографический очерк
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/48f1d9719d9d4dd986e7fedf881df86d

Аркадий Малер. Просветитель
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d728d6431812451a90e59f1f4115941d

Илья Бражников. Вечная память
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/63f59d8249d84f61b31111ae876b3d22

Валентин Лебедев. Соратник
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/9ac4b99a919d4af2b5db773c76c20a87

Андрей Савельев о Владимире Махначе
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/2bc5f6e0f0ae4e93a0ccddd8250ffdb8

Олег Возовиков. Сегодня Владимиру Махначу исполнилось бы 65
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/b7bd830399a141a0b0afc5e770c265e2

Он был человеком, связывавшим эпохи
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/f4aec74532164647b1d1d34c2230ecf0

Вадим Грачев о Владимире Махначе
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/5cf57a44ec6049e8a72d7add553548dd

Фонозаписи и кинозаписи лекций размещены также на сайтах

Mail.Ru
https://my.mail.ru/community/Vladimir_Makhnach
Одноклассники
http://www.odnoklassniki.ru/Makhnach
В Контакте
http://vk.com/Vladimir_Mahnach
http://vk.com/videos20498020?section=album_32878181 (кинозаписи)
http://vk.com/audio?album_id=38658697 (фонозаписи)
Youtube
https://www.youtube.com/playlist?list=PLiTXsfpSRPt9_m5JbFcgrks44GiKAJV-9 (кинозаписи)

Для надежности все тексты размещены также на сайтах

LiveJournal
http://makhnach.livejournal.com/450.html
Mail.Ru
https://my.mail.ru/community/vladimir_makhnach/105C9C7FFEE382A5.html
Facebook
https://www.facebook.com/notes/417435128377147
Maxpark
http://maxpark.com/community/2418/content/1464873
Проза.ру
http://www.proza.ru/avtor/makhnach

_____________________________________________________________________________
Все отекстовки сделаны Сергеем Пилипенко — http://vk.com/sergei.pilipenko

Вы можете поддержать отекстовку
фоно- и кинозаписей лекций, бесед и выступлений историка Владимира Махнача (1948-2009):

Карта РНКБ: 2200 0210 8684 8066 (можно через терминалы Элекснет и QIWI)
WebMoney: R672648363731, Z176074987728, E883337055537
Яндекс.Деньги: 410012388055530

Читать далее

О Галичине и Западной Руси  
11 августа 2013 г. в 21:19

Отрывок из лекции.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, август 2013.

Напомню вам вкратце историю Западной Руси. Она была Русью, она осознавала себя Русью. Ни один русский человек не называл себя ни «украинцем», ни «белорусом» не только в XIII и XIV веках, но и в XV, XVI, XVII веках. Западная Русь приняла Литовскую власть и литовскую династию.

Была одна область, составившая исключение, — Галиция или Галичина. У нее была особая судьба. Еще в 60-ые годы XIV столетия ей довелось попасть в другие руки. Там была своя история, о которой вы, надеюсь, прочитаете по книгам. То есть, во-первых, Галицко-Волынское княжество раскололось на Галицкое и Волынское. Заметьте, что Волынское княжество пыталось и Литву сделать православной. Помните, да? Это наша старая тема. Великий князь Даниил Романович своего сына Шварна Даниловича посадил-таки Литовским князем. И четыре года Шварн Данилович правил. Но княжество распалось, распад продолжался.

Этнологическая справка, господа. Обскурация — это распад этноса. В то же самое время, когда начинался подъем русского этноса, продолжался распад славянского этноса. Вот почему и Шварн оказался неудачным на Литовском престоле, хотя вроде литовцы его приняли. Вот почему и Галицко-Волынское княжество развалилось на Галичину (Галицию) и Волынь.

С Галичиной было плохо, хуже не бывает. Приведу вам один документальный момент. В конце уже XV века во Львове, в крупнейшем галицийском городе, основанном тем же Даниилом Галицким, в храмовый праздник члены по цеху православные были обязаны провожать в храм своих сочленов римо-католиков. Первыми шли, конечно, римо-католики, за ними шли православные. Подходили они к храму, но в храм православных, заметьте, не пускали как «грязных схизматиков»! Они стояли всю обедню во дворе! И за это с них брали деньги! А с римо-католиков, конечно же, денег не брали, когда у православных случался праздник. Понимаете?

То есть, складывался галицийский субэтнос рабов Запада. Шестьсот лет из галичан выковывали рабов Запада! До конца XIX века так и не выковали, и в начале XX века пришлось убивать всех православных галичан в австрийских концлагерях. Вот где был геноцид, этноцид и религиоцид. Вот что было еще совсем недавно, в начале XX века благодаря революции, благодаря покровительству большевиков. Даже в начале XX века в Галичине были православные люди.

Это нам урок. Будьте верны православию. Убьют вас, ну и убьют, а у вас впереди вечность! Господь вас вознаградит…

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

О русской культуре XIX века. Часть 2/2  
8 августа 2013 г. в 18:38

А то, что литература была высокого художественного качества, не должно никого изумлять. У итальянцев фаза надлома приходится на Возрождение. Художественные достоинства той эпохи вам всем известны и в моих объяснениях не нуждаются. Но центрами Возрождения были два десятка городов, а вокруг были полудикие феодалы и замордованные до потери пульса крестьяне, замордованные так, как не снилось ни одному немецкому бауэру, ни одному английскому копигольдеру. Закончилась та полная разорванность, полная надломленность итальянской нации тем, что Италию в XVI веке порвали в клочья испанцы и французы. Нас тоже рвали в клочья, но русские всё-таки не бежали — одни сражаться в крестоносные войска, а другие в ордынские, а итальянцы к их глубочайшему национальному позору бежали. Одни сражались в испанских, другие — во французских войсках и лихо убивали друг друга. Вот, что такое фаза надлома. Потому то, что наша литература XIX века хороша, не исключает социокультурных последствий ее существования.

Антон Павлович Чехов. Я грешен, я не только никогда не любил его драматургию, но даже за всю жизнь не смог понять, почему Чехов значительный драматург. По-моему драматург он слабый. А рассказы его обожаю, и прочитал все еще мальчишкой, читал подряд все его 14 томов. Он действительно великий мастер рассказа. И что в итоге? Вот Толстой был сам офицером, храбрым офицером. И Гончаров был сам не чужд героизма. Чехов, конечно, совсем не герой, но он и не бездельник, и не лишний человек. Он был хорошим врачом, и став литератором, он всегда добросовестно трудился и, между прочим, никого не подводил. И что в итоге? Вот я позволил себе, может быть, с излишней смелостью утверждать, что Гончаров предал Штольца, предал «Штольцев». Но Чехов-то точно предал, предал своих, тех, кто был ему близок. Он предал Ионыча, предал Беликова. Ведь гимназический учитель или земский врач ему просто социально близки. И что в итоге? И всё это не почему-нибудь, не по личным качествам, не потому, что неудачный роман завел, не потому, что стал знаменем Художественного театра, а потому, что всё это проходило в ключе фазы надлома.

Даже у такого национального писателя, склонного к воспеванию героя как Толстой граф Алексей Константинович и то можно найти веяния надлома. Даже у Лескова, который был дальше всего от влияний вот этого социокультурного спада и потому для всех был чужим, и для революционеров, и для либералов. И архиереи на него обижались, а зря, он с любовью о них писал, кстати сказать. Даже у Лескова можно это найти. Я пророчествовать не умею, историк будущим не занимается. Может быть, мы сейчас выходим из надлома или уже вышли, мы просто не можем зафиксировать начавшуюся инерцию, хотя это сомнительно. Но поверьте мне, если мы выйдем из фазы надлома, то наша литература будет другой, потому что такая будет категорически невостребованной. Однако мы всё равно будем ее читать. В любую эпоху будут читать про лишних людей у Лермонтова и про маленьких людей у Федора Михайловича Достоевского.

И Федор Михайлович представитель фазы надлома, хотя это наш величайший христианский писатель, наше величайшее христианское перо, но не забывайте, что он начинал петрашевцем. И что-то у него от этого осталось, хотя не любил он революционеров в зрелые годы, и сражался с ними пером, и «Бесов» написал. А всё равно выше головы не прыгнешь. Ланщиков (Анатолий Петрович, литературный критик), между прочим, написал еще в начале 1970-ых годов, кажется, в 1971 году, блестящую критическую статью, где выявлял петрашевские черты и у зрелого Достоевского, который не чужд был некой социальности с отзвуком социалистичности, ну конечно, только с отзвуком. А уж он-то Достоевского любит. Это к тому вопросу на записке о Леше.

Вот вам и картиночка. Причем всё это на фоне того, что в реальной исторической России герои были, их было даже много. И лишних людей было меньше, чем нелишних. И встречались они во всех сословиях. Вот примеры из трех поколений двух ветвей рода Муравьевых из моей статьи: сенатор Муравьев-Апостол, интереснейший государственный деятель эпохи Павла I и Александра I; два его сына декабриста (отец был либеральный сенатор, вот дети в декабристы и пошли), из них наиболее интересный и порядочный Сергей Муравьев-Апостол. И три других, не самых худших декабриста, его кузены. Блестящий полководец, которого мы плохо знаем, как и многих наших полководцев, генерал Муравьев-Карский, освободитель города Карса, который мы потом потеряли, потом снова отвоевали, и наконец, Ленин его туркам подарил. Это Муравьев-Амурский, создатель процветания Сибири, при котором даже ссыльные декабристы делом занимались, просвещением, между прочим. Это Муравьев-Виленский, усмиритель Привисленского края, которому революционеры старательно создавали образ вешателя. В нашей литературе он только Муравьев-вешатель, а то, что он Муравьев-Виленский, мы даже и не знаем. Может быть, вы у меня не прочитали, откуда взялась кличка «вешатель». На самом деле вовсе не потому, что он много поляков повесил. Когда он давал первый прием, какой-то наглый пан, обнаглев окончательно, задал генерал-губернатору вопрос: «А скажите, а вы не из тех Муравьевых, которых повесили?». «Нет!» — ответил генерал-губернатор и будущий граф, — «Я из тех Муравьевых, которые вешают. Советую это запомнить». Все запомнили и поверили. А вешать даже и не пришлось. А еще был Андрей Николаевич Муравьев, замечательный церковный писатель, описатель святых мест Палестины, а потом Руси. Сейчас его, слава Богу, можно читать. Долго не читали.

(короткий пропуск в звукозаписи, наверное, не хватает примеров героев)

Разве не героями были они? А разве не героем был позднее Петр Аркадьевич Столыпин?

Но не о них писали. Писали о лишних людях. Я даже не говорю о том, что, конечно, в каждой войне, в том числе в неудачной и наиболее трагичной для нас Первой мировой было сколько угодно героев. Но нас так воспитывали последние три четверти века, что Александра Матросова мы знаем, а Козьмы Крючкова не знаем, хотя он ничего собой не закрывал, а просто истребил целый взвод немецких кавалеристов, так ловко на коне вертелся. А могли бы помнить, ведь это было недавно. Полезно нам было бы помнить.

Таким образом, складывается парадоксальная ситуация. Россия становится всё богаче. При Николае I финансовая стабильность, при Александре II проведение реформ и связанный с ними неизбежный экономический спад. Даже перемещение рабочей силы делает такой спад неизбежным. Но только если бы какому-нибудь тогдашнему исследователю того спада показали наш нынешний хозяйственный спад в цифрах, то он решил бы, что если у них тогда был спад, то сейчас у нас уже апокалипсис, «в одной отдельно взятой стране». Зато благодаря Великим реформам мы вышли на новые возможности хозяйственного развития. С конца правления Александра II золотая финансовая стабилизация и уже хозяйственный подъем.

Наши недруги сейчас в очередной раз пускают нам пыль в глаза своей полуправдой, признавая, что у нас был хозяйственный подъем после так называемой «первой русской революции» (на самом деле первой фазы революции), то есть после 1906 года, в последние годы правления Николая II. Так вот, это ложь! Хозяйственный подъем у нас был при Александре III и в начале Николая II. А после 1906 года у нас был экономический бум, в своих статистических цифрах никогда более не достигнутый ни одной страной! Все послевоенные экономические бумы — японский, немецкий, итальянский не давали таких параметров, которые дал русский бум в начале XX века. А подъем был до него.

У нас народонаселение за полвека века удваивалось. А это ведь наша всегдашняя проблема. России всегда не хватало народонаселения. Об этом было известно в XVII веке. Этим занимались лучшие умы России даже совершенно другой специальности, другой сферы интересов. Михаил Васильевич Ломоносов занимался этим в XVIII веке. А в начале XX века этим занимался Дмитрий Иванович Менделеев. А кроме них этим занимались профессора статистики, губернаторы, государственные деятели. Нам сейчас еще больше не хватает населения. А вот если бы мы не позволили себе разрушительную революцию, тогда хватало бы, потому что сейчас было бы по различным оценкам от полумиллиарда до семисот миллионов. Полмиллиарда указывал Менделеев, что подтверждалось и французскими данными. Современный историк Сергей Марочкин с ними спорит, доказывая, что было бы 700 миллионов, что тогда еще не могли внести поправку на резкое падение младенческой смертности в XX веке, на чистую санитарию. Марочкину можно верить, потому что, например, один из моих прадедов с прабабкой произвел десятерых детей, а вырастил шестерых. Вот вам отход младенческой смертности. Но, правда, все остальные прожили за восемьдесят, которые прошли через младенчество. Что такое семьи того времени, дает пример тот же Менделеев. Кто-нибудь знает, которым ребенком он был в семье? Восемнадцатым.

Вот такая картина. И возникает парадоксальный диссонанс между увеличением хозяйственной и демографической мощи, а оттуда и военной мощи, и тем, как воспитывалось население, как воспитывался народ, потому что сохранялся надлом. Его легко продемонстрировать в отдельных ярких примерах, обращаясь к литературе, что я уже сделал. Но представьте себе, насколько всё было тягостнее и разрушительнее на уровне школы, где учили и воспитывали в парадигме надлома. С одной стороны сохранялось наследие бюрократизма, этатизма, то есть государственничества, которое делало главными героями, а для начальной школы, наверное, вообще единственными известными царями Ивана IV и Петра I, а с другой стороны либеральный, а иногда и радикальный, революционно настроенный земский учитель тут же начинал над этим издеваться и разрушать их образы, рассказывая о зверствах Ивана и Петра. Но так как этот учитель был радикальный и либеральный, он не противопоставлял Ивану и Петру светлую галерею образов других русских государей, отнюдь кровью не обрызганных, а создавших со своим народом величие Российской империи.

Надо учесть и то, что фазу надлома мы проходили при действии антисистемы. Про антисистемы лучше всего читать у самого Гумилева, а еще лучше также и мои статьи. Они очень доступны, свои «Антисистемы» я печатал в трех редакциях столько раз, что только ленивый не читал. Например, она вошла в сборник «Россия — последняя крепость», который сейчас вот здесь продается. Гумилев указывает, что антисистема — это идейная система с негативным миросозерцанием, с негативным мировосприятием. Мне, развивая его работы, пришлось наблюдать антисистемы, которые я назвал «неклассическими» или «антисистемами Нового времени». Появились они, правда, еще в Средневековье. Одна из них, например, была вмонтирована в Орден Тамплиеров. Неклассические антисистемы направлены негативно не на всё мироздание, не на творенье Божье вообще, а на культуру, естественно, всегда на свою. Потому антисистемщик-итальянец будет анти-итальянцем и анти-католиком, а антисистемщик в России будет, конечно, антиправославным и антирусским. А в Китае соответственно ему будет ненавистна конфуцианская культура и всё китайское.

Мы с вами наблюдаем эти черты в первой антисистеме в России, в так называемой «Ереси жидовствующих» в конце XV века. На самом деле то была не ересь, а антисистема, что неизмеримо хуже. То было скрытое, тайное, законспирированное антихристианство, антирусское антихристианство. Это характерно и для других неклассических антисистем.

Например, перед Французской революцией неклассическая антисистема была во Франции распространена в просветительской литературе, в том числе социалистического направления. А создавалась эта антисистема отнюдь не в сектах, что характерно для классических антисистем, а в философских академиях, аристократических салонах и масонских ложах. Типичная антисистемная литература — это Гурон Вольтера (главный герой повести «Простодушный») и «Персидские письма» Шарля Луи Монтескье, где главный герой и есть антисистемщик. Он загадочным образом говорит на безупречном французском языке. Где научился языку, непонятно. Носит камзол, как положено, умеет пользоваться и шейным платком, и носовым. Но при этом, так как он «гурон», а у Монтескье соответственно «персидский принц», то он не понимает ничего французского. Потому ему всё омерзительно и вызывает смех и издевки: роялизм и традиция верности монарху, католическая традиция, католическая месса, монашество, бюргерские традиции, включая независимые судебные палаты — так называемые «французские парламенты», и всё остальное, вплоть до рождественского гуся. Ему всё смешно! Ясно, что такие индейцы гуроны не встречались на Миссисипи, и такие персидские принцы не водились на Иранском нагорье. Но в салонах академии и в масонских ложах их выращивали в изобилии. Результат — готовенькие персонажи для Французской революции.

Теперь перенесемся в XIX век. Вот заметка Федора Михайловича Достоевского об Александре Ивановиче Герцене в «Дневнике писателя за 1873 год». Цитирую: «К русскому народу они», — внутренние эмигранты, так сказать, — «питали лишь одно презрение, воображая и веруя в то же время, что любят его и желают ему всего лучшего. Они любили его отрицательно, воображая вместо него какой-то идеальный народ,— каким бы должен быть, по их понятиям, русский народ. Этот идеальный народ невольно воплощался тогда у иных передовых представителей большинства в парижскую чернь девяносто третьего года». Раскройте сами дневник писателя, там больше и интереснее. Это очень точная характеристика. Она абсолютно верна в отношении Герцена, но я хотел бы оговорить, что Герцен на фоне других революционеров своего поколения, первого поколения русских революционеров, как раз отличается личным благородством и редкостной порядочностью. Остальные были много хуже! Когда бандит Нечаев приехал к Герцену за денежками для своей организации, Герцен про него всё понял, что он людоед, и денег не дал. А он держал партийную кассу. Но антисистема оказалась сильнее Герцена. Его вечный прихлебатель, прихвостень и раб Огарев впервые взбунтовался против старшего друга и печатно упрекнул Герцена в том, что тот не дал Нечаеву денег. И Герцен сдался! Нечаев на свое людоедство деньги всё-таки получил. А Герцен был одним из лучших революционеров, а не худших. Еще оговорюсь, что революционеры поколения декабристов мне антисистемщиками не представляются. Тогда антисистема еще не сложилась. При всей своей надломности они все были еще людьми русской культуры. Не забывайте, что движение декабристов почти поголовно было патриотическим. Его трудно назвать антирусским, хотя оно было разрушительным для России. Но при Николае I антисистема уже действует.

Давайте посмотрим на другие черты антисистемы в России. Итак, отрицательное мироощущение мною проиллюстрировано. Антисистема в отличие от других идейных систем всегда разрушительна для социума (для общества) и может даже сокращать продолжительность жизни этноса! То есть, воздействует даже на природную сферу, а не только на социальную. Подробно итоги Русской революции в этнической и культурной сфере будут мною проанализированы в последней лекции. Милости прошу! А пока самый простой пример. Основная и державообразующая нация Российской империи подверглась этническому расчленению. Вот итог успеха антисистемы в России. Сто лет назад ни один из предков нынешних «украинцев» не подозревал, что на самом деле существуют «украинцы». Антисистема разрушительна не только для общества, но и для этноса. Очень хочу, чтобы вы приняли это к сведению.

Антисистема основана на лжи и включает в себя принцип разрешенности лжи. Мне доводилось приводить примеры соблюдения этого принципа и в Ереси жидовствующих в конце XV века, и среди русских революционеров. Приведу пример. В частной библиотеке еще лет 15 назад я обнаружил крайне интересный солдатский молитвослов времен Первой мировой войны без указания места издания. В начале молитвослова всё нормально. Честно говоря, если бы я обнаружил на 5-ой или на 7-ой странице прокламацию типа (цитирую по прокламации): «Россия управляется не правительством, а шайкой разбойников во главе с венценосным атаманом Николаем Вторым!», я бы нисколько не удивился. В этом ничего антисистемного нет. Это была бы просто замаскированная прокламация, вставленная в текст молитвенника. Но ничего подобного! Там были молитвы. Там до конца одни молитвы. Но каждая вторая или третья молитва о том, чтобы «Господь вразумил правителей прекратить братоубийственную бойню (с немцами), замириться, не проливать кровь христиан» и так далее, и так далее. Как вы полагаете, как воздействовала эта замечательная книжонка, будучи распространяемой в войсках? Так, как и требуется антисистеме. А ведь выдает она себя за молитвенник! И берет в руки солдат молитвенник. На обложке написано «Солдатский молитвослов». Во работали! Однако принцип разрешенности лжи применялся намного шире.

Антисистемы часто синкретичны, то есть составлены из взаимоисключающих начал. Антисистема в России всегда была таковой. В восточно-христианских и западно-христианских странах она включала в себя элементы пацифизма, то есть по сути дела исходно буддистского мировоззрения, совершенно другой религии, отрицание войны как таковой, не христианского осуждение войны как зла, а отрицание войны как наивысшего зла.

Мы можем и дальше видеть эту антисистемность. Вспомните «Моральный кодекс строителя коммунизма» — перевранные цитаты в основном из Священного Писания, нагло перевранные цитаты. Вот вам синкретический подход.

Антисистема разрушительна. Итог действия антисистемы — самоубийство. Как правило, антисистемам не давали довести дело до самоубийства. То удавалось только небольшому количеству их адептов количеством примерно одна тысяча человек. То есть, люди сопротивлялись. Люди прозревали и начинали истреблять антисистемщиков, и часто очень жестоко. Антисистема действительно доводит себя до самоуничтожения.

Здесь дополнительный материал к изучению кроме Гумилева дает еще второй мой выдающийся предшественник в ученом мире — Игорь Ростиславович Шафаревич в своей работе «Социализм как явление мировой истории». Это, несомненно, лучшая и самая значительная кроме математических трудов работа ученого. Она, несомненно, его переживет. Ее будут читать в начавшемся столетии. Надеюсь, что ее будут читать и на Западе. А для русского человека она просто обязательна. Это книга эпохи.

Так вот, Шафаревич пришел к выводу об итоговом самоубийстве социализма как учения. Гумилеву работа Шафаревича была известна, и наоборот. Но ни один, ни другой знакомые мне профессора и исследователи не свели вместе свои достижения. Мне пришлось сделать это самому. Не могу только с уверенностью сказать, должны ли мы на их основании утверждать, что социализм как идея есть уже антисистема, то есть обязателен для антисистемы, или осторожнее предположить, что просто многим антисистемам было присуще нечто социалистическое. Я не готов на это ответить. Мало информации. Но сблизить смог. Итоги одни и те же. В «Этногенезе и биосфере Земли» Гумилева и в «Социализме…» Шафаревича итог — самоубийство. Если вы возьмете «Вехи», то в статье Сергея Николаевича Булгакова, будущего отца Сергия, вы увидите орденский характер русской интеллигенции, ее стремление к самоуничтожению. За последние годы было три или четыре издания «Вех», а кроме того сохранилось много дореволюционных изданий. Вы увидите у Семена Людвиговича Франка блестящие исследования утопического мышления русской интеллигенции. Тут сразу и то, что Достоевский писал, аукается, отрицательная любовь к русскому народу, любовь к вымышленному народу, который не существует, и заодно вы увидите и стремление к самоистреблению. Нам также доступны проза Савенкова и воспоминания Бурцева. Оба связаны как ведущие деятели с боевой организацией эсеров. Это к вопросу о народовольцах вот в этой записке, на которую я ответил в начале лекции. Если вы почитаете воспоминания этих революционеров, то получите богатейший материал для размышления! Они стремились умереть. У Савенкова есть воспоминания, как террористка Дора Бриллиант, которую почему-то не включили в террористическую группу, рыдала и требовала, чтобы ей тоже разрешили умереть за народ! Мало того, что были готовы народ поубивать толпами, но еще и сами умереть хотели. Совершенно справедливо замечание того же Булгакова, что подлинным гимном революционной интеллигенции была вовсе не «Марсельеза» и не «Варшавянка», а «Мы жертвою пали», похоронный марш по сути своей. Вот где сидит антисистема.

Все ли революционеры были включены в антисистему? Нет, конечно. Всё зависит от внутреннего уклада человека. В принципе я плохо отношусь к революционерам и не скрываю того. Не скрывал и до Горбачева. Но вместе с тем должен признать, что мы должны пользоваться строгой, новой терминологией. Если революционер хочет лишь сменить режим, он еще не антисистемщик. Если революционер хочет произвести коррекцию национальной или имперской элиты, изменить ее состав, он еще не антисистемщик. Если революционер сам хочет на волне революции в процессе коррекции войти в будущую элиту или даже стать как Наполеон императором, он еще не антисистемщик. И таких целей и причин на самом деле больше, чем я привел. Но если перед нами негативное мировосприятие, разрешенность лжи, разрушительность для социума и тем более для этноса, то это точно антисистема. Только антисистема может воздействовать на срок жизни этноса. Это абсолютно четкие признаки. Признаюсь также, в чем уже признавался в статье «Диагноз», что до сих пор не знаю, можем ли мы говорить об одной антисистеме в предреволюционной России или о нескольких, например, о социалистической антисистеме и о несоциалистической антисистеме. Не хватает информации. В конце концов, кадеты Милюкова и Кусковой вели себя не менее антисистемно. Непонятно, не знаю.

Наличие антисистемы обнаружить слишком легко. Она отягощает нашу фазу надлома. Рекомендую еще принять к сведению, что предреволюционная антисистема, по-видимому, ни в какой степени не была связана с процессом химеризации. Химеризации, то есть образования ложноэтнической общности еще не было. Конечно, к химеризации дело шло. Этнический состав революционеров не случаен. Вообще на фоне численности населения революционеров было мало. Понятно, что русских революционеров было очень много, и великороссов и малороссов, достаточно много на фоне числа самих революционеров. Но грузин и армян было больше относительно доли этих этносов в составе империи. Эстонцев и поляков было еще больше, а о латышах и евреях я лучше умолчу. Но кто в зале может, но только сразу, не думая, назвать революционера мусульманина? Вот, кстати, кто выдержал пробу на верность имперскому началу, это наши мусульмане, что я всегда помню. Даже на пресловутых 26 бакинских комиссаров, среди толпы евреев и армян затесался для проценту один тюрк, один единственный.

Но этнический состав не случаен, и он мог предварять собою химеризацию. И все-таки полагаю, что до революции химеризации не было. Однако в итоге победы антисистемы химеризация начинается сразу же, на рубеже 1910-ых и 20-ых годов. Революция сразу начинает химеризационный процесс, попытку создать ложноэтническую общность. Тогда еще даже не было понятия «советский народ». Тогда употреблялось словосочетание «победивший пролетариат». Потом возникнет ложно-этническая общность советский народ. То, что антисистема подтолкнула нас к процессу химеризации, тоже очень интересно, особенно для тех, которые Гумилева не просматривали, а читали основательно.

И, завершая, мне хочется отметить следующее. Да, были разрушительные начала, но были и устойчивые, совершенно противоположные тенденции. Позволю себе немного злоупотребить анализом искусств. Смотрите сами. Кто-то уже давно написал, что величайший гений начала нашего века и величайший святой не слышали друг о друге. Не помню, кто это сказал о Пушкине и Серафиме Саровском. Бердяев, да? Это его? Спасибо за подсказку. Но я с Николаем Александровичем не согласился бы. Дело в том, что Серафим был знаком с Пушкиным через двух человек. Пушкин, несомненно, был знаком с Филаретом Московским, а духовник Филарета архимандрит Антоний был близко знаком с Серафимом Саровским. Причем, преподобный Серафим внимательно относился к культурной жизни эпохи. Он хоть и сидел у себя в пустыньке, но интересовался жизнью России. Потому он-то, наверное, о Пушкине знал. А вот Пушкин, может быть, и не знал о старце Серафиме. Но я и за то не поручился бы. Но то, что они никогда не встречались, не переписывались, и скорее всего, друг о друге не говорили, можно утверждать. Я чуть-чуть смягчил формулировку Бердяева.

Теперь возьмем следующее поколение. Братья Киреевские — уже духовные чада, друзья безо всяких оговорок и соратники Оптинского старца Макария. Они вместе занимаются издательской деятельностью. Они вместе включены в один просветительский процесс.

Следующее поколение, после Киреевских. Во времена Амвросия Оптинского уже просто все заметные философы, писатели и очень многие ученые, по крайней мере, гуманитарии, ездили в Оптину. Процесс идет? Направление уже совсем не то, что было в XVIII веке, когда культура сопротивлялась, национальное ощущение сопротивлялось, барокко, если хотите, сопротивлялось! И все-таки в XVIII веке шел процесс секуляризации, то есть обезбожения культуры, и шел процесс разрушения монастыря и вымывания монашества из культурной жизни России. И вот я вам демонстрирую обратный процесс.

Так сложилось, что Оптина была модной, в том смысле, что она попала в круг гуманитариев и художников. Туда много ездили. И влияние монастыря на культурную жизнь возрастало. А еще был Валаам и череда Валаамских старцев, были Соловки, никогда не терявшие влияния, пока их не разрушили «большевизаны». Начиналась Глина, Глинская пустынь. Когда привезу хотя бы 10-12 экземпляров «Золотого Льва», прочтите там блестящую статью, исследование о влиянии духовных центров на торговые центры, в частности подробную связь Курской Коренной пустыни с Коренной ярмаркой. Да и Нижегородская началась как Макарьевская ярмарка у стен Макарьева монастыря. Я всегда крайне интересовался ярмарками, но сам не сделал такого сопоставления. Мне даже стыдно стало! Обязательно прочтите эту статью в №11-12. Там есть и моя статья.

Давайте посмотрим на процесс, о котором я вскользь говорил в лекции о Николае I. Сделаем панораму того, что происходит в самом сущностном, самом передовом в национальном смысле виде искусства — в архитектуре. Константин Андреевич Тон с трудом только нащупывает ходы восстановления традиции. Алексей Максимович Горностаев делает следующий шаг. Когда еще толком не всё понятно про русскую архитектуру, он, тем не менее, на входе в Валаамскую бухту ставит шатровый храм-маяк Никольский. Он продвинулся заметно дальше, возвел великолепный собор в Гельсингфорсе. Об обоих архитекторах буду рассказывать весной, в марте. А в последней четверти XIX века полностью победил историзм. Строили в различных стилях. Вообще-то был и неоренессанс, и необарокко, но повсюду преобладает неорусское историческое направление, восстанавливающее традицию.

А в начале XX века выступает блестящий модерн, о котором будет моя особая лекция. Модерн — это уже просто наше, почти состоявшееся возрождение, в том числе и национальное. Архитектура дает нам совершенно однонаправленный проект. Причем, когда появлялись людоедские конструктивистские проекты, они не осуществлялись, они не находили себе заказчика. Правда, интересно? Были только проекты в конструктивизме, братья Веснины проектировали до революции, но не строили.

Идем дальше, живопись. Если в XVIII веке живописец написал монаха, то это архиерей, парадный портрет. Бывали и прекрасные. Подлинный шедевр, по крайней мере, европейского класса, — это потрет архиепископа (будущего митрополита) Платона Левшина руки Антропова (Алексея Петровича) из собрания Тверской картинной галереи. Он в первом ряду русских портретов. А русские — одни из величайших портретистов мировой истории. Но чтобы художник увлекся писать монахов, такого не замечал. Если в середине XIX века, когда архитектура уже начала сворачивать к национальному и православному, написали монаха, то он либо пьян, либо подрался в трапезной. Есть такое полотно. Если художник Перов, добрейший и светлейший человек, пишет крестный ход, то батюшка пьян, у певчей чулок сполз, а икону вынесли, перевернув ликом вниз то ли спьяну, то ли по ошибке. Я еще могу себе представить, что наблюдалось что-нибудь одно из трех, но чтобы всё было вместе в одно время и в одном месте, никак поверить не могу. Как писал один архиерей в последние годы прошлого, XX века, у нас ведь как, если на 800 приходов в епархии двое священников попивают, то газеты напишут, что пьет вся епархия. Но это еще середина XIX века. А у Сурикова уже не так. Вспомните боярыню Морозову. А для Нестерова опоэтизированный монашеский подвиг — это уже основная часть его творчества.

Музыка у нас к антисистеме никогда не была причастна, даже не приближалась. Но и здесь отметим другое, национальное направление. Конечно, национальны и Бортнянский, и Березовский, и Артемий Ведель, и Фомин в XVIII веке. Но все они заметные итальянские выученики. Конечно, национален Глинка. Он написал «Жизнь за царя». Жаль, что гораздо более слабую патриотическую песню, а не боевое, финальное «Славься» пытались сделать нашим гимном. И всё-таки Глинка тоже полный итальянский выученик, у него еще очень итальянская музыка, хотя он стремился к национальным началам. А вот уже Римский нет. И Мусоргский (ударение на втором слоге) нет. Да, научили нас за советское время называть его Мусоргским (с ударением на первом слоге), вероятно, от слова мусор. А дальше пошел Рахманинов, Чесноков, Архангельский. Все пошли дальше по национальной линии. То есть, во всех различных аспектах русской культуры, и в приходской жизни, люди стали чаще обращаться к горнему (к возвышенному), чем раньше, и вели себя, пожалуй, получше. При том им нисколько не мешало то, что они становились побогаче. А скорее, то даже помогало. И наши предприниматели конца XIX века через одного благотворители, через одного христиане. Правда, среди них немало и старообрядцев, ну они же тоже наши христиане. Их было немало: Гучковы, Рябушинские…

То есть, фаза надлома была отягощена антисистемой, что на фоне продолжающегося, неисчерпанного западничества и сделало возможной революцию. Но общие тенденции в русской культуре, кстати, появление поэтического неоромантизма в формах модерна, хозяйство, благодетельная земская деятельность, всё это в сумме вело к приближающемуся выходу из надлома. Я вообще позволил себе такую гипотезу в свое время, что у нас мог быть очень короткий надлом. Фаза надлома редко занимает в жизни этноса полные 200 лет, обычно 100-150. У нас мог быть невероятно короткий столетний надлом. Потенциал выхода из надлома русские уже набрали в начале XX века. В таком случае нас сорвали из этого выхода в процветание длительной эпохи инерции, нас сорвали в последний момент нашей злобной революцией. И мы тем самым застряли в том, что хуже надлома, — в межфазовом переходе. И в этом межфазовом переходе мы проходим революцию и ее последствия, проходим уже восемь десятков лет. Англичане, например, проходили свою революцию тоже в фазе надлома три четверти века. Смертный приговор нам еще не вынесен. Но пора прилагать усилия, самые серьезные усилия. Нам может просто не хватить того дыхания под водой, вдох для которого мы сделали до 1917 года.

Вот и всё на сегодня. Благодарю и отвечаю на последние вопросы.

Ответы на записки

Вопрос: Не антисистемщик ли Лев Толстой? Он ведь проповедовал то же самое, что и упомянутый вами молитвослов.

Ответ: Один человек не может образовать антисистему. С моей точки зрения, он находился под влиянием антисистемы. Он ведь со всеми встречался в этом обществе. Кстати, и масонами увлекался, и собирался писать историю русского масонства. И Безухов был им задуман как масон.

Вопрос: Как надлом мог сочетаться с экономическим и военным процветанием до Первой мировой войны? Ведь это противоречит понятию надлома.

Ответ: Нет, не противоречит. Я вам рассказал, что есть надлом. Отвечу кратко, потому что поздно уже. Надлом часто сопровождается не только внутренними идейными, но и внутренними вооруженными конфликтами. Римляне проходят очень четко датируемую фазу надлома. Апогей римского перегрева — это победа в Третьей Пунической войне и разрушение Карфагена Сципионом Эмилианом. Это 146 год до Р.Х. Казалось бы, они реализовали свой перегрев в полной мере, по максимуму. Но далее начинается эпоха гражданских войн, которую описали сами римляне. Книга «Гражданские войны» Аппиана неоднократно издавалась на русском языке и в хорошем переводе. Занимают войны время примерно от Гракхов до Цезаря, полтора века. Римляне молодцы, их надлом был коротким, но очень кровопролитным. Причем заметьте, их надлом бы очень типичным, Аппиан тоже начинает с Гракхов. И Тиберий Семпроний Гракх — шурин или свояк Сципиона Эмилиана. Понимаете? Вот разрушили Карфаген, вот закончились Пунические войны, и сразу же начинаются Гражданские войны. Тиберий и Сципион — близкая родня и современники. Так вот, кровопролитие было большое (при Марие, при Сулле). Публично вывешивались списки тех, кого с разрешения государства можно убить. Ну и мочили радостно друг друга. Крови было много. Но Рим набрал такую мощь до середины II века до нашей эры, что он оставался гегемоном Средиземноморья. То есть, хотя римлянам в Риме было плохо, но своего имперского влияния в Средиземноморье Рим не растерял. Считаю, что я вам ответил.

И мы (к началу надлома) набрали такой потенциал, который не смогла прикончить даже Крымская война, который не смогла прикончить и Русско-японская война, хотя потребовались очень мощные агентурные усилия специальных служб, чтобы мы проиграли войну, которую проиграть не могли. Чтобы проиграть Русско-японскую, нам нужно было потрудиться. И мы потрудились. Но опять-таки ощущение могущества России ни у кого не пропало, хотя мы сразу перестали быть морской державой. Страшный удар по престижу. Вот так я бы ответил на ваш вопрос.

Часть 1/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/b5fde310dd56497ca5f40e020cf31d3c

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

О русской культуре XIX века. Часть 1/2  
8 августа 2013 г. в 18:34

Москва, Дом культуры «Меридиан». 24.01.2001.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, август 2013.

Объявления перед лекцией

Контактный телефон Союза православных граждан — это пока редакционный телефон журнала «Православная беседа» — 143-67-20. Это наш весьма достойный просветительский журнал. Если у Союза появится штаб-квартира, через этот журнал вы ее найдете.

Обычно я в начале лекции объявляю о выставках. Правда, все крупные выставки прошлого года в основном уже позакрывались. В Историческом музее была изумительная выставка «Александр и Наполеон». Я объявлял ее. А сейчас там две выставки: хорошая панорамная выставка Православия и премилая выставка «Игрушки царских детей». Весьма рекомендую.

Очень незаметная выставка и, кажется, надолго сейчас в Новодевичьем монастыре. Это их собственная выставка, из собственных фондов. Не помню, как она называется. Это выставка всего, связанного с жизнью царственных насельников Новодевичьего монастыря. Ну, царевну Софью знают все. Но она не одна там была не по своей воле, а кое-кто там был и по своей воле. Кое-кто из царевен принимал там пострижение. Эта выставка имеет прямое отношение к нашему лекционному курсу. Пока это всё о выставках.

Журнал «Золотой Лев» №11-12 (шестой за год, они все с двойными номерами), самый толстый и самый удачный, я, закрутившись с Рождественскими чтениями, просто забыл положить в сумку и привезти вам. Потому привезу на следующую лекцию в феврале.

Ответы на записки

Вопрос: В вашей статье «Диагноз» хорошо объяснены истоки Пугачевщины — указ Петра I об уравнении поместья и вотчины, и указ Петра III о вольности дворянства. А в чем истоки Разинщины? Чем возмущалось крестьянство до Петра?

Ответ: Ну, я, конечно, вправе сказать, что ходить ко мне надо было. Тем не менее, это вопрос существенный и поставлен человеком, безусловно, прилично знающим русскую историю. И я отвечу даже шире, чем поставлен вопрос. В советское время крупные восстания называли «крестьянскими войнами», но я никогда не понимал, в чем разница. Сейчас, кстати, как-то нехорошо называть внутренний конфликт «войной» на фоне Чечни. В самом деле, мы с чеченцами воюем или мы бандитов подавляем? Интересно, да? Я собираюсь выпустить статью с вопросами к федеральному правительству по этому поводу в журнале «Золотой Лев» или даже в журнале «Российская Федерация», где в частности поставить следующий вопрос. Если на самом деле подавляют бандитов, то почему обозреватели телеканалов ОРТ и НТВ, навязывающие нам термин «война в Чечне», не призываются к ответственности за клевету по уголовной статье? А если они правы и мы на самом деле воюем в Чечне, то почему не интернированы в специальные лагеря поголовно все чеченцы во всех регионах Российской Федерации? В эталонно демократических США в 1941 году после нападения на Перл-Харбор интернировали всех японцев, в том числе граждан США! Это не концлагерь, там не заставляют работать. Но если война, то соплеменники врагов должны быть изолированы, то есть интернированы.

Но вернемся к крестьянским войнам. Так вот, в принципе, что даже советские историки подчеркивали, у каждого крупного крестьянского восстания есть серьезнейшая причина на уровне изменения социальной коллизии. Я, правда, о них говорил, но повторю.

Первое крестьянское восстание — это движение Болотникова времен Смуты. На какое социальное изменение оно была реакцией? На начавшееся закрепощение, еще не состоявшееся, еще складывающееся. Именно потому в отличие от других крестьянских вожаков Болотников во многом конструктивен и даже патриотичен, хотя вместе с тем он, конечно, деятель Смуты, разрушитель, и его восстание — это деструкция для государства. Но не всё так просто. Болотников — амбивалентен, он с двумя смыслами в истории. С одной стороны — один из смутьянов, с другой стороны — конструктивный крестьянский лидер. Он не безнадежно добивается ликвидации крепостничества, он добивается вполне реальной остановки его формирования, ведь в XVI веке русский крестьянин всё еще лично свободен.

Затем Разин. Тут совсем просто. Закрепощение завершилось. И оно было зафиксировано соборным уложением царя Алексея Михайловича в 1649 году, было зафиксировано отменой урочных лет, бессрочным сыском беглых. С тем, что то было окончанием закрепощения, были согласны историки и до революции, и после нее. Веха? Да, веха.

Самая тонкая история с восстанием Кондратия Булавина. Это уже Петр, 1706 год. Во-первых, была тенденция распространить крепостничество на казачьи земли. Непосредственной причиной восстания было требование выдачи с Дона, а «с Дона выдачи нет» по донским принципам. Там беглые не были в большинстве, но их меньшинство было, видимо, довольно значительным. То было посягательство на казачьи принципы. Но фоном той непосредственной причины для восстания Булавина, как и для большого Астраханского восстания, не получившего статус крестьянской воны, было, конечно, западничество Петра, был всем видимый невооруженным глазом его откат, отход, была его измена православной традиции и русской культуре. Это важнее, но более аморфно. А конкретным поводом было требование выдачи с Дона.

А потом Пугачев. У всех предыдущих восстаний не было жесткой антидворянской направленности. Было по-разному. В них ведь и дворяне участвовали. В армии Болотникова были дворяне. У Разина, скорее всего, дворян не было, ну разве что какие-нибудь «Швабрины», но посадские бывали. Но ни в коем случае не было посягательства на уничтожение дворянства, а в Пугачевщине мы видим претензию на истребление дворянства, если не поголовное физическое, то безусловное истребление социальное, тотальный удар по сословию! Понятно, когда такое могло появиться. Только после того, как вольность получили дворяне, но шиш получили крестьяне.

Вопрос: Достоевский хотел сделать своего праведника Алешу народовольцем. И в самом деле, среди народовольцев были люди либо героические (Желябов, Кибальчич, Михайлов), либо очень прозорливые (Лев Тихомиров), либо самоотверженные человеколюбцы (Перовская, Аксельрод, Гриневицкий). Они никак не похожи на Петрушу Верховенского.

Ответ: Еще как похожи! Желябов как раз похож на Петрушу. И Гриневицкий похож.

Продолжение вопроса: Как разобраться, где в революции жертвенные Алеши, а где подлые прагматики Петруши?

Ответ: Ну, Верховенский ведь не единственный персонаж «Бесов». Там рядом еще Шигалев. Там-то всё как раз литературно очень ясно показано, кто более циничен и кто менее. А Шигалев вызывает у Пети Верховенского искреннее восхищение, как Маркс вызвал искреннее восхищение у Энгельса, когда тот с ним познакомился. Но какое восхищение? Простите, это из писем Энгельса, цитирую неточно: «Это — совершенное орудие Вельзевула, изумительное чудовище! Он не ходит, не бегает, он вертится на каблуках, стремясь коротенькими ручками сдернуть небесную скинию…» Это очень близко к тексту, я мог только чуть-чуть исказить. Дворянин, хорошо образованный Фридрих прямо-таки влюбился, когда встретил это разрушительное чудовище. Вот вам, пожалуйста, и парочка Шигалев — Верховенский, если простите мне такой вольный перенос на немецкую почву.

Продолжение вопроса: Так кто же были те силы, которые организовали планомерное противодействие реформам Александра II вплоть до убийства реформатора, ведь не хочется верить, что народовольцы были исполнителями их воли. Таковыми могли быть только Петруши Верховенские. Этим автор записки завершает свой пространный вопрос.

Ответ: Это почти тема того, о чем я сейчас буду говорить. Искренне рекомендую все-таки оказать мне большую любезность, и даже милость, и прочитать мой «Диагноз». Автор первого вопроса его читал, а второго нет. А прочитать эту статью легко. Все предпосылки революции там разобраны детально. Одна была разобрана в моем курсе. Это — западничество, это культурный раскол этноса русских в начале XVIII века. А две другие предпосылки составляют, так или иначе, тему сегодняшней лекции. Это — объективное вступление русских в фазу надлома и субъективное присутствие антисистемы на русской почве. В сборник «Очерки православной традиции», который еще можно купить или достать почитать, вошла академическая версия статьи «Диагноз» для журнала «Москва» с чисто научным предисловием, которое может быть не вполне ясно.

Я ответил в статье на вопрос, существует ли прогрессистская тенденция франкмасонства. Да, существует. Враждебна ли она в силу своего прогрессизма любому традиционализму? Да, вне всякого сомнения. Была ли Россия, русская Православная Российская церковь и русские наиболее ненавистны масонам? Да, несомненно, просто в силу того, что были наиболее традиционны и защищали традицию волей и силой, а если нужно, то и штыком.

Были также иноземные, часто совсем нереволюционные противники России, которая становилась все многолюднее и богаче и потому могущественнее. Они могли быть совсем не разрушителями, не масонами. То были просто западные политики и другие влиятельные лица, которые стремились ослабить конкурента. Немецкие денежки Ленина всем известны? Всем. Оспаривать смешно, здесь не спор нужен, а «ликбез» (ликвидация безграмотности). Но гораздо менее известны денежки, которые получали другие революционеры из других источников. Причем немцы просто старались выбить Россию из войны, они ни на что особенное не надеялись. Они просто не могли сражаться на два фронта. И если бы не русская революция, о которой мы будем еще говорить, то Первая мировая войны закончилась бы в 1917 году, а не в 1918. Германия просто не выдержала бы еще года. Ей дали еще год жизни. Так же уже не выдерживала в конце 1916 года Турция, союзник Германии, обреченная Турция. Германия хоть себя спасала. Конечно, подлым методом, но на войне военная хитрость разрешена, в том числе открытие пятой колонны в тылу неприятеля. А вот другие, социалистические и несоциалистические разрушительные партии, например, партии эсеров (социалистов) и кадетов (не социалистов) прикармливали очень потаенные западные источники, но уже из союзных нам держав! Вот что должен знать русский человек, изучающий историю. Уверяю вас, тут не нужен «всемирный масонский заговор». Но то было гнусное стремление ослабить конкурента даже тогда, когда этот конкурент — твой военный союзник по Антанте! К февральскому началу революции постыдно причастны английский посол в Петербурге Бьюкенен и французский посол Палеолог. Вот что серьезно!

Нетрудно видеть, что революционер Александр Герцен держал в Лондоне открытый дом, у него каждодневно обедали десятки людей. Кто прикармливал Александра Ивановича? Откуда денежки капали? Почему партийная касса, хранителем которой по договоренности среди революционеров был Герцен, не пустовала?! То есть, тогда уже, при Николае I, в пройденную для нас эпоху, уже вкладывались деньги в русскую революцию. Потому что таким бесстыжим образом конкурировали с Россией.

Потому не заказчики, не руководители, а спонсоры наших революционеров должны разыскиваться в Западной Европе и в крупнейших банковских домах, в том числе в обеих ветвях союзного разветвленного дома Ротшильдов. Но это спонсоры, конечно, а не заказчики.

И всё же все эти внешние факторы менее значительны, чем наши внутренние! Никому экспортировать революцию невозможно. Двадцатый век показывал, как пытались экспортировать революцию. Но не получалось. Можно только делать ставку на поддержку революционных кругов. Если они реальны, то в них можно вкладывать капитал. Но если их нет, то их не создашь. Если поехать куда-то и бандитствовать, пытаясь раскрутить революцию, то убьют, как убили Че Гевару, и правильно сделают.

Сегодняшний материал лучше всего изложен в моей статье «Диагноз», которая сегодня уже упоминалась. Она включена в мой сборник «Очерки православной традиции», вышедший большим тиражом пять тысяч в 1995 году; она есть в хрестоматии «Иное», которую можно найти в приличной библиотеке; в журнале «Москва», в 1-ом номере 1996 года, почти в той же редакции, что и в сборнике; и наконец «Диагноз» висит в интернете. Адреса я давал и могу их напомнить после лекции. «Диагноз» доступен всегда и всем не совсем ленивым.

Лекция

Итак, русские, как это происходит с каждым этносом в тот или иной момент, определяемый Всевышним, вступают в «фазу надлома». Если взять не типологию Гумилева, а типологию Константина Леонтьева, то это тот самый момент, когда этнос (народ) прекращает свое восхождение от «первоначальной простоты» к «цветущей сложности», и начинает более медленное, более пологое убывание ко вторичному упрощению. По Гумилеву это надлом, потом «инерция», и «обскурация» (распад этноса).

Как определял надломное состояние русских сам Лев Николаевич? За «акматическую фазу» или «фазу перегрева», в которой русские создали Российскую империю и подломили могущество, что, между прочим, очень почетно, своих ровесников, своих однофазников — турок-османов, их «пассионарность» растрачивается. То есть, количество энергичных людей, у которых стереотип служения идеи доминирует над стереотипом сохранения рода, сокращается.

Правда, бывает еще и сброс избыточной пассионарности вроде Крестовых походов или Эпохи Великих географических открытий, когда избыток энергии был сброшен где-то на другой территории: они там где-то нашумели, чего-то там завоевали, колонии основали, а на родине зато поспокойнее стало. Это касается испанцев, еще раньше немцев и французов, еще раньше арабов, но это не касалось турок-османов и русских. Это малохарактерно для русской истории. К сожалению, нам не удалось сбросить избыточную пассионарность за пределами страны. Тому помешал наш первый тиран Иван IV Грозный. Своей Опричниной он лишил нас этой возможности.

Тем не менее, энергии было много. Бурлил «бунташный» XVII век, которым мы уже занимались. И еще на XVIII век энергии хватило, на все русско-турецкие войны, на три «раздела Польши», на ликвидацию, точнее, на упразднение за ненадобностью Крымского ханства, на основание Российской империи, которая наконец к концу XVIII века, именно к концу безусловно невраждебного, но неправославного правления Екатерины становится настоящим, ведущим православным царством, в чем есть некоторая ирония. Россия становится защитницей всех восточных христиан. На то тратится энергия. Энергичные люди погибают первыми. В фазе подъема пассионарий — самый престижный жених, потому хотя он первый погибает в бою, он до того успевает размножиться: за ним девушки бегают.

В акматической фазе это уже не так. Некоторые так заняты войной, строительством, что имеют мало детей, хотя люди были нормальные, детей любили, семьями обзаводились. Но всё же, Александр Васильевич Суворов прожил хорошо за семьдесят, 70-летним на свой страх и риск провел Швейцарский поход, а детишек оставил только двоих: сына и дочку. Некогда ему было.

Сокращается число наиболее энергичных особей. И тем самым возрастает влияние каждого пассионария на окружающих соотечественников. Это естественно. Когда их было много, они друг другу мешали, локтями толкались. Но теперь их стало мало, теперь каждый влияет больше, чем в предыдущую фазу. В акматическом XVIII веке у нас были невероятно влиятельные персоны. Классический пример такой сверхпассионарной особи — граф Алексей Орлов, который всё время напрашивался на невероятные подвиги. Уже всё имел, был богачом первого разряда. А всё равно, то ему надо руководить экспедицией в архипелаг, где он будучи, наверное, впервые в мировой истории кавалерийским генералом, командует при Чесме, в одном из самых славных наших морских сражений, закончившимся блестящей победой. А его брат Григорий Орлов напрашивается на пост генерал-губернатора Москвы, когда в Москве чума. Это уже совсем неординарно, но им нужны были любые подвиги. Противодействовать Орловым другим орлам Екатерины было трудновато, но всё же и Григорий Потемкин был весьма и весьма энергичен.

А в начале XIX века энергичных людей становится явно меньше. Чем опасна фаза надлома? Не только тем, что энергии стало меньше. Ее еще очень много, но есть два момента. В силу того, что каждая такая яркая энергичная персона обрела большую мощь, они начинают раздергивать этнос в разные стороны. В частности именно в фазах надлома народ наиболее открыт иноземным влияниям. А иноземные влияния в определенных нормах полезны, но в больших опасны. Они разрушают собственную культуру. У нас мощный пласт иноземных влияний был при Иоанне III: итальянцы строили Московский Кремль. Ну и что? Как мы хотели, так и построили. Заметьте, как МЫ хотели, так ОНИ построили. И при Годунове было такое увлечение. И в 80-ые годы XVI века было такое увлечение — Нарышкинское барокко. Завтра буду читать лекцию о нем в Архитектурном институте. И Петр I, будучи прожженным западником, да еще и тираном, русский народ в бараний рог, конечно, согнул, но как только тиран помер, народ взял и распрямился. И Петербург петровский навсегда остался аппендиксом русской культуры, особенно русского искусства, совершенно оторванным от России, не оказавшим на нее ни малейшего влияния. Всё осталось там сбоку, в устье Невы. Не получалось ни в подъеме, ни в акматике задавить народ.

А в надломе это становится уже очень опасным. Так было со многими народами. И в разных статьях своих я предостерегал, что были народы, которые сами себя таким способом убили, у которых надлом не вышел в инерцию, а вышел в обскурацию, в распад этноса. Они оказались задавленными чужой культурой, задавленными настолько, что перестали созидать свою. Вот сейчас это пытаются навязать и нам в очередной раз. Но, судя по всему, русская культура выстоит. Если уж она выстояла в первой половине XX века, то сейчас мы просто сильнее, мы опытнее. Но такое в истории бывало. Например, готы — самый яркий, самый энергичный, пожалуй, самый грозный народ Великого переселения народов. Они основали царство в Причерноморье, царство в Италии, царство в Испании. Всё было замечательно. Римом владели. И в VIII веке исчезли из источников! Вот вам пример невыхода из фазы надлома. И не потому, что они были самыми большими варварами. Они были среди варваров, наверное, наоборот самыми большими «культуртрегерами» (носителями культуры). Их великий король в Италии Теодорих Великий, подлинно великий, своими министрами делал римских интеллектуалов, а детям дал античное воспитание. Но то вышло боком для готов.

А еще раньше, видимо, то же самое произошло с ахейцами, предками греков, описанными великим Гомером. Они тоже немножко перекушали критской или эгейской культуры, и перестали создавать свою, и сошли на нет, в нищенство, в ничто. А потом родились эллины, и они всё исправили. Это интересная, но очень опасная вещь. Это первая опасность надлома.

Есть и вторая опасность. Вторую понять совсем просто. Она в основном касается раннего надлома первых десятилетий. За фазу перегрева народ привык к тому, что он непобедим. А на самом деле он уже победим. Вот мы того не замечали до тех пор, пока, простите, милый дамы, жареный петух в задницу не клюнул. Петух этот был Крымской войной. И только тогда мы поняли, что мы уже не те, не прежние. В первые годы XIX века Россия была настолько могущественной страной Европейского мира, что никто и помыслить не смел создать общеевропейскую коалицию и отлупить нас даже в Крыму.

И эти опасности не замедлили сказаться. Первый звоночек фазы надлома мы с вами уже разбирали. Это — движение декабристов. Опять-таки заметьте себе, дело вовсе не в том, что некие знатные люди составили антиправительственный заговор. Совсем даже не в этом. Всё могло произойти и по другой модели. Например, Александр I, тоже человек не по-русски воспитанный, в Париже, а потом в Польше начал демонстративно третировать и унижать русских в угоду Западу, там в угоду побежденным французам, а тут в угоду побежденным полякам. Прочитайте мемуаристику, то видно невооруженным глазом. И если бы царь получил за то табакеркой по голове как великий отец его Павел Петрович, то было бы только справедливо. Это называется сменой негодного монарха. До того русские сменили сперва негодного Василя Шуйского, а потом Петра III. Монарх точно так же может быть негодным, как и негодным может быть аристократ, купец или холоп. Кто угодно может быть негодным. Но холопа тогда просто порют на конюшне. Монарха же не выпорешь, приходится устранять.

Но ведь произошло другое. То не был заговор против Александра I. То был заговор с целью разрушения исторической России, причем не составленный из представителей обездоленных социальных низов, а из представителей верхов. Немало среди них было и аристократов. А аристократы всегда самые большие патриоты, потому что аристократ лучше всех, лучше монарха ощущает иногда, кстати, с избыточной властностью и снобизмом, что страна принадлежит ему, его сословию. Это издержки любой аристократической традиции. И вдруг такое! Как это может произойти? Это надлом. Немыслимо представить себе аристократа XVIII века разрушающим Россию, несмотря на все заговоры и всех энергичных людей того века. Вспомните затеи Панина, верховников, были гвардейские перевороты. Но все они были, если хотите, переворотами за Россию, а не против России. И вот по форме произошел обычный гвардейский переворот, и в этом Ключевский прав, а смысл его был совершенно иной. Причем, если вы посмотрите документы, которые были опубликованы тысячу раз, то даже конституция человеколюбивого и лично добродушного и, по сути, очень честного Никиты Муравьева и то поражает своей антирусскостью. Но если почитать «Русскую правду» нечестного, тщательно масонски воспитанного и антирусского Пестеля, то уж тут отпадают все сомненья. Это проект конституционного разрушения России. Больше таких проектов уже не создавали, потому что понимали, что сам проект обличает. Потому и Ельцин со всеми Чубайсами, и их предшественники ранее не пытались составить таких откровенных проектов. Хотя мы и в XX веке видим так называемые незыблемые законодательные акты, которые поддерживают и сейчас разрушение нашей страны. Они существуют.

Как это сказалось на состоянии общества? Во-первых, возник разлад между обществом и государством. Конечно, на это работало западничество. Я говорил о культурном расколе в этническом поле. Но всё же дворяне еще ревностно служили, и со вкусом, с удовольствием стремились сделать карьеру. Некоторые даже после Указа о вольности дворянской. А потом, помните, я говорил вам, что даже тот, кто мог не служить на основе Указа, всё равно сколько-то служил, потому что неприлично было не служить, становясь лишним в обществе. Как говорили, «не послужив, можно было и невесту не приискать» при любых имениях. Дворяне оставались с государством, оно было их государством.

А крестьяне? Вспомните, как крестьянин повалил в ополчение при нашествии Наполеона. С избытком! Не всех брали, отказывали. Но есть другое. Посмотрим XVIII век. С одной стороны рекрутчина, которая почти приравнивалась к каторге. Быть забритым в рекруты была трагедией для молодого мужика и всей его семьи. По сему поводу он впервые в жизни напивался, буянил соответственно, кувыркался, всяко оттягивался, потому что всё равно забрили в солдаты. Но вот уже дальше каждый солдат знал, что у него отныне другой статус: вчера он был барский, а сегодня — царский. И он даже может выслужить звание благородное. И действительно выслуживали звание благородное. Таких офицеров и солдат было очень много. И это тоже, между прочим, воздействовало на мироощущение более низких сословий.

(короткий пропуск в звукозаписи, наверное, не хватает примеров лиц, не хотевших служить)

Возьмем следующее поколение. Николай Михайлович Карамзин. Для него государство было, несомненно, свое. Он написал царю свою знаменитую «Записку о древней и новой России», по-моему, свое самое важное и самое бессмертное сочинение. Знался с правительственными кругами, служил и считал служить для себя нормальным, хотя он беспоместным не был. У него были средства к независимому существованию. Но всё-таки находит себе как бы и государственную и вместе с тем независимую нишу придворного историографа. Понятное дело, что Николай Михайлович мог бы стать министром, но не хотел.

Александр Сергеевич Пушкин. Конечно же, он патриот, но служить терпеть не может. И чиновник он плохой. И выслужил производство только на один чин. Он девятый класс имел, десятый получил. И всё на том — титулярный советник Пушкин. Ради молодой жены и собственного стремления бывать при дворе он ходатайствовал, искал ходы, почти выпрашивал себе придворную должность. И во всех советских книжках пишут, что обидели, так сказать, уже не юного поэта юношеским чином камер-юнкера. Так ведь закон был, что камер-юнкера можно дать только как минимум титулярному советнику, а Пушкин только и добрался до этого поста. Ему выше ни один придворный чин по закону дать было невозможно, а Николай Павлович закон соблюдал. Он же не служил. И пламенным патриотом он становится, когда начинается польское восстание. Тут он пишет «Клеветникам России». Тут всё понятно. Я очень даже мог бы представить себе Пушкина, записавшегося в ополчение. Но он не возможен в канцелярии. А таким было общее умонастроение.

И наконец, следующий шаг. Появляются лишние люди и занимают свое место в литературе. Собственно они появляются уже в пушкинской литературе, но это вы всё изучали в школе. Но дело не в том, что в каком-то обществе появились лишние люди. Это, в конце концов, проблема любого общества. Дело всё в том, что они бравируют тем, что они лишние люди, а лучшие мастера русского пера их воспевают как лишних людей! В то время как лишнему человеку-то место при помойке! Хочешь быть лишним — в босяки! Туда тебе и дорога! В клошары! Мы милостивые люди, православные, пожрать дадим, с голоду не помрешь. Но в здоровом обществе лишний больше ни на что прав не имеет!

А вы посмотрите на эту литературу, пестрящую лишними людьми, на литературу, в которой исчезает герой. Не персонаж, конечно, а герой в античном смысле этого слова. А ведь герой — это тоже наша традиция. Герой есть категория чисто арийская. Она появляется только в арийском (индоевропейском) мире. Доведена она до полного, трагического осмысления античными эллинами. Герой всегда связан с трагедией. И так она и сохранилась естественно в уже последующих, христианских традициях, потому что трагедия Евангелия тоже укладывается в жанр античной трагедии — трагедии Страстей Христовых, трагедии Голгофы. Ведь это веками переосмысливалось людьми, которые уже были воспитаны на героизме и трагедии, в жанре трагедии.

И вот посмотрим теперь, что же у нас с героями. С XVIII веком и началом XIX века всё в порядке. Сначала в сентиментальной, а потом в романтической литературе герой был. Романтическая литература начинается на рубеже XVIII-XIX веков и захватывает больше половины XIX столетия. Даже молодой Герцен писал романтическую прозу. Ему бы на том остановиться, цены бы ему не было. Хорошую прозу писал. Пушкин был выше романтизма, он во многом иронизировал над романтиками. Многие из них были его друзьями. И Александр Сергеевич как великий человек был очень щедр, щедр к поэтам в своих оценках, но кроме полных графоманов. Иногда был необычайно щедр к скромным поэтам. Почитайте, как он пишет о Батюшкове, настоящем поэте, но среднем. А как он относился к своему дядюшке Василию Львовичу! Но над жанровыми особенностями романтизма он настолько иронизировал, что написал «Повести Белкина». По сути дела это ведь всё немножко пародия. Это блистательная литература, но это пародия. Каждая из пяти повестей пародирует один из аспектов именно романтического направления и над ним посмеивается. Иногда в лоб, как «Выстрел», «Метель» — абсолютно в лоб. Ну, с «Гробовщиком» там похитрее. Но всё-таки, хотя Пушкин был помощнее романтиков, он просто был мощнее всех своих современников, и у него есть герой: и в «Капитанской дочке» есть герой, и в поэмах есть герой. Пушкин не чужд героя. Но это ведь всё первая треть XIX века. А потом герой решительно исчезает.

Гончаров был человеком не чуждым героизму. Всё-таки он сам напросился в кругосветку. Совершенно никто его туда за одно место не тянул. Наоборот он добивался. А это уже свидетельствует, что он был не чужд героизма. Если помните, он возвращался с Дальнего Востока после «Паллады» сухим путем, то есть бесконечными перекладными, и оставил изумительные письма и записки, которые сейчас не читают, а напрасно. В них он выражает искреннее восхищение героизмом русских людей, самых разных: офицеров, чиновников, монахов, землепроходцев, таежных охотников, купчин, всех героев, осваивавших Сибирь. Приехал, наконец. И разве написал о них? Нет, «Обломова» он написал. По дороге с Дальнего Востока в Россию он восхищался «Штольцами». Вернувшись в Европейскую Россию, он предал Штольца. А между прочим Штольц и немец-то случайно. Если вы вспомните, по роману он полукровка сильно обрусевшей немецкой линии, а в первой редакции у него даже была русская фамилия, не помню какая. Он даже Штольцом-то еще не был. Деятельный, предприимчивый человек, который, между прочим, стремится обеспечить процветание нищим обывателям той же Обломовки. Но им непринято восхищаться, принято восхищаться диванным лежебокой. Да, добрым, милым человеком, но и всё. Добрым, милым, но лишним человеком! Вот вам дегероизация, на которой воспитывались поколения и до сих пор воспитываются. И литературная критика нашего времени, 1970-ых годов, особенно патриотического направления, совершала, на мой взгляд, просто гигантское преступление — она русского сердечного, духовного Обломова противопоставляла «прагматическому западнику» Штольцу! А чего в нем западнического?!

Толстой Лев Николаевич. У раннего Толстого в «Севастопольских рассказах», в «Хаджи Мурате» с героями всё в порядке. У относительно позднего Толстого есть герои в произведении, которое я очень люблю. Это, пожалуй, единственное, что я люблю у Толстого. Это «Казаки». Там есть герои. А в ключевых-то произведениях, не говоря уже о поздних, героев нет. Он перестал быть писателем и стал «философом», разрушил себя как писатель и под видом романа выпустил внелитературную агитку под названием «Воскресенье». Не было бы его подписи на титульном листе, никто бы никогда ее не переиздал, разве что издательство воинствующего безбожника.

Но есть признанные литературные вершины Толстого — «Война и мир» и «Анна Каренина». И героев там нет. В «Войне и мире» есть один герой — князь Андрей. И выписан он плохо. Вот многие выписаны хорошо, а князь Андрей выписан поверхностно. Вот герой-то и не получился, потому что в душе Толстого героя уже не было. Места героя у Толстого уже не осталось. В «Анне Карениной» героя тоже нет, хотя достойные люди есть. Можно было сделать героем мудрого государственного мужа, хоть это и немодно, достойного человека, думающего о державе, об обществе, о своей семье. Можно было пойти и по романтическому пути и сделать героем не очень умного, несколько распущенного, но, несомненно, доблестного офицера. Но героиней оказывается взбалмошная дамочка, которая последовательно портит жизнь первому, второму и закономерно кончает рельсами. Вот вам литература фазы надлома, надломная литература в России.

Часть 2/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/f66c65c0bd10453283e74e1ffda6ba9f

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

О зиккурате на Красной площади  
1 августа 2013 г. в 22:22

Отрывок из лекции «Вавилон и Ассирия». 1997.

Именно потому, кстати, возведение мавзолея на Красной площади — фактически зиккурата в центре Москвы — есть прямой вызов и христианскому вероисповеданию, и христианской культуре. Особенно мрачны черные отверстия верхнего яруса. По всей вероятности, это не вентиляционные отверстия, потому что в зиккуратах Древней Месопотамии они были дымоходами. Причем исполнитель проекта архитектор А. В. Щусев сам не выбирал прототип — образ зиккурата для мавзолея был ему заказан: он повторяется во всех конкурсных проектах.

Отрывок из лекции «Протогородские культуры и гидравлические цивилизации». 28.04.2006.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, 01.08.2013.

Всё равно шумер среди семитов выделялся очень резко. И шумеров не любили, они же ходили в походы и убивали массу народа. Раз нельзя взять в рабы, то рабынь они угоняли, а пленных мужчин просто приносили в жертву. И на вершинах шумерских зиккуратов лилась кровь бесчисленных жертв!

Вспомните это, когда в очередной раз увидите зиккурат на Красной площади Москвы. Выбрать, кощунственно выбрать самое страшное культовое сооружение в мировой истории, поставить его в сердце православной Москвы, рядом с Кремлем, напротив Покровского собора (Василия Блаженного) — это не шутки! И он тяготеет над Москвой до сих пор. И будет давить нам всем на психику и на наше поведение, особенно малограмотных людей до тех пор, пока его не уберут оттуда.

И еще консерва внутри лежит, консервируемый каждый год в определенное время. Я пытался найти хвост, но не нашел. Дело в том, что архитектор Щусев не придумал мавзолей. Он совершил преступление перед Богом и людьми тем, что он построил. Но тема зиккурата была ему заказана в проектном задании. А вот, кто заказал, я не нашел, концов не сыскал.

Но когда я смотрю на это чудовище, мой глаз останавливается не на буквах «ЛЕНИН», мой глаз останавливается на черных квадратных дырах верхней части мавзолея. Я понимаю, что это вообще-то вентиляционная система. По прототипу это ведь дымоходы, и оттуда должен выходить дым от сжигаемых, приносимых в жертву людей…

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

О якобы насильственном Крещении Руси  
27 июля 2013 г. в 17:33

Отекстовка: Сергей Пилипенко, июль 2013.

К сожалению, о Крещении Руси рассказывают массу нелепостей. И чрезвычайно распространено представление о насильственном характере Крещения святым Владимиром. Некоторых это даже устраивает. Вот, мол, какой у нас был замечательный Владимир, вот какие мы были замечательно смиренные! Да вовсе не были мы смиреннее, чем другие народы! Князей, знаете ли, в русской истории даже за меньшие прегрешения, чем посягательство на веру отцов, изгоняли, а случалось, и убивали. И приказать креститься Владимир мог только своей дружине, и то при одном условии. Почитайте летописи, там это описано. Он мог сказать, что тот, кто не хочет быть христианином, тот ему не люб. Он мог сказать: «Или ты становишься христианином, боярин, или убирайся на все четыре стороны». Такое мог он сказать. Но горожанам, смердам земледельцам он и такого сказать не мог.

Ох, учились бы мы у своих предков славян чувству глубочайшего собственного достоинства, особенно в отношениях с правителями, куда как лучше жили бы в XX веке, теперь уже в XI веке!

Но как же произошло Крещение? Что же тогда совершил святой Владимир? За что мы почитаем его? Пойдем хронологически назад в историю! Мы знаем с вами, что его бабка, святая Ольга уже была христианкой. Значит, она поддерживала христиан, популярная, могущественная княгиня. Храмы помогала открывать, книги привозила.

Дальше, IX век, 860 год. Крещение Аскольда и Дира, о котором мы говорили в прошлый раз. Посчитайте, от 860 года до 988 года, до Владимирского крещения, прошло 128 лет. Столько лет миссионерства — это много или мало? Думаю, что очень много, можно просветить любую страну.

Но ученые полагают, что уже в VIII веке христианство проникало на Русь через чешские земли из германских, что уже в VII веке христианство проникало к нам через Балтику с ирландскими миссионерами. Именно ирландцы, величайший христианский народ Запада уже после нас сумеет крестить последних язычников Европы – скандинавов.

Первые христиане Причерноморья появились в I веке. И то отражено в нашей литературе сказанием о Прихожении на Русь апостола Андрея Первозванного, первого ученика Христа.

Вспомните, послы святого Владимира рассказывают о пребывании в Константинополе, что они не знали во время богослужения в Софийском храме, на земле ли они находятся или уже на небе. Да чтобы я поверил, что пожилой киевский боярин, который участвовал за свою жизнь в десятке сражений, в двух десятках посольств, снес не один десяток голов в стычках, не чувствовал пола под ногами? Нет, просто славяне, несомненно, обладали обостренным эстетическим чувством, и то помогло нам избрать византийское православие.

А что же Владимир? Его роль колоссальна. Но он никого не крестил, разве что дружинников. Зато он просвещал. Он мог построить великолепный огромный собор в Киеве с мраморными колоннами, и построил его. Больше никто не мог. Да византийцы не поехали бы строить в эту варварскую страну. Но другое дело — ехать к родственнику самого василевса, самого царя. Он мог завести школы, и он их завел. Более того, большая Киевская соборная школа при святом Владимире была не просто школой. То была высшая школа, чего на Западе тогда не было. То была одна из школ такого размаха, которые существовали только у восточных христиан, она была предшественница университетов.

И с полным основанием, в полной мере мы можем быть благодарны Владимиру и благоговейно чтить память нашего христианского государя.

Нет, не крестил Русь святой Владимир, но сновал христианскую Россию. Задумайтесь об этом, хотя бы потому, что нам с вами предстоит восстанавливать христианскую Россию, которую мы так бездарно утратили.

Подробнее в лекциях:

Крещение Руси (Сахалин, 2004)
Крещение Руси (Сокольники, 2005)
Крещение Руси (Университет Иоанна Богослова, 2006)

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: крещение руси 18 христианство 549