Беседа о российско-грузинских отношениях  
7 мая в 21:23

Радио «Радонеж». 2 октября 2006.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, май 2017.

Говорит радиостанция «Радонеж», православное вещание для России и соотечественников за рубежом.

Ведущий: Добрый вечер, дорогие братья и сестры, наша передача звучит в прямом эфире. Телефон в студии — 959-59-39. У микрофона Виктор Саулкин. И сегодня со мной в студии историк Владимир Леонидович Махнач.

Махнач: Добрый вечер, дорогие братья и сестры.

Саулкин: Сегодня наша церковь вспоминала благоверных князей Федора Черного, Смоленского, и чад его Давида и Константина, Ярославских чудотворцев, преподобного Алексия Зосимовского. А 3-го октября, во вторник мы с вами почитаем память, молимся мученикам и исповедникам князю Михаилу Черниговскому и боярину его Федору, воину и другу святого благоверного князя, мученикам и исповедникам.

И в те годы, Владимир Леонидович, еще один православный народ стонал под игом иноплеменных. То были единоверные нам братья грузины. А сегодня мы с вами с болью видим все, что происходит в эти дни в Тбилиси, в Грузии. Думаю, это не просто огорчает, это доставляет настоящую боль нам как православным людям, которые любят грузинских святых, любят наших единоверных братьев. У нас очень много знакомых среди московских грузин, православных людей, замечательных, очень добрых, открытых, искренних. Мы, я думаю, говорим не только о слушателях «Радонежа», большинство русских людей любят искренне грузинскую культуру. Она за все эти годы совместной жизни в Российской Империи, затем в Советском Союзе уже ощущается частью единой великой нашей культуры. Думаю, уже никто не может представить себе наш кинематограф без Серго Закариадзе, без его грузинского крестьянина в фильме «Отец солдата». Мы любим грузинскую музыку.

А сейчас, дорогие братья и сестры, вы знаете, России было нанесено серьезное оскорбление, это очень серьезная провокация, арест наших офицеров, которые, конечно же, никакие не шпионы. Там, в Грузии ГРУ и разведывать-то нечего, тем более что те, кого представили агентами, один сапожник, один мелкий ресторатор, люди, не обладающие серьезными секретами. ГРУ и наша внешняя разведка — это все-таки слишком серьезная организация, чтобы заниматься такими вещами.

Саакашвили и его компания явно провоцировали Россию на силовые действия. Вот чего стоят, Владимир Леонидович, слова министра МВД Грузии? Он сказал: «Россия еще никогда не была такой беспомощной и слабой. Мы всему миру показали слабость России». То есть, цель была вывести Россию из себя в надежде на ее столкновение с большим дядей — с Соединенными Штатами. Так маленький хулиган провоцирует человека добропорядочного, зная, что за спиной у него стоит банда…

Махнач: Да, глядишь, за большого сойдешь. Я думаю, все помнят одну из известнейших басен Крылова про Слона и Моську: «Ай, Моська! Знать, она сильна, что лает на Слона!» Может быть, абхазы или осетины, или армяне, или даже турки и вправду поверят, что Моська сильна.

Саулкин: Владимир Леонидович, но дело все-таки обстоит очень серьезно, потому что, я думаю, санкции, которые сейчас введены против режима, как подчеркнул председатель совета федерации Сергей Миронов, — это санкции не против грузинского народа, а против клики, как он выразился, Саакашвили. Они вряд ли будут отменены. За свои действия надо отвечать очень серьезно. Речь идет о серьезных вещах, это отношения между двумя государствами. Но, к сожалению, встречаясь иногда с грузинами, замечательными людьми, я убеждался, что они, как и многие советские люди, плохо знают нашу историю. Договорившись о выводе наших военных баз, грузины поднимают бокалы с шампанским и пьют, наконец, за избавление от двухсотлетней оккупации. Мне хотелось бы, Владимир Леонидович, попросить вас сказать, почему это звучит не просто фарсом и оскорблением, почему это звучит лживо и почему в Тбилиси неуместен музей русской оккупации Грузии. Прошу вас напомнить нашим слушателям, как Грузия входила в состав Российской Империи.

Махнач: Грузия на самом деле древняя страна, она неоднократно упомянута в Библии. Народ, который впервые там жил, именуется тубалы или тувалы, причем в числе первых народов, идущих от Адама. Им приписывается особое искусство владения металлом, литья, ковки, изготовления оружия, орудий и украшений из металла, безусловно. Интересно, что именно в Грузии в глубоком Средневековье, в V веке, когда эта древняя земля стала христианской, делали чеканные иконы. Это чисто грузинское искусство. Ни византийцы, ни соседи грузин армяне, ни сирийцы православные того не делали. У нас литье, очень неплохое, кстати сказать, по бедности появилось все-таки довольно поздно и, может быть, даже с участием грузин, потому что в раннем Средневековье наши отношения были довольно тесные.

Грузия не только учила других владеть искусством металла, она довольно рано образовала государственность, но почти всю свою историю единым государством не была. Во всяком случае, была западная Грузия, которую античные историки, источники, в том числе мифы античные обычно именуют Колхидой, и была восточная Грузия, которая именуется Иверией или Иберией. Кстати, для православных напомню, что Иверия согласно Священному Преданию — один из четырех земных уделов Божией Матери, что опять-таки должно приковывать к ней наше внимание, к тому, что в Иверии (Грузии) происходит.

Есть некоторые основания подозревать, что первые христиане в Иверской земле, особенно в Колхиде появились в апостольские времена. С этими землями связано очень многое, все-таки несколько имен святых, ссылка и кончина исповедническая святителя Иоанна Златоуста рядом, в Абхазской земле. С Южным Кавказом очень многое связано, начиная с языческого предания о походе Ясона за Золотым Руном и мести верной ему, но разгневанной Медеи, до целого ряда святых. А между ними туда иногда еще великих поэтов ссылали, как например, был сослан туда Овидий, и он написал там не худшие свои стихи. В общем это часть античного мира. Колхида больше тяготела к античному миру, а Иверия больше к сирийскому и иранскому. Это заметно в грузинском языке, он кавказский, безусловно кавказской группы, но тем не менее в нем есть определенный индоевропейский пласт, который пришел из арийского иранского языка и арийского же греческого.

Дальше, уже в позднем язычестве мы наблюдаем государственность. Династия Багратидов или Багратионы — очень древняя и, кстати сказать, общая. Были армянские и грузинские Багратионы. Это разные ветви от одного Баграта. Потом происходило много чего интересного. Интересно, что около двух веков город Тбилиси (по-русски Тифлис) и соответственно Грузия были под властью Абхазских царей. Так что по-всякому бывало. Бывало, что Абхазия входила в состав Грузии, хотя не всегда, а бывало, что Грузия была частью Абхазии. Это все кавказские дела и дела христианские. Значительная часть Северного Кавказа и весь Южный Кавказ где-то к веку VI были христианскими. Епископы Южного Кавказа, в частности Питиундский (Пицундский) были среди отцов Первого вселенского собора. То есть, с этих земель и на собор не забывали позвать.

Саулкин: Владимир Леонидович, но христианами были и аланы.

Махнач: Да, конечно. Я сказал, значительная часть Северного Кавказа. Не только аланы (асы), прямые предки осетин, но и утратившие, к сожалению, свое христианство черкесы и лезгины. Они тоже были христианами, между прочим, когда еще и ислама-то не было. Северный Кавказ был языческим, хотя там тоже жили целые христианские народы. Все они были частью, как сказали бы сейчас, цивилизованного сообщества. Там читали по-гречески, там читали по-сирийски. Сирия — главная просветительница Южного Кавказа, и армян, и грузин. Пусть на меня не обижаются не только грузины, но и армяне, но в основании грузинского христианства стоит святая равноапостольная Нина Каппадокийская, а затем следует сень сирийских отцов, Шио Мгвимский и так далее. Мы всех их почитаем, они есть у нас в русском календаре. Так же точно было в Армении, где сирийский алфавит приспосабливается к армянскому языку. Их самый уважаемый просветитель — святой Месроп Маштоц. И вся великолепная грузинская и армянская архитектура корнями уходит в сирийскую христианскую архитектуру IV, V, VI веков.

Но то был еще не высший расцвет Грузии. Затем наступили времена, когда Грузия была не только единым государством, она держала под своей властью весь Южный Кавказ, владела или влияла на дела Северного Кавказа и простиралась на юг в область Великой Армении. То было в начале XII века при святом благоверном царе Давиде Строителе. Он у нас в Святцах. Пожалуйста, посмотрите его. Иначе его зовут Давид Возобновитель. После неудачных преемников его, в конце XII, в начале XIII века при святой благоверной царице Тамаре расцвет возобновился, причем с недосягаемым блеском культуры. Между прочим, все наши Тамары носят именно ее имя. Это имя древнееврейского происхождения, вспомните жену-мироносицу Фамарь, но у нас оно в грузинском произношении. И других Тамар у нас, кажется, нету, если я только не пропустил кого-нибудь среди новомучениц. А раньше Тамар не было.

Так вот, как видите, это имя существует очень давно. Мы вообще обращали внимание на их святых, и, кстати, к сожалению, больше, чем они на наших. В нашем календаре грузинских святых, в том числе недавно канонизованных больше, нежели русских святых в грузинском церковном календаре.

Саулкин: Владимир Леонидович, связь тогда была довольно тесная с Иверией (с Грузией), ведь мужем царицы Тамары одно время был князь Юрий.

Махнач: Да, князь Юрий, сводный брат святого благоверного Андрея Боголюбского, был ее первым мужем. Но связи-то были более фундаментальные. Мне доводилось отмечать, что, может быть, летописанию мы научились у грузин, потому что именно русские и грузины писали обычно летописи, а не хроники, которые писали мусульмане, западные европейцы, византийцы. В хрониках периодизация следует именам правителей, а в летописи — строго церковному календарю. Это свойственно как собранию русских летописей, так и знаменитому грузинскому собранию летописей «Картлис цховреба». Действительно, все было блистательно. Вспомним, что эпоха Тамары — это эпоха Шота Руставели, это академии, это Давид-Гареджийская школа, это ученая академия Икалто, естественно, православная, по-монастырски устроенная. Все было блистательно, а потом все закончилось, потому что на Грузию начали обрушиваться страшные гости. Но надо учесть, что Грузия тогда уже несколько состарилась, а на Руси состарились славяне, они уходили из истории, а русские только еще рождались. И XIII век стал ужасным. На Грузию сначала набросились мусульмане во главе с Джелал-ад-Дином, сыном последнего хорезмшаха. Он прославился тем, что увековечил свою память двумя сотнями тысяч мучеников. На мосту через Куру в Тбилиси он просто положил икону Богородицы и гнал грузин, которые обязаны были наступать на икону. Тому, кто не наступал, тут же рубили голову. Вот вам и двести тысяч мучеников, и города мирового масштаба по тем временам просто не стало. Как видите, грузины были тогда тверды в своей вере, ничего не скажешь.

Саулкин: Целыми семьями шли к палачам.

Махнач: Да, да. Грузин спасли от Джелал-ад-Дина монголы. Они тогда мусульманами не были, они даже буддистами не были. Но тут два грузинских царя повели себя глупо. Они, во-первых, восстали против монгол, которые ничего кроме подати с них не требовали, а во-вторых, они восстали порознь, потому что не договорились. Сначала восстал один, его побили, затем восстал второй, и второго тоже побили. Потому Грузия соответственно обессилила и ужасно испортила отношения с монголами.

Затем монголы ушли. И ужасное соответственно продолжилось, потому что появилась новая чурка сельджукская, а затем пришла турецкая опасность, уже прочная, уже совсем серьезная. И она не прекращалась. Грузия сохранила государственность вплоть до вхождения грузинских земель в состав России в конце XVIII – начале XIX века, ну, если юридически, с принесением присяги, то с 1801 по 1815 годы, хотя уже Георгиевский трактат XVIII века провозглашает вассалитет.

Только я очень хочу, чтобы вы никогда не ошибались, братья и сестры. Грузия никогда не вступала добровольно в состав России, потому что она просто не существовала!

Саулкин: Вот это очень важно.

Махнач: В XVI-XVII веках на территории нынешней Грузинской ССР было 7 государств: 3 царства (Кахетия, Картли, Имеретия) и 4 княжества. Княжества были абсолютно независимы от царств, а царства — друг от друга. Затем династическим браком, из-за пресечения линии Картлийских царей, все-таки удалось объединить Картли и Кахетию, то есть восточную Грузию, но западное Имеретинское царство оставалось независимым, как и княжества. Так вот, все они независимо друг от друга вступили в состав Российской Империи. Все они отказались от владетельных прав, потому что принцы, княжичи этих династий принесли присягу Российскому Императору. Это означает, что они больше не наследники царского дома, хотя князьями остались. Царский дом был упразднен этой присягой.

Так же, кстати сказать, в 1815 году, абсолютно независимо от каких бы то ни было грузин, вступило в состав Российской Империи Абхазское княжество. Присягу принес и светлейший князь Шервашидзе, и абхазские князья и беки, потому что частью были православными, а частью мусульманами. Грузия к этому никакого отношения не имела.

Саулкин: Владимир Леонидович, хотелось бы, что наши слушатели знали, что Осетия тоже вступала в состав Российской Империи отдельно и раньше, чем другие царства и княжества.

Махнач: Совершенно верно, и раньше, и кусками, потому что были разные князья. Но осетинское присоединение — это процесс XVII-XVIII века, как и, например, процесс Кабардинского присоединения. Может быть, наши слушатели помнят, что у нас даже царица одна была кабардинка крещеная, вторая жена Ивана Грозного, Мария Темрюковна. Ее братья служили в России, их потомки стали русскими и православными князьями Черкасскими, они дали несколько блестящих представителей в нашей истории. Кстати, они были в родстве с династией Романовых. Так что более родовитых, чем эти кавказцы, было трудно себе представить. Они были в родстве сразу с двумя династиями.

А что было до того? Тут я совершенно не хочу жалеть самолюбия грузинского. До того, с конца XVI века, с государя Федора Иоанновича и правителя Бориса Федоровича Годунова до конца XVIII века, то есть до императрицы Екатерины Великой, грузины двести лет валялись у русских в ногах, с коленок, можно сказать, не вставали, и все елозили, елозили… Если Саакашвили, уж простите, братья и сестры, не я такие гадости придумываю, которого уже пол-Москвы зовет «Собакашвили», хочет устроить «Музей 200-летней оккупации», то пусть вводный раздел музея посвятит 200-летнему ползанию на коленках — «Родные, только возьмите нас в подданство!» Но Россия была недостаточно сильна, была слишком далеко, коммуникации были слишком растянутыми. Между прочим, мы посылали туда деньги, тогда то называлось «милостыня». Мы посылали им милостыню и не малую, мы посылали им хлеб. Когда турки вновь начинали бедокурить, мы тайно посылали грузинам оружие, в том числе огнестрельное, которого у них не было.

Саулкин: И войска посылали…

Махнач: Но защитить тогда впрямую и принять в подданство никак и не могли. Северный Кавказ постепенно становился мусульманским. Грозила дикая война. Мы еще не возвратили Таврию (Крым). Мы должны были укрепиться на побережье Черного моря, чтобы помочь Южному Кавказу. И вот при Екатерине Алексеевне то стало возможным. Но никогда не забывайте, что никаких прав на Абхазию у Тифлиса нет и быть не может, потому что она сама, собственноручно, собственной волей вступила в состав России. И Абхазия опять-таки сама, не в составе Грузии, а в составе Закавказской Федерации вступила в состав Советского Союза. Так что вот так.

Саулкин: Владимир Леонидович, я все-таки зачитаю цитату из высочайшего манифеста государя императора Александра Первого: «Нашествие неверных иноплеменных народов, разорение городов и селений, порабощение, увлечение в плен отцов, матерей, жен и детей ваших, наконец раздор царской фамилии и разделение народа между разными искателями царского достоинства вовлекли вас в междоусобные брани». А дальше есть еще очень важные для нас слова: «В силу обстоятельств сих общие по сему чувства наши и глас грузинского народа преклонили нас не оставить и не предать на жертву бедствия язык единоверный, вручивший жребий свой великодушной защите России. Возбужденные надежды ваши сей раз обмануты не будут. Не для приращения сил, не для корысти, не для распространения пределов и так уже обширнейшей в свете империи приемлем Мы на себя бремя управления Царства Грузинского».

И русские полки стали в Грузии, и затем, как сказал наш великий поэт, «под сенью дружеских штыков»…

Махнач: Да, да, Грузия «цвела под сенью дружеских штыков». Он прав. Но я хочу сказать, что было до того… Я могу во многом отказать грузинам, сейчас отказываю им в элементарной благодарности, но до тех пор, пока грузины не погонят вон агента американской разведки, их президента. А это не оскорбление! Пусть он на меня в суд подаст! Всем известно, что Саакашвили получает заработную плату в государственном департамента Соединенных Штатов. Я другого такого прецедента не знаю…

Саулкин: Да не только Саакашвили, а по-моему, весь кабинет министров.

Махнач: Во всяком случае, я не знаю прецедента. Были марионеточные государства у Советского Союза, были такие у США, но нигде никогда я не читал, чтобы президент Парагвая получал заработную плату в государственном департаменте или чтобы президент Кубы получал оную соответственно в Москве. Ну вот не видел! Только в Грузии мы видим такое откровенное… В таком случае это уже называется не агент влияния, а просто агент, агентик.

Мне очень жаль, что так вело себя правительство РФ. Россия всегда было терпима, и в XVI веке она долго не хотела присоединять и лишать независимости Казанское ханство, надеялась, что удержится дружеская Казанская династия. Но когда ханом на Казани сел потомок Крымских ханов, то есть прямой турецкий агент, Москва на таком расстоянии от себя потерпеть турецкого агента уже не могла. И мне стыдно, что Москва могла терпеть и терпит американского агента в Тифлисе. Правда, с другой стороны, я все равно Грузию люблю. У меня слишком много друзей там осталось, которых я давненько не видел. И я не могу не сказать, что им просто ужасно не везло. Ну, чудовищно не везло русским, это понятно. Но все-таки из 15 республик бывшего СССР больше всех не повезло грузинам. Сначала правил человек умственно неуравновешенный и несомненно неполноценный, лютый враг русского народа Гамсахурдиа, потом загадочный «кагебешник» Шеварднадзе, который может быть арестован в любой момент и предстать перед судом в РФ, разумеется, не как президент независимой Грузии, а как бывший министр иностранных дел, изменник и предатель, уничтоживший нашу лучшую ракетную систему и подаривший американцам не принадлежащую им часть континентального шельфа в Тихом океане. В России то не ратифицировано до сих пор, но американцы делают вид, что они на основании договора считают этот шельф своим.

Как давно было сказано в одной полемической телепередаче, «что можно требовать от государства, во главе которого стоит один «кагебешник» и два уголовника?» Это правда, оба были «воры в законе».

Но я знаю, что это не вся Грузия. Знаю много подтверждений тому. Во-первых, я очень много раз бывал в Грузии, многих видал. Эти люди живы. Во-вторых, мне рассказывали те, кто бывал там недавно, в том числе лица духовного звания. Знаю, как тепло принимают сельские грузины гостей из России. В-третьих, я знаю, как трагически воспринимали величайшие деятели грузинской культуры даже не все эти ужасные режимы Гамсахурдиа, Шеварднадзе, Саакашвили, а просто сам факт расчленения России, которая хоть и называлась плохо — «Советским Союзом», но все же была Россией. Один из них, нам всем очень дорогой Тенгиз Абуладзе, с которого, можно сказать, и перестройка-то и антикоммунизм начались, когда это произошло, перестал выходить из дома и почти никого не принимал, и вскоре скончался. То была его реакция. Я знаю, что он не один. Не надо думать, что грузины нас ненавидят. И я совершенно не призываю вас ненавидеть грузин. А вот эту жалкую, тщедушную клику, которая там у власти, надо конечно презирать и третировать. Искренне надеюсь, что власти РФ не пойдут на смягчение санкций.

А я ведь одной вещи так и не сказал. Кроме турецких было также персидское вторжение, страшное вторжение шаха Аббаса Сефевида, был целый период жутких мусульманских вторжений. Так вот, еще в 1960-е и 70-е годы целый ряд исследователей страшного периода XVII-XVIII века, целый ряд и грузинских, и западноевропейских исследователей, в частности немецких и британских, которые занимались проблемами Османской империи и Кавказа в период позднего Средневековья и начала Нового времени, отмечают, что если бы не русская помощь и не присоединение грузинских государств к Российской Империи, грузинам, безусловно, грозила бы депопуляция, то есть исчезновение народа.

Саулкин: В Османской империи некоторые народы исчезли навсегда.

Махнач: Да, так бы закончилось и с грузинами. Причем малым, малочисленным и осторожно ведущим себя с турками абхазам это не грозило. Турки за зря не стали бы их истреблять, тем более что среди абхазов были также мусульмане. В Турции тоже жили православные. А грузин надо было доломать, потому что они с одной стороны были в то время уже бессильными, а с другой стороны — храбрыми. И то кончилось бы совсем плохо, совсем. И все в Грузии то понимали, и потому грузинская знать, грузинское дворянство кинулись радостно на русскую службу.

Саулкин: Кстати, Владимир Леонидович, я не встречал в мемуарной литературе, в исторической литературе ни одного свидетельства того, что кто-либо из грузинских князей, воинов, тех, кто служил Российской империи, был недоволен. Мы недавно вспоминали, дорогие братья и сестры, русского героя, который писал в 1812 году: «Как же мы как русские можем допустить, чтобы враги топтали наше Отечество?» Это слова Петра Ивановича Багратиона, он считал себя русским. Мы можем вспомнить и русского героя, тоже грузинского аристократа Павла Дмитриевича Цицианова (Цицишвили). Он, кстати, родился в Москве. Малая Грузинка (грузинская слобода) была большой в Москве. Сюда бежали от турок и персов, от истребления. Москва их принимала, и они себя чувствовали людьми Московского государства, затем Российской империи.

Махнач: Две слободы! Было две слободы, огромные и богатые. Одна на Грузинах в Москве, а другая тогда под Москвой — Всехсвятская. Это нынешний район метро «Сокол». Тогда там было, конечно, Подмосковье. Тоже обширная грузинская слобода.

Саулкин: Хотелось бы, чтобы мы сегодня вспомнили добрым словом и героя нынешней России. Он погиб, он легенда нашей палубной авиации, один из лучших наших летчиков, который тоже считал себя русским летчиком. Это Тимур Апакидзе.

Клика Саакашвили выполняет задачу, поставленную в Вашингтоне, получая заработную плату в «госдепе» как наемники. Их задача — рассорить Россию с Грузией, рассорить два православных народа. Но с грузинами нас связывают такие братские и теплые отношения, что, думаю, им это не удастся. Здесь необходима и мудрость, и наша совместная молитва.

Два года назад один из наших монахов побывал в Грузии. Как тепло его принимали в грузинских селениях! Он вернулся оттуда с чувством огромной любви. Он говорит, что все грузинские крестьяне — это люди, которых воплощал на экране Серго Закариадзе, мудрые, добрые. Мы такую Грузию знаем, такую Грузию любим. Но хотелось бы обратиться к грузинской интеллигенции сегодня, одурманенной, может быть, Саакашвили. Вспомните, что Россия сделала для Грузии. Когда гордыня затмевает очи, благодать отступает. И вот мы видим, как сейчас живет Грузия, удел Матери Божией…

Махнач: Я могу признать, что у нас есть один грешок перед грузинами. На фоне всего, что мы вообще сделали для этого народа и этой земли это не так уж и много, но он есть. Я не хочу, чтобы меня упрекнули, что я все крашу розовой краской. Это — упразднение Грузинского католикосата, лишение грузин патриарха. Это было некрасиво. Католикоса (патриарха) увезли в русский монастырь, ну, фактически арестовали. Грузинской епархии, правда, дали права экзархата. Грузин присоединили к Русской православной церкви, к которой они никогда не принадлежали. Я объясню, почему то было сделано. Все равно некрасиво, но объясню. По двум причинам. Во-первых, было ужасно неудобно, что в Российской Империи главный православный народ не имеет патриарха, а маленький народ патриарха имеет. Вот был бы патриарх всея Руси и всех северных стран, тогда и католикос-патриарх Иверский был бы, и ничего. В Византийской империи одно время было четыре патриарха и один от них независимый архиепископ Кипрский, и ничего. Это конечно кололо глаза.

Но была и серьезная причина, за которую русским как раз не стыдно. Понимаете, вот за эти страшные века (можно считать, что с XIV века легких веков не было) Грузия уже перестала быть Грузией Шота Руставели, Грузией блистательного окружения, блистательных ученых времен благоверной царицы Тамары. Иначе и быть не могло. Грузия одичала, она объязычилась. Стал полуязыческим культ православного покровителя Грузии — святого Георгия Победоносца. Он приобрел совершенно языческие черты. Нельзя было такого оставлять. Грузия нахваталась разного у соседей мусульман, совершенно «обидиотев» в укреплении женщин в бесправии. Доходило до того в некоторых местах, что женщин не просто в храм не пускали, а не разрешали войти в храм к Пасхальной утрене! Ну никак русские епископы, монахи, ученые не моли на то спокойно смотреть. И вышли грузины из этого положения отвратительно. Воспользовавшись российской революцией, они собрали бесчинный собор, грубо выгнали, хорошо, что хоть не избили экзарха грузинского, и самочинно, без благословения кириархальной (вышестоящей), то есть нашей церкви провозгласили свою автокефалию. В 1940-е годы Русская церковь покрыла это своей милостью. Потому прошу вас, дорогие братья и сестры, не забывать, что в XX веке примерно четверть столетия в Грузии православной церкви не было, а была раскольничья секта!

Саулкин: Мы с огромным уважением относимся к патриарху Илье.

Махнач: Конечно, он тут не при чем.

Саулкин: И, дорогие братья и сестры, прошу вас помолиться. Сегодня ночью отошел ко Господу раб Божий Анатолий, в крещении Анатолий, Торез Георгиевич Кулумбегов, председатель верховного совета Южной Осетии. В самый сложный и трагический период, в 1991-93 годах, когда шла война, его вызвали на переговоры, похитили, он год пробыл в грузинской тюрьме. Ноги были обожжены паяльной лампой, он потерял здоровье. Замечательный человек. Болел последние месяцы. И вот сегодня отошел ко Господу новопреставленный раб Божий Анатолий.

Я бы хотел сегодня вспомнить и человека, которого мы знали, ученого археолога Воронина, председателя русской общины Абхазии, убитого на пороге своего дома несколько лет назад. Он был застрелен.

И хотелось бы вспомнить то, о чем сейчас Саакашвили не говорит. Ведь кто развязал эту войну? Развязал еще Гамсахурдиа. Это была война, агрессия против Южной Осетии, против Абхазии. Там сотни, наверное, тысячи погибших и в Осетии, и в Абхазии, сожженные села, убитые женщины и дети. И когда Саакашвили говорит о восстановлении целостности Грузии, то неужели он думает, что за эти 13 лет абхазы и осетины забыли о своих убитых братьях и сестрах. Провокации продолжаются. Там стоят наши миротворцы, чтобы не было кровопролития. За эти годы больше ста русских солдат погибло в зоне конфликта, прикрывая собой тех же грузин, не только осетин и абхазов. Я хотел бы вспомнить, что осетины все-таки очень верные союзники России на Кавказе, Владимир Леонидович. Три тоста поднимают обычно в Грузии. Первый тост они всегда поднимают «за Бога». Так полуязычески это звучит у них иногда, к сожалению, но все равно от искреннего сердца. Второй тост — за святого Георгия Победоносца. А третий тост у них всегда за Россию.

И вот сейчас, мне кажется, наступает момент истины. Вы когда-то написали в своей статье в 2002 году, Владимир Леонидович, о том, что будет с Грузией, говоря об этих конфликтах: «Только не надо говорить об имперских замашках России, упоминая возможность присоединения Абхазии и Южной Осетии к России, хотя я понимаю, — писали вы, — насколько в России забыли о том, как надо отстаивать русские интересы». Неужели мы и сейчас предадим Южную Осетию, Абхазию, где больше 80% граждан имеют российские паспорта?

Махнач: Мы, к сожалению, предали Аджарию, которая хотела пойти по тому же пути. Я не берусь бросить обвинение в преступлении нашим властям, я берусь утверждать, что это была грубая ошибка. Зажатая между тремя своими бывшими автономиями, между Абхазией, Аджарией и Южной Осетией, Грузия была бы вообще беспомощна, куда ей, в сущности, и дорога, пока не одумалась. Но, в конце концов, должно же когда-то это кончиться. Если меня слышат и власть имущие люди, то пусть задумаются, а если не слышат, то вы им, братья и сестры, об этом скажите, у вас тоже есть свои друзья, свои связи, есть общественное мнение.

Кстати сказать, если будет иначе, то это все кончится все равно плохо, потому что если мы совсем уйдем с Кавказа, то Грузия опять и уже окончательно и бесповоротно станет беззащитной перед турками. Американцы поддерживают грузин только против нас по понятной причине, а против турок они не будут их защищать, они просто про них забудут.

Саулкин: Кстати, в Турции, дорогие братья и сестры, сейчас не только пантюркизм, но и неоосманизм, то есть, они считают, что все народы, которые были в орбите Османской империи должны вновь входить в орбиту Турции, то есть албанцы, боснийцы, грузины наши, чеченцы, дагестанцы. В Грузии, на юге области Квемо-Картли живут азербайджанцы, они называют себя турки-борчалы. Есть турки-месхетинцы, жившие когда-то в Грузии, а есть и турки-борчалы. Там строится прямая железная дорога Азербайджан-Турция в обход Армении. И действительно, Владимир Леонидович, неужели Соединенные Штаты будут защищать Грузию от турок? Разве защищает НАТО греков от турок Северного Кипра? С 1974 года турки признали независимость Северного Кипра, и все равно их тянут в объединенную Европу, в Евросоюз.

Махнач: Строго говоря, Турция не имела права быть допущенной к подписанию Хельсинских соглашений 1975 года как держава, реально оккупирующая чужую территорию. Но что делать, у нас же не было русского правительства, было советское!

Саулкин: Нас просят помолиться о здравии тяжко болящей Аллы, она в коме три дня, болящих Веры, Марии, Елены, младенца Александра, об упокоении приснопоминаемых архимандрита Георгия Тертышникова, любимого нами батюшки, удивительного, старца лавры нашей, протопресвитера Александра Киселева и убиенного Евгения.

И, дорогие братья и сестры, следующий вечер цикла «Возвращение на родину» состоится 11 октября, вечер, посвященный величайшему нашем философу, богослову Алексею Федоровичу Лосеву. 11 октября в 18:30, культурный центр «Маяк». Билеты продаются, как вы знаете, в Сретенском монастыре и в книжной лавке газеты «Русский вестник». Адрес культурного центра «Маяк» — улица Газопровод 9А, станция метро «Улица Академика Янгеля». Каждый вечер предваряет киноэпиграф. Автор — ведущая цикла, певица, лауреат Пушкинской премии Лина Мкртчян. Вечер должен быть очень интересным. Это все-таки, Владимир Леонидович, величайшая для нас личность, для православной русской культуры, вообще для русской культуры XX столетия.

Махнач: По сути дела, к сожалению, он человек, который замкнул линию классической русской философии, которая начинается еще в царствование императора Николая Павловича, по сути дела с любомудров, со славянофилов, с Петра Чаадаева. И дотянулась эта линия примерно до 1970 годов. И вот по сути последним или одним из двух-трех последних представителей этой великой классической философии был Алексей Федорович Лосев, тайный монах, глубоко православный мыслитель. Но на нем все закончилось. Больше у нас нету русской классической философии.

Саулкин: У нас звонок. Слушаем вас. Говорите, пожалуйста!

Слушательница: Добрый вечер! Я думаю, что если перефразировать известное выражение, то можно сказать, что, единожды предавши, кто тебе поверит. Я думаю, после того, что сделали грузины, живя в Советском Союзе и имея то, что они имели, наплевав в руку, которая их кормила, они будут предавать и дальше, если мы, конечно, с ними объединимся когда-нибудь еще. Мне кажется, это лакейская психология любого малого народа, который, пока вы сильны, служит вам верой и правдой. Но не дай вам Бог ослабеть! Тогда они с большим удовольствием вытрут о вас ноги, как это делают сейчас грузины. Так что я думаю, каждый народ выбирает сам свою судьбу. Грузины ее выбрали.

Саулкин: Я бы с вами не согласился. Мы с вами живем в то время, когда нас с вами тоже могут упрекнуть, что мы сами выбрали Ельцина, Чубайса и всю эту компанию. Потому, как сказал нам сейчас в телефонной беседе Валентин Лебедев, глава Союза Православных граждан, «мы за православных братьев грузин, за нашу Грузию православную, но против наших и грузинских «чубайсов» и лакеев западных».

Кстати, хотелось бы, Владимир Леонидович, сказать, что Саакашвили, получая деньги в «госдепе», хочет превратить Грузию в лакея Соединенных Штатов, но на самом деле он превратит ее в лакея Турции.

Махнач: Да, да. И еще хочу нашей слушательнице сказать, если вы слушали всю нашу передачу, я обратил внимание, что дружеские, христианские, братские связи с Грузией были грандиозными и очень плодотворными по результатам как раз тогда, когда она была сильна и велика, при Давиде и при Тамаре. Давид был политическим другом, только политическим, но все же другом Владимира Мономаха.

Саулкин: Мне хотелось бы сказать, что мы требуем продолжения санкций экономических, финансовых не потому, что мы плохо относимся к Грузии, а потому что все очень серьезно. Это не баловство двух хулиганов, двух психически, может быть, неуравновешенных людей. Все очень серьезно. НАТО в Грузии для нас это полыхающий юг России, это методичное вытеснение нас с юга России, с Кавказа. Вспомним Панкисское ущелье, боевиков Гелаева, которых там содержали и кормили. А если НАТО придет на Кавказ, заполыхает юг России, будут тысячи убитых, террор в городах. То есть, здесь все очень серьезно. Тут не должно быть сантиментов.

Махнач: Я хочу добавить. Мы же появились на Кавказе совершенно естественным путем. То была казачья колонизация Кавказа. Там были и друзья. Этот процесс был естественным, он не был государственным. А вот окончательное присоединение всего оставшегося Северного Кавказа, которое вызвало довольно тяжелую, многолетнюю Кавказскую войну, было всего лишь следствием того, что мы приняли грузин и армян, и не могли бросить осетин в мусульманском окружении. Мусульманско-языческий Северный Кавказ нависал над Южным Кавказом.

Саулкин: У нас еще один звонок.

Слушательница: Добрый вечер, уважаемые Виктор Александрович и Владимир Леонидович. Мне хотелось бы сперва кратко высказаться, а потом я задам свой вопрос. Конечно, крайне неприятно было слышать в новостях высказывания некоторых представителей грузинской диаспоры в Москве. Мне хотелось бы пожелать грузинскому народу, который нам близок и к которому мы относимся с уважением и пониманием его сложностей (русский народ терпелив и смирен), не поддаваться пагубным страстям разделения и понять, что судьба их страны в их руках, не поддаваться поджигателям со всех сторон. И далее у меня вопрос. Я никак не могу найти материала. Я знаю, что в 1932 году в Русской православной церкви за рубежом было собором принято постановление относительно членов масонских лож и подобных тайных организаций антихристианских. Было ли подобное постановление также в Русской православной церкви? Думаю, это касается современности и в России, и Грузии. Спасибо.

Саулкин: Благодарим вас, дорогая слушательница, за ваши слова. Мы к ним присоединяемся. Да, было постановление в Русской зарубежной церкви, что человек, который принадлежит масонским ложам, от церкви отлучается, потому что все эти ложи в общем-то сатанинские. Это не сразу видно по их ритуалам для тех, кто туда входит. В их основе лежит борьба с Христом, с православной церковью и с христианской государственностью. У нас, насколько мне известно, об этом открыто не говорилось, но это само собой разумеется для каждого православного.

Махнач: Таковой была позиция и Восточных патриархов в 1970-х годах XIX века. На протяжении довольно длительного времени таковой была позиция Римских пап. Затем они, как известно, от этого отреклись и эту анафему отменили. И до сих пор ходят упорные слухи, что Римский папа Иоанн Павел Первый, будучи кардиналом и патриархом Венецианским, говорил в узком кругу, что он восстановит анафему масонам. Но через неделю после интронизации он был убит, как известно.

Саулкин: Да, загадочно скончался. Мне тоже хотелось бы присоединиться к словам нашей слушательницы и обратиться к той грузинской интеллигенции, которая не понимает, что происходит. Ничто в политике и в мире не вечно, Владимир Леонидович как историк может это подтвердить.

Махнач: Обращаюсь и к грузинам, которые живут в РФ. В Грузии чуть ли не вдвое меньший уровень жизни, чем в РФ. Но даже на этом фоне русские, живущие в Грузии, оказываются нищими. Смотрите, грузины! Вы тут пока хорошо живете, но русские ведь тоже не бесконечно терпимы. Мы не забываем, как там живут русские. Смотрите! Вам тут хорошо, и вы не хотите вмешиваться в дела Грузии, я то знаю. Я не хочу сказать, что вы плохие люди. Вы православные христиане и очень дружелюбны. Но смотрите, от вас, от грузин, живущих в РФ, сейчас очень многое зависит, в том числе ваше будущее.

Саулкин: Все не вечно. И у империи зла, нынешней, всемогущей, у США тоже могут возникнуть свои проблемы. И когда турки и персы снова смогут угрожать устроить резню, не ОБСЕ грузинам поможет, а православные грузины снова призовут русского солдата, снова вспомнят, как вместе сражались, вспомнят и Петра Ивановича Багратиона, и боевое братство, и сержанта Кантарию, вспомнят и фильмы «Не горюй», «Отец солдата». Но будет лучше, если грузинская интеллигенция вспомнит это все сегодня.

Махнач: А, кстати, если уж вы вспомнили Кантарию, то вспомним и бронебойщика Багратиона, кавалера трех медалей «За отвагу», потомка Багратиона.

Саулкин: Дорогие братья и сестры, давайте молиться о наших братьях православных в Грузии, давайте молиться вместе с православными грузинам, живущими в Москве и понимающими, что там происходит. Ведь кому служит Саакашвили со своей компанией? Тем, кто позволил и поощрял албанских террористов, которые уже разрушили 150 древнейших православных храмов в Косово, то есть тем, кто уничтожает православные святыни. И никто грузинам не поможет, никакое ОСБЕ, никакое НАТО, потому что грузины — православный народ. Грузин сотрут с лица Земли. А наказание Божие, дорогие братья и сестры, страшнее всяких финансовых и экономических блокад. Грузия (Иверия) — удел Пресвятой Богородицы. Давайте вместе помолимся Матери Божией и, может быть, Царица Небесная все-таки вразумит тех грузин, которые считают, что Грузия была в оккупации, и напомнит им, что братья их не турки, братья те, с кем они вместе жили в империи. И жили они, мне кажется, Владимир Леонидович, начиная с 1801 года, очень неплохо.

Наша передача подходит к концу. Владимир Леонидович, вам последнее слово.

Махнач: В конце концов, у нас на гербе важную роль играет эмблема-икона святого Георгия Победоносца. И грузины сейчас подняли Георгиевский флаг. Ну так дай Бог всем хотя бы за символами следить. Тогда глядишь, с Божией помощью все разберется. Храни вас Бог! Всего доброго!

Саулкин: Пресвятая Богородица, спаси нас!

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: абхазия 22 аджария 1 грузия 52 осетия 7
Великие и белые — такие разные великорусы  
3 мая в 23:08

Статья от 30 августа 2007 года.

Все белорусские руководители, участники Беловежского процесса, не случайного происхождения. Очень полезно обратить внимание на их римско-католические имена. Тут сразу видно, из какой семьи человек. Таким образом, сегодня решается все тот же вопрос — быть единой Руси или не быть, сохраниться ей в качестве страны православной, то есть страны восточнохристианской культуры или утратить свою культуру. Перейти в чужую культуру можно, но переход в другую культуру — это всегда пребывание на последних ролях.

В наше время все слышнее раздаются призывы к воссоединению братских восточнославянских народов, чаще — к воссоединению русских и белорусов, хотя об украинцах, об Украине говорят то же самое. Для того делается мало, но процесс некоего политического и экономического сближения наблюдаем. Мне бы хотелось его приветствовать, однако не могу, и по той бесхитростной причине, что нету двух или трех братских славянских народов, а есть один славянский, русский народ.

Так писали еще в начале советской власти. В путеводителе по Крыму 1926 года, составленном блестящими профессионалами, получившими настоящее, дореволюционное образование, указывалась общая численность населения Крыма, на полуострове жили тогда примерно триста тысяч русских, а далее они подразделялись на великорусов, украинцев (уже «украинцев», не малорусов!) и белорусов. Все три субэтноса обозначались под общей фигурной скобкой как русские, что большинством считалось вполне естественным. То раздражало только революционеров и старых украинофилов галицийской формации, проживавших вне России, вроде Ивана Франко и его кружка.

А теперь, видимо, следует уточнить и то, что даже Погодинская схема о триединстве славянского, русского народа неверна. Русские или, как их иначе называли в советское время, «восточные славяне» на самом деле имеют значительно более сложную структуру и должны подразделяться на значительно большее количество субэтносов.

Наша старая этнография так и писала, и не путала, например, белорусов с близкими им полещуками. Никто же не отрицает, что среди великорусов есть и донские казаки, и поморы Архангельской области, и они друг на друга очень не похожи, хотя как те, так и другие признают себя русскими. Еще более сложна картина на Украине. Например, в Ужгородской области, то есть в Закарпатье живут русины, но делятся они на две категории: на тех, кто считает, что они отдельный народ, и тех, кто считает, что они русские. А украинцем там не считает себя никто. Это чисто национальный, обычный, не противоречащий теории этногенеза процесс самоидентификации.

Большинство великорусов считают, что мы и белорусы принадлежим одному народу. И большинство белорусов тоже так полагают. Так и не удалось убедить белорусов в том, что они особая, отдельно существующая нация. С большинством украинцев это получилось, но до сих пор большая часть украинского населения, даже считая себя украинцами, предпочла бы жить в одном с нами общем государстве. Такой вывод дают как социологические опросы, так и личные наблюдения автора этой статьи.

У нас общие предки — славяне и русы, два народа, жившие в первом тысячелетии христианской эры. Различия между славянами и русами подтверждаются замечательным памятником — «Трактатом об управлении империей» императора Константина VII Багрянородного. В нем приводятся названия Днепровских порогов параллельно и по-славянски, и по-русски. Названия совершенно не похожи, они из разных языков.

Происхождение предков славян представить себе легко. Их предками еще до Рождества Христова были, во-первых, протославяне, называвшие себя венедами. Приглядитесь к однокоренным словам, слово «вене» — самая древняя форма, но еще в XVIII веке немцы часто называли славян «винды», а эстонцы, соседи славян многие века, до сих пор называют их «вене».

Другим, тоже бесспорным предком славян следует признать кельтов, которые во множестве жили на территории современной Польши, Подкарпатской Руси и Галиции. Кстати, на галльское (кельтское) поселение указывают сами топонимы Галиция, Галич, страна Галлов.

Третий, возможный предок, от которого сейчас этнология отказалась, но которого сто лет назад все крупные русисты и византинисты считали нашим предком, — это сарматы Северного Причерноморья. Они, как и протославяне и кельты, — народ индоевропейского происхождения, арийского языка, но восточной, иранской ветви. Самые прямые потомки сарматов сейчас — осетины, кстати, тоже веками дружественное русским племя.

Сложились славяне как народ в области Карпат, и в соответствии с «Повестью временных лет» расселились до Северного Причерноморья (это вполне славянские земли). К эпохе Великого переселения народов восточная граница славянского мира находилась в низовьях Дона, а что касается западной границы, то даже на севере, где Дуная никогда не было, в фольклоре постоянно слышится слово «Дунай». Там еще одна древнеславянская ветвь.

Гораздо сложнее с происхождением русов. Тут у историков единой точки зрения нету. Некоторые считают древних русов, которые дали нам имя «Русь», славянским племенем или же союзом племен, хотя, судя по византийским памятникам, это сомнительно. Арабы, кстати, тоже прекрасно знали русов и славян, и не смешивали их. Существует версия, что русы были германцами. И наконец существует версия видного историка Аполлона Григорьевича Кузьмина, что русы — иллиро-фракийское, то есть очень близкое к славянам население.

Во всяком случае, русы и славяне были различны. У них были разные прически. Даже в X веке славяне носили довольно длинные волосы и бороды, а русы головы брили, как и подбородки, и носили оселедцы с усами. Князь Святослав Киевский, отец святого Владимира, византийским историком Львом Дияконом описывается именно стриженым по русской моде и с длинными усищами.

Совместное участие в создании государства славян и русов, прежде всего по Днепру и Западной Двине, как и равноправие двух народов в государстве подчеркивается древнейшим памятником Киева, «Русской Правдой» Ярослава Мудрого, где в преамбуле оговаривается: «Аще ты славянин или русин». То есть, закон писан в равной степени для славян и русов, и они в равной степени им пользуются. Это очень показательно.

И славяне, и русы, судя по всему, в том числе и по «Русской Правде», были исконными оседлыми скотоводами. И все их предки были скотоводами. Это очень серьезно, потому что накладывает определенный отпечаток на национальный характер, хотя любой оседлый скотовод знает земледелие и землю пашет, и вместе с тем невозможно представить себе земледельца, который не держит домашней скотины. У всего восточнославянского населения до наших дней сохранился устойчивый стереотип общинного отношения к земле: земля прежде всего Божия, затем общая. Речь идет о Русской земле, значит, земля русских принадлежит каждому, в том числе и тому, кто ее пашет.

Чрезвычайно любопытно, что миф об изначальном земледельчестве славян развивается по политическим причинам, по мере распространения крепостничества, потому что земледелец в сравнении со скотоводом, а также рыбаком, охотником, ремесленником, горожанином наиболее удобоугнетаем. Легче всего покорять и подчинять именно земледельцев. Вот почему в XVIII веке, когда возникло и бурно распространялось крепостничество, появилась и мифология об исконном земледельчестве славян, а потом уже советская власть закрепила этот миф, но уже для нужд своего неокрепостничества.

Таким образом, у славян и русов были общие черты отношения к земле, отношения к системе материальных ценностей плюс общие обширные земли.

К концу XI века русы перестают упоминаться в памятниках, видимо, полностью растворившись в славянской, более многолюдной среде. История же славян, как полагал Лев Николаевич Гумилев, заканчивается в XIII веке, с которого начинается история русских. Но даже без отсылки к Гумилеву никто не спорит с тем, что славяне были единым народом, проживавшим на юго-западе нынешней России в I тысячелетии нашей эры. Так считали и крупнейшие ученые нашего, теперь уже минувшего века, в частности известнейший академик Борис Александрович Рыбаков.

Славяне, лесостепной народ, были участниками Великого переселения народов. По названиям озер и рек видно, что славяне из области Карпат частично расселились по лесостепной зоне, а частично продвинулись в Западную Европу. Это тысячелетний процесс, в котором одни славянские племена, продвигаясь на север, постепенно перешли границу лесной зоны, а другие, прежде всего кривичи (территориально прямые предки белорусов) были вытеснены с запада, с земель нынешней Польши и восточных областей Германии в лесную зону.

Замечательный русский ученый XIX столетия, профессор Санкт-Петербургской духовной академии Михаил Осипович Коялович указывает на то, что границы Западной России проходят по границам почв: подзолистые и полуподзолистые почвы заселены белорусами, а там, где начинается чернозем, живут малорусы. И отличия между ними складывались в зависимости от отличий природных, по мере заполнения ими окружающего ландшафта. Древние славяне были народом лесостепным, их устраивали также теплые широколиственные леса Карпат и Закарпатья. И позднее русские отнюдь не покинули лесостепную зону, но по линии степей прошло несколько волн кочевников, иные из которых были очень агрессивными. Началось это в эпоху Великого переселения народов, когда славян оттеснили с Дона, то была гуннская волна.

Да и после гуннов через восточные славянские земли, через южную часть Руссии проходили хазары, печенеги, мадьяры, половцы, турки... Время от времени жизнь становилась там прямо-таки неуютной. И только после половецкого вторжения в конце XI столетия начинается заметный отток кочевников. Но еще в VIII веке на Белорусской земле и в северо-восточной, Залесской Руси начинает расти жившее там славянское население. Господствующим оно станет только с рождением следующего, русского народа. В том, что русский народ сложно устроен на субэтническом уровне, его богатство.

Константин Николаевич Леонтьев, выдающийся философ и историк XIX столетия, в статье «Византизм и славянство» устанавливает великую закономерность: «Всякое упрощение системы — всегда деградация». Следовательно, усложнение системы — это процветание, и чем из большего числа ветвей состоит народ, чем он сложнее устроен, тем выше его культурное и этнокультурное богатство.

Быть за Литвой значит не быть за Ордой

Почему же значительную часть истории русские прожили в разных государствах? XIII век — конец истории славян и начало русской истории, начало чудовищного разобщения обитателей Руси. Смерть этноса — это не смерть его людей, но утрата этнической солидарности, чем окружающий мир и воспользовался. XIII век ознаменован рекордным числом нашествий на Русскую землю. То была не только Орда, но и поляки, и мадьяры, и впервые появившиеся на исторической арене литовцы, и шведы попытались урвать свою долю, а в прибалтийских землях, где стояли русские города, долгое время удерживались датчане. Ну и самый страшный сосед, конечно, немецкие орденские крестоносцы, продукт некогда глубоко христианской, но в XIII веке уже выродившейся крестоносной идеи. Те самые ордена немецких рыцарей, которые превращались в чудовищную машину для пожирания людей и пространств.

Русский народ не только вынужден защищаться со всех сторон, но и лишается союзников. В 1204 году крестоносцы захватили Константинополь, нашего главного союзника и культурного лидера, и Византийской империи некоторое время фактически не было. Крайне неспокойно у балканских славян. Черниговские земли в итоге ордынского вторжения запустели, и надолго. Они будут очень медленно заполняться выходцами с запада и северо-запада. К Черниговским землям, кстати, исторически относятся и Брянские, на Брянщине и сейчас невозможно отличить великорусов, украинцев и белорусов. То есть, кругом враги, друзей не предвидится. А хоть какая-то поддержка все же необходима, и потому все начинают на кого-то ориентироваться.

Северо-восточная Русь подчинилась Орде, приняла ордынскую ориентацию. Ее выбор связан прежде всего с именем великого государственного деятеля XIII века, одного из любимейших наших князей Александра Невского. И мы видим, что Александр не ошибся: ордынцы не собирались жить на русских землях, не замахивались на основы нашей культуры, и в итоге Восточная Русь сохранила гораздо больше, чем Западная.

Обратите внимание — все былины русского народа сохранились только у великорусов, в Белоруссии и на Украине не осталось своих былин. Мы знаем примерно четыре сотни храмов домонгольской Руси. Из них две трети находятся на территории, где проживали украинцы и белорусы. Понятно почему: там, на Днепре и на Западной Двине — самые коренные славяно-русские земли. От большинства храмов остались фундаменты, однако более трех десятков сохранились в архитектурном виде. Но две трети сохранившихся находятся, наоборот, на Новгородчине и во Владимирщине, и только одна треть — на русском северо-западе. Почему? Потому что у нас храмы ветшали, могли пострадать от пожара, а там, на украинских и белорусских землях их целенаправленно разрушали, уничтожая православную русскую культуру. В древнем городе Белой Руси Смоленске, одном из крупнейших городов, сопоставимом с Новгородом и немногим уступавшим Киеву, из тридцати каменных храмов сохранились только два, и от одного остался фрагмент. Все остальное было уничтожено во времена польского владычества. Ни одна из икон домонгольского письма не сохранилась в Западной Руси. Из трех десятков дошедших до нас икон все — здешние. Вот в чем правота Александра Невского: хотя бы ненадолго попасть в подчинение к западноевропейцам означало утратить очень многое и сразу.

Однако не со всеми соседями русичи того времени воевали (тогда слово «рус» окончательно исчезло как наименование этноса, слово «русский» еще не укрепилось, были русичи или иногда русины). Таким беспокойным, но вовсе не постоянно враждебным народом оказались литовцы. У них подъем начался раньше, чем у русских. В XII веке это очень воинственный и очень могущественный народ, к тому же не обремененный древней культурой: бесписьменный язык, сохранившийся таковым до XIX века, отсутствие каменной архитектуры... Спокойная, ничем не обремененная жизнь помогла им приступить к созданию нового государства, и великий Литовский князь Миндаугас (в русском произношении Миндовг) начинает прихватывать земли, населенные русичами, а именно — белорусами. То было вполне естественно: белорусские земли граничили с государством природных литовцев.

Но были также другие оттенки взаимоотношения с Литвой. Например, в Пскове, хоть и непродолжительно, и в Полоцке оказываются литовские князья, ревностно служившие своему новому городу и потому оставившие по себе добрую память. Довмонт Псковской канонизован как русский святой. Товтивил Полоцкий был другом Александра Невского и проводником идеи союза Александра и Миндовга, и такой союз они заключили, но слишком поздно: в следующем году Александр скончался. То есть, литовцы сами шли на русскую службу или подчиняли себе русские земли. А русский князь, сын знаменитого Даниила Галицкого, сам побыл одно время литовским князем. Его звали Шварн Данилович. Так что это довольно продолжительный, медленный процесс взаимопроникновения.

В середине XIV века Литовское государство, набравшееся русских земель, становится просто грандиозным по размерам, прежде всего стараниями первого и поистине великого Литовского князя Гедимина или по-литовски Гедиминаса, современника Ивана Калиты. Если живший в одно время с Александром Невским Миндовг был похож на Святослава I Игоревича (сына князя Игоря), то есть на типичного варварского вождя, то Гедимин во времена Калиты похож на Калиту: он выдающийся государственный созидатель. Интересно, что Гедимин почти не прибегает к завоеваниям. Все больше и больше русских земель входит в состав его державы, но то происходит преимущественно мирным путем. Гедимин женил на Витебской княжне своего любимца Ольгерда, и когда помер Витебский князь, следующим князем, естественно, назначается Ольгерд. На Волынской княжне Гедимин женил младшенького своего Любарта. Гедимин может завоевывать, у него хватило бы силенок, но он предпочитает действовать иначе.

В данном случае можно ждать обиженного вопроса, особенно от белорусов: «Как же так? Русские земли подчиняли себе литовцы, а русские не оборонялись, не защищались, не собирали ополчение для противостояния врагам?» Ответ очень простой. Во-первых, быть за Литвой означало не быть за Ордой, есть из чего выбирать. Во-вторых, варварское Литовское государство было дешевым и менее обременительным для подданных, чем ордынские дани. В-третьих, русский, становившийся литовским подданным, ничего не терял в социальном плане: бояре оставались боярами, крестьяне оставались крестьянами, и даже князья некоторое время сохраняли некие следы княжеской самостоятельности, постепенно ее утрачивая, но вливаясь как магнаты в верхний слой литовской знати. И наконец, не следует забывать о факторе личного обаяния такого мудрого правителя, как Гедимин, и такого доблестного воина, как следующий Литовский князь Ольгерд (по-литовски Альгирдас). А заглядывать в будущее люди не умеют. Будущего польско-литовского союза никто не мог предвидеть. Последствия сближения с Западом проявятся через века.

К концу правления Ольгерда вся Западная Русь входит в состав государства, которое уже при Гедимине (что очень важно) носит название «Великое княжество Литовское и Русское». И носит оправданно, если учесть, что примерно 90 процентов его населения было русским. Здесь надо бы напомнить, что в разные времена прозвищ у земель Руси бывало много. Мы знаем Белую Русь, рядышком была Черная Русь (сейчас тоже Белоруссия, точных границ ее никто не знает, но Гродно — это город Черной Руси). Была Червонная Русь — Галиция и Волынь, крайний юго-запад. Как мы уже отмечали, была (есть и сейчас) Подкарпатская Русь. Была Залесская Русь. Кроме того, русские земли частенько называли по городам: Киевская Русь, Владимирская или Владимиро-Суздальская Русь, Волынская Русь... Стоит ли тому удивляться? Ведь, судя по всему, единого государства «Киевская Русь» никогда не существовало. То есть, конечно, бывали очень могущественные киевские князья, святой Владимир, например, или Владимир Мономах, и они оказывали влияние на других князей, но то было лишь личное могущество того или иного Владимира, или Ярослава, или Даниила. Политическая система Древней Руси не допускала князя над князьями. Каждое княжество было государством. То есть, славяне создали не единое государство, а конфедерацию княжеств. Число городов росло, и вместе с ним росло число князей.

Попытки выдающихся государственных деятелей Андрея Боголюбского и Всеволода III Большое Гнездо еще в XII веке превратить конфедерацию хотя бы в федерацию, сделать Владимир-на-Клязьме стольным городом славян не встречали поддержки. Их никто не понимал. То никому не было нужно. Русь все равно настолько велика и обильна, что у нее нету конкурентов, настоящие противники только на границе могут показаться.

Княжение Дмитрия Донского

История славян перед Рождеством Христовым, в I-II веках до нашей эры начиналась в курортных условиях, а история русских начиналась в XIII веке в чудовищной обстановке утраты «золотого века» и нашествия врагов со всех сторон. Потому довольно быстро русские приобретают один из стереотипов поведения, которого не было у славян, — стереотип созидания государства. В проекте сразу появляется единая Русь, то есть будущая единая Россия. Никаких «междоусобиц» в истории Руси не было. В XII веке шла борьба всех со всеми — за плохо лежащий кусок земли, за военную добычу или просто потому, что «нашему князю показали фигу» — так это объясняет автор «Слова о полку Игореве» на примере курских дружинников, которые «ищут себе чести, а князю славы». Но в XIV, XV, даже XVI веках не было никакой борьбы за независимость кого-то от кого-то. То, что учебники наивно называют «междоусобицей», было борьбой за первенство и только. А в том, что «первый» необходим, и надо создавать единое государство, тогда уже никто не сомневался, всем надоела эта конфедеративность и слабость.

В конце XIV века три княжеские династии, три города борются за Великое Владимирское княжение — Суздаль, Тверь и Москва (младшенькая, но наиболее удалая). И одновременно идет борьба двух уже грандиозных государств за создание единой державы — это конкуренция Великого княжества Владимирского и Московского и Великого княжества Литовского и Русского. Было два государства, которые в перспективе должны были объединиться. Оставалось выбрать лидера, но конкуренты оказались слишком сильными, чтобы уступить друг другу.

Была еще одна причина, которая серьезно препятствовала такому объединению. Государство, основанное Гедимином, к концу XIV века становилось, пожалуй, самым сильным в Восточной Европе, и если бы из Владимирских и Литовских земель возникло единое Русское государство, то такая держава стала бы сильнее любой коалиции государств. А то не нужно было ни Орде, ни уже слабеющему Ордену, ни Польше. Потому против воссоединения Руси усердно работали и орденская дипломатия, и ордынская дипломатия, и такая сильная организация, как польское римско-католическое духовенство, за которым стояли мощные монашеские ордена, прежде всего, естественно, францисканцы, доминиканцы и все силы Римской курии. Вот что было направлено против процесса воссоздания Руси.

В XIV веке все старались не допустить объединения Руси, как стараются и сейчас, в начале XXI века, не допустить такого объединения. К концу XIV века на короткое время союз все-таки сложился. Для нас это — княжение Дмитрия Донского, для Вильны — конец правления Ольгерда и начало правления его сына и преемника Ягайло. Но все-таки победит сплоченный римско-католический мир.

Ягайло был правителем по размаху мельче уже очень популярного Дмитрия, который был популярен и в западных русских землях. И среди сыновей Ольгерда (братьев Ягайло) были у Дмитрия союзники и близкие друзья. То настораживало Ягайло. Но самое главное то, что и крестоносцы, и ордынцы подталкивали Ягайло к приобретению земель. Итог известен. Союз с Москвой разрушен, Ягайло становится союзником Мамая, но опаздывает на Куликово поле, опаздывает «на лед». Его постигли еще несколько неудач. Конечно, очень крупной неудачей было то, что Дмитрия не удалось сокрушить. И то, что вслед за тем происходит разрыв отношений Ягайло с сыном Гедимина, со своим дядей князем Кейстутом, было тоже большой неудачей. Кейстута удается уговорить приехать на перемирие. Он и приехал — к своей гибели...

После такого «очаровательного» предательства, убийства собственного дяди, Ягайло становится уже единовластным правителем Вильны, но остается без союзников. И новые союзники тут же появляются: ему предлагают вакантное место Польского короля путем заключения брака с королевной Ядвигой. Вот тогда произошло действительно нечто страшное: Литва сделала первый шаг к сближению не с остальной Русью, а с Польшей.

Прирученная элита

Получить неограниченную власть в обоих государствах Ягайло (принявший в римо-католичестве имя Владислав), разумеется, не может. И Польша, и, главное, Литва к этому не готовы (все-таки два государства). Но в данной ситуации возможен долгий путь взаимных уступок, в итоге чего в Польше он становится королем, а в Вильно добивается княжения сына Кейстута, своего кузена Витовта (по-литовски Витаутас). Витовт был незаурядным воином. Правда, на все у Витовта сил не хватает. В 1397 году происходит еще одно сражение великого княжества с Ордой, самое кровопролитное сражение эпохи — Битва на Ворскле. Сражались там по большей части наши русские предки, естественно, ведь главные силы были выставлены Великим княжеством Литовским и Русским, и вел войско Витовт. Впрочем, как можно судить по некоторым перечисленным именам, и великорусов там хватало — кто-то все-таки вступил в литовское войско против ордынцев. Битва на Ворскле кончилась колоссальным поражением, погибло множество литовцев, добровольцев-поляков, даже немецких крестоносцев (они тоже в ней участвовали). Витовт спасся. В итоге поражения он лишился такого количества отборных воинов, что активно попирать московское войско уже не может. Остается сближение с Польшей и надежда унаследовать польский престол.

В интересах Польши Витовт, вновь собрав много русских, участвует в следующем сражении, но уже с крестоносцами — это Грюнвальдская битва. Опять погибают русские. Казалось бы, и от Орды нужно защищаться, и Запад остановить пора, однако все это снизило духовный подъем на Руси и, видимо, привело к наибольшей потери, как теперь говорят, пассионарности русских. Пострадали в основном белорусы. Именно они в основном сражались под Грюнвальдом, много их погибло и на Ворскле.

Да, Витовт был незаурядным воином, но никак не мог решиться на конкретную ориентацию: ему хотелось и Польшу к рукам прибрать, унаследовав у Ягайло Польское королевство, и укрепить свою власть над русскими землями. Потому, с одной стороны, Витовт выдает свою дочь (прямой династический брак) за сына Дмитрия Донского Василия Дмитриевича, Василия I, но с другой стороны, заключает два договора с Ягайло. Последовательно на Кревском и Городельском сеймах кузены договариваются, что Витовт наследует Ягайле, и Ягайло в свою очередь наследует Витовту: либо умрет Польский король и великий князь станет Польским королем, либо умрет великий князь и Великое княжество Литовское и Русское войдет в Польское королевство. Возможно, притом Витовт был просто убит. Большинство литовцев не сомневаются, что поляки его отравили. А то привело к тому, что уже в XV веке, оставаясь различными государствами, Польша и Литва объединены личными униями. Государство пало, но монарх есть, Польский король теперь уже навсегда также великий князь Литовский.

Литва продолжает еще некоторое время оставаться самой могущественной державой Восточной Европы, но двусмысленность ее положения приводит к тому, что энергичные люди начинают оттуда разъезжаться — одни на московскую службу, заканчивать затянувшуюся историю ордынского владычества, другие — на польскую службу, где признают их полноту шляхетских прав. И процесс ополячивания Литвы пошел.

И вот что получилось. Силой подчинить Литву было все еще невозможно. В начале XV века Литва настолько могущественна, что способна выбирать, кого ей присоединить — Владимирскую Русь или Польшу (она не смогла сделать этого выбора). Но столетием позже, в начале XVI века Литва (а вместе с ней и Белоруссия) еще могущественна, но может только выбирать, кто ее присоединит — Польша или ставшая при Третьем Василии мировой державой Русь. Впрочем, ситуация могла разрешиться иначе. Не следует забывать, что в великом княжестве русские оставались в большинстве. Следует также помнить, что официальным языком, да и просто языком литовской письменности оставался тогдашний западнорусский язык, весьма незаметно отличавшийся от восточнорусского. Литовский, бесписьменный, все больше и больше становился языком простонародья, языком «литовских мужиков», и если документ касался Польши, то составлялся на русском и на латинском языках. Литовские князья стали римо-католиками, но подданные в большинстве остались православными. Русь сохранилась единой в своем вероисповедании.

Следует признать, что Западная Европа и в те времена работать умела планомерно, с расчетом на длительный период. И хотя загнать в римо-католичество подданных великого княжества было невозможно, их можно было постепенно ополячить и тем самым перевести в Римскую церковь. То и произошло в XV веке с предками белорусов, а чуть позже и с предками украинцев. В процессе ополячивания они в первую очередь лишаются элиты, у западных русских уже нету своей знати.

Я не могу сказать с уверенностью о сегодняшнем составе польской знати, кого там больше — потомков литовцев, белорусов и украинцев или потомков природных поляков. Но среди бывшей знати их было действительно больше, чем природных поляков. Можно долго перечислять литовские и белорусские фамилии среди шляхты (польского дворянства). Это громкие фамилии: Чарторыйские, Вишневецкие, Ходевичи, Глебовичи, Сангушки, Сапеги, Пуцины, Поцеи, Острожские и так далее, и так далее.

Многие читатели старшего поколения хорошо помнят замечательную польскую актрису Беату Тышкевич и многие даже знают, что она урожденная графиня Тышкевич. Но мало кто, к сожалению, помнит, что Тышкевичи не польский, а ополяченный род. Поляки, если хотят, могут хвастаться тем, что они, видимо, единственный народ в мире, у которого самый знаменитый поэт принадлежит другой национальности. Это Адам Мицкевич, в сущности, разумеется, белорус, ополяченный шляхтич из Новогрудка. Правда, прошло уже очень много времени, Мицкевич был пламенным польским патриотом и не любил русских невзирая на дружбу с Пушкиным.

Каждая империя строится, в том числе (не сразу, по выбору) включением представителей местной аристократии в круг имперской знати. Со времен еще ассирийских царей это прекрасно знали великие созидатели империй — иранцы, римляне, германцы, русские, наконец. Крупнейшими, например, византийскими фамилиями в высоком Средневековье X века были вовсе не греки, а славяне Владиславичи и армяне Цимисхии. Эту общеимперскую практику все применяли. Но если речь идет не о создании империи, а приобретении колонии, то есть о порабощении народа, то знать необходимо уничтожить. Ее можно уничтожить физически, но то стоит больших материальных и физических затрат. Ее можно уничтожить социально, сбив в социальные низы, но тогда любая знать будет сопротивляться, и то тоже обойдется недешево. А можно ассимилировать ее. И поляки ассимилировали знать, на то потребовалось двести лет.

Надо учесть, что за поляками были колоссальные ресурсы всей Европы, что у них были престижные для знатного человека, очень красивые (по-своему) рыцарские обычаи и ритуалы, причем их тоже можно было купить! И у них намного прочнее стояло дело образования. Старейший западноевропейский университет основан еще в XIII веке, и в Вильно много университетов, было, где учиться. Заметим, что у нас высшая школа появилась в XVII веке. Есть разница. И наконец было то, на что трудно купить настоящего аристократа магната, но зато очень легко — бедного шляхтича, — полновластие по польскому образцу над мужиками, над крестьянами. Средневековая Польша — самое феодальное государство Европы.

Давайте сравним. По-русски сельский житель называется «крестьянин», то есть христианин, адаптировано от слова «християне». По-польски сельский житель называется «хлоп», то есть холоп, бесправный холоп. И постепенно это словоупотребление проникает в Литву. Михаил Коялович называл это «польской шляхетской теорией». И действительно, в Польше человек должен был быть шляхтичем и доказать свое шляхетство или оставаться бесправным хлопом. Середины не было. Неслучайно уже в XVIII веке Польша за то очень жестоко поплатится, когда начнутся разделы Польши и выяснится, что защищать ее некому, кроме шляхты, потому что простому замордованному мужику все равно, кто будет следующим барином — австриец, пруссак, русский... А польского городского населения вообще не существует. Города в Польше были, но польское городское мещанское население составляли кто угодно, но только не поляки. Русские составляли (то есть украинцы и белорусы), евреи, немцы, даже татары, но не природные поляки. Впрочем, за свою шляхетскую политику Польша расплатится лишь в XVIII веке, а в XV веке она шляхетской политикой переманивала литовскую знать.

Ползучее расчленение Руси

Что изменяло это для православных? Что изменялось для русских? В великом княжестве все еще очень могущественна православная знать. Константин, князь Острожский, например, по силе сопоставим с королем. Но дело в том, что во времена личной унии поляки не могли служить в Литве, получать литовские волости, заседать в литовском сейме, а литовцы не могли того делать в Польше, что замедляло процесс взаимопроникновения. Теперь же, в одном государстве у панов оказались все возможности, и в XVI веке появляется новая, мощнейшая профессиональная организация, занимающаяся в основном образованием и воспитанием польско-литовской знати. Процесс ополячивания ускоряется. К тому же, если польскую шляхту не интересовало вероисповедание русских хлопов (не зачем интересоваться, они же все равно хлопы), то Польское государство вероисповедание подданных интересовало, а самое главное — оно сильно интересовало Рим. В свое время, для того чтобы переманить к себе подавляющее большинство русско-литовской знати, Риму потребовалось 200 лет. Тратить еще 200 лет на ополячивание мужиков не хотелось, а насильственный перевод в римо-католичество неизбежно вызвал бы гражданскую войну. Ее конечно можно подавить, но то же были живые крестьяне и нация неубитая...

И совершается следующий шаг, которому уже некому противодействовать. Литва поглощена, ее знать ополячена, а Россия предельно ослаблена правлением Ивана IV. Из бывших тогда в Речи Посполитой восьми епископов в заговор втягиваются шестеро (двое отказались), и в 1596 году заключается еще одна уния, уже церковная (Брестская).

Уния назначается, и православие в Польско-Литовском государстве оказывается подчиненным Римскому папе, во-первых, потому, что мало кому было по силам оказать сопротивление. Кроме того, римо-католики неглупы: у простого белорусского мужика все осталось, как и было, — тот же храм, тот же священник в том же облачении, тот же иконостас, тот же богослужебный язык, совершается та же литургия Иоанна Златоуста. Ну, правда, есть одно маленькое отличие — на службе постоянно упоминают папу. Но, собственно, почему бы не помолиться за папу? Может быть, он хороший человек. Знать в унию практически не переходила. В XVII веке нормальная терминология у нее — «панска вера», «хлопска вера». Панская значит, естественно, настоящая, латинская, римско-католическая, а униатская — для мужика. Когда последние, еще православные магнаты и шляхтичи изменяли своему исповеданию, они сразу же переходили в латинский обряд вероисповедания. Ступенечка уния нужна была только для простонародья, и ее создали. Разрешили женатое духовенство православным. Но постепенно женатые священники оставались только в деревнях, в городах их вытесняли униатскими иеромонахами. Постоянно реформировалось богослужение. Появилась латинская музыка, еще без инструмента для церковного песнопения, но вполне григорианская. То есть Брестская уния — это постоянно действующий процесс лишения западнорусского населения не только своего же вероисповедования, но и полностью своей национальной принадлежности, это плавный, вялотекущий процесс вовлечения в настоящее римо-католичество.

Кто оказал сопротивление унии? Сопротивление оказали, во-первых, ученые интеллектуалы, первоначально группировавшиеся вокруг Киевского Братского монастыря (затем Киевской академии).

Во-вторых, мещанские братства. Здесь можно было использовать некоторые преимущества старых литовских традиций. Мещанские братства законны, они обладали высокой автономией внутри своего города, и король старался защитить их от своевольства панов, потому что они были его единственной опорой против сейма, против шляхты. У мещан были деньги, а деньги тоже многого стоят. Если есть деньги, значит, есть и русское (белорусское) книгопечатание, и какие-то школы. Так что это тоже серьезный столп, а первые мещанские братства упомянуты еще в XV веке. Одним из крупнейших братств было Виленское (в Вильне), где русского населения было все еще больше, чем литовского. Известны Львовское, Витебское, Полоцкое и другие русские мещанские братства.

Ну и наконец третья сила, правда, не имеющая прямого отношения к нашей белорусской. Эта сила была далеко, на юге, но в ней тоже было заинтересовано сопротивление унии. Это казаки. Они нарушали шляхетскую концепцию, их не признавали полноценными шляхтичами, а если кто-нибудь стремился доказать казакам, что они хлопы, так ведь у казаков были сабли...

История казачества — это очень сложный вопрос, и мы сейчас от него уйдем. Неверно утверждение, что они были «рыцарями, защищавшими русский народ и православие». Как неверно и утверждение противоположное, что они мечтали о польском шляхетстве. Истина где-то посередине: казаки были тверды в православии, но хотели стать шляхтичами. Сделать же их шляхтой оказалось невозможным, потому что казачество было размытым, его нижняя граница всегда оставалась открытой для притока из крестьянского населения. То привело к дальнейшим кровопролитиям и к присоединению отдельных земель к Русскому государству при гетмане Богдане Зиновии Хмельницком.

А несчастье Белоруссии заключалось в том, что от белорусских земель казачество находилось слишком далеко. Потому и в XVII, и в XVIII веке белорусов продолжали загонять в унию, и большинство загнали. А из унии затем ухитрялись переводить в настоящее римское католичество. То есть, мы продолжаем видеть, что все, что происходило (а отчасти и сейчас происходит) в западнорусских землях, — это процесс расчленения Руси, расчленения России.

Удел отступников — «шестерить»

Унию все-таки удалось победить. По так называемым трем разделам Польши (Петербургские конвенции 1770-1790 годов) вся территория Белоруссии и еще сохранившиеся территории Украины входят в состав Российской империи. Конечно, то меняет положение, хотя не радикально, ведь польская знать так и осталась знатью. Однако хочу, чтобы наши читатели помнили: по трем разделам Польши Россия не получила ни одного кусочка, так сказать, «этнической» польской земли. По третьему разделу, правда, Россия приобрела Литву, собственно литовские земли. А до того — только русские земли Украины и Белоруссии, причем не все: австрийцам удалось начать раздел Польши с захвата Галиции.

Таким образом, уния сохранилась в России. Чтобы освободиться от нее, потребовался довольно долгий процесс. Надо отметить, что императорское правительство не прибегало к грубой силе, но в 1839 году, в царствование Николая I, состоялся Полоцкий церковный собор, в итоге которого остававшиеся униаты присоединились к православию. После того уния сохранилась только в Австрии (потом Австро-Венгрии), то есть в Галиции. Именно оттуда, из Галиции, сегодня всеми правдами и неправдами стараются распространить унию по всей Украине. В Белоруссии унии не оказалось вообще, но очень многих белорусов успели превратить в римо-католиков. Такой белорус, наверное, в какой-то степени становился «своим» для римо-католиков: есть белорусский термин XIX столетия «костельный поляк», то есть тот, который еще не поляк, но уже в костеле, а в следующем поколении может стать совсем поляком. Потому выбор для белоруса был еще проще, чем для украинца, — быть русским или костельным поляком (то есть перестать быть русским).

С этим мы дожили до XXI века. Хочу заметить, что большинство белорусских оппозиционеров русскому единству — выходцы именно из семей, перешедших в римо-католичество (об этом почти не писали). Их немного. Все радикальные политические и общественные деятели происходили из виленских, то есть живших близ литовской столицы, ополяченных белорусских семей.

Кстати, вот еще одно подобное сравнение. Все белорусские руководители, участники Беловежского процесса, не случайного происхождения. Очень полезно обратить внимание на римско-католические имена. Тут сразу видно, из какой семьи человек. Таким образом, и сегодня решается все тот же вопрос: быть единой Руси или не быть, сохраниться ей в качестве страны православной, то есть страны восточнохристианской культуры, или утратить свою культуру.

Тем, кто испытывает какие-то сомнения (нужно ли держаться православия, от храма люди отвыкли...), хочу посоветовать задуматься еще над одним. Перейти в чужую культуру можно. Так на наших глазах Турция практически перестала быть страной мусульманского мира и стала западной. Какой ценой? Ценой вечного аутсайдера. Современная Турецкая Республика — страна Запада, но самая «задрипанная» страна Запада. Переход в другую культуру — это всегда пребывание на последних ролях, в последних рядах.

Как совершенно самостоятельные страны Восточной Европы ни Белоруссия, ни Украина существовать не могут. Потому уже в XVII веке при первом Романове, Михаиле Федоровиче, вожди православного сопротивления обращались к царю с просьбой о принятии их в подданство. Но после Смутного времени Россия была еще слишком слаба. Россия приняла в подданство малорусов и пошла за то на войну с поляками только через двадцать лет, при Алексее Михайловиче.

Ни для кого не секрет, что весь XVII век — это еще и век постоянной эмиграции белорусского и украинского населения. В частности, город Харьков основан при царе Михаиле действительно иммигрировавшими малорусами и белорусами (в меньшинстве) с разрешения Русского царя и на его земле. Сейчас об этом тоже все почему-то забывают. Никогда Слобожанщина не входила в состав ни Великого княжества Литовского, ни Речи Посполитой.

То есть, можно либо сохранять единство и свою культуру на пути постоянного укрепления единства нации, на пути центростремительном, либо самый ревностный восточный христианин рано или поздно будет вынужден бросить свои земли и эмигрировать в Россию. Путь этот тоже уже проходился, вряд ли он целесообразен.

Крым? Нет, Таврия!

Итак, а что же делать? Как это ни странно, я убежден, что прежде всего надо заняться правильным словоупотреблением. Посмотрите, столетие назад не только все белорусы, а и все малорусы (за исключением небольшого количества украинско-польской интеллигенции, проживавшей в Австро-Венгрии и получавшей серьезные субсидии венского режима) просто еще не знали, что они уже не русские.

Когда в 1920-е годы создавался «Советский Союз», все «украинцы» жили в Польше, а малорусы еще не знали, что они «украинцы». Белорусы же, похоже, и сейчас не очень уверены в своем отдельном, белорусском происхождении. Так обратим же внимание на то, что для крупнейших историков XIX столетия, таких, как малорус Дмитрий Бантыш-Каменский и белорус Коялович, было понятие «Западная Россия», хотя в ней существовали малорусы и белорусы как субэтносы.

Но большевики с нами проделали то, на что не хватило энергии униатам. Сначала большевики добились исчезновения термина «великорус», и великорусов стали называть «русскими», тем самым сперва обижая, а затем постепенно отталкивая украинцев и белорусов, которые автоматически как бы переставали быть русскими. То было преступление, несомненно. А сейчас происходит нечто еще более интересное: теперь уже и «русских» больше нету. Теперь есть украинцы, белорусы, россияне, русскоязычные, да, пожалуй, еще «новые русские».

Словоупотребление воздействует на наше мышление. Как говорим, так и поступаем. Если говорим об исключительно конфедеративном союзе России и Белоруссии — значит, соглашаемся с расчленением как государства, так и страны, исторической Русской земли, и наконец русского народа.

Так же точно одно дело, когда мы говорим «Таврия» о земле, где проповедовал первокреститель Руси апостол Андрей Первозванный и где Русь окончательно крестилась, и совсем другое дело, когда говорим «Крым», признавая тем самым права на полуостров крымско-татарского населения, появившегося там веков на 12-13 позже славян. Если называем наши земли у Черного моря, как было привычно с конца XVIII века, «Новороссия» — значит, говорим о земле, общей для нас всех и заселенной как великорусами, так и малорусами, и белорусами. Если же говорим иначе, если нету термина «Новороссия», тогда получается, что это, вероятно, «исторические» украинские или крымско-татарские земли.

И так всегда: как говорим, так и поступаем.

Но некоторые основания для оптимизма остаются, даже в словоупотреблении. Например, как хорошо, что хотя бы только в названии «Беларусь» все же сохранилось исконное самоназвание «Русь». Это серьезный фактор.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: белоруссия 183 литва 16 польша 52 украина 1418 уния 6
Памяти патриарха Московского и всея Руси Алексия II  
21 апреля в 13:48

«Народное радио», Москва. 16.12.2008.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, апрель 2017.

Ведущий: В эфире «Народного радио» программа «Религия и общество».

Добрый день, дорогие радиослушатели! Сегодня в гостях у передачи «Религия и общество» историк Владимир Леонидович Махнач. Темы нашей беседы — кончина патриарха, предстоящий поместный собор и взаимоотношения Русской Православной церкви и власти в России. Итак, вам слово.

Махнач: Добрый день, дорогие наши слушатели, соотечественники! Прежде всего, конечно, о печальном событии. Давайте, христиане, а может быть, даже и мусульмане, слушающие меня, помянем молитвенно почившего патриарха и немножко скажем о нем.

«Что имеем, не храним, а потерявши, плачем». Это пословица. Есть и пушкинская строка: «Любить умеем только мертвых». А то стыдно на самом деле. Может быть, надо все-таки любить и живых?

Помниться, на другой радиостанции мне доводилось даже защищать покойного патриарха. На вопросы вроде «А почему он то? А почему он се?..» я обычно отвечал двумя способами сразу.

Во-первых, никто в церкви свою политическую, партийную приверженность не может называть церковной, даже собор епископов не может. Она может быть только личной или какой-то группы, или епископского собора, но не церковной. Да, у церкви есть политика, церковь отнюдь не вне политики. Но политика церкви касается только интересов церкви, интересов православных христиан, по большому счету — во всем мире, по мелкому счету — в России, но не более того. А вот быть ли консерватором, либералом или даже социалистом — это дело каждого, это каждый сам для себя решает. Ну, коммунистом быть православному трудновато, слишком уж очевидно богоборчество этого режима, и социализм рядом с ним.

У вас, братья и сестры, есть же политическая линия, вы же себе не отказываете в праве иметь симпатию? А почему же вы отказываете патриарху? Чем же святейший патриарх меньше вас-то? Ничем. Почему вы не признаете его право на политическую ориентацию? Когда-то давно я защищал право его святейшества Алексия на то, что у него тоже могут быть политические симпатии. Сейчас об этом уже никто не вспомнит, только я помню. Но они не могут считаться общецерковными, то были только его политические симпатии. Другое дело, что каждый из нас будет отвечать за свои политические симпатии перед лицом Господа Всевышнего на Страшном суде — и патриарх Алексий, и ваш покорный слуга, и вы, кстати, тоже будете. Потому об этом не следует забывать. Права-то вы имеете, но отвечать тоже за все будете.

Во-вторых, с другой стороны, никогда крайними, в том числе крайними проправительственными, крайними прогосударственными взгляды и позиции почившего в Бозе патриарха не были, никогда не были. Вспомните, кто предостерег давно покойного, уже бывшего президента Ельцина, когда он развязывал кровавые события 1993 года. Патриарх с Синодом. Было сказано, что тот, кто первым прольет кровь, будет отлучен от церкви. Значит, в сущности, до своей кончины Ельцин и был под отлучением. Разве можно назвать это подчиненностью власти? Наоборот, и патриарх, и большинство нынешних членов Синода (Минский Владимир, Киевский Филарет, Крутицкий Ювеналий и Смоленский Кирилл были и тогда постоянными членами синода, один только не был) предостерегли и по сути дела предали его анафеме. Другое дело, что потом ее никто ни разу не подтверждал. А зачем? Ее же никто и не отменял.

Ведущий: А как вы объясните отпевание Ельцина?

Махнач: Да никак.

Ведущий: Понятно, вот это хороший ответ!

Махнач: Видите ли, в чем дело. Он был лишен церковного общения до своей смерти. В посмертии церковь старается защитить любого христианина. Что бы тут с нами ни произошло, после нашей смерти нас все равно будут отпевать. А вот в том, что не следовало отпевать его великокняжеским чином, вы правы, Сергей Николаевич. Но я не знаю, кто принимал решение, его мог принять даже не патриарх.

Ведущий: Я не про патриарха говорю, раз уже заговорили об этом так называемом первом президенте…

Вопрос у нас. Слушаем вас внимательно. Говорите.

Слушатель: Добрый день, Владимир Леонидович! Я Вячеслав Петрович. Время летит быстро, и скоро будет у нас, у православных, новый патриарх. Существует ли в настоящее время однозначное установление правил выбора патриарха?

Махнач: Можно я прерву вас? Я уже готов ответить.

Слушатель: Нет, у меня есть еще вопросы. Есть ли претенденты? Как спросил один священник, разве понятие «демократический выбор» приложимо к выбору патриарха? Как они выдвигаются? Возможно ли самовыдвижение? Возможен ли выбор по жребию среди претендентов? И последнее, почему всё сейчас только вокруг митрополита Кирилла — вот он уже самый умный, вообще самый, самый, и только ему быть?

Махнач: Вячеслав Петрович, я сперва выскажу свою точку зрения в одном вопросе, а потом отвечу на ваши вопросы. Я боюсь, что, вот так акцентируя внимание на личности высокопреосвященнейшего Кирилла, его подставили. Дело в том, что местоблюститель патриаршего престола не обладает никакими преимуществами перед всеми остальными кандидатами, а их полторы сотни. Понимаете, местоблюститель — это меньше, чем на заводе «врио» (временно исполняющий обязанности директора). Единственная функция местоблюстителя — чтобы кто-нибудь сидел в резиденции патриарха и собрал собор, ровным счетом больше ничего. Архиерейский собор — это не «Политбюро ЦК КПСС». А тут он сразу и председатель комиссии похорон. Я боюсь, что ему вред сделали, хотя он, несомненно, один из известнейших, талантливейших, образованнейших наших архиереев. И возраст его к тому же подходит, он на пару лет меня старше, то есть, ему чуть-чуть за шестьдесят. Он в хорошей физической форме. Нельзя же избирать 80-летнего старца митрополита, чтобы через год еще кого-нибудь избирать. Это просто уже никуда не лезет.

Есть еще один момент, который меня искренне изумил. Два дня назад много раз во всех новостных блоках сообщали один и тот же записной текст «Кто может быть кандидатом в патриархи». Я буду отвечать на каждую позицию, их четыре.

Первое. Выяснилось, что кандидат должен быть архиереем. Но история церкви знает много случаев избрания патриарха не из епископов, а из священников. Например, последний патриарх до петровского бюрократического переворота, то есть до уничтожения патриаршества, скончавшийся в 1700 году Адриан был до избрания отнюдь не епископом, а архимандритом, то есть попом. И не он один был таким.

Ведущий: Ну, это уж вы загнули, Владимир Леонидович! Сейчас-то уж из попов!

Махнач: Да, но тем не менее он был из попов. И предшественник его патриарх Иоаким Савелов тоже был из попов.

Ведущий: Но то было все же до Петра.

Махнач: Да, до Петра. Ну хорошо, но ведь были патриархи, выбранные даже из мирян. Например, святитель Тарасий, разогнавший иконоборческую ересь.

Ведущий: Эк, вы куда хватили!

Махнач: VIII век. Вот еще пример, святитель Фотий IX века, великий ученый, великий деятель церкви, великий борец за православие, тоже был из мирян. Тарасий был высоким правительственным чиновником, а Фотий был профессором Константинопольского университета.

Ведущий: А они Великую Октябрьскую революцию не переживали, понимаете?

Махнач: Великую Петрушкину революцию не переживали.

Ведущий: Тут еще вопрос, могут ли по жребию тянуть.

Махнач: Даже если мы вот от этого отвыкли, зачем же вводить новые правила? Вот мне мешает быть избранным только то, что я полуслепой, и то, что я женат. А так я единобрачен, дважды в браке не состоял. Значит, можно и меня избирать. Православный с младенчества. Все нормально.

Ведущий: Бородатый также.

Махнач: Да, даже еще и бородатый, как и вы, Сергей Николаевич. Вам нужно только немного бороду отрастить, и можно и в патриархи.

Так вот, Сергей Николаевич, непонятно, почему вводятся новые правила. Пусть это и непринято, но вы новые правила не вводите.

Второе. Епископ должен иметь высшее богословское образование. Боже милостивый! А мы можем утверждать, что святитель Иов, первый патриарх Московский, имел высшее богословское образование? Второй святитель Гермоген, может быть, и имел, потому что был выдающийся ученый, тонкий интеллектуал. А святитель Иов был просто глубоко порядочный человек и красиво совершал богослужение. Какое уж там высшее богословское образование! А ведь мы почитаем его как святого. Откуда взялось, что должно быть высшее богословское образование? А я могу сказать откуда. У католиков слямзили.

Ведущий: Тем не менее плетью обуха уже не перешибешь. Скажут, время меняется.

Махнач: Я вам, Сергей Николаевич, на это отвечу то, что мне пришло в голову, пока вы еще говорили. Плетью обуха не перешибешь, но ручонки-то, которые за обух держатся, плетью перешибить очень даже лихо можно! Раз, и нет ручонок! Значит, я ответил.

Честное слово, братья и сестры, мы с Сергеем Николаевичем эту мизансцену не готовили, она абсолютный экспромт. (Махнач смеется).

Третье. Епископ должен иметь опыт епархиального руководства. А то значит, что викарий (епископ без епархии), например, в Москве Арсений или Алексий (Фролов) Орехово-Зуевский не могут быть избранными. А почему? А чем они недостойны?

То есть, мало того, что мирянина нельзя, диакона нельзя, попа нельзя сделать патриархом, оказывается, что и викарного епископа тоже нельзя! Кто это сказал? Апостолы этого не сказали!

И четвертое. Кандидат должен быть не моложе 40 лет. Это опять-таки слямзили у католиков. В Русской Православной церкви, кстати, это нарушают, к сожалению. Диакон должен быть рукоположен не ранее 25 лет. Заметьте, для священника и епископа требуется один и тот же возраст — не моложе 30-ти. А если епископом можно стать в 30 лет, значит и патриархом можно стать в 30 лет. В Православной церкви патриарх есть всего лишь председатель в соборе епископов. Он первый, самый уважаемый, часто самый любимый, тем не менее всего лишь епископ.

Кстати, есть еще одно, второе, что я всегда отвечал как историк на нападки, в том числе на нападки на предыдущего патриарха святейшего Пимена. Отвечал примерно так. А вы москвич? Ну, обычно москвичи звонят в прямой эфир. Так вот, по слову священномученика Киприана Карфагенского (самого авторитетного священномученика), «кто не с епископом, тот вне церкви». Патриарх Московский прежде всего епископ города Москвы, как и папа Римский, кстати, прежде всего епископ города Рима, а уже во вторую очередь он папа. Так вот, если вы не любите Московского епископа, то поезжайте в Новосибирск или хотя бы в Рязань и оттуда критикуйте патриарха, потому что тверич или екатеринбуржец или житель Приморья обязан уважать своего патриарха, но не обязан его любить, а москвич обязан. Если ты не любишь своего епископа, значит, ты вне церкви. Тверичи должны любить Тверского, а жители Владивостока — Владивостокского, кстати, весьма и весьма достойного архиерея, который, наверное, и патриархом был бы неплохим. Есть еще достойнейшие архиереи. Собор разберется.

Ведущий: Все-таки времени у нас не очень много. Слушатель спрашивал еще, что такое «демократический метод выбора» и можем ли мы рассчитывать, что избрание будет сделано с помощью жребия. От себя добавлю, что избрание жребием канонично и зафиксировано в законах.

Махнач: Это не принадлежит священной истории, но принадлежит церковной. Жребием веками избирался архиепископ Новгородский. Митрополит Киевский и Владимирский (глава церкви) жребием не избирался по единственной причине — потому что он присылался из Константинополя и чаще всего был греком. А в общем-то выбирали по жребию. Что такое жребий вообще? Церковь оставляет окончательный выбор на волю Божию! То есть, избирают трех кандидатов, а далее полагаются на волю Божию, и по совершению литургии и молебна вытягивают жребий, что обычно делает схимник.

Хочу напомнить, что почитаемый нами как святитель, а на самом деле священномученик Тихон, первый патриарх после восстановления патриаршества, патриарх 1917 года был вытянут жребием по древнему русскому правилу, а между прочим, по числу голосов он занимал третье, последнее место. Но Бог решил иначе и, как всегда, не ошибся. Понимаете, вот тот, кто занял первое место, Антоний Храповицкий, потом признался, что с теми страшными задачами, которые решал Тихон, он, Антоний, не справился бы. А ведь он был вселенски известный, выдающийся богослов, выдающийся церковный деятель, проповедник и так далее, и сделал очень много. Тем не менее Антоний признался, что он не справился бы. А Тихон справился. Так что лучше, конечно, по жребию. Но дело в том, что нам пока ничего об этом не сообщили. Я не знаю, имеют ли они в виду этот обычай священного жребия. Ларец с бюллетенями должен быть поставлен, я бы сказал, воздвигнут на престол храма во время литургии! Так что не знаю.

А что касается демократического выбора, то слово «демократия» для меня отнюдь не ругательство, мы об этом уже говорили. Одна маленькая возможность есть. Вот сейчас будет собор. И никто не знает, как будут избираться члены собора. А я даже не знаю, как вообще можно их избрать, потому что у нас нету приходских регистрационных книг. Спасибо товарищу Горбачеву за наше счастливое детство! У нас нету церковной статистики. Следовательно, неизвестно, кто члены прихода, кто прихожане данного храма, например, Никольского храма или вот рядом храма Воскресения Словущего.

Избирать законных представителей можно только в одном случае — если у нас будет приход, а не, как мрачно иронизировал один достойнейший батюшка лет тридцать тому назад, «это раньше у нас был приход, а сейчас — приход и уход». Вот когда прекратится «приход и уход», а будет община прихожан, тогда можно соблюсти церковно-демократические нормы.

Ведущий: Ну, этот «приход и уход» как то слишком долго длится, потому что еще в 1990 году коммунисты, слава Богу, ушли в прошлое. Сейчас приходы-то уже сформированы.

Махнач: Сергей Николаевич, а кто это из них ушел в прошлое? Кто это у нас сейчас не коммунист у власти?

Ведущий: Власть все-таки стала демократической. Приходы все-таки сформированы на самом деле.

Махнач: Нет, власть у нас не демократическая.

Ведущий: Ну хорошо, хорошо. Сейчас я не об этом.

Махнач: Вчера я видел одну старинную знакомую по телевизору, видного политика и политолога, время от времени правительственного чиновника. Она туркменка. В Москве она мигрантка, «лимитчица». Однако же она вещает и, наверняка, имеет гражданские права, а в демократическом обществе она не имеет права иметь права!

Ведущий: Значит, приходы все-таки сформированы, и от них можно было бы посылать делегатов на вот этот собор. Как будет проходить эта процедура, для нас действительно остается тайной.

Махнач: Я могу сказать, как это было в 1917 году. Приходские собрания избирали выборщиков на благочиннические собрания. Благочиннические собрания избирали выборщиков на епархиальные, а те уже избирали дальше.

Ведущий: Вы верите, что сейчас дадут разрешение начать выборы в приходах?

Махнач: Нет, не верю, потому что времени уже не хватит.

Ведущий: Так полгода вроде бы к февралю сначала давали. Было заявлено же, что будет у нас полгода.

Слушательница: Добрый день! Прежде всего по поводу богословского образования. Судя по всему, для Русской Православной церкви благодать уже не имеет никакого значения. Главное, чтобы было образование. А кого у нас готовят в духовных семинариях? Преимущественно либеральных священников, и мы то знаем. Теперь вопрос. Я надеюсь, вы понимаете, что сегодня, когда миром управляют еврейские деньги, президентов, патриархов, монархов ставит определенная публика, именно она. И я думаю, что вопрос о патриархе Российском, Русском уже решен, и просто под эту личность сейчас будут подгоняться те или иные требования.

Махнач: Сударыня, еще двадцать лет назад, когда публично можно было говорить не так смело, как сейчас, еще не по радио, но все же на огромный зал я так ответил на подобный вопрос: «Я рекомендую задавшей мне вопрос… Уверен, что вопрос задала женщина, стиль — женский (и даже если бы и ваш текст, сударыня, был у меня напечатан, и я не слышал бы вашего голоса, я бы снова понял, что этот вопрос задала женщина). Так вот, чем искать масона за углом, где его нету, поищите его лучше в самой себе». Всемирные деньги и всемирный жидо-масонский заговор — это бред. Нет, нет, я понимаю, что современный (талмудический) иудаизм — враг христианства вообще и православия в частности, вероисповедный враг. Только вы не забывайте, что евреев в мире около 30 миллионов, а людей на планете около 6 миллиардов. Да, они влиятельны, но насчет того, что они всем управляют… Теперь о франк-масонах, которых я сам упомянул. Представители двух влиятельнейших, исторически сложившихся великих лож в мире «Великая ложа Англии» и «Великий Восток Франции» при встрече ну только что морду друг другу не бьют, но на плащ плюют. Ну не могут они сформировать правительство, они никогда не договорятся.

Хуже другое, есть страшное культурное воздействие масонства, и думаю, что оно на вас сказалось, сударыня. Это вера в непрерывность эволюции и, что еще хуже, вера в непрерывность прогресса и принцип служения прогрессу. Это абсолютно франк-масонский принцип.

Ведущий: Уж очень-то вы сударыню запинали, Владимир Леонидович. Женщина сказала же нечто вполне обсуждаемое. Патриарх уже навязан нам или его все же будут избирать?

Махнач: Нет, не может, его все-таки будут избирать. И сейчас возможности навязать нам патриарха неизмеримо меньше, чем 18 лет назад. А 18 лет назад власти гораздо выгоднее, чем покойный святейший, был ныне отлученный от церкви, бывший митрополит Киевский Филарет (Денисенко), а ведь он все же не прошел, хотя тогда советская власть, кстати, тоже вполне жидо-масонская, обладала большими возможностями, чем сейчас. А сейчас начни какой-нибудь губернатор или даже сам Сурков из администрации президента…

Ведущий: Ох, уж этот Сурков! Лучше бы он молоко на губах вытер.

Махнач: Если вдруг он позвонит иному епископу, то я уверен, что есть такие преосвященные, которые так озлятся, что принципиально не так проголосуют! Пусть только посмеет государственная власть вмешиваться в выборы патриарха!

Ведущий: Вашими бы устами мед пить!

Махнач: И получат они с точностью до наоборот, потому что епископ и в Африке будет епископ, и завтра будет епископ, и до конца дней своих будет епископ, а кем будет Сурков, неизвестно. Возможно, он будет подметать мой подземный переход на Пушкинской площади и ручку за милостыней протягивать. И если я до того доживу, честно говорю, подам, подам, подам, подам!

Ведущий: Ладно. Теперь у нас взаимоотношения власти и церкви.

Махнач: Ну, об этом мы уже говорили. Зато мы как раз ничего не сказали о покойном патриархе. А я хотел бы подтвердить двум вопрошавшим и тем, кто вопрошает мысленно, что и ранее все равно Господь решал важные вопросы, определял, кто будет во главе собора, кто будет первоиерархом. И потому, прежде чем на что-нибудь отвечать, я расскажу один эпизод.

Ведущий: Побыстрее, у нас восемь минут осталось.

Махнач: Хорошо. Почивший Алексий Ридигер еще не был патриархом, вероятно, даже не был еще митрополитом, а был архиепископом Таллинским, но был управляющим делами патриархии. Это довольно важный, влиятельный пост, это вся канцелярия. Он был епархиальным епископом, он не был викарным, он действительно возглавлял эстонских православных, а их там довольно много. В Эстонии русских, может быть, в полтора раза меньше, чем эстонцев, во всяком случае не в два раза. И эстонцы тоже бывают православными. То есть, самая крупная религиозная группа там — православные.

А в то время в городе Киржаче Владимирской епархии служил один протоиерей, тоже Алексий, великий молитвенник и подвижник, всеми уважаемый пастырь. И совершил он тяжкую ошибку, он отмолил больную девочку, дочку своей прихожанки. А у нас тогда, в начале 70-х годов еще действовал указ 1929 года, запрещающий служителям культа «организовывать» чудеса. В Москве того сделать не посмели бы, в Москве испугались бы Европы. А в Киржаче не испугались.

Ведущий: То есть, в Москве чудеса «организовывали»?

Махнач: Да, да, в Москве можно было. Во Владимире уже нельзя было, а в Киржаче, в крошечном районном центре, совсем нельзя. И вот батюшка взял и «организовал» чудо. Батюшку взяли под белые ручки и начали следствие. Дело дошло до суда. И все сорвалось, потому что испугалась Господа Бога мать исцеленной девочки и отказалась от показаний. Я не знаю, что с ней сделали. Если она была дояркой или уборщицей, то с ней ничего сделать не могли, она могла хоть секретарю обкома в морду наплевать, все равно ее девать некуда. А вот если она была, например, бухгалтером, то наверняка уволили. Батюшку же отправили на покой.

А все дела отправления за штат, выведения на пенсию проходят через управление делами. Батюшку вызывают в Москву. Протоиерей Алексий входит к архиепископу Алексию, и тот ему говорит: «Батюшка, вот документы на ваше увольнение за штат, они готовы, но не хватает одного документа — вашего заявления. Судя по всему, вы вашему архиерею не нужны, а мне нужны. Поедете?» «Поеду», — ответил отец Алексий. И служил он на приходе в Пярну, а потом был духовником Пюхтицкой обители, уже в монашестве с именем архимандрит Гермоген. Красиво? Красиво. То есть, Господь устроил нам достойного архиерея в патриархи! Верую, что Господь и сейчас устроит нам в патриархи достойного архиерея.

Ведущий: Ну слава Тебе, Господи!

Махнач: Но то не значит, что выбор патриарха не должен нас волновать, не должен интересовать. Мы должны разбирать всякие детали.

Ведущий: Мы как раз показываем, что нас это волнует. У нас есть еще вопрос, наверное, последний. Прошу, если можно, покороче.

Слушательница: Да, очень коротко. Спасибо большое. Я уже старая. Я немного слышала, и как Тихона выбирали, слышала. Все-таки на все воля Божья. Что бы мы ни говорили, извините, не хочу никого обидеть, это все, наверное, суета сует и томление духа…

Ведущий и Махнач вместе: А вопрос-то в чем?

Слушательница: А вопрос ни в чем. Нам всем надо молиться за хорошего патриарха.

Ведущий: Ладно, спасибо.

Махнач: А я совершенно с вами согласен. Но, как известно, христианину полагается не только молиться, но и трудиться, и на ниве политики, между прочим, тоже, потому что, как написал еще в 20-е годы русский философ Георгий Федотов, «политика — это прикладная этика». А этика вытекает из нашей веры. Вот если мы верующие, то мы этичные, то есть нравственные, моральные. А если мы этичные, нравственные, моральные люди, то значит, политика нас касается. Кроме того, наш архиерейский собор запретил служителям церкви принимать участие в партийной борьбе, лишив того тем самым и себя, кстати сказать. Если нельзя дьякону, то нельзя и митрополиту. Что значит это для нас? А то значит, что мы, миряне обоего пола, если мы имеем избирательное право, то мы и должны заниматься политикой, всякой политикой, в том числе и такой. А если мы тоже не будем заниматься политикой, то мы всю политику отдадим нехристям, врагам церкви. И то уже будет отступничество.

Ведущий: То будет уже буддизм.

Махнач: Да, да, «буддизьм», я бы сказал, с мягким знаком. Вы совершенно правы, Сергей Николаевич!

Ведущий: И кроме того нам в Евангелии сказано, что «не только как голуби быть нам». А как еще?

Махнач: «Как змии!» Мы должны быть мудры, «как змии». Вот последней вопрошавшей я как раз напоминаю, что нам подобает быть «кроткими, как голуби, но и мудрыми, как змии». Потому мы и ведем сегодня передачу с Сергеем Николаевичем.

Ведущий: Ну все, мы выговорились, дорогие радиослушатели. Новую тему начинать уже бесполезно. У нас осталось две минуты, да? Спасибо, Владимир Леонидович, за ваше обнадеживающее высказывание, ваше послание.

Махнач: Только будьте внимательны, братья и сестры, соотечественники, будьте политичны и следите за всей информацией!

Ведущий: Вы сами-то на собор будете прорываться среди прочего люда?

Махнач: Ну, существует точка зрения такая в православных кругах. Я конечно недостоин, но тем не менее такая точка зрения есть, есть сторонники выдвижения меня мирянином от Московской епархии.

Ведущий: Ах ты, Господи, Боже мой! Ну ладно, дай Бог, если бы это случилось! Всё, большое вам спасибо!

Напомню, что сегодня у нас в эфире беседовал с вами, дорогие радиослушатели, Владимир Леонидович Махнач, известный московский историк, постоянный автор наших передач. Большое спасибо за внимание и до новых встреч. Всего доброго!

Прим. С.П.:

К великому позору Московской епархии и вообще москвичей, Владимир Махнач не был участником этого собора.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: Алексий Второй 1 церковь 131
О чехах и адмирале Александре Колчаке  
14 апреля в 23:04

Радио «Радонеж», Москва. 1999.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, апрель 2017.

Ведущий Виктор Саулкин: Дорогие братья и сестры, у нас в студии историк Владимир Леонидович Махнач.

Махнач: Добрый вечер!

Саулкин: Владимир Леонидович, последнее время многие наши деятели культуры, искусства, творческой интеллигенции говорят о необходимости покаяния перед народами Европы за то, что происходило в России, и прежде всего перед народом Чехословакии. Мы были даже свидетелями некого шоу, по многим каналам телевидения и радио говорили о страшных событиях 1968 года, нагнетались ужасы всякие, как будто какую-то мирную страну раздавили танки, устроили геноцид народа, и вообще постоянно говорили о «русских танках».

Махнач: Да, конечно, Виктор Александрович, я прекрасно помню замечательное сравнение одного нашего зарубежного соотечественника, вынужденно зарубежного, о том, как используют прилагательные в западной прессе: «русские танки в Праге», но «успехи советского балета».

Саулкин: И некоторые деятели искусства и культуры говорили о том, что им стыдно перед чехами за русскую историю, за то, что сотворила Россия с маленькой Чехословакией. А ведь мы знаем, что чехи всегда относились к России с любовью. И то, что произошло, конечно, больно для всех, это разрыв отношений с братьями славянами. Но ведь история отношений России и Чехословакии в XX веке не исчерпывается только 1968 годом.

Махнач: История отношений Советского Союза и Чехословакии включает, вообще-то говоря, и Вторую мировую войну, где конечно сражалась чехословацкая дивизия неполного состава, с трудом набранная у нас для интернационального участия в боевых действиях. Но прямо скажем, большого вклада она внести не сумела, и в общем-то Чехословакию освобождали русские, ну или советские, если угодно.

Чехословакия безболезненно и моментально капитулировала в отличие от отчаянно сопротивлявшейся Польши. Чехословакия довольно уютно жила во время гитлеровской оккупации в отличие от ряда других стран. И чехи не могут похвастаться тем, что они сражались так же, как сражались хотя бы те же поляки в конце войны и в войсках союзников, и в советских войсках. У нас было 600 тысяч поляков. Не знаю, было ли у нас хотя бы 10 тысяч чехословаков.

Саулкин: Трудно что-то сказать о чехословацком корпусе генерала Людвига Слободы. Были также партизаны, в основном словацкие партизаны. Но все же никто не будет оспаривать тот факт, что злату Прагу действительно спасли русские солдаты.

Махнач: Злату Прагу действительно спасли русские солдаты, причем первой была дивизия РОА генерала Власова, дивизия генерала Буняченко. За то американцы и выдали их на убой в сталинские лагеря. Впрочем, многие другие города Чехии и Словакии были освобождены и советской армией.

Саулкин: Владимир Леонидович, от нас требуют покаяния за 1968 год.

Махнач: Видите ли, в чем дело. От нас вообще все время требуют покаяния. Мне доводилось об этом выступать на нашей радиостанции. Даже Господь, как учит церковь, не столько требует, сколько призывает нас к покаянию, то есть к внутреннему переустройству в соответствии с Его замыслом, Его образом и подобием, которые сохраняет человек. Всемогущий Бог может и повелевать, но вместе с тем долго и терпеливо призывает. Наши советчики в Западной Европе более императивно требуют нашего покаяния, причем заметьте, национального. Но российской нации не существует, советской нации тоже никогда не существовало. Существует русская нация, однако русская нация не имеет своей государственности по крайней мере с окончания гражданской войны, имеет только интернациональную, советскую государственность. Россия с окончания гражданской войны до относительно недавнего времени (не могу провести точную границу, историки потом решат — до 1991 года, 1993 или даже 2000 года) была оккупирована интернациональным коммунистическим режимом. Этот режим не только не был связан с русской культурой, русскими традициями, православным вероисповеданием, религией большинства русских, он не был связан даже с традицией русской государственности, он все это ломал. Конечно, и в Чехословакии в 1968 году тоже правил коммунистический режим. И чехи и словаки вправе говорить, что они были порабощены коммунистами. Но они не вправе говорить, что они были порабощены русскими, ибо процент коммунистов среди чехов был просто выше, чем процент коммунистов среди русских, и в мировом коммунистическом движении русские тоже не составляли большинства. И Чехословакия коммунистическим сговором, то есть Варшавским договором, СЭВом (Советом экономической взаимопомощи) была поставлена в намного более выгодное хотя бы экономическое положение. Там жили в 1968 году так хорошо, как нам с вами и не снилось.

Потому мне правда жаль, что произошло в Чехословакии в 1968 году. Мне также жаль, что эти события окончательно испортили отношение чехов к русским. Ну так это ведь не мы сделали, это коммунистический «междусобойчик» решал, это коммунисты в своем кругу, простите, говоря по современному, разборку учинили. И в этой разборке также участвовали коммунисты Восточной Германии, коммунисты Польши, Венгрии, Болгарии, и пять оккупационных корпусов были введены на территорию Чехии и Словакии.

Притом ни в коем случае не думайте, что я хочу разделить вину со всеми. И не считаю, что немцы должны каяться за эти деяния. При Гитлере у немцев была все-таки своя, немецкая власть, им есть в чем каяться. А в 1968 году у них тоже правил интернациональный коммунистический режим. А вот коммунистам, в том числе американским, итальянским, французским и всем прочим коммунистам надо каяться перед чехами и словаками за события 1968 года.

Саулкин: Владимир Леонидович, но призывают каяться не только перед чехами, западные учителя призывают нас каяться перед Прибалтикой. А ведь если мы вспомним годы революции, то в ЧК (в Чрезвычайной комиссии), то есть в органе, который проводил геноцид русского народа, причем геноцид всех его слоев, прежде всего лучших людей (дворянства, священников, купцов, крестьянства), было много и прибалтов — знаменитые латышские стрелки, а в гражданской войне и чехи участвовали.

Махнач: Совершенно верно, но мы переходить на прибалтийский материал не будем. Я только не могу удержаться от одного, простите мне, ехидного замечания. Когда в 1917 году проводились выборы в Учредительное собрание, большевички победили только на одной территории — только на территории будущей Латвии. Так что скорее всего мы должны призывать к национальному покаянию латышей. Они-то как раз единственные среди народов Российской Империи оказались прокоммунистическими уже в конце 1917 года. Не русские, не удмурты, не татары, безусловно не мусульмане вообще, а именно латыши. Ну, да оставим их.

Да, чехи участвовали в гражданской войне, и участвовали, прямо скажем, некрасиво. Напомню, что чехословацкий корпус был сформирован из добровольцев-военнопленных, разумеется, военнопленных австрийской армии. Славянское движение перед Первой мировой войной было, видимо, последний раз в истории. Славянское движение было направлено против немцев Германии и Австро-Венгрии, и против мадьяр. Оно было очень сильным тогда, оно объединяло не только православных славян, но и славян-протестантов (их было немного), и славян-римо-католиков, которых большинство в Чехии, кстати. В годы Первой мировой войны даже хорваты, нынешние гонители и мучители православия, перебегали на русскую сторону, чтобы сражаться против тевтонов. Мне знакомы примеры и знакомы имена. Этот добровольческий чехословацкий корпус имел такое же право на существование, как и польские или чехословацкие корпуса в Красной армии в годы Второй мировой.

Этот корпус сформировали на Волге. Он сыграл определенную роль в гражданской войне, сначала, поддержав Учредительное собрание, а потом, как бы поддержав Белую армию на востоке, на Урале и в Сибири, но только как бы. Все рвение с падением исторической России у чехов и словаков прошло. Когда же державы центральной Европы — Германия и Австро-Венгрия капитулировали, чехи и словаки стремились только домой. Я их понимаю, я им не судья. Все бы стремились только домой. Но какой ценой они покупали этот отъезд домой? Ценой чудовищного предательства. Известны имена. Чешского генерала, командующего чехословацким корпусом, звали Иван Сыровой (Ян Сыровый). Известно имя коменданта железнодорожной станции «Зима», совершившего омерзительный сговор с красными об аресте и выдаче на расправу верховного правителя России, адмирала Александра Васильевича Колчака. Имя этого предателя чеха — полковник Ваня. Пишется так же, как по-русски имя Ваня. Именно чехами было совершенно это мерзостное деяние.

Благодаря этому предательскому сговору адмирал был арестован в Иркутске, уже на станции «Зима» чехи впустили красный патруль в эшелон, в котором следовал адмирал, его премьер-министр господин Пепеляев, позднее с ним расстрелянный, и их свита. Этот мрачный день — 15 января 1920 года. Акт Иудин произошел в 10 часов 15 минут вечера по местному Иркутскому времени.

Притом я хочу заметить, что если у русских в 1968 году национального правительства не было и к тому же можно не сомневаться, что в войсках, введенных на территорию Чехословакии, несомненно, присутствовали в том числе представители ныне суверенных государств «ближнего зарубежья»: эстонцы, латыши, чеченцы (никого же не отбраковывали), то корпус генерала Сырового был национальным.

Правительство Чехословакии в 1968 году не было вполне законным. И вообще ни одно коммунистическое правительство не было законным. Они все были нелегитимны, они все не были созданы волеизъявлением народа, не были созданы даже в итоге общенародной присяги (как создается легитимность монарха). Они все были незаконны, как и наш коммунистической режим. Повторяю, была коммунистическая разборка между незаконным коммунистическим режимом Советского Союза и незаконными режимами Болгарии, Венгрии, ГДР и Польши. Так вот, в отличие от всех коммунистических правительств Александр Васильевич Колчак был последним законным (легитимным) правителем России. Такой легитимностью не обладал с тех пор никто, включая нынешних правителей РФ, Украины, Казахстана и других государств на территории исторической России.

Александр Васильевич был легитимным в силу того, что, во-первых, был избран частью депутатов Учредительного собрания, во-вторых легитимизирован актами всех белых движений в России и всех казачьих войск. Главнокомандующие, как-то Антон Иванович Деникин и другие атаманы — Сибирский Анненков, Оренбургский Дутов и так далее заявили о его признании. То есть, он был косвенно легитимизирован.

Более того, братья и сестры, вы не знаете одной презабавнейшей вещи. А надо бы знать, что должность «верховный правитель России» не была выдумана ни Колчаком, ни для Колчака. Она была предусмотрена Основными законами Российской Империи для такого исторического момента, когда почему-то на троне нету монарха. Потому в отличие от «генеральных секретарей», «председателей президиумов» и даже «президентов» верховный правитель адмирал Колчак был законнее, несомненно законнее.

То есть, мы-то были втянуты в коммунистическую аферу, а чехи как национальное объединение, как национальный корпус участвовали в захвате, в аресте, пособничали гибели последнего законного правителя исторической России. Кому же тогда надо каяться, братья и сестры? Почему молчит об этом наша свободная пресса? И еще более свободные средства электронной массовой информации? Во что интересно!

Есть еще одно сравнение, чисто эмоциональное. Во время ввода войск в Чехословакию в 1968 году произошел трагический эпизод. Тамошние демократические коммунисты, свободолюбцы «с человеческим лицом» перегородили горную дорогу линией женщин с детьми, и первый шедший по дороге советский танк, выворачивая, дабы не раздавить женщин, сорвался в обрыв, экипаж погиб. Танк не успел затормозить. Все пятеро членов экипажа были русскими, но сейчас это не имеет значения. А в 1920 году чехословаки вели себя в Сибири конечно не как оккупанты, для того кишка у них была тонка, а просто как мелкие бандиты. Об этом тоже уместно сегодня вспомнить. Мы имеем право напоминать чехам о событиях 1920 года, и не им указывать на нас пальцем. Ну да ладно! Кто старое помянет!

Что же касается Александра Васильевича Колчака, Виктор Александрович, то ведь этот год юбилейный — сто двадцать пять лет со дня рождения великого полярного исследователя, выдающегося флотоводца, честного русского офицера и последнего верховного правителя России. И я не сомневаюсь, что мы этой осенью и зимой не раз обратимся к юбилейной дате памяти адмирала Колчака. В Москве, кстати, готовится вечер его памяти, о чем мы надеемся вам сообщить.

Саулкин: Спасибо, Владимир Леонидович! Хотелось бы завершить нашу передачу словами о том, что, конечно же, Господь призывает русский народ к покаянию, но покаяние должно быть связано с трезвым, осмысленным взглядом на свою историю, а не с тем взглядом, который нам старательно навязывают из-за рубежа и который с правдой истории не имеет ничего общего.

Махнач: Правда, думается, состоит и в том, что нас связывает славянский язык, сильное взаимное влияние литератур и многовековое тяготение друг к другу, в общем и православное прошлое тоже связывает, потому что хотя православных чехов почти не осталось, мы не можем забыть, что Моравия была первым православным государством в славянском мире. Это дорогого стоит. Правда в том, что мы можем молить Господа, чтобы он вразумил всех, и по его милосердию восстановилось доброе отношение и наше к чехам и чехов к нам, и всех других славян друг к другу.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: Александр Колчак 1
О Георгии Жукове  
14 апреля в 23:01

Радио «Радонеж», Москва. 19 июня 2004.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, апрель 2017.

Ведущий: Добрый вечер, дорогие радиослушатели! У микрофона Андрей Третьяков, и сегодня у нас в студии наш постоянный автор, историк Владимир Леонидович Махнач.

Махнач: Добрый вечер, дорогие братья и сестры!

Третьяков: Владимир Леонидович, мне хотелось бы сегодня с вами побеседовать о событиях, которые прошли на этой неделе и которые нам предстоит отмечать на следующей неделе. На этой неделе мы вспоминали тридцатилетие со дня смерти Георгия Константиновича Жукова, а на следующей неделе, 22 июня мы всегда вспоминаем трагический день — начало Великой Отечественной войны. И потому мне хотелось бы вас попросить как раз сегодня посвятить нашу беседу выдающейся личности Георгия Константиновича Жукова, маршала, полководца, можно сказать, маршала победы, человека, который в последней войне явился одной из ключевых фигур по крайней мере в высшем эшелоне генералитета и армейского руководства нашей страны и, можно сказать, благодаря которому совершилась вот эта великая победа. По крайней мере, его заслуга неоценима в этом смысле. Каково ваше мнение о личности Георгия Константиновича? Что бы вы могли сказать о нем?

Махнач: День начала Великой Отечественной войны, то есть той части Второй мировой войны, когда, наконец-то, встретились основные противники, — это трагедия, потому что основными сражающимися сторонами были, конечно же, Россия, хотя называлась она «Советским Союзом», и Германия, хоть она и была гитлеровской. Это европейская, а может быть, и мировая трагедия. Я вообще считаю великой трагедией то, что в двух мировых войнах на радость врагам святой церкви, не постесняюсь сказать, врагам Христовым, Россия и Германия оказались основными противниками. Ну что было, то было.

Этот день я помню всегда, может быть, лучше, чем все, кто участвовал в войне, чем последние ветераны, потому что 22 июня (нового стиля) — день рождения моей покойной мамы. В ее, тогда 19-летней девчонки день рождения началась война. Этот день и сейчас для меня — печальный праздник. Теперь я только вспоминаю мать и молюсь о ней. Не сомневаюсь, что и она обо мне недостойном молится на Небесах.

День этот для меня совсем не чужой. Еще несколько членов моей семьи, несколько родственников участвовали в войне. Родной дядька мой, танкист, глаза лишился, но в остальном остался здоровым и прожил очень долгую жизнь. Его тоже уже нет.

И память о Жукове тоже событие. Он самый известный и во всяком случае один из лучших военачальников Второй мировой войны. И вот что я прежде всего хочу сказать. А кто по биографии Георгий Жуков? Для меня он прежде всего русский унтер-офицер, отличившийся в дни Первой мировой войны, которую тоже называли Отечественной, и нам бы вернуть ее название. Кроме Отечественной войны 1812 года и Великой Отечественной войны 1941-45 годов у нас была Отечественная война 1914-18 годов. А где-то зимой, то ли в конце 1916 года, то ли в начале 1917 года ее даже начали называть Великой Отечественной.

И одна из официальных и самых известных песен о Великой Отечественной на самом деле песня Отечественной войны 1914 года. Да, да, «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой!» Ее чуть-чуть подправили. В первой строфе было не «с фашистской силой темною, с проклятою ордой», а «с германской силой темною, с тевтонскою ордой». Это песня той германской войны.

Он очень тепло отзывался о начале своей военной службы, о том, какое обучение, какую квалификацию он получил в унтер-офицерской школе царской армии. Почему я обратил внимание именно на унтер-офицерский период жизни Жукова? Про Жукова, наверное, все помнят. На самом же деле их было очень много — доблестных, увешанных георгиевскими крестами и различными медалями нижних чинов и солдат Первой мировой войны, которые вышли потом в генералы и маршалы Великой Отечественной. Это и маршал Малиновский, и маршал Рокоссовский, и маршал Баграмян, и маршал Конев — они все отличившиеся солдаты Первой мировой.

И я хотел бы обратить ваше внимание, дорогие наши слушатели, на то, а кто вообще-то выиграл Великую Отечественную войну. Была такая советская песня, относительно недавняя: «Мальчишки, мальчишки, вы первыми кинулись в бой…» К сожалению, мальчишки, которые первыми кинулись в бой в 1941 году, погибли или в плен попали…

Третьяков: Буквально в первые дни войны.

Махнач: А войну выиграли мобилизованные солдаты запаса, 30- и 40-летние вояки, среди которых было немало и офицеров. А вы представьте себе, когда родился 30-летний солдат 1941 года. А 40-летний? Если 40-летний, значит, он получил нормальное православное воспитание, а если он татарин, то, возможно, мусульманское. То есть, он был воспитан в той, в правильной России. Разумеется, были такие «солдаты победы», как генерал Варенников, например. Он достойнейший человек, но не имел дореволюционного воспитания, он-то как раз был из мальчишек. Но в общем вот эта «победная масса», если хотите, набралась тогда, когда пошел призыв из запаса. И тут выяснилось, что да, русский солдат по-прежнему умеет воевать. Думаю, не лишним будет сказать, что все они, хотя и были затерроризированы предшествующими десятилетиями, так или иначе в Бога веровали. Вряд ли можно сказать, что они были глубоко церковными людьми. Это не в упрек им. У них и такой возможности-то не было, потому что до присоединения западных территорий, точнее, до возвращения наших земель Прибалтики, западной Украины, Белоруссии, Бессарабии у нас оставалось чуть более ста действующих храмов.

Третьяков: На всю Россию?

Махнач: Да, на всю Россию. Только перед самой войной мы присоединили сразу две тысячи храмов, и затем их не закрывали. Вот откуда, например, такой странный обычай, с которым я борюсь годами и все время умоляю священников бороться? И священники борются. Это нелепый обычай отправляться на кладбище, да еще не сходив в храм, на Пасху Христову, отправляться поминать покойников в тот единственный день, когда никакие заупокойные службы не совершаются и даже неуместны! А очень просто. Сейчас это происходит от нашего невежества церковного, надо от этого избавляться. Но возникло это от большой беды — храмы у людей отняли, и кладбище оказалось единственным освященным местом, где еще кресты стояли.

Вот эти 30- и 40-летние и оказались героями. И среди них, вероятно, самый известный герой — Георгий Константинович Жуков, несомненно заслужено получивший единственным в истории 4 звезды героя Советского Союза. Помните, у нас было два трижды героя? Летчики Покрышкин и Кожедуб. И был один единственный четырежды герой Жуков, правда, до тех пор, пока не понавешали звезд на Брежнева. Но Брежнев — это особый случай, вынесем его за скобки. А Жуков, несомненно, получил их заслужено.

То есть, обращаясь к памяти Георгия Константиновича, мы видим, прежде всего, что он блестящий воин старого закала, старый русский солдат. Он весьма успешно получил образование. Не надо забывать, что когда иные выскочки, как, например, просидевший всю войну в плену гвардии подпоручик Тухачевский, образованием своим совсем не занимались и затем в советское время бешено делали карьеру, не имея вообще-то глубоких военных познаний, Жуков учился, Жуков окончил Академию генерального штаба. Напомню, что он был начальником генерального штаба тогда уже Красной армии в начале Второй мировой войны и оказался очень удачным начальником, хотя и недолго пробыл в этой должности. И генеральный штаб оказался на высоте под его руководством, а он — удачным его начальником. А это сложно, это не каждый может. Тут героизма-то не надо, тут нужны глубокие военные знания. Значит, он ими обладал. А затем им начали затыкать все дыры. Он начал командовать фронтами и так далее, стал даже заместителем верховного главнокомандующего, ездил по фронтам представителем ставки.

Третьяков: Значит, он был стратегом.

Махнач: Да, был стратегом, безусловно. Но дело в том, что хотя на Халхин-Голе, где он впервые самостоятельно командовал, он воевал очень расчетливо, очень умело, и потери там несли преимущественно японцы, а не наши с вами предки, тем не менее во время войны он ассоциировался у многих, а у некоторых стариков ассоциируется и сейчас со сталинским стилем ведения войны, с полным пренебрежением к тому, что сухо называется «людскими ресурсами», то есть к жизням своих подчиненных. Более того, так воевали не все. Вот маршал Рокоссовский так не воевал. И маршал Конев, хотя был жестоким человеком и мог сильно провинившегося офицера велеть расстрелять (и расстреливали), но солдата, анонимного солдата берег, он все-таки старался воевать не так, чтобы потери были неоправданными. Это старая русская традиция. Так, святой благоверный князь Дмитрий Донской страшился битвы на Куликовом поле не потому, что страшился Мамая. Вот уж трусом Дмитрий Иванович не был. И вообще трусость среди русских князей не поощрялась, не было того в семейном воспитании. Но вспомните его разговор с преподобным Сергием. Он страшился того, что многие погибнут, он страшился пролить русскую кровь. И в этом величие полководца! Этим отличались очень многие полководцы и XVIII века, и Суворов не допускал лишних потерь, и Румянцев не допускал лишних потерь, и Дибич не допускал лишних потерь, лупцуя турок в 20-е годы XIX века. И Скобелев, прославленный Белый генерал, никогда не допускал лишних потерь. У меня времени не хватит, если буду перечислять всех генералов, которые не допускали лишних потерь. А Жуков допускал! И забыть этого нельзя.

А откуда же тогда исключительная народная любовь к Жукову? Ее легко объяснить. Тех солдат победы, которым было в страшные 1940-е по 30-40 лет, давно нету в живых. А нынешние ветераны Великой Отечественной — это как раз мальчишки, причем многие были призваны (были и добровольцы) в 1944-45 годах, когда не только Жуков, а даже Сталин ассоциировался с победой, а не с кровопролитием. Старики Жукова не любили, а для мальчишек он был медаль, монумент!

Третьяков: Владимир Леонидович, но все же как полководец, как стратег он заслуживает…

Махнач: Заслуживает самых высоких похвал. Но если быть справедливым, то за всю Великую Отечественную было только одно сражение, которым мы всегда будем гордиться, хвастаться, как Куликовской победой, как Кагульской победой, как взятием Измаила. Это конечно Курская дуга, потому что Сталинградской битвой хвастаться никак нельзя. Мы не всю войну заваливали немцев трупами русских солдат. Но Сталинградская победа — это именно то самое. Мы завалили врага трупами. Немцы так воевать не умели, хотя в храбрости им тоже не могу отказать. Немецкий народ воевать умеет. Это вам не американцы, которые никогда воевать не умели и никогда не научатся. Они только могут заваливать, но не трупами, а бомбами. А если не дай Бог не удается завалить бомбами, то бегут, как они из Ганы сбежали. Да, из Вьетнама тоже сбежали, не получилось завалить бомбами. Немцы как раз воевать умеют. И для каждого немецкого командира немецкий солдат был все-таки тоже немец, в Красной же армии было, к сожалению, не так. И в этом не чья-то личная вина, это было следствием страшного воспитания 20-х и 30-х годов, это был оккупировавший нас интернационализм. А если иметь в виду командование Жуковым фронтами, то в общем он показал себя безусловно могучим стратегом, который переигрывал своих немецких конкурентов. И в этом ему отказать нельзя. За ним есть еще добрые дела…

Третьяков: Владимир Леонидович, вот все говорят, что Жуков был глубоко верующим человеком. Что вы об этом думаете?

Махнач: Я того не знаю. Он умер в то время, когда не мог написать этого в своих мемуарах. В том, что он в Бога веровал, я не усомнюсь ни на секунду. Но веровал он так же, как веровали тогдашние люди, немножко «осоветчинные». Сказать, что он был глубоко православным, что он старался воевать, как православный генерал и маршал, я не могу, я того не вижу, хотя добрые слова о Жукове еще будут мною сказаны.

Он возглавлял и министерство обороны. И заслуга Георгия Жукова, а во время войны не его одного, — восстановление единоначалия и ликвидация института комиссаров. То, что их превратили в «замполитов», было огромным достижением. Он это укреплял, будучи фактически во главе вооруженных сил. Он явился во многом восстановителем армейских традиций, за что, кстати, в значительной степени и погорел. Интернационалист Хрущев, интеллигентишка с незаконченным средним образованием, за то и снял его с поста. Не Жукова боялся Хрущев. Жуков был совершенно не склонен совершать государственные перевороты. То по всему видно. Он относился к своему долгу перед отечеством по-солдатски, по-офицерски. Дело было в другом — Хрущев боялся восстановления русской армии. А Жуков ее восстанавливал, причем прекрасно используя позднесталинские времена, когда у нас храмы открывались. У нас же было уже 22 тысячи храмов к тому моменту, когда Хрущев начал очередную волну гонений на православие. Вот уже в эту ситуацию Жуков как военный администратор, как военный руководитель вписывался прекрасно. И вы должны помнить не только войну, но и послевоенные заслуги Жукова.

Третьяков: А то, что он заканчивал свою жизнь, будучи фактически забытым, заброшенным со стороны государства, как можно оценить?

Махнач: Хрущевское правление Жуков пережил, но уже не мог ничего возглавлять, уже был старик. Он заслуживал гораздо большего уважения, притом никто ничем не рисковал, и можно было искупить хрущевскую вину, осыпав его почестями. Так ведь мы умеем любить только мертвых! Это Пушкин. Я считал необходимым сказать о недостатках Жукова как полководца, но ведь все равно у нас был такой полководец, все равно он полководец.

Другое же дело, когда мы ставим в Москве целых два памятника Жукову, не восстановив единственный памятник Скобелеву! Это выглядит странно! Большевики снесли памятник Белому генералу в 1918 году. Можно восстановить и на другом месте, не надо из-за Скобелева сносить Юрия Долгорукого, занявшего его место. Юрий в том не виноват. Площадей-то у нас хватает, даже на протяжении той же Тверской!

Когда мы говорим только о Великой Отечественной войне, а об Отечественной войне 1914-18 годов не говорим, мы совершаем тягчайшую ошибку. Еще в горбачевскую «перестройку» я разговаривал с двумя старшими офицерами, которые как раз курировали этот вопрос. Один из них — строевой офицер, даже под пулями побывал. В то время они занимались «политуправлением», то есть военно-патриотической пропагандой. Я тогда сказал им:

«Товарищи подполковники, если наша военно-патриотическая пропаганда состоит на 95% из Великой Отечественной войны, а 5% оставляют для Александра Невского, Дмитрия Донского, Александра Суворова, Михаила Кутузова, и это всё! — то школьники складывают непристойные частушки про Зою Космодемьянскую».

Никого же больше не оставили! Хотя в XVI веке был гениальный полководец князь Воротынский; в XVII веке был талантливый полководец, боярин Шеин; в XVIII веке тоже был не один Суворов, а был и Долгоруков-Крымский, был и Репнин, был и Каменский, и уж конечно Румянцев, который, как и Суворов, может, пожалуй, называться великим полководцем. Вот если мы так поступаем, то школьники складывают непристойные частушки про Зою Космодемьянскую, что мне несимпатично. И я вас предостерегаю, что так и будет, потому что это естественная реакция сопротивления лжи. Полковники-то меня поняли, но, увы, они не были генералами. А сейчас ситуация такова, что надо вспоминать всех! Так же, как Сталин вспомнил в 1941 году, учреждая новые ордена Суворова, Кутузова, Александра Невского, Ушакова, Нахимова. Сразу вспомнил! Сейчас надо вспоминать всех, и не оставлять Первую мировую с одним Брусиловым в качестве заслуги за то, что он красным стал и помер на советской службе. Извините, но так никак не получится, потому что был и Корнилов, и Юденич, кстати, самый сильный полководец Первой мировой войны. У Николая Юденича не было ни одного поражения. Вот у Брусилова были поражения. Было много других хороших полководцев. Эверт был хорошим генералом. В конце войны, уже ближе к революции был Петр Николаевич Врангель. Надо вспоминать всех, не забывая и героев Великой Отечественной войны. Я понимаю, что последние ветераны этой войны еще живы, а ветеранов Первой мировой уже нет, но это же не аргумент. Для памяти народной все нужны.

Заканчивая разговор, еще раз скажу, что отмечать ошибки командования и политического руководства — это мой долг как историка. Это также целесообразно делать всем, кто преподает или воспитывает. Но чтить героя погибшего, уже умершего или еще живого — это долг каждого нормального человека. Непочтение к герою есть хамство, причем в библейском смысле этого слова! От имени Хам!

На этой ноте мне хочется закончить. Вспомним еще раз героев, вспомним полководцев, военачальников, которые в общем-то неплохо командовали в эту войну. Суворовых не нашлось, но честных и грамотных русских офицеров оказалось много. Давайте на том прощаться!

Третьяков: Спасибо, Владимир Леонидович. Напомню, что сегодня в студии радиостанции «Радонеж» был наш постоянный автор, историк Владимир Леонидович Махнач.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: георгий жуков 5
Об альбоме Белая Россия. 1917-1922  
14 апреля в 22:57

Радио «Радонеж», Москва. 2004.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, апрель 2017.

Добрый вечер, дорогие братья и сестры! Сегодня, честное слово, ничего неприятного. Хочу обратить ваше внимание на одно издание прошлого года. Это альбом «Белая Россия. 1917-1922». Он выпущен некоммерческим издательством «Посев» при содействии Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного архива кинофотодокументов и Исторического альманаха «Белая гвардия» (тоже издательства Посев). Понимаю, что тираж невелик, что он в основном распродан, что, может быть, этот альбом не окажется у вас в руках, что, естественно, как все сейчас, он исключительно дорог. Но если все же попадется в руки, то используйте все возможности, чтобы внимательно перелистать его. А если у вас есть дети, внуки (кто-нибудь ведь есть у вас), то маленьким, молодым листать альбом «Белая Россия» просто необходимо.

Этот фотоальбом повествует обо всей истории Белого движения, даже с предысторией, с историей русского патриотического движения еще в годы мировой войны 1914-18 годов. Вы найдете здесь и фотографию последнего государя, и фотографии парадов, и фотографии участников ударных частей Русской армии, женских ударных частей, в частности сестер милосердия. Вы найдете здесь много чего.

По этому альбому, вообще говоря, можно учиться, по крайней мере школьнику, потому что рассматриваются все периоды Белой борьбы с интернациональной большевицкой оккупацией, рассматриваются все периоды на всех фронтах — и Белой движение на юге во главе сначала с генералом Деникиным, затем с генералом Врангелем, и Белое движение на западе во главе с лучшим полководцем Первой мировой войны генералом Юденичем, и малоизвестное Белое движение на севере, и вся сибирская эпопея вплоть до создания Земской рати во главе с верховным воеводой генералом Дитерихсом на Дальнем Востоке.

Многие фотографии мне известны, но их все же меньшинство. Я профессиональный историк, хотя и не специалист по XX веку, не специалист по Белому движению, большинство фотографий никогда не видел. Оба архива сохранили бесценные материалы, в частности башни, собор Успенский, монастыри, Запасной дворец в Московском кремле после большевицкого артобстрела. Из этих снимков я, может быть, видел один или два. Много чего можете в нем найти. Каждая глава имеет в начале краткий текст, повествующий о событиях этого периода и этого фронта.

Я пытаюсь уговорить вас искать этот альбом. Но скажу вам честно. Не исторические кадры, не боевые корабли Белого Черноморского флота, не бронепоезда, которые были у белых, не единичные случаи танков, которые участвовали в гражданской войне, не кадры заседаний, хотя все это безумно интересно, это возможность узнать очень многие имена, — все же не это главное, а главное — это сотни замечательных русских лиц.

Много лет назад, где-то в конце горбачевской «перестройки», в Петровских Линиях в Москве была первая фотовыставка, посвященная, правда, не гражданской, а Первой мировой войне. И первое, что было даже для меня поразительно, что выносили многие оттуда, — это невозможное, непредставимое количество хороших русских лиц, совсем не такое, какое мы встречаем сейчас на улицах! Мало того, что вообще русских лиц стало меньше, вот таких замечательных стало меньше, все-таки меньше.

Я не буду здесь говорить о генералах, о героях, о первом герое мировой войны, казаке Козьме Крючкове, фотография которого тоже здесь есть. Я буду говорить только об одном. Откройте 57-ю страницу альбома. Там в овале, как тогда часто делали, фотография девочки гимназистки, о которой, наверное, ничего неизвестно. Это гимназистка Ольга Терехова, доброволка, участница Ледяного похода генерала Корнилова. Такого замечательного, детского еще в сущности славянского личика сейчас не сыщите. Влюбляться можно сразу. Нет, не можно, нужно!

Обратитесь к этому альбому. Мы должны знать историю Белого движения. Возможности есть. Уже в третий раз издана книга Валерия Шамбарова «Белогвардейщина», которая несмотря на многочисленные ошибки, тем не менее может замечательно послужить воспитанию ваших детей. Да что детей! Вас самих. Рекомендую также другую книгу Валерия Шамбарова «За Веру, Царя и Отечество» — книгу о Первой мировой войне. Нас обкрадывали, у нас отнимали эти знания десятилетиями! Может быть, моим одногодкам, тем, кому уже за пятьдесят, даже еще важнее читать эти книги, держать в руках этот альбом, нежели детям. Это нужно, это то, за что можно сражаться.

Видите ли, о Белом движении начали говорить, но потом его начали замалчивать. А сейчас появились мерзавцы (не назову имен, не хочу, скажем, ради мира церковного), которые говорят, что белые были еще хуже красных, что все белые предали государя. Как, интересно, мог ухитриться предать государя поручик 1917 года? Да хоть бы и подполковник. Да, предатели были в армии, мы все знаем позорное имя прямого предателя — генерала Рузского, и все же. Так вот, появились мерзавцы, которые утверждают, что белые и все участники февраля готовили нам масонское будущее, а спасли нас от масонского будущего, оказывается, людоеды большевики! Допустить подобную мысль невозможно ни на одну минуту, ни на одну секунду. Допустить, чтобы безнаказанно при вас такое говорили, вы не имеете права.

Все лица в этом альбоме — наши соотечественники, соплеменники, русские, православные. Ну, не все православные, потому что, вообще говоря, среди белых встречались и мусульмане, и буддисты, представители других традиционных религий Российской Империи.

Посмотрите, найдите этот альбом! К сожалению, как мне стало известно, его невозможно разместить в сетях интернета, потому что архивы, имеющие авторские права, требуют за то денег и немалых. Архивисты ведут себя непатриотично и неприлично. Размещение этих фотографий в сетях интернета, безусловно, бесприбыльная, некоммерческая акция, но пока это невозможно. Итак, еще раз, дорогие друзья мои, альбом «Белая Россия», издательство «Посев», 2003 год.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: белая россия 1 белое движение 1
Памяти генерала Скобелева  
14 апреля в 22:55

Радио «Радонеж», Москва.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, апрель 2017.

24-го июня по православному календарю, то есть по нынешнему 7-го июля в 1882 году закончил свой земной путь знаменитый Белый генерал — Михаил Дмитриевич Скобелев. Он один из самых прославленных полководцев русской истории. И у нас есть все основания о нем немного поговорить.

Прадедом Белого генерала был крестьянин Никита Скобелев. Он большую часть своей жизни служил, и вышел в чистую отставку в сержантском звании. Отставной сержант был, судя по всему, человеком незаурядным, великим рассказчиком солдатского житья-бытья и многих славных дел, в которых сам участвовал. Так и воспитал своего сына Ивана, который как солдатский сын, по сословной принадлежности крестьянин, тоже начинал свою службу рядовым солдатом.

Иван Никитич Скобелев — единственный человек в русской истории, который прошел путь от рядового солдата до полного генерала, закончив свою жизнь генералом от кавалерии. Надо сказать, что в той, старой русской армии XVIII века каждый солдат, если не в своем, то в соседнем полку точно видел живой пример офицера, вышедшего из солдат. Чаще, правда, становились генералами во втором поколении, уже дети офицеров. Мы таких много знаем. Например, главнокомандующий Добровольческой армией и Вооруженными силами юга России в гражданской войне, генерал Деникин был из крестьянской семьи, но уже отец его стал офицером, и потому Деникин был сыном офицера. Каждый солдат знал, что производство возможно, что героизм или просто честная служба, овладение военным искусством, пролитая кровь могут доставить ему звание благородное. Вдумайтесь — благородное! То есть благого рода. Когда, обращаясь к офицеру, его называли «Ваше благородие», именно это и имелось в виду. А когда солдат становился «благородием», он тем самым получал как бы приглашение стать основателем благого рода. Вот Иван Никитич Скобелев такой род основал, и был его род поистине благим. Представьте себе, служить с Екатерины Второй по царствование Николая Первого, в четырех царствованиях, и не только стать офицером, но за одну человеческую жизнь стать полным генералом.

Иван Никитич Скобелев был известным, был одно время комендантом Петропавловской крепости — хранилища высших реликвий Российской державы. Крестьянский сын оказался весьма интересным и плодовитым литератором. Он собирал и сам писал солдатские рассказы о войнах, особенно об Отечественной войне 1812 года, печатаясь под псевдонимом «Русский инвалид». Он был служака, и смысл жизни видел в службе. Сохранилось его интересное высказывание: «Каждому свыше определено его дело. Мужики поют и землю пашут. У цыган нету земли, так они поют и плачут. У нас есть всё, мы должны петь и служить». Ох, забыли мы с вами, как служить, и как петь, тоже подзабыли. Таков был родоначальник, первый дворянин Скобелев.

Сын его Дмитрий Иванович уже начинал с дворянства, был офицерским, а затем генеральским сыном, окончил кадетский корпус, был зачислен в императорскую свиту молодым флигель-адъютантом. Начало военной карьеры было стремительным. Служил хорошо. Закончил свою жизнь генерал-лейтенантом. В Русско-турецкую войну 1877-78 годов Дмитрию Ивановичу довелось служить вместе со своим молодым сыном. Причем оба были генералами.

Михаил Дмитриевич Скобелев был человеком импульсивным, получил военное образование, начал хорошее производство, академию генерального штаба заканчивал с трудом, однако обратил на себя внимание знаменитого профессора Леера и был причислен к генеральному штабу.

Самые интересные ранние страницы его биографии — это Хивинский поход, когда он в начале 70-ых годов отличился как штаб-офицер и стал молодым генералом. Хива пала 29 мая 1873 года. О нем заговорили даже заграницей, когда в конце Хивинского похода он совершил выдающуюся по смелости рекогносцировку, то есть разведку местности, что требует высокого профессионализма настоящего офицера-генштабиста. Из 4 отрядов, посланных на Хиву, один не дошел до места назначения, измучив лошадей и верблюдов, и вернулся во избежание гибели. Расстояние в 500 верст оказалось неразведанным. Скобелев вызвался разведать маршрут и сделать съемку местности. После колебания начальник его, знаменитый генерал Кауфман-Туркестанский дал согласие. Через неделю Скобелев с двумя казаками и тремя туркменами, которые его сопровождали, вернулся целым и невредимым. Потом художник Верещагин, нам известный, спросил его: «Неужели вы не встретили на пути никого, кто признал бы в вас русского?» «Конечно, — ответил Скобелев, — встречал я народ, но всегда высылал вперед моих джигитов. Они заводили разговоры о том о сем, рассказывали при нужде небылицы, чем отвлекали внимание, а я тем временем проскальзывал вперед». Попадись — смерти ему не миновать. За ту блестящую ученую, лихую кавалерийскую акцию Скобелев получил орден святого Георгия 4-ой степени. Неплохо для очень молодого подполковника.

Ранние среднеазиатские акции доставили ему чин генерал-майора. В 33 года он стал молодым генералом. В 34 года участвует в Русско-турецкой войне 1877-78 годов. Именно там Скобелев, всегда ездивший на белом коне и предпочитавший, елико возможно, особенно в бою быть в белой форме, приобрел прозвище Белого генерала. А представляете, что это значило тогда для солдат? Ведь и за государем императором было народное прозвище Белого царя, и все соседи мусульмане знали, что там, на севере правит Белый царь. «Белый генерал» звучало!

Скобелев был слишком молод, ему не давали самостоятельное командование. Некоторое время он был прикомандированным добровольцем при штабе дивизии, то есть фактически был на положении рядового солдата в генеральском чине. Он весьма отличился, и на втором этапе войны, после перехода Балкан в 1878 году он командует авангардным корпусом одной из армий, продвигаясь к Адрианополю, от которого два шага до Константинополя. Таким образом, именно со Скобелевым связан тот славный момент, когда мы еще раз угрожали Константинополю, захваченному турками в XV веке Царьграду, древней столице всего христианского мира.

Скобелев был не только лихой и доблестный генерал, Скобелев был исключительно умелый генерал. Операция по занятию Адрианополя была операцией «Кто успеет быстрее — турецкая армия или русская». И той и другой предстоял 150-верстный маршрут. Успел Скобелев. После того как его авангардная конница начала появляться в окрестностях Константинополя, турки запросили мира. Скобелев становится генерал-лейтенантом, генералом свиты, получает Георгия 3-й степени, в 34 года, заметим себе. Вот как быстро реализовывалась долгая карьера деда его Ивана Никитича! Вот как важно воспитание детей! Вот вам воспитанный в семье полководец, генерал.

После Русско-турецкой войны Скобелева ожидал венец его славы. Он командовал экспедицией против Ахал-текинского оазиса, который угрожал Хиве и Бухаре, признавшим протекторат России.

Кстати, вам всем полезно знать, что большей частью Средняя Азия не была территорией Российской Империи. Мы ее не присоединяли и не собирались присоединять. Мы только установили протекторат, то есть сферу влияния, обязали Хивинского и Бухарского эмиров не иметь самостоятельной внешней политики, а во всем остальном это были самостоятельные государства. Тем самым Россия препятствовала проникновению Англии в Среднюю Азию, но отнюдь не стремилась к присоединению территорий, которые были чуждой культуры и с чуждым населением. Другое дело, что мы взаимодействовали, что у Хивинского и Бухарского эмиров с разрешения императора служили русские офицеры, что мы строили там железные дороги, принесли туда цивилизацию. Но мы не посягали на их культуру. И наши отношения тогда были другими. Это большевики захватили Среднюю Азию, с готовностью отдав перед этим русские земли в Прибалтике, Закавказье, подарив полякам наши территории.

Итак, первый поход на крепость Геок-Тепе происходит в 1879 году. Он был неудачен, взять крепость не удалось. Командование получает Скобелев. Он не просто еще раз блеснул полководческим умением, он показал себя современным генералом. К январю 1881 года русские войска приблизились к Геок-Тепе. О чем более всего беспокоился Скобелев? О проведении железнодорожной ветки, позволяющей приблизить снабжение. Об огромном количестве верблюдов, ибо в пустынных условиях только они могли обеспечить армию всем необходимым. Обо всех технических средствах. Тогда только появились искровые солнечные телеграфы (гелиографы), но русская армия уже была ими снабжена. Тогда только начали проводиться первые опыты с аэростатами наблюдения, и в отряде Скобелева уже был аэростат. По насыщенности артиллерией отряд Скобелева представлял собою, вероятно, самую артиллерийскую группу войск в мире в свое время. О чем это говорит? Скобелев обладал высшими достоинствами полководца!

Он никогда не терял лишних солдат. Все его противники расплатились за победы Скобелева куда большими людскими потерями, чем Скобелев, где бы он ни командовал. Это особое достоинство.

Однако когда 11 января был начат штурм и закончен на следующий день, Скобелев проявил себя также великодушным победителем. Раненые туркмены немедленно получили медицинскую помощь. Городу было доставлено продовольствие, что уж особенно удивило побежденных. И вообще грозный Ак-паша, как его звали (то есть Белый генерал) никого не казнил, ни над кем не учинил расправы. Вот что делало наряду с победами славу не только Белому генералу, но и Белому царю.

Генерал Скобелев скончался всего лишь 38 лет от роду и навсегда остался в памяти русских. В 1912 году в Москве, на Тверской площади, которую с того момента начали называть Скобелевской, был воздвигнут ему памятник. Через 6 лет, в 1918 году коммунисты снесли его. На том месте сейчас памятник Юрию Долгорукому.

Еще раз вспомним о не имевшем ни одного поражения в своей жизни и не проливавшем зря крови солдатской генерале Михаиле Скобелеве. Вечная ему память!

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: Михаил Скобелев 2
Генерал Михаил Дмитриевич Скобелев  
14 апреля в 22:53

Радио «Радонеж», Москва.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, апрель 2017.

Виктор Саулкин: 10 декабря, в день, когда Православная церковь совершает празднование в честь иконы Пресвятой Богородицы «Знамение», в 14.30 у памятника-часовни гренадерам состоится торжественное поминовение воинов, церковная панихида, отдание воинских почестей. Участвуют представители министерства иностранных дел, посольства Болгарии, войска московского гарнизона. Службу будут совершать священники Русской и Болгарской православных церквей при архиерейском возглавлении. Сегодня у нас в студии Владимир Леонидович Махнач. И мы вспомним того, чье имя, конечно же, будет поминаться в этот день, героя войны за освобождение славян, генерала Михаила Дмитриевича Скобелева.

Владимир Махнач: Поразительно плохо мы знаем собственных великих, в том числе великих полководцев. Не помним в XVI веке победителя под Казанью и при Молодях князя Михаила Воротынского, а в XVII веке не помним боярина Шеина, много кого не помним. Ну хорошо, пусть это было слишком давно. Но 100 лет назад, еще 80 лет назад вся Россия знала Белого генерала. Не стыдно ли нам не знать самого молодого генерала Русской армии и вообще одного из самых блистательных военачальников прошлого столетия!

Генерал Скобелев в своей жизни ни разу не имел частных поражений. Вообще говоря, даже с великими полководцами иногда случаются поражения. У него же поражений не было. Он был традиционнейший русский человек из старинной, благочестивой офицерской семьи. Его отец и дед были полными генералами. Кстати, дед его Иван прошел единственным в истории Русской армии путь от рядового солдата из крестьян до полного генерала. Генералы из солдат бывали, но генерал-аншефом Иван Никитич был первым.

Генерал Скобелев вместе с тем был и прогрессивнейшим офицером, в том смысле, в котором мы вполне можем пользоваться этим термином. Он внимательно следил за всеми техническими новшествами. И когда он совершал свои среднеазиатские походы, вероятно, его отряд был наиболее оснащенным в мировой практике, всем, включая световой телеграф, скорострельную полуавтоматическую артиллерию, всем обзавелся. Он всегда внимательнейшим образом изучал театр военных действий. И если было уместно пользоваться верблюдами, то пользовался верблюдами. Если было необходимо протянуть ветку узкоколейной железной дороги, тянули узкоколейную ветку.

И вот результат — неоднократная, хоть и не всегда победа над численно превосходящим противником, и что особенно ценно, с минимальными потерями своих солдат! За восемьдесят последних лет мы с вами отвыкли, нам не дают привыкнуть и сейчас, что свободные граждане ставят памятники только тому генералу, которому противники заплатили несколькими жизнями своих бойцов за каждого его солдата, а не наоборот.

Саулкин: Владимир Леонидович, мне хотелось бы привести слова Михаила Дмитриевича Скобелева, сказанные им Василию Ивановичу Немировичу-Данченко, автору книги «Скобелев. Личные воспоминания и впечатления», родному брату знаменитого режиссера Владимира Ивановича, участнику войны за освобождение славян: «Как вспомню, что опять начнут валиться под пулями да под штыками мои солдаты… Знаете, разумеется, надо… Сознаю, что надо… Лес рубят, щепки летят… Да ведь в каждой такой щепке целый мир… Ведь каждая такая единица, из которой мы складываем цифры убитых и раненых, носит в душе своей и радости, и страдания… Ведь сколько мук опять… Да, знаете… я люблю войну, — говорил генерал, — она моя специальность. Но, в то же время, я ненавижу ее». То есть, генерал Скобелев был глубоко верующим христианином. И хотя все пишут, что у него не было ни тени сомнения, что он воевал очень уверенно, что всегда побеждал врагов, он в то же время всегда думал о своих солдатах.

И хотелось бы еще вспомнить, почему его называли Белым генералом. Генерал Скобелев был человеком невиданной храбрости, легендарной храбрости. Он был всегда на белом коне, в белом мундире впереди войск. Причем солдаты считали его заговоренным от пуль, хотя он был несколько раз контужен, но не подавал вида.

Махнач: Да, ходила легенда знаменитая, что белая военная одежда, белая униформа гарантирует ему неполучение ранения. И действительно он не был ранен, хотя был контужен. Он сам поддерживал у солдат такой ореол неуязвимого генерала.

Саулкин: «Удивительная жизнь, — пишет Немирович-Данченко, — удивительная быстрота ее событий: Коканд, Хива, Алай, Шипка, Ловча, Плевна 18 июля, Плевна 30 августа, Зеленые горы, переход Балкан, сказочный по своей быстроте поход на Адрианополь, Геок-Тепе и неожиданная, загадочная смерть — следуют одно за другим, без передышки, без отдыха». Конечно, таких полководцев вообще было не много в мировой истории».

Махнач: Современные популярные книжки, которые к нам попадают, тоже про него забывают. Но их же на Западе делают, а в них в качестве значительных полководцев вспоминают только американских генералов, которые воевали с индейцами. Ну тогда мы должны были бы перечислять сплошняком всех наших казачьих атаманов, которые тоже очень лихо действовали где-нибудь в глуши, в Сибири, не только Ермака, а раскопать все проходные фигуры. Они ничуть не хуже воевали, чем те хваленые американские генералы. Впрочем, если у них больше никого нету, то про кого же еще писать!

Я хотел бы заметить еще одно. Мы обращаемся к памяти генерала Скобелева еще и потому, что по крайней мере половина его подвигов и побед связана с общеславянским и общеправославным делом, связана с войной за освобождение балканских славян в 1877-78 годах. И помнить об этом надлежит особенно сейчас, потому что сейчас у нас такое правительство, что мы своих братьев православных славян не поддерживаем и позволяем обращаться с ними, с нашими единоверцами, в частности с сербами так, как историческая Россия, в том числе Российская Империя, никогда бы не позволила.

Саулкин: А вот какие слова говорил Скобелев Василию Ивановичу Немировичу-Данченко незадолго до своей кончины в Москве: «Дела впереди еще много! Наши силы нужны… Всем следует сплотиться и отстаивать свое… Враг со всех идет; неужели вы не понимаете, что Россия теперь вся на Малаховом кургане?»

А вы знаете, дорогие братья и сестры, что плоды победы над турками были вырваны у России западной коалицией на Берлинском конгрессе 1878 года, потому что, как говорили солдаты, Скобелев, как кот, ходил вокруг Константинополя и только лапкой его трогал, то с одной стороны, то с другой. Полки Скобелева стояли уже в 20 верстах от Константинополя, и лишь ультиматум Англии и прочих держав заставил Россию отступить от города.

«Мы отбиваемся опять от коалиции… — говорил Скобелев. — Отовсюду нахлынули недруги… Разве это не войну они ведут с нами?.. Да, еще понадобятся наши силы».

Махнач: Вот на этой ноте и напоминании, что мы живем в близкой, похожей исторической ситуации, можем сегодня и закончить.

Саулкин: Еще раз приглашаем всех помолиться к памятнику-часовне героям-гренадерам битвы под Плевной 10 декабря в день памяти иконы Пресвятой Богородицы «Знамение» в 14.30. Метро Китай-город.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: Михаил Скобелев 2
О следователе Николае Соколове  
14 апреля в 22:48

Радио «Радонеж», Москва.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, апрель 2017.

10 ноября (по «новостильному» календарю 23 ноября) в 1924 году скончался Николай Алексеевич Соколов, следователь по делу об убийстве государя и царской семьи. Он не долго прожил, с 1882 по 1924 год, неполных 42 года. Он был выдающимся практическим юристом, до революции следователем по особо важным поручениям. Его следственная работа, проведенная в тяжелейших условиях, была безупречной.

За короткий срок в условиях гражданской войны, в условиях разрухи, когда не хватало кого угодно, в том числе квалифицированных юристов, когда постоянно менялась линия фронта, когда приближались большевики, он сумел собрать все материалы, все показания, собрать вещественные доказательства, установить факт не только убийства и последующего уничтожения тел, но также заметания следов бандитской шайкой.

Он сумел доказать, что злодейство было тщательно спланировано большевицкой верхушкой, прежде всего Свердловым. Впрочем, естественно, к этому делу причастны по крайней мере все члены тогдашнего ЦК (центрального комитета партии коммунистов) и сам Ульянов (Ленин). И потому тот, кто сейчас размахивает его портретом или пишет на заборе «Ленин, Ленин…», выступает как злобный враг России, как сторонник ее убийц, чудовищных преступников.

Следствие могло бы дать больше результатов, но Соколову пришлось отступить с Белой армией. Притом он спас материал, спас вещественные доказательства и продолжал работу, которую уже никто не мог ему поручить, никто не мог от него потребовать. Ему было не для кого ее выполнять. Он продолжал ее в эмиграции во Франции.

Доведя расследование до конца, он все подробно изложил в книге «Убийство царской семьи», которую сам уже не увидел, которая была издана только после его смерти. Вы все можете прочитать его книгу. Это тяжело. Тяжело читать и другую книгу об убийстве царской семьи, теперь изданную, книгу того, кто поддерживал Соколова как официальное правительственное лицо, книгу генерала Дитерихса «Убийство Царской Семьи и членов Дома Романовых на Урале». Этого не хочется читать, но прочитать это надо, это надо знать. Нельзя получать информацию о том, что произошло в Екатеринбурге, из обрывочных передач телевидения. Нельзя воспринимать информацию о якобы нашедшихся останках царской семьи, не опираясь на материалы честнейшего Соколова, учитывая приближающееся прославление, ведь речь идет об обретении святых мощей.

Было два издания книги Соколова: отдельное издание и недорогое издание в обложке большим тиражом. Только что вышла книга Дитерихса. Прочтите! Вы все должны это знать.

Война с нами идет не на рациональном уровне. Наши противники никогда не были рационалистами, они ими только казались. Еще меньше они были материалистами. Они, безусловно, были мистиками самого мрачного, самого дурного толка. Неслучайно они воздвигают на Красной площади в Москве самое мрачное по типологии храмовое сооружение — месопотамский зиккурат. Посмотрите на него лишний раз. Отверстия наверху — это непросто случайные вентиляционные проемы, это дымоходы. Из них должен выходить дым жертвенника. И мумия, идея мумификации тоже неслучайна. Тут многое есть. Читайте следователя Соколова, это важно.

Николай Соколов совершил подвиг — подвиг во имя правды, и умер в 1924 году в местечке Сальбри при самых загадочных обстоятельствах, весьма вероятно, не без участия воли тех лиц, чудовищное преступление которых он раскрыл. У нас до сих пор нету памятника ему, ни одна улица не носит имя следователя Соколова, хотя станция московского метрополитена продолжает, как бы в издевку над православными русскими, носить имя цареубийцы Войкова. Но нам остается многое, и в том числе память о доблестном и добром рабе Божием Николае.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: Николай Соколов 1
Мазепа  
16 марта в 15:38

Передача «Образы России. История в искусстве», «Радио России», Москва.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, март 2017.

Журналист Ирина Зимина: В феврале 1884 года одновременно в двух ведущих оперных театрах России — Большом и Мариинском состоялась премьера новой оперы Чайковского «Мазепа». Рассказывая о судьбе украинского гетмана, имя которого стало синонимом предательства и было предано анафеме, композитор обращается к одному из весьма драматических моментов русской истории.

Музыковед Юрий Васильев: Я могу сказать, что историей Петр Ильич интересовался на протяжении всей своей сознательной жизни. Об этом говорит хотя бы то, что в его домашней, личной библиотеке есть очень много мемуарной литературы, есть и специальные труды по истории Иловайского, Ключевского, Веселовского. Есть журналы с направленностью на историческую тематику, скажем, «Исторический вестник», «Русский архив».

Но сам принцип отношения Чайковского к истории очень любопытный. Он воспринимал историю и лучше ее чувствовал через изломы судеб отдельных людей. И потому в его исторических операх на первом месте оказываются все же судьбы главных героев или точнее героинь, которых так или иначе повернула и изломала история.

Зимина: Часто, следуя за сюжетными поворотами пушкинской поэмы, Чайковский ставит иные акценты в этом романтическом повествовании, ведь он называет оперу не «Полтава», как у Пушкина, а «Мазепа». Это же, наверное, неслучайно?

Васильев: Дело в том, что есть такие имена, которые составляют своеобразные «бренды», как мы сейчас привыкли говорить, то есть несут в себе такое качество, которое известно возможно большему числу людей, потенциальных слушателей, реальных слушателей. Так вот, в этом плане Чайковский ориентировался, во-первых, на то, что уже существовала до него опера с таким названием на тот же самый сюжет, то есть опера барона Фитингоф-Шеля и, во-вторых, видимо на то, что имя Мазепа было очень популярно в европейской традиции в связи с поэмой Байрона, в связи со стихотворением Виктора Гюго, в связи наконец с этюдом и с одноименной поэмой Ференца Листа.

Зимина: То есть, имя «раскручено», как мы сейчас сказали бы.

Васильев: Совершенно верно. И вот это имя могло у потенциального слушателя вызвать определенный круг ассоциаций, который помог бы ему разобраться в собственно музыке.

Зимина: Первая встреча с оперным Мазепой происходит в доме его сподвижника и друга Василия Кочубея. Дорогого гостя принимают с полагающимися почестями. Но никто не догадывается, что на самом деле он явился только ради Марии, юной дочери Кочубея. Мазепа, переживающий последнюю в своей жизни любовь, преисполнен самых благородных намерений.

В опере Чайковского Мазепа появляется в тот момент, когда он в общем по тем представлениям уже глубокий старик, и накануне Полтавской битвы, которая стала трагической кульминацией его жизни. Но что было до того, остается за кадром.

Историк и культуролог Владимир Махнач: Ну, во-первых, он не был стариком.

Зимина: Ну как же? Ему же было за 60, кажется.

Махнач: Ему было под 60. Как раз в этом возрасте возглавляли посольства тогда, становились воеводами, боярами думы, гетманами тоже и, естественно, водили армии.

Зимина: Чем же славен Мазепа?

Махнач: А Мазепа славен тем, что он был тонким политиком и оказался великим изменником. Но это общая тенденция малорусской знати, малорусской верхушки после воссоединения Украины с Россией.

Вся трагедия заключалась вот в чем, и в том числе трагедия Мазепы. В конце XIV века два великих Литовских князя, соперника Ягайло и Витовт (Витаутас) приняли римо-католичество. Весь процесс этот католического обращения финансировал Запад. А на Западе уже были университеты, а у нас еще не было. На Западе была рыцарская культура, а у нас это не восточнохристианское дело, к сожалению. А ведь это гербы, рыцарские турниры, девизы! Это так красиво!

Зимина: Мазепа в юности воспитывался ведь в этой традиции?

Махнач: Конечно, потому что все воспитывались в этой традиции. Молодые люди, кстати, и гетман Богдан Зиновьевич Хмельницкий притворно принимали католичество, заканчивали иезуитский коллегиум, а то и университет где-нибудь в Болонье, а потом возвращались, каялись и восстанавливались в православии. Потому, борясь с унией, то есть с подчинением православных Западной Руси (Украины) папе Римскому, киевские интеллектуалы создали сначала училище, а затем быстро коллегию, которая потом станет Киевской академией. То был первый русский университет, открыли его православные, но преподавали там на латыни, потому что мы безнадежно отстали от Запада.

Зимина: Теперь понятно, почему Мазепа так хорошо говорил на латыни.

Махнач: Да, тогда все учились на латыни.

Зимина: На которых еще языках говорил Мазепа?

Махнач: На польском, безусловно. Сносно по-татарски. Ну, это очень хороший европейский уровень. Студент старшего класса Коллегиума назывался «богословом». Потому Мазепа был «богослов» (Махнач смеется).

Зимина: Мазепа воспитывался или служил при дворе польского короля Яна Казимира. Это отразилось на его внутреннем облике?

Махнач: Конечно. Всему казачеству, всем знатным казакам хотелось быть полноценными шляхтичами.

Зимина: Мазепа был полноценным шляхтичем? Из родовитой семьи?

Махнач: Из родовитой. Но дело в том, что он был из православной семьи, следовательно, он не сеймовый. То есть, он не участвовал в парламентских делах.

Зимина: То есть, он просто служил при дворе.

Махнач: Да, он был охранником.

Зимина: Но это же очень скромная должность.

Махнач: Это ничего не значит, они же тогда рыцарями были.

Зимина: И все-таки оставаться в такой должности Мазепа, разумеется, не намеревался. И все свои способности, в том числе дипломатические он использовал для того, чтобы оказаться на вершине власти. И вот в 1687 году Иван Мазепа не без помощи князя Василия Голицына становится гетманом.

Известно ли, каким гетманом был Мазепа? Что он был за личность на вот этом посту?

Махнач: Гетманы, начиная с Богдана, как только они стали независимыми от Польши, начали бороться за власть с казачьим кругом. Они тяготились, что их избирают, что их контролируют.

Зимина: Могли гетмана снять?

Махнач: Конечно могли. И сверху из Москвы могли, и свои могли. Тут Москва всегда подчинялась, если свои снимали. Понимаете, в чем дело, они все служили и все были недовольны. Шла борьба. На Выговского доносили, в Москве не поверили, а он изменил. На Дорошенко доносили, в Москве не поверили, а он изменил. На Брюховецкого доносили, в Москве не поверили, и он тоже изменил. На Мазепу доносили, в Москве не поверили. Он отрезал головы двум полковникам, это же серьезно, Искре и Кочубею. Отрезал же! Москва простила.

Зимина: А чем объяснить такое благодушие Петра? Такое непонимание реальной ситуации?

Махнач: До потому что этого внутреннего противоречия, что украинцы не хотят быть подданными Московского государя, но хотят быть православными, а потому не могут обойтись без Московского государя, Москва постичь не могла. Москва была благодушной, хоть и тоже образованной.

Зимина: Своим доносом на Мазепу Кочубей мстит за поруганную честь дочери и пытается предотвратить заговор против Петра Первого. Так происходит в опере Чайковского. Но чем руководствовался реальный человек, полковник Василий Кочубей?

Махнач: Кочубей писал донос вдвоем, с равным ему по положению полковником Искрой. А тот был чем заинтересован, интересно знать? А полковник — это губернатор. Значит, был заговор знати против гетмана. Это обычная ситуация в Малороссии — постоянные заговоры знати против гетмана.

Зимина: Наверное, Петр Первый уже просто привык к этим доносам и потому не реагировал.

Махнач: Да, возможно, потому что они начались еще при Алексее Михайловиче.

Зимина: Кочубей в опере как исторический прототип закончил свои дни на плахе, а Мазепа в очередной раз вышел сухим из воды, продолжая вынашивать честолюбивые планы.

Махнач: Он отрабатывал идею украинизма. И едва ли не первым делал это в истории.

Зимина: То есть, вы считаете, что гетман Мазепа хотел сделать Украину автономной, отдельной страной и возглавлять это государство? То было причиной его измены?

Махнач: Да, безусловно, конечно. Именно потому он надеялся на Карла, потому что этот Карл совсем чужой, он протестант. Кроме того, в ситуации Северной войны поляки — союзники Петра. А вот шведы — протестантское государство, они вообще тут никогда не были, они здесь ничего не искали.

Зимина: Полтавская битва, где шведы были полностью разбиты, оказалась трагическим итогом жизни гетмана Мазепы. Но все же что было истинной причиной его бесславного конца?

Махнач: Политика верхушки казачества и гетманов довела украинцев до того, что их союзники крымские татары украинскими девушками торговали под окнами гетманской избы, полоняночками (то есть захваченными в плен). А это настолько надоело малороссам (украинцам), что они начали категорически поддерживать Московского царя, а не свою знать. Именно потому он и не смог привести войска, заметьте, не только хлопов, но и казаков (уже знать) к Карлу XII. Его не поддержали украинцы. Хлопы категорически не поддержали, но большинство казаков тоже не поддержало. Ведь Мазепа обещал Карлу XII войска, хорошие казачьи войска того времени. А казаки за ним не пошли. Казаки пошли на сторону Петра, хотя тоже не особенно старались саблями махать, но пошли. Мазепа привел Карлу XII только гетманских сердюков. Сердюки — это наемные солдаты, гетманская гвардия. Он обещал привести тысяч десять, а привел полторы тысячи, столько у него было сердюков.

Зимина: Что мы сейчас, глядя из нашего времени, сказали бы о Мазепе? Он был такой классический изменник или классический политик? Ведь все политики всегда ведут двойную игру…

Махнач: Нет, не все политики ведут двойную игру! Огромное кол-во политиков ведут одну игру. А Мазепа нет. Он был, как те литовские князья, которые метались из православия в римо-католичество. Он был человеком продажным не в том смысле, что его можно было купить за жалкие деньги, а в том смысле, что он видел только сегодняшнюю выгоду, а такие чаще всего проигрывают.

Зимина: То есть, он был не дальновидным.

Махнач: Да, не государственным деятелем. Дипломат, безусловно. Нетрусливый человек, безусловно. Но не государственный деятель. Никакой стратегии, одна тактика.

Зимина (после диалога с Махначом): Не искажая сущности исторических событий, Чайковский делает, пожалуй, единственное отступление. Оно касается истории любви Марии и Мазепы, человеку, умевшему нравиться женщинам, который вполне мог бы подписаться под пушкинской строкой — любви все возрасты покорны.

Зимина: У меня такое чувство, что Чайковский как бы дописывает историю, он рассказывает нам о Мазепе человеке, рассказывает историю его любви. Вот как вам представляется, если мы доверимся Чайковскому и будем внимательно слушать эту оперу, что мы узнаем о Мазепе?

Музыковед Юрий Васильев: О Мазепе в опере Чайковского мы узнаем его прежде всего по его отношению к Марии. Музыкально именно эта сторона композитором прочерчена наиболее ярко и наиболее вдохновенно. Мазепа как политический деятель, как интриган композитором в музыке практически не воплощен. Это все уступает тем сценам, в которых Мазепа предстает лирическим героем и даже, больше того, продолжателем линии князя Гремина из «Евгения Онегина».

Зимина: То есть, это такой благородный герой, страстно и искренне любящий?

Васильев: Из музыки да. Коль скоро Петр Ильич Чайковский в музыке не хотел и, видимо, не умел лгать, получается так, что объективно по качеству музыкального материала выше оказываются те сцены, где развивается лирическая линия и где даже Мазепа приобретает черты благородного любовника и соответственно вызывает неоднозначно негативные эмоции.

Зимина: Вряд ли Петр Ильич Чайковский знал о переписке Марии и Мазепы. Но как напоминает их любовный диалог в опере те нежные строки, которые они писали друг другу! К сожалению, их любовь, любовь не только оперных героев, но и реальных людей оказалась недолгой.

Васильев: Еще в 1707 году, то есть, еще до того как Мазепа официально выступил против Петра, Мария (Матрена Кочубей) была выдана замуж за сподвижника Мазепы Чуйкевича, и соответственно ко времени измены Мазепы, ко времени его перехода на сторону Карла XII она уже была замужней женщиной. То ли это было прикрытие, то ли это было действительно какое-то изменение во взаимоотношениях, но во всяком случае казнь Кочубея свершилась тогда, когда Матрена была замужем за генеральным судьей и ближайшим помощником Мазепы.

Кроме того, после того как заговор Мазепы раскрылся, Матрена Кочубей вместе со своим мужем была сослана в Сибирь, фактически пострадала, и в какой-то степени была предтечей декабристок. Неизвестно, сколько она пробыла в Сибири, но вернувшись, она закончила свои дни в монастыре. То есть, никакого сумасшествия у реальной Матрены Кочубей не было. Но Александр Сергеевич Пушкин и вслед за ним Петр Ильич Чайковский немножко изменили как имя героини на более поэтическое, так и реакции героини, сделав их более романтическими, более обостренными и в конечном счете такими, сквозь которые прочитываются нормативы эпохи, настолько разительным оказывается несовпадение лирической героини Пушкина и Чайковского с реальным прообразом. Во всяком случае, раз это история, значит, ее нужно принимать так, как есть, но обозначать дистанцию между реальными историческими героями и тем, как это все отражено в произведениях искусства.

Зимина: Если посмотреть на всех героев, то судьба каждого из них — это трагедия. Кочубей гибнет, Мария сходит с ума, любящий Марию юноша Андрей погибает от руки Мазепы. Мазепа терпит крах в этой исторической битве и как личность исчезает. Это для него трагедия, которая очень скоро кончается смертью. Вот не получается ли так, что Чайковский смотрит на русскую историю как на великую трагедию прежде всего, что история для него это персонажи, это люди, это личности, которых история ломает?

Васильев: Считается, что вот это нагнетание ужасов в Мазепе в какой-то степени является отражением современной Чайковскому ситуации с казнью народовольцев. И соответственно возможно, что сама сцена казни Чайковскому была нужна еще и с точки зрения приближения к узнаваемым реалиям жизни. Хотя прямых, конкретных, очевидных параллелей привести нельзя, должна быть какая-то оговорка, какой-то допуск, но не исключено, что атмосфера 1880-х годов на композитора тоже по-своему повлияла. И вот это влияние вызвало к жизни вот такие драматургические повороты в его сочинениях.

Зимина: То есть, Чайковский слышит время, в котором живет.

Васильев: После смерти Петра Ильича, когда начинали собираться воспоминания о нем для будущей книги Модеста Ильича Чайковского, была одна заметка, в которой Василий Васильевич Ястребцев, фанатичный поклонник Римского-Корсакова, говоря про Чайковского, неожиданно, может быть, для самого себя сказал истинную правду. Он сказал, что в то время как Даргомыжский и Мусоргский ударились в не очень эстетичный натурализм и жанр, в то время как Кюи с его чудесным «Ратклифом» отлетел к берегам чуждой нам Шотландии, Бородин увел нас в область русского эпоса, — в то время Чайковский, может быть, сам того не желая, оказался композитором, который выражал современность.

Зимина: Я благодарю за участие в нашей программе музыковеда Юрия Васильева и историка Владимира Махнача, которые помогли нам разглядеть в романтическом портрете гетмана Мазепы вполне реалистичные черты. И на том позвольте попрощаться. Режиссер Татьяна Савинова и журналист Ирина Зимина желают вам новых музыкально-исторических открытий.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: мазепа 2 малороссия 7 украина 1418