Рим  
3 июня 2018 г. в 15:24

Москва. 27 января 2003.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, январь 2019.

У нас сегодня римская культура. Но прежде чем обратиться к римлянам, несколько слов об их культурных предшественниках, о тех, кто их всему научил и дал им первый импульс. У греков, как вы, надеюсь, не забыли, было сложнее. У них был прямой этнический предшественник — ахейцы (у Гомера), а культурный и цивилизационный импульс они получила от народа совершенно неродственного, от минойцев, о которых они уже плохо помнили. Римляне же прекрасно помнили своих учителей, которые долго жили уже под римлянами, когда римляне подчинили себе всю Италию. Это естественно этруски. Народ совершенно загадочный. Текстов мало, и они убедительно не расшифрованы до сих пор. Как мы с вами подчеркнули, когда культура основана только на материальных памятниках, а текстов нету, мы понимаем мало или ничего не понимаем. Об этрусках рассказывали и греки, и римляне. Большинство современных ученых соглашаются с древними в том, что этруски — пришельцы в Италии. Откуда-то с востока. Некоторые современные ученые в этом сомневаются, но большинство придерживаются традиционной точки зрения. Можно даже представить, когда они пришли в Италию. Они появились в Италии в IX веке до Р.Х., причем ближе к концу IX века, то есть, примерно тогда же, когда и греки в самом начале своей колонизации начали основывать колонии на юге Италии, на Сицилии. Можно сказать, что до этрусков в Италии вообще не было цивилизации. Была, правда, одна культура, она имеет условное археологическое название «культура Вилланова» (по названию поселка), но она очень примитивненька. Считать этрусков прямыми потомками виллановцев нету ни малейших оснований: слишком большой культурный скачок, сразу появляются города и прекрасное искусство. А далее начинаются непонятки.

Греки пришли в Италию в самом начале своей этнической истории. Они ровесники римлян. Они родились в IX веке, как и римляне. А когда родились этруски, можно только гадать, потому что нет убедительных следов их пребывания где-нибудь кроме Италии, то есть там, откуда они пришли. Конечно, можно представить себе их этнический подъем. Размахнулись, раз, и в Италии, а уж культуру создавали там. Но против этого говорят два фактора. Во-первых, почему они так быстро ослабли, почему римляне их покорили, почему римляне их победили? Во-вторых, если они пришли на невысоком культурном уровне, а для подъема это нормально, то почему первый период этрусской культуры, этрусского искусства носит устойчивое название «ориентальный период», то есть с востока происходящий? А второй период уже «эллинизирующий», то есть, они нахватались у греков, с которыми жили рядом, в одной Италии. Был культурный обмен, это понятно. Эти два фактора противоречат идее, что они ровесники римлян и греков. Можно конечно предположить, что они несколько старше, что переселение было сбросом избыточной пассионарности, вспомните прошлую лекцию. Тогда они могут быть на 2-3 века старше, могут опережать римлян на фазу, то есть, они переселились в перегреве. Обычно пытаются разыскивать следы этрусков в прибрежной части Малой Азии. Они же народ морской, значит, они должны были жить на берегу моря. И действительно, там есть следы некой культуры, напоминающей этрусскую ориентальную, но их слишком мало.

Можно предположить еще более хитрый вариант, совсем хитрый, и тогда с этрусками все будет более или менее в порядке. Можно предположить, что они еще старше и что они дважды переселенцы. Вот это запишите, это вы не везде найдете. Дело в том, что есть следы некой культуры, напоминающей этрусскую, на западном побережье Черного моря, то есть в землях нынешних Болгарии и Румынии, немножко совсем. Может быть, и не этруски, но что-то есть. Получается вот такой мигрирующий этнос. Правдоподобно. Они могли частично, по той или иной причине переселиться с Балкан, из Болгарии в Малую Азию. Просто земля понравилась. Но XII век — это «народы моря», это грандиозное переселение. Тогда оно затронуло Палестину, Египет, Сирию, была населена Сардиния, Сицилия, причем до сих пор эти два больших острова сохранили имена народов, которые переселились туда в числе народов моря. Мы о них ничего не знаем. Один из них назывался «шакелеша» (оттуда Сицилия), а другой «шардана» (оттуда Сардиния).

К периоду переселения народов моря относится взятие Трои и разрушение Хеттской державы. В Малой Азии стало очень неуютно на некоторое время. И тогда наиболее энергичные этруски, оказавшиеся, видимо, в меньшинстве, не желая ни в коем случае быть чьими-то рабами или хотя бы податным населением, переселились в Италию, не все, кто-то остался в Малой Азии, где остались следы их культуры. Так бывало.

Есть аналогии в мировой истории. Хунны, например, значительно позднее, были грозным народом, даже Китай завоевали. Но когда ослабели, китайцы начали скручивать хуннов в бараний рог. Тогда энергичные, пассионарные хунны бросили тех своих сородичей, которые соглашались быть китайскими рабами, и двинулись на запад, превратившись в гуннов, которые потрясли всю Европу, чтобы вскоре исчезнуть со сцены. Для них тогда уже была глубокая старость. Так что возможны три версии возраста этрусков, а для меня только две: версию, что этруски начинают свою историю примерно тогда же, когда и римляне, я отвергаю.

Кстати, отметим, что предки всех латинов (римляне — одно из латинских племен) тоже пришли из Малой Азии, если римляне сами про себя писали правду, если Вергилий написал свое величайшее произведение «Энеида» на исторической базе. Тогда предки римлян (не сами римляне) — это троянцы, это последние, уцелевшие троянцы, которые после разрушения Трои опять-таки не погибли, в рабы не попали, а эмигрировали во главе с Энеем. Похоже, что правда. И были они незаметны до тех пор, пока не произошел новый этнический старт и потомки Энея не породили римлян, точнее, латинов. Может быть, они даже вместе переселялись, вряд ли в одной теплой компании с командой Энея, но примерно в одно время. А тогда наиболее убедительный век — это XII век до Р.Х. Через три века, когда жизнь этрусков будет еще продолжаться, начнется жизнь римлян.

Этруски много чего умели. Они умели строить, и построили довольно много городов, каждый из которых имел своего царя, видимо, правившего наряду с аристократией, безусловно, но возможно и с демократией, с собранием свободных граждан. Это распространенная арийская система. Города объединялись в союзы, но в основном ради добрых отношений друг с другом или ради войны. А в общем, как и эллины, этруски оказались неспособны создать некое единое государство «Этрурия». То было чуждо их представлениям.

Рим первоначальный, судя по всему, тоже этруски для римлян построили, для своих младших союзников и вассалов тогда. Построили этрусские инженеры, ведущие этрусские мастера. Тип этрусского храма перейдет к римлянам. Вот план, один глубокий портик (колонны) со стороны входа, часто очень глубокий. Может быть два ряда колонн, у римлян три ряда. Но римляне не строили периптеров, как греки, то есть храмов, окруженных по периметру колоннами. Был только один глубокий портик. Сбоку он будет выглядеть вот так. Вот еще один ряд колон, и вот фасадная стена. Там двухскатная кровля, естественно. Этрусский храм и тосканский храм — это одно и то же, Тоскана и есть Этрурия, на месте Флоренции некогда был этрусский город. Витрувий, великий римский архитектор и автор теоретического трактата, просто описывает и рисует тосканский храм, обычно его изучают по описаниям Витрувия. Этруски оставили свой ордер, единственный этрусский ордер в архитектуре античной, потом в архитектуре Возрождения, потом в архитектуре классицизма. Все остальные ордера греческого происхождения, а тосканский — этрусского. Он похож на греческий дорический ордер, но дорическая колонна всегда канилирована, то есть имеет желобки на стволе, а тосканская — гладкая. Дорическая колонна стоит прямо на подиуме без базы, а у тосканской есть базочка. Она не редкость в русской архитектуре XIX века.

К этрускам римляне обращались всегда, и позже, когда этруски стали подданными Рима, как к морякам, ибо сами римляне были великими воинами, но совершенно тупыми мореходами, не морской народ римляне. Они обращались к критянам, к грекам, но прежде всего к этрускам, те же рядом. А этруски были хорошими моряками, хорошими судостроителями и, естественно, как водится в те времена, хорошими торговцами и пиратами. В античном мире невозможно строго разделить три профессии — военного моряка, торгового моряка и пирата. Все было по обстоятельствам. Сегодня у нас выгодный фрахт, и мы перевозим бочки с оливками, а на обратном пути мы лихие пираты, и захватываем кораблик. Хорошее прошло плавание! Это запросто. Есть хорошая трилогия об этом. Я все время забываю дать вам библиографию, надо как-то выбрать время для того. Правда, в компьютере нашей библиотеки она есть в одном курсе, но разбросана по главам, по лекциям, тем более античная, она огромная. Так вот, есть хорошая трилогия. Это лучшее, что написали о мореплавании и пиратстве. Автор — Снисаренко, первая его наиболее интересная книга, посвященная древности, называется «Эвпатриды удачи». Эвпатрид значит благородный (благородных отцов потомок). Если евпатрид при власти, то он аристократ, а если не у власти, тогда просто эвпатрид. Вторая часть, о Средневековье, называется соответственно «Рыцари удачи», а третья часть, понятно, «Джентльмены удачи». Ясно, что автор спародировал в названии третьей части. Очень удачная работа. Первые две книги вышли при советской власти, потому имеют хороший тираж. У первой, кажется, тираж — 100 тысяч. А «Джентльмены» вышли в 90-е годы тиражом в 5 тысяч, потому ее достать труднее всего, но по классическим карибским пиратам литературы вообще очень много. Снисаренко — петербургский автор, очень сильный.

Итак, этруски были строителями и мореходами. Они оставили интереснейшее искусство. Есть даже специальная книжка одного из моих учителей Глеба Ивановича Соколова «Искусство этрусков», популярная, но вполне основательная. Их семейный культ был стянут к заупокойному культу, погребениям. Они уделяли очень много внимания тризнам, потому оставили после себя много интересных надгробий, скульптурных надгробий с возлежащими фигурами, каменные, но больше терракотовые (из обожженной глины). Так вот, интересно, что в этом они тоже учителя римлян. Именно они, а не греки, дали им первый импульс в овладении искусством скульптуры, первый шаг к созданию скульптурного портрета. Это уже почти портрет. Эллины, как вы помните, не делали портрета, они делали идеальную статую.

С их мрачноватой религией и заупокойным культом связано еще одно приобретение римлян у этрусков — гладиаторские бои. Это часть тризны, кровавой тризны. У этрусков был только парный бой двух бойцов. У римлян на протяжении веков был тоже бой только двух бойцов как часть заупокойной церемонии, реже были два бойца против двух, то есть парный бой. А все остальное, чисто зрелищные гладиаторские бои появились в самом конце республики. Мы их знаем обычно по имперскому периоду. Там уже все зависело от размаха того, кто заплатил. Хоть сотню бойцов выстави, хоть морской бой устрой. Наверное, у этрусков гладиаторы тоже были рабами. То было частью погребальной церемонии, поединок совершался на поминках. Римляне долго соблюдали этрусский обычай. Потом это все эволюционировало в театральную, зрелищную сторону.

Римляне позаимствовали у этрусков одно божество. Мы не знаем полного пантеона этрусков. Потому трудно сказать, верховное ли то божество. Вряд ли, но наиболее почитаемое. Они были моряки. Потому наиболее почитаемым у этрусков был Нетун, который превратился в Нептуна, а уже потом он был отождествлен с греческим Посейдоном. Своего морского бога у римлян и быть-то не могло, пока они не переняли этрусского Нетуна.

Характер их искусства мрачноват. В нем огромный вес заупокойного культа, да еще кровавого. Религия была мрачновата, но мы почти ничего не знаем.

И еще вопрос, а кто же были этруски этнически? Чья они родня? Почти никто не сомневается, что этруски — арийский народ. Когда надписей мало, переводы всегда плохи. А их мало. Опыты перевода вроде бы в пользу того, что народ они странный, но индоевропейский. Отечественный исследователь Гриневич утверждает, что они просто наша ближайшая родня, что их язык близок к древнеславянскому. Но Гриневич не филолог, его не признают. Потому опираться на него я не могу.

Первым предположил, что они наша родня или даже наши предки, Алексей Степанович Хомяков в своих «Записках о всемирной истории». Вся западническая шатия тут же подняла Хомякова на смех: «Ну, конечно же, этруски — это русские!» А смеялись зря, потому что греки называли их «тиррены», оттуда до сих пор Тирренское море. Римляне называли их «этруски» или «туски». Оттуда Тоскана. А сами они себя называли «расены», что любопытно. Но из этого ни в коем случае не может вытекать, что они близкая родня или предки славян. Они могут быть только предками русов. А русы славянами не были. О том, кто были русы, спорят до сих пор. В Восточной Европе их называли русами, они оставили нам имя Русь. В центральной Европе их называли «ругами». Оттуда в Германии остров Рюген. Но все равно Русь основали славяне и русы. Следовательно, и славяне, и более древние русы — предки русских. Так что родня, хоть и отдаленная.

И наконец заметим еще одну вещь, я чуть ее не пропустил. Римляне до основания Рима жили в Альбе-Лонге, в Длинной Альбе. Потом был основан Рим, и, как надеюсь, все тут помнят, начался царский период. Тогда в Риме было влиятельное, хоть и слабое народное собрание, был сенат, но был и царь. Нам известно 7 римских царей. Трех последних и римская традиция считала этрусками, этрусской династии, до Тарквиния Гордого. Но в написанном лет двадцать назад сочинении о царском периоде Рима, тоже одна из моих учительниц, профессор Маяк, убедительно показала, что про Ромула мы не знаем ничего, а все остальные 6 царей были безусловно этруски. То есть, если Ромул и потомок Энея (то есть римлянин), то остальные римские цари были этрусской династии.

Слушатель: Может быть, цыганские имена Ромул или Роман оттуда?

Махнач: Вполне возможно, если не ложная омонимия, ведь у цыган язык тоже индоевропейский.

Сегодня я уже сказал, кто возможный, непосредственный предшественник римлян. Тогда сами они коренное аборигенное население, но потомки переселившейся дружины Энея, потомки троянцев. Один мой коллега обратил мое внимание на то, что если сравнить характер двух главных героев Троянской войны, то становится еще интереснее, потому что Ахилл, несомненно, ахейский бандит, полный бандит с совершенно ахейским характером, а Гектор очень похож на римлянина. Гектор руководствуется не инстинктом, не экстазом, а чувством долга. Это вообще римская черта.

Фазы этногенеза римлян я рассказал вам в прошлый раз, одновременно с греками, подчеркнул неторопливость прохождения ими основных фаз этногенеза. Был длительный подъем.

Что это был за народ? Во-первых, у них была религия, совершенно непохожая на религию соседних индоевропейцев, может быть, похожая только на религию ранних индоевропейцев, древних ариев. Только потом, когда они как губка впитали все греческое, что только успели, их боги стали как две капли воды похожи на греческих, были с ними отождествлены. На самом же деле изначально римляне почитали стихии. А среди всех языческих систем язычество, почитающее стихии, наименее темное, наименее демонизированное. То есть, Юпитер — это не бог-громовержец, не бог, метающий молнии, а сама молния. И только потом, отождествившись с Зевсом, он превратился в бородатого мужика, мечущего молнии. Точно так же, как Перун у славян, Таркунас у балтов — это, вообще говоря, прежде всего сама молния. И в славянском языке она так и может быть названа. Римляне заимствовали все, что им нравилось. Даже у кельтов, хотя кельты не античный народ, они позаимствовали одну богиню Эпону, лошадиную богиню, покровительницу лошадей. О Нетуне я уже сказал. Но было и чисто римское божество, и то тоже очень интересно, потому что оно чистая абстракция. Ни у кого не было аналога. Это Янус, это бог начал и концов. Полагалось, что во время войны двери храма Януса на Капитолии никогда не закрываются, а во время мира никогда не открываются. Тит Ливий указывает, что за первые четыре века истории Рима двери храма Януса были закрыты только 14 лет. Именно потому его изображают двуликим, потому что он начало и конец. Этот образ не придумали, его действительно так изображали. Его изображения сохранились — лик вперед и лик назад.

Если греки относились к олимпийским богам не очень уважительно, но с опаской, то римляне к своим относились почти коммерчески, но, уточняю, в категориях римского чувства долга. Совершенно представима картина, как римлянин, например, получив поручение сената отправиться куда-то с какой-то миссией, например, послом, долго и старательно укладывает свою тогу, чтобы складки были красивы. А укладывать тогу — это высокое искусство. Это жутко неудобная одежда, но римляне за нее держались, ее носили, а римские императоры то поддерживали и поощряли, потому что тога сразу выделяла римского гражданина, так больше никто не одевался. В более поздние, более распущенные времена большие щеголи даже гиречки особые внутри, под тогу пришивали, чтобы складочки хорошо лежали. Так вот, римлянин старательно укладывает свою тогу и медленно идет к храму Юпитера Капитолийского, медленно, дабы ноги, сандалии не запылить. Зайдя в храм, он краем тоги прикрывает голову, как и положено на молитве, произносит уставную фразу и приносит жертву. В жертву обычно приносили плоды и вино, позднее благовония (в царский и раннереспубликанский период такого быть не могло), надо было просто сжечь щепотку благовония. И поправив тогу, римлянин с сознанием исполненного долга, величественно спускается с Капитолийского холма: вот я для тебя, Юпитер, сделал то, что я должен, а теперь ты должен мне, обеспечь мне успешную поездку. Вот и все их отношения, очень официальные отношения с божествами.

Но у римлян была и совершенно искренняя религиозность, было почитание домашних божеств: пенатов — хранителей очага и ларов — хранителей кладовых, то есть имущества фамилии, в сущности, почитание домовых, конечно. И те и другие — типичные домовые. Очень искреннее почитание. Оттуда понятна знаменитая крылатая латинская фраза во всех языках: вернуться к родным пенатам. Современные безграмотные журналисты, как я часто слышу, говорят «вернуться в родные пенаты», то есть залезть в собственного домового и в нем сидеть. В более поздние времена их уже не различали, путали ларов и пенатов. Еще почитали манов, это предки, это души предков. Обычная надпись на римском надгробии: манам такого-то. У них была ежегодная праздничная трапеза, за которой садились все члены большой римской фамилии: pater familias (глава семейства), рядом с ним матрона, затем дети, затем клиенты (связанные личными обязательствами, преданностью бедные граждане), вольноотпущенники и наконец рабы (младшие члены фамилии). Они садились за один стол, вместе выпивали, и представляли себе, что стол уходит в бесконечность, и за ним сидят маны, маны, маны… Я же говорю, что римляне были способны к абстракции. Вот это у них было искренней религиозностью.

В любом и в самом бедном римском доме было главное, официальное помещение. Это атрий или атриум (латинские слова, как и греческие, транслитерируют иногда без суффикса, иногда с ним), обычно с бассейном в середине и открытым небом над бассейном, кровля с четырех сторон на опорах, а в центре всегда находился алтарь, на котором совершалось жертвоприношение предкам и домовым. А вся усадьба (вилла) или просто дом, все принадлежащее фамилии имущество называлось «домусом». И по положению жрецом в пределах домуса был «патер фамилиас» (глава семьи), то была его неотъемлемая функция. Это очень важно для рассмотрения склада римского характера. Патер фамилиас был и магистратом, то есть, в пределах домуса он был римское должностное лицо, управляющий и судья, не только глава семьи, но и римский магистрат. Его возможности были колоссальны — наказание и даже казнь домочадцев. Отцовское право древнего Рима позволяло главе семейства не признать новорожденного младенца, выкинуть его на помойку, убить не только младенца, но и сына. Так же естественно, не почему-нибудь, а по праву главы семьи он мог убить и такого младшего члена семьи, как раб.

Но не представляйте себе римскую историю кровавой. Литература довольна большая. Случаев применения отцовского права почти нету. Римляне имели право убивать детей, но не убивали, потому что высочайшей ценностью римлянина была его семья, не Рим, не боги капитолийские, а фамилия. Притом брак в Риме не был священным. Он был уважаемым, но никакой сакральности в нем не было. Должностное лицо фиксирует договор, законность брака, делает пометку на табличке, это все. В силу того развестись в Риме было тоже легко. Если верить Титу Ливию, первые четыреста лет римской истории римляне ни разу не совершили развод. Им было легко разводиться, но они не разводились. Они и позднее не очень разводились. Это не могло не сказаться на римском характере и на характере их культуры. Прежде всего в этом характере — почитание домашних богов, предков. И такое особенное отношение к семейным ценностям сделало римское поведение, если хотите, римскую идеологию, очень партикулярным, очень частным. Вполне естественно, что именно у римлян появилось искусство портрета, именно скульптурного портрета. Римскую живопись мы знаем благодаря Помпеям и другим раскопкам, там портрета нет. А скульптурный портрет сначала был погребальным, потом он становится всяким, в том числе официальным. Это настоящий портрет, настоящий психологический портрет с установкой предельно точно передать черты человека.

Например, хорошо известен и часто репродуцируется портрет императора Нервы, очень хорошего императора, который после тирании Домициана был избран сенатом. Это был уважаемый старый сенатор, который сумел за два отведенных ему года навести в Риме порядок, удачно назначил соправителем талантливого полководца Ульпия Траяна, который в свою очередь окажется настолько удачным императором, что единственный в истории получит титул «Наилучший». Так вот, Кокцей Нерва был древний старик. Его портрет — парадный. Он сидит в позе Юпитера. Юпитер должен выглядеть как Юпитер. Потому Нерва опирается на жезл, сидит в несколько вальяжной форме олимпийского бога. Он задрапирован, одно плечо и часть мускулистой груди обнажены, а из могучих атлетических плеч вырастает старческая шея и старое лицо реального Кокцея Нервы. Облик искажать нельзя, это же все равно портрет.

Что же касается скульптуры чисто развлекательной, скульптуры для украшений, а ее в богатом Риме было очень много, то, как правило, то были копии греческих статуй. Я говорил об эллинистических копиях, а римских сохранилось еще больше. Они же знали, что все равно красивее, чем греки никто не делает, и пускали их в тираж.

В еще большей степени, чем римский портрет следствием религиозности семейного уклада стало Римское право — Corpus iuris civilis (Корпус гражданского права). Почему? Для чего потребовались многочисленные труды римских юристов, в том числе теоретические? В единый корпус они были сведены в VI веке новой эры при Юстиниане Великом. Можно считать, что это сделали уже византийцы. Впрочем, сам Юстиниан считал себя римским императором. Юридические школы были повсеместно, эти труды знали, их изучали, чтобы оградить права и интересы семьи, фамилии.

Кстати, Римское право — один из величайших памятников мировой культуры. Я позволю себе даже сказать, что это второй памятник после Библии, просто по влиянию на разные народы. Римское право наложило отпечаток на право любого современного народа, любого государства. Оно имеет вселенский характер. К Римскому праву величайшие отцы церкви относились всерьез, совсем всерьез. Они его даже сакрализовали в некоторых местах. В Книге Правил есть довольно много правил, просто перенесенных из Римского права. Например, одно правило Василия Великого (не помню, которое из четырех) запрещает брак двух родных братьев на двух родных сестрах. Почему? Какой в этом смысл с точки зрения Ветхого и Нового Завета? Смысла нету никакого. Кровосмешения нет. А Василий Великий просто узаконил норму Римского права, в котором этот запрет был связан со сложностью наследования имущества.

Оттуда уважительное отношение к профессии юриста. И тут еще одна интересная римская традиция. В классической Римской системе римлянин должен был кормиться со своей земли. Совершенно не имело значения, сам он с домочадцами ходит за скотиной, разводит гусей, пашет землю и постригает свой виноградник или он настолько богат, что то делают только его рабы, хотя считалось хорошим тоном самому заниматься сельским хозяйством, даже если у тебя много рабов. То не имело значения, но кормиться надо со своей земли. В общем, получать заработную плату было не вполне прилично, хотя избежать этого было невозможно и, конечно, были римляне ремесленники.

Так вот, когда еще при республике появилось довольно много римлян интеллектуалов, которые должны были получать плату за свой интеллектуальный труд, прежде всего юристы, архитекторы, например, то римляне придумали хитрый обход. Они придумали термин, широко распространенный и в наше время, — honorarium (гонорар) — почетное вознаграждение. То есть, полагали, что юрист оказывает вам услуга бесплатно как гражданин гражданину, а вы из уважения подносите ему гонорар, что это не плата.

А вот еще место, где сразу заметно, какое значение имела семья. Это римские имена. Классические патрицианские рода имели тройное составное имя: личное имя — nomen, родовое — praenomen и семейное (фамильное) — cognomen. Например, Гай Юлий Цезарь, Марк Тулий Цицерон. Постепенно «преноменами» обзавелась и плебейская знать. Была тенденция иметь тройное имя. Притом, само собой разумеется, самым существенным было конечно родовое имя, praenomen. Цезарь звучало громко, но Цезарей было много, а вот Юлиев или Корнелия все знали. А личные имена у них, кстати, были очень однообразны, их было мало, около десяти, жутко повторявшихся из-за того. Причем большинство были односложны, в крайнем случае, двусложны, Луций, например, а обычно: Гай, Марк, Тит. Что? Юлий есть принадлежность к роду, это большой род, а Цезарь — это небольшая фамилия. А у женщин вообще личных имен не было. Дочерей в семье звали просто: Прима, Секунда, Терция — Первая, Вторая, Третья (все смеются). Сперва она носила родовое имя отца, а выйдя замуж, носила родовое имя мужа. А мы эти имена принимаем как имена личные, и многие из этих имен стали личными женскими именами и находятся у нас в Святцах — Клавдия, Валерия, хотя на самом деле они значат: из рода Клавдия, из рода Валерия. Что? А Мария, извините, древнее еврейское имя. Личное имя (praenomen) надо было, чтобы окликнуть можно было. Род же продолжается по мужской линии. Какое имеет значение, звали маму Прима или Секунда? Кроме того, к ней обращались по родовому имени: Эмилия, Валерия. У нас полно таких имен, но так как наши «ученые в рясах» никак не могут договориться, как писать имена, то некоторые имена не удается найти с первого захода. Например, недавно меня спросили: «А как вашу девочку назвали?» — «Эмилия». — «А разве есть такое православное имя?» — «Конечно, есть, — говорю, — например, праведная Эмилия, мать Василия Великого». Но только у нас в календаре вы ее не найдете, потому что мы упорно пишем: «Емелия». Это безусловно римское имя.

Я вас как людей солидных и моих коллег, вообще говоря, уберегаю от потрясений, но если у студента случается мобильник, если он не выключен перед лекцией, то студент вылетает за дверь пробкой и неучтиво…

Безусловно, с этим, с вышесказанным связано также отношение к военной службе. Что такое служение в легионе? Это по сути дела формально добровольное объединение отцов семейств для совместной защиты своих семейств. Все были обязаны служить. За дезертирство смерть без разговоров, правда, такое редко бывало. Римского гражданина нельзя было телесно наказывать ни при каких обстоятельствах. Только центуриону можно было, он даже трость для того носил как символ власти, когда обучал солдат, потому что те добровольно разрешали ему пороть их, дабы овладеть военным искусством. Кроме того, на центуриона переносилось отношение к патеру, потому что обычно он был уже пожилой воин, он же был всегда из солдат. А вне строя ни в коем случае нельзя, ни при каких обстоятельствах. Почетно казнить можно было, а бить нельзя. Почетно — это мечом. Обратите внимание, что всех апостолов распяли (точнее, их кончины богословам не известны, они все легенды), а Павла усекли мечом. Почему? Потому что он был римский гражданин, распинать было нельзя.

Вот я вам уже говорил: только у арийцев, только у греков. Так вот, только у римлян могла родиться чисто римская добродетель — дисциплина. Мы в советское время совсем разучились понимать слово «дисциплина», а уж вам педагогам это особенно надо. То ли чинопочитание (субординация), то ли послушание. Разучились понимать, потому что совок вообще всем мозги перевернул. А у Суворова в «Науке побеждать» добродетели названы через запятую: субординация, экзерциция (то есть воинское обучение), послушание, дисциплина. Это все разные понятия. Причем с моей точки зрения (только я за то отвечаю) дисциплина — добродетель более высокого порядка, нежели послушание. Несомненно, послушание — это высокая христианская добродетель, но если вы проявите послушание по отношению к недругу церкви, то будет уже не послушание, а отступничество. А дисциплину вы не можете так использовать, вообще не можете, потому что дисциплина — это понимание! От глагола discere — понимаю. Оттуда термин «учебная дисциплина». Вот я читаю вам дисциплину история культур. То есть, иными словами римский легионер понимал, что маршировать утомительно. А легионеры Цезаря, между прочим, делали до 50 миль в сутки, если было очень нужно. Маршировать в панцире, в шлеме, при щите было тем более утомительно. Тащить свои два пилума (копья), да еще колья для устройства лагеря еще более утомительно. Но я понимаю, что если эти колья не принести и не устроить на ночь укрепленный лагерь (римляне не ночевали, не укрепившись), то из леса ночью повылазят какие-нибудь кимвры или тевтоны и всех нас вырежут. Потому, хотя мне очень тяжело, я марширую. И так они завоевали мир.

Кельты были не менее храбры и не менее воинственны, и оружием владели не хуже римлян. Читайте Цезаря «Записки о Галльской войне». Там он точно все описал. Только вот в чем дело, они собирали союз, ополчение, бросались на римлян. Римляне укрывались в лагере и сидели там. Туда-сюда летели копья, летели камушки из пращи, стрелы из луков. Укрепленный лагерь так просто не берется. Галлы ждали день, ждали другой, на третий день им это надоедало, и они расходились по домам. И тогда римляне выходили из лагеря… И так они завоевали мир.

Еще они завоевали мир высоким звучанием римского гражданства, умелым манипулированием различными степенями гражданства. Их было три. Низшее, италийское гражданство — право на самоуправление в своем городе, то есть чисто полисное. Затем следовало латинское гражданство, которое давало права в союзных городах и право обращаться в римский суд. И наконец на вершине было римское гражданство. Их все даровали. В одной своей статье я отметил, что самниты, между прочим, вели Самнитские войны вовсе не для того, чтобы защитить свою независимость от Рима, а потому что римляне затягивали предоставление самнитам прав латинского гражданства. Вот так оно ценилось.

Еще в древности республиканской, в ранние Этрусские войны царь Порсена направился воевать Рим и схватил римлянина Муция, который вел дозор, шпионил за Порсеной, и принялся допрашивать, где и что расположено, откуда и как двигаются римские войска. «Да пошел ты куда подальше!» — ответил ему Муций. «Я буду тебя пытать», — сказал Порсена. «Меня, римского гражданина?» — спросил Муций и положил руку в жаровню с углями, и держал ее там, пока она не сгорела. Его потомки носили потом из поколения в поколение почетную фамилию Сцевола, то есть Левша. А Порсена так испугался этих полоумных, что немедленно ушел восвояси.

На чем была основана империя римлян? На чем основано римское наследие? Первой удачной империей была империя Кира Великого, Иранская (Персидская) империя, и она была основана на принципе общего блага. Римская империя тоже была основана на принципе общего блага людей и народов, но она приобрела и принцип универсальности, вселенской державы. Не в том смысле, что Рим собирался править на территории всей планеты, такого в помыслах у них не было, а в том смысле, что она первенствующая. Римское имперское наследие не умерло до сих пор. Это помимо Римского права Второй Рим (Византийская империя) и Третий Рим (наша империя Российская), это и череда западных империй, начиная с Карла Великого и кончая Австрией XIX века. Это, вообще-то говоря, и папизм, который взялся не из ниоткуда, и ни в коем случае не из властолюбия римских пап, ибо римские папы, как и все прочие люди, бывают очень разными. Это просто народная память о том, что в Риме должен быть император. Но с 476 по 800 год, до коронации Карла Великого императора не было. А кто там есть в Риме? Из Галлии же не видать. Ну, раз нет императора, есть же Римский епископ. Вот и отлично, и на него переносили отношение к императору. Конечно, папы потом потрудились, чтобы как-то оформить настоящее папство. Но вообще это тоже римское наследие, причудливо трансформированное.

Университет — это тоже римское наследие, это вместилище универсального права. Потому, когда мы говорим о гонениях на христиан, надо понимать, в чем было дело. Универсальность Римской империи столкнулась с универсальностью вселенской Церкви. Если мы не даем себе в этом отчет, мы не поймем, почему лучшие императоры преследовали христиан, а худшие часто не преследовали. Лучшие императоры просто исполняли свой долг. Потому при Траяне гонения были, не очень въедливые, правда. В основном гонения провоцировали иудейские общины, они доносы писали. Ну, что было, то было. И примирить эти две универсальности можно было только одним способом. Император должен был стать христианином. В конце концов это и произошло. Об этом вы должны прочитать в моей статье «Империи в мировой истории». Она абсолютно доступна. Она издавалась много раз. Все издания есть в библиотеке, есть по крайней мере на двух сайтах, давно, с 1997 года. Написана статья еще раньше. «Империи в мировой истории», как и «Антисистемы» или «Антисистемы в России» читать обязательно. Вам могут быть полезны и другие мои статьи. Статью «Тирания» можете читать, можете не читать. Можете статью «Демос и его кратия» или статью «Полибиева схема» читать или не читать. А «Империи в мировой истории» и «Антисистемы» вы просто обязаны прочитать. На экзамене буду обращать на то внимание без рассуждений.

И в заключение. Какое замечательное качество сделало римлян такими успешными империалистами? Оно очень современно, и сейчас его можно применить к нашей чеченской проблеме. Это одно качество в двух составляющих. Римляне никогда не предавали союзников. Разумеется, быть римским союзником не значит быть равноправным, союзники бывают только младшими. Но как бы тяжело ни приходилось римлянам, в самых тяжелых ситуациях римляне никогда не предавали союзников. А сколько раз враг стоял у ворот самого Рима! Притом страшный враг, тот тоже Ганнибал. Так вот, Карфагеняне, как народ торговый и хитрый, предавали запросто. Обещали лучшим своим солдатам ливийцам дать карфагенское гражданство, а когда отпадала нужда, ничего не дали. Римляне так себя не вели. Это первое.

И второе. Римляне никогда не прощали предателей. Был старый римский союзник — богатый город Сиракузы на Сицилии. А у римлян плохо шли дела с господствующим на море Карфагеном. И сиракузяне решили: а ну их, римлян, неудачники они, давайте лучше, пока не поздно, в союзники Карфагена. Римляне взяли Сиракузы, несмотря на все хитроумные военные машины, которые по преданию построил Архимед. Римляне взяли Сиракузы, и всех, кто почему-нибудь не был убит, поголовно продали в рабство. Не стало Сиракуз. Архимед погиб. Есть даже легенда Лаэрция о том, как это было. Вот так. Это все.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: рим 27 римляне 2 этруски 4
Церковный раскол и русская культура. Часть 2/2  
31 мая 2018 г. в 00:23

Итак, священник потерял подряд трех малолетних детей, счел это знаком и уговорил свою еще безусловно молодую жену принять монашеское пострижение. Они удаляются в разные монастыри. Но Никон удаляется не куда-нибудь, а на Соловецкие острова, и даже не в прославленный Соловецкий монастырь, а в новооснованный Анзерский скит, он становится пострижеником этого скита при его основателе, преподобном Елеазаре Анзерском, человеке, бывшим и незаурядным подвижником, и обладавшим неординарной ученостью, настолько неординарной, что ему было позволено держать скит независимым. Он не был подчинен Соловецкому монастырю, хотя думаю, что вряд ли Соловецкий игумен был тем доволен. Вот такое образование и воспитание получает Никон.

Далее его выпрашивают на игуменство в Кожеозерский монастырь на севере. Далее согласно всем преданиям происходит его случайная встреча с молодым царем Алексеем Михайловичем. Алексей Михайлович просто слушал проповедь приехавшего по монастырским делам в Москву отца Никона, которого как красноречивого человека просто пригласили сказать слово. Никон, надо заметить, был красавец, гигант, богатырь. Попадете в Оружейную палату или будете листать альбом, обратите внимание на вес его праздничного саккоса, он же весь в жемчуге. Надо быть могучим человеком, чтобы носить такое облачение. Молодой царь настолько попал под обаяние вполне молодого и наверняка производившего очень сильное впечатление священномонаха, что просит монастырь отпустить Никона к нему. Мы тогда были приличной христианской страной, и цари о таком монастыри просили. Конечно, царская просьба всегда выполнялась, но другое дело, что была нормальная этика.

Никон становится настоятелем Новоспасского монастыря, который тогда был ставропигиальным, то есть подчиненным патриарху, дворцовым, то есть имевшим питание из дворцовых владений, и прочно почитаемым правящим домом, хотя бы потому, что в нем были погребены предки Романовых, бояре Романовы-Юрьевы. Уже при первом царе Романове Михаиле Федоровиче Новоспасский монастырь отстраивается, появляется собор и много другое, что мы видим там сейчас, и украшается вот эта Нижняя усыпальница под собором.

Но впрочем, дело не только в престиже, который сразу вводит отца Никона в освященный собор. Вспомните мои предыдущие лекции, Новоспасский архимандрит по положению член освященного собора, а следовательно, член земского собора вместе с епископами, как не многие настоятели. Как раз архимандритом Новоспасским он был участником Уложенного собора 1648 года.

И Никон начинает деятельность активного просветителя. Ученые традиции Новоспасского монастыря уходят в начало XVI века. Именно у Никона собирается Кружок ревнителей благочестия. В основном это лица духовные, незаурядные, достаточно образованные. Ну, греческий там все немножечко знали, некоторые из членов Кружка ревнителей благочестия принимали участие в книжной справе, то есть в работе по исправлению богослужебных книг, следовательно, греческий разбирали. Они сторонники реформ, сторонники наведения благочиния в богослужении, сторонники ревностного отношения к христианской жизни. Кружок был знаменателен тем, что в нем встретились как будущие сторонники Никоновых реформ, так и наиболее непримиримые противники. Именно там протоиерей Стефан Вонифатьев, один их первых деятелей раскола, и протоиерей, тогда еще священник Иван Неронов встречались с Никоном. А потом они приведут в Москву и Аввакума Петрова

В 1650 году Никон становится митрополитом Новгородским, освобождается кафедра. В Новгороде он себя зарекомендовал тоже хорошо. Так что наверняка он был заметен стране. Дело в том, что в Новгороде произошел очередной бунт. А владыка Никон сумел не только утихомирить бунтовщиков, но и добиться от правительства неприменения к ним репрессий. Все закончилось миром. Хотя, как известно, доказывая свою правоту, бунтовщики его трясли так, что он потом даже хворал. Ударить митрополита, конечно, было нельзя, а вот трясти его, что-то доказывая, могли, народ же был энергичный. Однажды так трясли самого царя Алексея Михайловича.

Так вот, потому не только преданная любовь государя к этому весьма не старому архиерею, но также его реальное общественное положение, его реальная культурная роль через Кружок ревнителей делали его естественным кандидатом на патриаршество. С кончиной предшественника, патриарха Иосифа в 1652 году избирают Никона. Но тут происходит нечто. Никон троекратно отказывается от избрания. Ну, знаете, есть разные формы вежливости. Отказаться один раз требовал этикет: «Нет, отцы дорогие, я не достоин». Это такая обязательная форма вежливости. Это не лицемерие, это этикет. Но если человек такого темперамента, такой энергии отказывается трижды, то заставляет предполагать, что он выдвигает условия, как некогда их выдвигал и святитель Филипп. И хотя текст нам неизвестен, из дальнейшего известно, что происходит. Согласившись на избрание и пройдя соответствующую процедуру интронизации, Никон отправляется за мощами святителя Филиппа в Соловецкий монастырь. Они туда были перевезены еще инициативой соловецких монахов. Он отправляется, чтобы вернуть их в Успенский собор, на место первоиерарха. И сопровождает их сам. На границе Москвы святителя Филиппа встречает сам царь Алексей Михайлович и принародно просит убиенного первоиерарха простить прегрешения предка. Конечно, Иван IV предком Алексея Михайловича не был, в его символическом прошении подразумевался предшественник. Из того многие делали вывод о непомерной гордыне Никона и стремлении поставить себя выше царя. Приводится также одна его фраза: «Власть священническая превыше царской». И даже выводится, что то было католическое влияние, и что Никон был своеобразным проводником идеи папизма.

Я хочу вам сказать, что криптопапизм, то есть скрытый папизм (это богословский термин) в XVII веке действительно существует. Он заключается в преувеличении роли патриарха, в преувеличении значении патриарха. Существует он более в народном сознании, в нем патриарх начинает восприниматься чуть ли не как носитель четвертой степени священства, выше епископа, что не соответствует православной экклезиологии. Впрямую того нету даже у римо-католиков. Мы и сейчас благополучно страдаем криптопапизмом, и не малым. До сих пор простонародные бабули сильно подозревают, что патриарх командует епископами, хотя он всего лишь первый среди равных епископов и председатель в их совете. Все остальное — криптопапизм. Тогда это было сильнее. Эти ощущения чрезвычайно усилились после Смуты, потому что патриархом был Филарет, отец царя, и титуловался он как отец царя «великим государем», как и государь. Но оснований обвинять в этом Никона и делать его таким уж транслятором идеи папизма я не вижу. Тот же отец Георгий Флоровский отмечает, что Никон свою идею священнической власти заимствовал не у римо-католиков, а у Златоуста. Он и в жизни, пишет далее отец Георгий, видимо хотел повторить Златоуста. А я добавлю: так и повторил же, и в ссылке умер. Нет, скорее все-таки, Никон чувствовал, будучи человеком выдающимся, некую опасность нарастания этатизма, то есть государственничества (в переводе с французского état — государство), чувствовал тенденции, бывшие, несомненно, еще очень слабыми, которые потом приведут к Петру и стремлению Петра превратить церковь в один из департаментов бюрократического государства. И таким образом Никон предложил царю дать гарантии, что тиранические эксперименты Ивана IV не повторятся. И царь дал. И отношения тогда не испортились.

В обоснование своей правоты приведу еще одно. Он начинает строительство своего Нового Иерусалима. Это вообще огромная история сама по себе. И Воскресенский Новоиерусалимский собор — один из интереснейших памятников вообще всей истории нашего зодчества. Хотя он хорошо построен патриархом Никоном и архитектором Аверкием Макеевым, он изуродован архитектором-реставратором Борисом Малхасовым, и теперь предстает нам существенно искаженным даже в пропорциях. Это все происходило на моих глазах.

Но, так или иначе, для меня здесь важно не то, что Никон строит Новый Иерусалим. Ведь не он это придумал, я вам это рассказывал. А важно то, что он строит его поблизости от Москвы, а не в Москве. Я склонен прочитывать это так: Второй Иерусалим стоит рядом с Третьим Римом, но не поглощен им. Рядом. И Новый Иерусалим есть некое вместилище Вселенской церкви. Неслучайно на Горнем месте Новоиерусалимского собора стоят пять седалищ для пяти имевших быть тогда патриархов. Они ни разу не собрались все в этом алтаре, но седалища были сделаны. Новый Иерусалим стоит рядом с Третьим Римом подобно тому, как в идее симфонии — созвучия церкви и христианского государства есть взаимная поддержка, но есть и невмешательство светской власти в канонические дела церкви, а церковных властей в дела правления. Я считаю, что созданием этого архитектурного ансамбля Никон как никогда подчеркнул идею симфонии. А это уж совсем не папистская идея, она византийская.

А что еще? У Иоанна Третьего в Кремле работали итальянские архитекторы и греческие иконописцы. Что мы видим при создании Нового Иерусалима? Большое количество западнорусских мастеров. Все изразцовое убранство сделали белорусы. Они тогда умели делать многоцветные поливные изразцы, а у нас они были одноцветными. У нас все начинается с белорусских мастеров Заборовского и Полубеса, которые работали для Никона. О чем это говорит? О том, что православие друг другу не чуждо, а по-прежнему едино, о том, что нас по-прежнему касаются дела других православных земель, о том, что мы деятельно поддерживаем наших восточнохристианских братьев во всех других странах. То есть, Никон, будучи защитником канонической свободы церкви, был вместе с тем как культурный и политический деятель вполне имперским человеком, и Третьему Риму был предан не менее. И греков тогда здесь тоже было не мало.

Идет даже еще один процесс эллинизации русского языка. Например, мы стали только при Никоне говорить «Николай», а до того много веков говорили «Никола». Это еще одна, вторичная эллинизация, еще одно эллинское влияние в русском языке, прежде всего церковное, ну и шире. Это не единственный пример. Мы снова начали говорить «Георгий», появилось и такое новое имя. Прежде его никогда не было, было имя «Юрий» — искажение имени «Георгий». В середине XVII века появляется «Георгий», для того чтобы в XVIII веке превратится в «Егора», потому что «Георгий» звучит не по-русски. Вот так получились три звучания одного и того же имени в русском языке. Есть и такие интересные моменты.

Так вот, я продолжаю настаивать на том, что Никон был в своей культурной программе безупречен и вовсе не стремился унизить ни государство, ни государя. И то была правильная ориентация того времени. Но она, безусловно, входила в разрез с интересами этатистов, с интересами сановной бюрократии, которая уже сложилась. Местной бюрократии было еще мало. Земство, нами разобранное и повсюду распространенное местное самоуправление, было достаточно мощным и не давало заместить себя бюрократическими методами на муниципальном уровне. Но высшая сановная бюрократия сложилась и «забила» некоторые позиции. Князь Никита Иванович Одоевский, глава предсоборного присутствия в 1648 году перед Уложенным собором и потом все время видный государственный деятель был не только аристократом, он был и сановным бюрократом-этатистом и очень большим противником идеи симфонии в действии. Ух, каковы строки Никона о нем! «Князь Никита, — пишет он, — человек прегордой…» (Махнач смеется).

Личные отношения между царем и патриархом были неформальны. Какая все-таки великая вещь в общественной жизни — неформальные связи, личное доверие! Это то, на чем держится монархия, порождая верноподданных, это то, без чего демократия не может существовать ни при каких обстоятельствах, потому что как только ослабевают неформальные связи, между депутатом и избирателем втискивается шайка под названием «политическая партия». Аристократический уклад вообще неформален.

Но как только царь уехал, эти неформальные связи царя и патриарха чуть-чуть ослабли. А уехал он к войскам, на Польскую войну, начались очередные военные действия из-за согласия вам уже известного нашего земского собора 1653 года принять в подданство гетмана Богдана Зиновьевича Хмельницкого с гетманскими землями. То была неизбежная война, война имперская, война, в которой мы защищали своих собратьев, никак не подозревавших тогда, что их отдаленные потомки назовут себя не русскими людьми, а какими-то «украинцами».

Так вот, этого удаления хватило, чтобы испортили отношение царя к Никону. А основания для того были. И виноват во многом был сам Никон, и не потому, что в деятельности этого выдающегося с моей точки зрения человека были преступления, но методологические ошибки были. Он просто торопился. Понятно, почему он торопился, почему он пошел на такое резкое обвальное переиздание богослужебных книг. У него просто в распоряжении оказались печатные мощности, которых раньше не было. Хотя книгопечатание даже по официальным данным насчитывало уже более ста лет, есть предположение, что первые опыты с книгопечатанием в России относятся к рубежу XV-XVI веков за несколько десятилетий до Федорова. Тогда мощности были все-таки незначительными. А за четверть века до Никона, по окончании всех последствий Смуты, примерно с 1626 года до середины века мощности печатного двора возросли в несколько раз и начали появляться уже другие печатные станки: посольского приказа, потом и в других городах. То есть, в XVI веке еще нельзя было исправить богослужебные книги и дать тираж, а Никон уже мог.

Книжной справой занимались всегда. Летописно она впервые упомянута еще при святителе Алексии, митрополите Московском, то есть в середине XIV столетия, и потом еще несколько раз. Ничего еретического в этом не было. Более того, сам Аввакум был справщиком одно время, когда получил место священника в Москве, и Неронов был справщиком. И все понимали необходимость справы. Понятно почему. Потому что при рукописном издании книг ошибки накапливаются переписчиками.

Все это так, все, казалось бы, оправдано. Но даже получив подобные возможности, нельзя бросаться на них очертя голову. Никон так торопился издать исправленные книги, что не позаботился о достаточном количестве греческих источников. В списке книг, предоставленных в его распоряжение афонскими греческими монастырями, были только три богослужебные книги, необходимые для справы. Напомню, для того чтобы совершить православное богослужение нужно не три, а шестнадцать книг, ни книгой больше, ни книгой меньше. Потому пользовались печатными греческими книгами. Противники Никона отчасти справедливы, они немедленно обратили внимание, что книги-то в Венеции печатались, у латинян, а там полно латинских влияний, там «латинство сидит»! И снова стали возникать старые вопросы, что греки в вере пошатнулись. И действительно, греческая печать тогда была только в Венеции.

Никон получил подтверждение многих своих решений, в том числе широкой книжной справы, как и положено, от собора. Он не перепрыгивал через собор. Но в его положении лучше было бы собор собирать каждый год и каждый шаг подкреплять соборным решением епископов и настоятелей монастырей, а он того не делал. А ошибки были обнаружены, да такие, что срочно пришлось снова исправлять Требник и готовить еще один, новый тираж. А так как у Никона были противники, то им было на что показать: вот же тираж, значит, он никуда не годится, вот что делается.

Если бы за тем не стояло то, с чего я начинал, если бы за тем не стоял спор о культурной ориентации России, не стояла акматическая напряженность этноса, не стоял бы переход в Новое время и не стояла бы боязнь перехода от культуры Средневековья к культуре Нового времени, то, наверное, ничего страшного не произошло бы. Но все это было.

Давайте посмотрим, кто же в итоге был прав. Россия — страна восточноевропейской, восточнохристианской культуры была и остается. То, что всегда предлагалось раскольниками, а затем старообрядцами, их преемниками, есть не что иное, как изоляционизм. Именно они противопоставляли Россию Европе. Но Россия не равноценна Европе. Вот западный мир и восточнохристианский мир — это разговор на равных, разговор России с Германией тоже на равных, а вот разговор России со всей Европой не на равных, никак!

То есть, культурная парадигма раскола и старообрядчества — это глубокий изоляционизм, признание замкнутости нашего культурного мира в границах России. Кстати, именно потому они были всегда готовы и сейчас готовы на потерю западнорусских земель, потому что малороссы и белорусы тоже необязательно наши, «они там в вере повредились». Пусть лучше будет у нас меньше территории, зато замкнемся и будем твердыми. Кстати, это предательская позиция по отношению к другим православным.

Противоположная линия живет в западнорусских землях, она только начинает намечаться, это линия будущего Петра — стремление переместить Россию из одного культурного ареала в другой, сделать Россию одной из стран Западной Европы. В некотором смысле это измена вере, хотя конечно в основном измена только собственной культуре. Это предлагается нам другим направлением, западническим направлением. Но западники во все времена забывали одну важную вещь. Перейти в другую культуру можно, но только на правах «аутсайдера», только став в этой культуре последними, только оказавшись на ее задворках, как пребывают в лучшем случае на глубоких задворках, не хочу сказать чего-нибудь неприличного, народы Прибалтики, такое западное охвостье, не более того, почти лишившиеся собственной культуры. О Литве того говорить не будем, у литовцев своя культура есть. То значит, что культурно-исторически оправдан только Никон и любые никониане. Только никонианство последовательно рассматривает Россию как страну своего суперэтноса, как страну своей региональной или великой культуры, или, по Данилевскому, как страну своего культурно-исторического типа, как страну восточнохристианскую.

Так или иначе столкновение произошло. И оно послужило достаточным поводом для того, чтобы сначала испортить отношения царя и патриарха, а потом привести растерявшихся русских на церковно-земский собор 1666-67 годов, где стараниями весьма зависимых от русской милостыни (кстати, это так и называлось — милостыня) греческих архиереев, особенно большого пройдохи, бывшего митрополита Паисия Лигарида (он был лишен сана, но здесь этого никто не знал, он сумел это скрыть) Никон был лишен патриаршества.

К чему это привело? Есть замечательная книга протоиерея Льва Лебедева «Патриарх Никон», Курского соборного протоиерея, который был выдающимся историком. Наиболее доступное издание — Лев Лебедев, «Москва патриаршая». В нем четыре работы, но больше половины книги составляют работы о Никоне. Весьма рекомендую. Лучше никто не написал. Я согласен с отцом Львом, уже покойным тоже, что Никон был способен к исправлению ситуации. Он даже был способен на компромисс. Когда противостояние стало лобовым, именно Никон разрешил служить по старым книгам. То было предельно компромиссное решение — служить и по новым, и по старым, и дальше не торопясь заниматься справой.

Оппоненты Никона были непримиримы. В противодействии с раскольниками Никон не обращался за помощью к государству, ни разу не обращался. Раскольники же апеллировали к государству постоянно, и тогда и после. Аввакум был, конечно, человеком незаурядным, в том числе незаурядно упрямым, но действительно незаурядным. Когда он пишет и рассылает царю и членам царской семьи призывы сжечь никониан, чувствуется, что он бы сам это сделал, если бы его взяла, он был внутренне готов, в то время как его всего лишь уговаривали месяцами, и хуже темницы с ним ничего не произошло. А когда он будет в конце концов казнен, церковные инстанции к этому будут вообще непричастны, в приговоре будет написано: «за великие на царский дом хулы». И к моменту казни Аввакума в живых не будет ни царя Алексея, ни патриарха Никона.

И все-таки я согласен с отцом Львом, что если бы Никон остался, он постепенно терпимой политикой к большинству оппозиции сумел бы изолировать группу непримиримых раскольников и раскол не превратился бы в старообрядчество. А что сделал собор? Собор низложил Никона, отлучил Аввакума и наложил «проклятвы», то есть проклятия на старые обряды, в которых ничего достойного проклятия-то не было. И ситуация зафиксировалась, ситуация стала стабильной.

Более того, хотя собор стараниями русских архиереев, которые тут уже просто стеной стали и не дали грекам развернуть в этатистскую сторону, все же подтвердил преобладание священнической власти над царской, тем не менее самим фактом успеха противников Никона дорога этатизму была открыта.

Раскольники же своей постоянной апелляцией к государству только усиливали тенденцию этатизма, потому что в церковном споре бюрократия оказывалась третейским судьей. Другое дело, что раскольникам нужно было не всякое государство, а только раскольничье, только старообрядческое. Последнюю попытку они совершили в этом направлении в 1682 году, воспользовавшись Стрелецким бунтом. Тогда в Кремле был знаменитый диспут в присутствии юных царей, только еще избранных юных мальчиков, 10-и и 12-и лет соответственно, и правительницы царевны Софьи. Был спор между наставниками старообрядцев во главе с Никитой Добрыниным, имевшим прозвище в истории Никита Пустосвят, с одной стороны, и образованными православными, с другой стороны. Развернуть государство в свою сторону старообрядцам не удалось. И после того старообрядцы переходят на следующий виток изоляционизма, они стремятся изолироваться уже от самого государства, от всего общества в целом, уйти на север и в заволжские старообрядческие скиты.

Таким образом, не победила старообрядческая тенденция, но победила тенденция этатистская. Не Никон виноват в будущем культурном перевороте Петра, но ситуация раскола облегчила подобный поворот в русской истории. Оппоненты Никона последовательно подталкивали государство на этом пути.

Потому на тот момент ситуация оставалась шаткой. Позиция, с которой все начиналось, позиция содружества Третьего Рима и Второго Иерусалима была поколеблена чрезвычайно. Того не было заметно в искусстве, оно продолжало набирать высоту. То еще не было западничеством, хотя оно неизбежно нарастало. С 1654 года, по ратификации перехода гетманских земель в русское подданство, мы, наконец, получили высшие учебные заведения на своей территории. Это Киевская академия, тогда Киевская коллегия. А она была с латинским языком, она была латинизирована очень сильно. Другое дело, что как мы отмечали с вами в той лекции, ее и невозможно было уже организовать иначе. Достаточно латинизированной окажется и Московская Славяно-греко-латинская академия, второе наше высшее учебное заведение, открытое только в 1685 году. Конечно, определенные движения в западническом направлении были.

Но до тех пор, пока оставалась возможность читать книги и одних, и других представителей Запада (а она все равно оставалась), пользоваться полемическими сочинениями и римо-католиков, и протестантов, чем и занимались уже, мы вполне могли оставаться сами собой. То есть, вопрос остается открытым. Восточнохристианская культура в России была несколько поколеблена, но оставалась абсолютно господствующей. Чтобы поколебать ее основания серьезно, нужен был Петр.

Вот содержание этой эпохи. Эпоха эта весьма примечательна. Она дает великолепное искусство, особенно архитектуру, великолепную книжность. Надо сказать, что школы протоуниверситетского типа открываются тогда повсеместно. Это Андреевское училище в Москве на Воробьевых горах. Это училище Чудова монастыря в Москве. Это училище в Новгороде при митрополите Иове. Это Ростовское училище при митрополите, святителе Димитрии Ростовском. Довольно много всего дал этот век, весьма просвещенный и весьма даровитый.

Но все остается под большим вопросом. Мы не можем окончательно разобраться — мы тогда совсем перешли в Новое время или не совсем? По искусству вроде бы да, а по мировоззрению — непонятно. Мы преодолеваем раскол или порождаем дальнейшие расколы? Кстати, есть аскетическое учение, восходящее к ранней церкви, что расколы заметны всегда, потому что они раскалываются. То есть, отколовшаяся часть претерпевает дальнейшие расколы. Так произошло на Западе. Римское католичество существует по сию пору, а протестантизм раздробился на неисчислимое количество толков и породил секты, которые постепенно переставали быть христианскими. Например, уже адвентисты седьмого дня весьма сомнительные христиане, а иеговисты, безусловно, вообще не христиане ни при каких обстоятельствах. Но все началось все же с реформации. Православная церковь существует. Культурный потенциал смотрите сами. У нас в литературе любят хвалить старообрядцев за то, что они сохранили русскую культуру. В общем «археологическую» роль старообрядцев можно признать высокой. Они сохранили бытовой уклад. Мы очень много можем изучать в русской традиции благодаря старообрядцам. Они сохранили крюковое пение. Не будь старообрядцев, мы не умели бы расшифровывать эти крюки, и так далее, и так далее. И не создали ничего нового. Нет ни одного значительного деятеля культуры старообрядца. Когда были сняты все ограничения и все богатые старообрядцы начали с бешеной скоростью строить повсюду храмы и молитвенные дома, явились даже шедевры архитектуры, но дело все в том, что старообрядцы были только заказчиками, ни один архитектор старообрядцем не был. Все их постройки были просто частью культуры модерна.

Вот на этом печальном для них итоге я склонен закончить. Мне принадлежит статья «Культурология церковных расколов». Кто-то из вас мог ее читать в журнале «Православная беседа». В ней я как раз выстраиваю зарубежные аналогии с нашим расколом в смысле переломных эпох и неблаготворного государственного вмешательства в церковные дела. По рекомендации моего издателя я включил эту статью в мой сборник, и следовательно, максимум через месяц она будет издана уже в сборнике. Смотрите там, если этот журнал не попал вам в руки. Я стараюсь не слишком сильно перегружать вас рекомендацией литературы. На самом деле литература по XVII веку неисчерпаема. Существуют и прекрасные альбомы, посвященные иконописанию XVII века, а также отдельным иконописцам. Есть монографии о Симоне Ушакове, о Гурии Никитине, о Семене Спиридонове Холмогорце, о Федоре Ефтихиеве Зубове. Есть довольно обширная литература по архитектуре XVII века. Существуют две прекрасные книги Александра Ивановича Панченко о русской культуре и особенно литературе XVII века. Особенно всем рекомендую монографию Панченко «Русская культура в канун Петровских реформ». Он этот «канун» растянул на весь XVII век. Там и проблема барокко. Панченко конечно крупнейший специалист по XVII веку сейчас у нас в стране. Так что, литература весьма и весьма обширна. И вы не будете затруднены в поиске. Я рад, что кратко перечислил немного из того, что есть. А есть очень, очень много. Массы сборников статей посвящены этой проблематике.

Закончив эту лекцию, я получил еще записки. Отвечаю для желающих.

Вопросы в записках и ответы

Просьба: Просьба попроще читать лекции. Здесь очень разная аудитория. Далеко не все могут вам задавать такие (умные) вопросы.

Махнач: Это логично, конечно, но я отвечаю тем, кто задал. А в лекциях я стараюсь елико возможно избегать специальной терминологии. И студентам я всегда читаю лекции не на птичьем языке. Только, когда читаю по архитектуре, стараюсь архитектурные термины им в головы все же заложить. А что касается вопросов, то каков вопрос, таков ответ.

Вопрос: Знаете ли вы об Эрнсте Мулдашеве? И как вы относитесь к результатам его исследований? Он хирург-офтальмолог из Уфы. Изучая строение и формы глаза представителей различных рас, он пришел к выводам, подтверждающим теорию Рериха и Елены Блаватской, причем нашел подтверждение своей теории в экспедициях в Тибет, Непал и Индию.

Махнач: Ничего не знаю. Я даже не знаю, что такое «теория Рериха». Я даже сомневаюсь, что существует «теория Елены Блаватской». Она была энциклопедически образованная дама, но как все основатели теософических направлений и сект, она просто старалась с бору по сосенки собрать все воедино, усмотрев непрерывную и неразрывную, охватывающую практически все религиозные системы, эзотерическую традицию. Я же твердо убежден, что такой эзотерической традиции нет. В слове «эзотерика» ничего дурного нету. Эзотерика — это учение, основанное на устном предании, в отличие от экзотерики, основанной на письменном предании. Вообще говоря, каждая культура порождает свою эзотерику. Была богатая античная эзотерика. Мы кое-что об этом знаем. Ну, герметика, например. Последователь Герметического кодекса, связанного с именем Гермеса, Трисмегист был, вероятно, вообще-то ученым, немножко колдуном, но в общем ученым. Несомненно, существует христианская эзотерика и даже ее разные направления, потому что любой долго существующий монастырь создает мощную устную традицию, что и есть эзотерика. Но общая эзотерика, которая охватывает нас с индусами, никак невозможна по той бесхитростной причине, что все существующее только в устном предании постоянно изменяется, просто в передаче от человека к человеку. Это нереально.

Много лет назад, еще до «перестройки» ткнул я в кнопку пальцем, включил телевизор. А на экране в какой-то передаче с ведущим сидит внушительных габаритов тетя, которую именуют «ученым востоковедом» (я так и не узнал, кто это), и говорят они про Индию. Тетя привела с собой двух ученых индийских пандитов и просит их спеть ведический гимн. Пандиты имеют очень благообразный вид, очень красиво поют ведический гимн, по-русски они ни бум-бум, английский тоже знают плохо, но тем не менее. Пока все нормально. Но тут тетя аж подпрыгивает и начинает доказывать: «Смотрите, как замечательно! Полторы тысячи лет веды существовали только в устном предании, в устной передаче и не изменились ни на одну букву!» А я сижу на диване и думаю, дура же ты дура. Тебя же «востоковедом» назвали. Зачем же ты врешь людям! Ведь в устной передаче любой гимн всегда будет изменяться от поколения к поколению.

Право не знаю такую теорию и что тут можно сказать. Буду вам признателен, если вы мне что-нибудь подскажете. Ничего не знаю о глазках представителей различных рас. Я не расовед, но общее представление имею. Вообще антропологические различия рас весьма значительны. И рас на планете не три, и не четыре, а гораздо больше, специалисты расологи различают расы первого и второго порядка. Так что ничего тут сказать не могу. К «теории Рериха и Блаватской» мне сомнительно само применение слова «теория». Вот нас в школе приучили, что есть эволюционная теория, а ведь на самом деле такой теории не существует. Есть эволюционная гипотеза Дарвина, и она никак не теория. Сейчас ни один порядочный биолог в мире не скажет «эволюционная теория», а у нас до сих пор в школьных учебниках так написано, хотя это ужасно стыдно. И гипотеза эта в общем опровергнута генетикой, теорией мутаций, накопленным опытом генетиков-мутационистов. Ну ладно. Англия своих не выдает. Они долго за Дарвина держались просто потому, что он англичанин. Но даже они сдают его. Теперь мы последняя страна. Время от времени я вижу по телевизору крайне запуганных дарвинистов. Показывают интереснейшие передачи о животных, я люблю документальную съемку редчайших животных. Таких передач сейчас несколько. Если у меня есть время, я с удовольствием их смотрю. И ведущий такой приятный, с бородой. А как рот раскроет… крайне запуганный дарвинист.

Ну ладно, я уехал далеко от темы. Мы с вами почти до Петра добрались. Так что до 16-го числа, ровно через две недели у меня снова будет информация, связанная с изданиями. А пока позвольте откланяться и пожелать вам всего самого доброго.

Часть 1/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/352333da0e6a416585c8ff9c4806fe67

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Церковный раскол и русская культура. Часть 1/2  
31 мая 2018 г. в 00:16

2 февраля 2000 года.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, май 2018.

Новости

У меня есть краткая информация, с весьма большим успехом прошли уже VIII Рождественские образовательные чтения, где в частности приняли письмо-обращение к властным структурам с самой решительной и настоятельной просьбой предоставить возможность преподавания Закона Божия православным детям в общеобразовательной школе, причем, разумеется, со свободой посещения, но с обязательной постановкой занятий в сетку учебных часов. Это справедливое замечание, потому что сейчас они рады от нас откупиться, предоставив детям ночью заниматься Законом Божьим, после всего, когда они будут умирать от усталости. Это важный документ.

Вообще я очень высоко ценю Рождественские чтения, потому что это единственная стабильная ежегодная конференция, где не то что православные, а просто русские люди могут встретиться раз в год. Под них еще пока даются деньги и гостиница патриарха. Следовательно, человек может приехать сюда из Хабаровска. А вы представьте себе, сколько стоит приехать сюда сейчас из Хабаровска, особенно если ты учитель, а хоть бы даже директор школы. Приезжих было больше тысячи. Я считаю, что это большой успех и большая польза. Не стану рассказывать все остальное и отнимать у вас время, то может быть не всем интересно, тем более что вообще-то на любой конференции, а на этой, может быть, в наибольшей степени наиболее интересны и полезны никак не прочитанные доклады и сообщения, а кулуарное общение приехавших друг с другом. Я сделал доклад о подборе персоналий в изучении истории и буду его публиковать, этим я немного занимаюсь и в нашем курсе.

В четверг, после большого перерыва состоялись слушания в Союзе православных граждан, в новом большом конференц-зале. В следующий раз всех наиболее политически активных и преподающих я приглашу обязательно. Это бывшая гостиница «Университетская», где кинотеатр «Литва», три остановки любым транспортом от метро «Университетская» в сторону Киевского вокзала. Там рассматривался вопрос, могу вам конфиденциально сообщить, поддержанный священноначалием, о выдвижении православного кандидата в президенты. Имя есть, это Сергей Юрьевич Глазьев. То, что он православной человек, я знаю. С тем, что Сергей Юрьевич в качестве главы государства не годится, я с вами согласен заранее. Но из предполагаемых трех десятков кандидатов два десятка тоже будут твердо знать, что их ни в коем случае не выберут. А вот сам по себе политический удар подобного рода я не склонен недооценивать. Мне это решение представляется разумным. Слушания прошли с очень большим успехом. Зал был забит, кто-то сидел на ступеньках, кто-то стоял. Зал вмещает 120, а было человек 150. Очень многие участники чтений приехали из очень далеких мест, слушания продолжались и вечером. Можно ожидать открытия целого ряда отделений Союза православных граждан по стране. Их еще мало по очень простой причине. У Союза по-прежнему нету денег. Чтобы просто поддерживать связь с региональными группами, нужно денег довольно много. Хотя надо сказать, что в суверенной, «незалежавшейся», виноват, в «незалежной» Украине процесс этот идет еще быстрее. Там быстрее образуются группы Союза православных граждан. И сейчас во главе Таврического (Крымского) союза православных граждан стал советник главы администрации. Так что все, как видите, не пусто. Вот, пожалуй, вкратце основное. Думаю, мы коснемся того на страницах газеты и радио «Радонеж», я после слушаний и чтений там еще не был. Зато съездил в очень близкую провинцию, в Гусь Хрустальный, встретился с учителями и встретил там великолепный пастырский коллектив благочиния, просто великолепный подбор. И действующих, работающих учителей на встрече со мной собралось кабы не столько, сколько в этом зале сейчас, было больше ста человек. Там тоже по всей вероятности будет отделение Союза православных граждан. Там всем, начиная с отца благочинного, показалось это весьма симпатичным. Так что можете основывать отделения в других местах, если у вас есть связи. А выборы не закончились. И вообще жизнь не закончилась.

Вышел первый номер журнала «Новая Россия», кажется, весьма содержательный. Я еще не держал в руках окончательной редакции. На следующую нашу лекцию, ровно через две недели я привезу сюда «Новую Россию». Я в этом номере не печатался, у меня уже есть статьи во 2-м и 3-м номерах. Новая Россия будет теперь выходить не 4, а 6 раз в году при сохранении объема. Некий успех ее явно нарастает.

Вышел первый номер «Православной беседы», у меня в руках тоже еще нету. Несомненно, она появится в нашем ларьке через неделю. В этой «Православной беседе» я напечатал свою совершенно новую статью «Причины основания Сарайской (Крутицкой) епархии», статью по церковной истории, тем самым имеющую некоторое отношение к нашему курсу. Епархия была открыта в 1261 году в столице Орды. Думаю, новостей достаточно.

Быстро отвечаю на уже поступившие записки. Перехожу к культуре XVII века, которая так или иначе будет рассматриваться применительно к событиям раскола, хотя меня будут больше интересовать его предпосылки.

Вопросы в записках и ответы

Вопрос: Последнее время многие люди с монархическими убеждениями решают вопрос о том, кто наследник российского престола. Хотелось бы спросить вас как историка, не кажется ли вам, что в самом принципе династического наследования имеется внутренний системный изъян? Государство становится как бы заложником семейных отношений и личных качеств наследника и зачастую не имеет других средств защиты от дурного и неспособного человека кроме бунта или дворцового переворота. Напомню, что в истории величайшей Римской державы именно тот период, когда государи, оставаясь бездетными, передавали власть путем усыновления достойнейшим людям государства, известен как золотой век Антонинов, а первое же отступление от этого принципа в лице Комода принесло множество бед и нестроений. И почти всегда наследники далеко уступали основателям династии, что вело часто к смене династий, как в Риме, так и в Византии.

Махнач: Ну, на самом деле не так уж и часто сменялись династии. Тысячелетняя истории Византии (от Константина) насчитывает не более десятка династий. Согласитесь, что это не много. Русская история вам известна в этом плане. Что касается Рима, то все-таки в принципе вопрос наследования там ставился, раз существовала система усыновления. Это не совсем случайный момент. Вместе с тем, отчасти я с вами согласен и даже об этом здесь говорил (вас могло в то время не быть), что самым существенным изъяном или недостатком монархического способа правления является именно тот вопрос, о котором вы говорите и который Ключевский назвал «вопросом случайности рождения». Не стану спорить, это так и есть. Но опасность эта существенно снижается в составных политиях, то есть в политических системах, которые сочетают монархию с аристократией или с демократией или, в оптимальном варианте (по Полибию), все три вида власти. Напомню, что для нас Полибиева схема — национальная традиция. Мы так управлялись в домонгольский период — князь, бояре, вече. И мы так управлялись в XVI-XVII столетиях с перерывом на тиранию Ивана IV, на опричный период. То есть, это возможно и в масштабе великой, единой державы. И тогда Полибиева схема будет выглядеть так — царь (монархия), боярская дума (аристократия), земский собор (демократия). Земский собор есть демократия безо всяких изъянов и ограничений. Это, несомненно, парламент, просто это наше национальное название парламента. Таким образом эта опасность существенно снижается. Напомню, что когда у нас был земский собор, мы имели прецедент в эпоху Смуты. Так законно был низложен земским собором в 1610 году приносящий вред государь, царь Василий Шуйский. А когда мы не имели этого законного инструмента, то другого столь же неспособного и вредоносного для России царя Петра III, простите, пришлось удавить, что гораздо более греховно и менее эстетично. Потому я остаюсь сторонником составных политий (составных политических устройств).

Впрочем, монархия, признающая династический принцип, тем не менее может быть выборной. Вообще-то говоря, римский принцип принципиально был выборным, хотя бы на бумаге, хотя бы в традиции. Другой вопрос, как реально римский император унаследовал престол. То мог быть и результат узурпации, мог быть и солдатский переворот, вы помните эпоху солдатских императоров после эпохи Антонинов. Но юридически принцип был выборным лицом. Византийский василевс унаследовал эту традицию. Хотя наследники опять-таки занимали престол, но тем не менее перед царским венчанием христианского царя, несомненно, хотя бы формально имел место избирательный процесс. Правда, в Византии в отличие от Руси не было земского собора, не было парламента, был синклит. Как видите, это не редкость. У нас избирательный принцип продержался с 1584 года. Было избрание на престол царя Феодора Иоанновича, заметьте, законного наследника. В принципе его права наследования никто не оспаривал, но после тирании Ивана IV сословия властно проявили свои права. Это длилось до 1682 года, когда последний раз законно были избраны цари Иван V и Петр I. То было разрушено государственным переворотом сторонников Петра через 7 лет в 1689 году. То был переворот безо всяких оговорок, и Петр уже в силу того может считаться тираном, ибо насильственно был устранен от власти старший из царей-соправителей. Вот юридически это так. Избрание тут это конечно скорее утверждение, ведь все равно рассматривалась кандидатура только старшего сына, майоратный принцип действовал. Но земский собор, избирая, утверждал царя в его правах.

Современный и весьма примечательный автор (его печатала Новая Россия) Владимир Владимирович Видеман, русский немец, родившийся здесь и сейчас живущий в Германии, написал и опубликовал 4 года назад небезынтересную книгу «Знаки империи». К сожалению, она издана в Берлине, хотя на русском языке. Во всех учебных заведениях, где я преподаю, она есть, но большего я сделать не мог. Это вам узелок на память, может быть, кто-нибудь издаст. Так вот, Владимир Видеман указывает, что православную монархию с его точки зрения следовало бы справедливо именовать «самодержавной демократией», потому что христианского царя легитимизирует, разумеется, Господь, но только через посредство церковного народа, который собственно и есть церковь. Это очень радикальная точка зрения. Я осторожно близок позиции Видемана.

А вопрос о наследнике российского престола ставить сейчас могут только очень наивные люди. Династия пресеклась. С любой точки зрения династия пресеклась. Династии Романовых не существует. Законного наследника быть не может. Это я говорю, не полемизируя, как историк. Напоминаю, что да, конечно, родственники есть. Но когда, например, во Франции династию Капетингов сменили Валуа, Валуа были дальними родственниками Капетингов. А потом правили Бурбоны, бывшие дальними родственниками Валуа. Но все-таки Генрих IV считался первым Бурбоном, а не очередным Валуа. В Англии после Войны Роз воцарился Генри VII. Он был дальний родственник Ланкастерской линии. Но все-таки на нем не продолжается ни династия Плантагенетов, ни ветвь Ланкастеров этой династии, а он считается первым Тюдором. Повторяю, он дальний родственник. И если предположить невероятное, что мальчика Георгия на самом деле избрали бы на российский престол, то ему следовало бы именоваться, вероятно, Романовым-Кирилловичем, а не Романовым. То была бы другая династия. Мы категорически никак не связаны с вопросом престолонаследия, потому что наследников нет.

Вопрос: Вы искренне верите в Бога и загробную жизнь?

Махнач: Да, слава Богу.

Вопрос: Ваше отношение к книге митрополита Иоанна «Самодержавие духа»?

Махнач: Искренне говорю, хорошее отношение. Говорил это по радио и в этом зале, за исключением главы, посвященной Иоанну IV. Я читал здесь о нем лекцию, вы мою позицию знаете. Впрочем, есть очень серьезные основания полагать, что это глава написана не покойным митрополитом. Доказать этого, думаю, никогда не будет возможно. Я коснулся этого вопроса и в своей статье «Тирания» в первом номере журнала «Новая Россия» минувшего, 1999-го года. Если она не попадала вам в руки, то в феврале, наконец, выйдет сборник моих статей, опаздывающий на год, толстый сборник, 350 страниц. И «Тирания» там будет. Естественно, здесь он продаваться будет. Постараюсь вас от лишних трат избавить. Впрочем, те, кто здесь случайно и может здесь не оказаться через две недели, когда у меня будет полная информация, можете принять во внимание, что два центра если не издательской, то во всяком случае дешевой, оптовой торговли я могу назвать сейчас. Это Отдел религиозного образования и катехизации Московской патриархии, то есть Высоко-Петровский монастырь. С руководством согласовано. И Трехсвятительский приход, церковь Трех Святителей в Трехсвятительском переулке, в бывшем «Большом вузовском». И там, и там можно будет купить недорого. Дальше конечно пойдет в разные магазины, но вы сами знаете, как у нас любят «накручивать» цены (теперь даже «термины» такие есть). Теперь книготорговец просто в ужасе, если он 50% не «наваривает». Тут я не могу не вспомнить Маркса, который однажды был прав (вы знаете, что я антикоммунист), отмечая, что нету такого преступления, которое не было бы совершенно за 50% прибыли. А что говорить о 100% прибыли? На Западе 10% прибыли бывает только в мире новых технологий и банковских спекуляций, иногда, по везению. Это необычайно хорошая прибыль. У всех остальных 4-5% прибыли. А 50% — это воровство. Все очень просто.

Лекция

С вашего позволения возвращаюсь в XVII век. Существует распространенная точка зрения на XVII век как на окончание Средневековья. То есть, очень многие авторы склонны рассматривать Новое время в России, начиная с эпохи Петра. Из этого вытекает существенная проблема в изучении культуры и особенно искусства XVII века. С одной стороны, напрашивается рассмотрение его как стилистически принадлежащего барокко, но барокко на Западе — это Новое время. А если в России, с другой стороны, Новое время начинается с Петра, с XVIII века, тогда у нас в XVII веке никакого барокко быть не может. Замечу, что итальянское барокко начинается в конце XVI века. Должен вам сказать, что я с этим категорически не согласен. Я начинал профессиональную деятельность как искусствовед, как историк архитектуры и не бросил этот аспект как преподаватель. Я не согласен и как историк архитектуры и как историк вообще.

В XVII веке, со второй четверти столетия мы действительно наблюдаем безусловно барочную архитектуру, а в первой четверти у нас практически нет архитектуры вследствие Смуты. В камне начинают строить в середине 1620-х годов. Казанский собор на Красной площади, правда, восстановленный с искажениями, церковь Покрова в Рубцове неподалеку от метро «Бауманская» — это самый ранний XVII век, но это уже 1620-е годы.

Черты барокко — это преобладание декоративного начала над монументальным, динамичность, любовь к асимметрии, например, когда колокольня резко выдвигается чаще всего на северо-западный угол объема храма с папертями, любовь к контрасту, в частности, к цветовому контрасту (благо у нас мало строили из камня, больше строили из кирпича). Постройки XVII века — они же многоцветные, чаще всего красно-белые или бело-красные, и третий цвет появлялся. К этому же относятся изразцы фасадные, любовь к фасадному изразцу. Вспомните церковь Григорий Неокесарийского на Большой Полянке, там великолепные изразцы. Все говорит за барокко.

Нам отказывают в барочности в XVII веке на том основании, что на Западе то была мистическая реакция на рационализм ренессанса и динамическая реакция на статику ренессанса. А у нас ренессанса не было, значит и барокко быть не может. Нам предлагается вместо того рассматривать культуру XVII века, особенно искусства, даже икону, а тем более архитектуру в ключе так называемого «обмирщения», то есть нарастания светского начала. Вот это все подтягивается. Икона XVII века обвиняется в том, что она упадническая, с XVIII века иконы вообще перестают изучать в категориях искусств. С этим я тоже не согласен. Теперь мы знаем, что прекрасные иконы писались и в XVIII, и в XIX веке, и сейчас пишут. Идея секуляризации, идея обмирщения действительно прослеживается в XVII веке. Но есть и противоположная идея духовной напряженности, идея спиритуальная. Именно это делает XVII век таким напряженно противоборствующим. Просто на Западе сначала была реформация, а затем как реакция на нее пошла контрреформация. У нас же обе тенденции — реформационная и контрреформационная — были абсолютно синхронными и слились воедино, и то, кстати, стало одной из причин раскола.

В этом курсе мы не занимаемся искусством за отсутствием экрана и иллюстративного материала, но все-таки приведу вам один пример, анализ завершения символических форм русских храмов по разработкам архитектора Кудрявцева, к сожалению, покойного и Макеева. Подробнее смотрите в книге Михаила Петровича Кудрявцева, в его альбоме «Москва — Третий Рим». Весьма рекомендую.

Так вот, представьте себе наиболее распространенный тип храма второй, третей четвертей XVII века. Это пирамида кокошников. Причем кокошники килевидные. Потому венчающая часть является как бы архитектурным образом языков пламени. Венчает их луковичная глава. Луковка по сравнению с более древними главами — это конечно барочная, упругая форма. Она как бы пружинит под тяжестью креста. Но вместе с тем барабан с луковкой является и архитектурным образом свечи. А выше крест. Теперь посмотрите, как это прочитывается для человека XVII века. Языки пламени в иконе и книжной миниатюре символизируют либо Небесные Силы бесплотные, то есть ангельские чины, либо Святого Духа. Вспомните сошествие в языках пламени Святого Духа на апостолов в Пятидесятницу. А свеча есть несомненно символ молитвы, притом настолько устойчивый, что сейчас существует значительный слой населения, который полагает, что можно «кому-то поставить свечу», хотя конечно ставить свечу, мысленно притом не помолясь, бессмысленно. Но образ этот понятен. Таким образом, завершение типического храма середины XVII века прочитывается следующими двумя способами. Либо благодатью Святого Духа молитва приведет тебя ко спасению. Крест как символ спасения не нуждается в комментариях? Или же молитва, ограждаемая ангелами, опять же приведет тебя ко спасению. А теперь представьте себе, что таких завершений храмов во второй половине XVII века в Москве были десятки и десятки. Каков был силуэт города? И это сплошное обмирщение?! Конечно же нет. Но искусство было радостным, веселым. А кто сказал, что православные христиане должны быть унылыми всю свою жизнь? У нас вот и Рождество бывает, и Пасха.

Так вот, все это происходит от нашей застарелой болезни, о которой мне доводилось говорить еще в прошлом году. Мы привыкли преувеличивать, сильно преувеличивать культурную роль Петра, особенно созидательную, где его роль минимальна. Его разрушительная роль больше. Я не буду сейчас говорить о политической роли. Потому получается вот что. У нас же когда начали учиться у Запада? Естественно при Петре. А потому искусство началось тоже при Петре. Приведу вам цитату журналиста начала XIX века, можете найти ее в первой главе книги «Рублев» серии «Жизнь замечательных людей», которую вам уже много раз рекомендовал: «Что же касается до якобы бывших в России «Рублевых», я сим басням нисколько не доверяю. Искусства были водворены в России Петром Великим». Представьте себе только одну светлую идею о возможности «водворить искусство»! И тем не менее писал же человек такое! Так что только до сих пор не избытый нами петринизм приводит к подобному искажению картины. Притом получается, что барокко тоже водворено Петром, в то время как Петр барокко не любил. Барокко связано прежде всего с римо-католическими странами Западной Европы: Италией, Испанией, Фландрией, Польшей. А Петру нравилась северогерманская и голландская архитектура. Он имитировал Петербург под Голландию. Как я уже печатал в своей статье «Диагноз», Петр не только ломал национальную традицию, ему даже на Западе нравилось не то, что нравилось его подданным. В конце XVII века видно определенное влияние именно итало-фламандского римо-католического искусства. Нарышкинское барокко, думаю, для вас представимо. В Москве немало построек того времени. Это церковь Покрова в Филях и ей подобные, храм Троицы в Конькове. Их много. То есть, даже в Западной Европе подданным нравилось не то, что нравилось императору. Ему нравилась Голландия, причем даже не подлинная Голландия, а та Голландия, которую он выдумал, утопическая Голландия. Неслучайно Петербург строили западноевропейские посредственности. Талантливые русские архитекторы, которые блестяще строили предыдущие десять лет, в Петербурге не понадобились. Западноевропейские таланты у Петра не выживали. Единственный талантливый архитектор, который при нем работал, француз Шарль Леблон толком ничего не построил и при странных обстоятельствах умер или был убит. А знаменитым стал Доменико Трезини, посредственность, лишенная почерка, личностного характера своей архитектуры, именно благодаря тому умевший эластично реагировать на петровские вкусы. Он был итало-швейцарец, но в архитектуре ничего итальянского у него нет. Это именно имитация вот этой петровской Голландии.

Так вот, я все это говорю вам для того, чтобы вернуться и отметить, что уже в русском искусстве XVI века и в русской жизни XVI века есть черты будущего барокко, уже тогда, когда барокко появляется в Италии. Барокко не иноземное влияние. В отличие от классицизма барокко в Россию не ввозили. Классицизм будет потом импортирован. Конечно, это не наш стиль. Он приживется на русской почве, у нас будет свой национальный классицизм, но в общем его усиленно ввезут при Екатерине. Барокко же совершенно независимо развивалось на русской почве. Есть икона из Соловецкого монастыря «Богоматерь Горы Нерукосечной», которая датируется еще 50-ми годами XVI века и в которой одеяния написаны ну совершенно барочно! Сейчас она хранится в собрании музея Коломенское. Есть Покровский собор на рву, то есть храм Василия Блаженного, конечно, вполне еще средневековый шатровый храм, и тем не менее в его композиции чувствуется приближение барокко. Потому уже во второй четверти XVII века русская архитектура, Никоновская архитектура, та архитектура, которую иначе зовут Дивным узорочьем, вполне барочна.

Портрет безусловно барочный, хоть и восточноевропейский, довольно близкий к польскому. В XVII веке много светских портретов. В иконе, связанной, естественно, иконографическим каноном, это не так бросается в глаза, как в архитектуре. Тем нее менее она тоже барочна экспрессией, насыщенностью цвета, насыщенностью пространства, иногда очень барочна.

Есть фресковые росписи храмов XVII века. Сходите в Троицу в Никитниках, это нетрудно, или в Смоленский собор Новодевичьего монастыря, в нижние ярусы, в Новоспасский монастырь в Москве. Посмотрите, во фреске барокко гораздо больше.

Оно есть и в литературе. Барочная экспрессия проявляется у лучшего автора, описавшего эпоху Смуты, ну, у одного из двух лучших. Это дьяк Иван Тимофеев, автор «Временника». «Временник» Тимофеева совершенно не похож ни на наши летописи, ни на хроники. Автор по сути дела рассказывает о Смуте, как бы предлагая череду биографических портретов ее деятелей. Вот этот обостренно гротескно-личностный момент есть черта Нового времени и черта барокко. Даже личности XVII века часто типично барочные личности. При всем традиционализме патриарха Филарета он экспрессивен как человек барокко. А уж две центральные противоборствующие фигуры церковного раскола — святейший патриарх Никон и протопоп Аввакум Петрович — это совершенно барочные персонажи. Наверное, Аввакума многие из вас читали, читать его интересно, писатель он крупнейший. Наверное, вы помните в его авторском жизнеописании сон, когда ему снится, что его тело увеличивается, увеличивается, увеличивается и заполняет всю вселенную. Ну совершенно барочный сон! Только барочному человеку может присниться этакое! И в его поведении много барочного.

Причем заметьте, что у ведущих народов Запада, у тех же итальянцев, немцев было много всякой экспрессии барокко, потому что у них барокко в основном пришлось все-таки на фазы этнических надломов, а у нас напряженность барокко наложилась на напряженность акматической фазы, мы-то еще были в перегреве. И неслучайно мы так быстро восстановили мощь после преизобильных кровопусканий опричнины и Смуты. Просто русские люди были все еще очень энергичны. Но тем самым и в рамках культуры, и в рамках этнического поведения, в перегреве акматической фазы, конечно, все происходит в преувеличенном масштабе. Все преувеличивается. Основания для споров преувеличиваются. Любой аргумент, который просто родился как аргумент в полемике, приобретает принципиальное значение. Вспомните, например, забегая вперед, вопрос о перстосложении. Вот старообрядческое перстосложение — два пальца, почти прямых, открытых. Они символизирует единство божественной и человеческой природы Христа Спасителя. А три зажатые символизируют триединство, то есть Тринитарный догмат, догмат о Троице. А если мы сложим по-православному, то опять же три пальца, только вот эти будут символизировать Троицу, а вот эти два зажатые — единство Божеского и человеческого естества во Спасителе. И было бы, о чем спорить! А как спорили! А символика перстосложения та же самая. Приближение Нового времени действительно чувствуется в культуре, а следовательно и в социальной жизни уже с середины XVI века.

Я не готов ответить на совершенно законный вопрос, а почему так было. Что это было? Западное влияние? Я не готов ответить, но оправданием мне служит то, что на него пока никто не ответил. Западное влияние маловероятно, потому что при Иване III, при Василии III мы брали на Западе только то избранное, что нам нравилось, только то, что подходило к нашему национальному вкусу. Иное отбрасывали. Мы испытывали художественное влияние, но отнюдь не подчинялись чужому искусству. Это большая разница. Московский кремль в глубинных своих основаниях больше чем наполовину построен итальянцами, тем не менее он культурное явление совершенно иного знака, нежели Петербург. Так вот, я не знаю почему. Я боюсь объяснить это только западноевропейскими влияниями, я не склонен их преувеличивать. А к середине XVI века эти влияния сходят на нет, и мы здесь не видим никаких иностранцев в художественной жизни. Значит, не получается. Вместе с тем, безусловно, что-то происходит. Может быть, это закономерно. Для христианина это должно звучать так: может быть, это предусмотрено планами Божественного домостроительства. Может быть, Средневековье исчерпало себя. Так или иначе Средневековье ощущало себя уходящим, и людям было неуютно.

Вот обратите внимание. В 1551 году проходит Стоглавый собор. Жутко консервативный! Старообрядцы его до сих пор обожают, хотя мы тоже от него не отказываемся. Он сделал, внес в церковную и общественную жизнь много полезного. Академик Черепнин был совершенно прав, наши значительные церковные соборы XVI-XVII века он называл церковно-земскими соборами, в них участвовало много мирян. Они имели колоссальное значение для всей культурной жизни. В них было много полезного, в частности в деле канонизации святых, в деле издания энциклопедических сводов, начатых святителем Макарием Московским и продолженных Стоглавом. В нем, в Стоглаве, довольно много заботы о школьном образовании, хотя наша трагическая ошибка продолжает оставаться с нами — мы имеем достаточно глупости по-прежнему не основывать высшей школы.

Но в Стоглаве сидит и напуганный, охранительный консерватизм. Наверное, не все отцы собора были так напуганы, но достаточное многие, чтобы то сказалось в его деяниях. Например, боязнь латинства доехала до идиотизма. В свое время латиняне (римо-католики) имели достаточно глупости ввести целибат для всего духовенства, то есть обязательное безбрачие. Мы, православные, этой глупости не совершили. Зато в XVI веке мы совершаем противоположную глупость. Чтобы не как у латинян, совсем запретим целибат! Либо ты женат, либо ты монах. Третьего не дано! Это не опирается ни на какие святоотеческие столпы. Это абсолютно ниоткуда не вытекает. Более того, века с XIV-XV епископская власть в церкви просто узурпирована монахами, потому что епископу предписано быть только безбрачным. Ни одно правило не предписывает ему быть монахом. Быть безбрачным и быть монахом — это не одно и то же. В итоге еще в XIX веке отмечалось, что многие епископы у нас никудышные монахи.

Так вот, до чего же доходит Стоглав? Он запрещает овдовевшему священнику продолжать служить. Его просто выгоняют из алтаря. Священнослужитель не имеет права второбрачия. Это все уходит к апостолу Павлу, так оно и есть. Вот изволь постригаться или не смей служить! В этом некий панический страх. Посмотрите главы «Стоглава». На самом деле так называлась книга, потому что решения собора, его деяния составили сто глав. А потом так назвали и сам собор. Что там об иконах? «Писать иконы не как-нибудь, а только как знаменитые греческие иконописцы, и Даниил Черный, и Андрей Рублев, и иные пресловущие иконописцы». Но икона всегда писалась на основании мистического опыта святых отцов. Так складывался иконографический канон, то есть некий общий облик Иоанна Златоуста или Василия Великого. В силу канона на любой иконе — XI века, XIV века, XVIII века, чисто средневековой, греческого письма, русский примитив, барокко — вы, несомненно, всегда узнаете Николая Мирликийского. Это соблюдение иконографического канона. Но теперь-то требуется не это. Предписывается подражательство. И во второй половине XVI века под влиянием Стоглава появляются иконы, имитирующие старину, изначально написанные темными охрами. Икона всегда темнела, естественно. Она темнела, потому что она коптилась, потому что она находилась в закрытом помещении, где свечи и лампады кругом. Потому иконы подновляли. Все это прекрасно знали. Рублев ведь тоже видел много темных икон, но он не начал из-за того писать темными охрами. А в XVI веке начали. Будете в Лавре, посмотрите на первое повторение Троицы Андрея Рублева в иконостасе Троицкого собора. Не справа, где была Троица, а слева, вторая Троица местного чина. Она конца XVI века. Вот она изначально темная, она имитирует древность, хотя икона относительно не очень старая.

По сути дела я вам описал те тенденции, которые приведут к началу раскола: ничего не менять, законсервировать жизнь, как она есть. С одной стороны в этом есть нечто доброе, правда? Ведь вообще консерватизм есть очень добрая тенденция до тех пор, пока он охраняет традиций. И мне всегда глубоко симпатичны консерваторы, даже если я с ними в чем-то не согласен. Но одно дело — сохранение традиции, другое дело — омертвление традиции, стремление остановить исторический процесс вообще. «Остановись мгновение!», — воскликнул Фауст, вполне соблазненный Мефистофелем. И один из крупнейших историков церкви и историков культуры нашего времени, отец Георгий Флоровский в своей прекрасной книге «Пути русского богословия», которую я тоже всем очень рекомендую, ведь и рассматривает это как своеобразную ересь — ересь антиисторизма, которая с его точки зрения, вполне справедливой, была присуща Льву Толстому, идея опрощения, идея отказаться от истории культур. Я в конце вернусь к этому исходному итогу. Вот это ощущение принципиальных культурных перемен (только одна из составляющих) и этнологическая составляющая (напряженность акматической фазы) составляли значительный фон.

Россия была единственная восточнохристианская страна, сохранившая свою сколько-нибудь серьезную государственность. Все остальные восточные христиане были порабощены либо мусульманами, либо западными людьми. Ну, ради справедливости отмечу, что грузины сохранили свою государственность, но ничтожную, ибо никакой Грузии не было тогда, а было три разных, независимых царства, ничтожных по размеру, и четыре независимых от них княжества, притом на территории не такой уж большой страны, притом постоянно разоряемых в основном турками, реже персами. Положение единственного православного государства обязывало ко многому, и обязывало прежде всего потому, что такова была воля Вселенской церкви. Это мы с вами разбирали. В качестве Третьего Рима, то есть в качестве православного царства, лидирующей православной империи нас создавала именно церковь. Таким образом, идея охранения, сбережения последнего оплота, последней силы, которая, кстати, становится все сильнее и сильнее, есть некая церковная, но и церковно-государственная идея.

Но вместе с тем уже в XVI веке рождается и другой образ: Москва — Второй или Новый Иерусалим, то есть не хранительница самого существования восточного христианства, а хранительница неповрежденной веры и благочестия. А корни того уходят в XV век, в 1438-39 годы, когда на Ферраро-Флорентийском соборе византийское духовенство согласилось на унию. В общем некоторые, определенные основания к тому были.

И первый раз идея повторить Иерусалимский храм Воскресения Гроба Господня возникает в конце XVI века, еще в Годуновскую эпоху. Новый Иерусалим даже начали создавать, и создавать его начали в Кремле. Но эта идея оказалась нереализованной. Осуществит ее, как вы все, конечно, знаете, величайший церковный деятель столетия, а может быть, один из величайших церковных деятелей всей нашей истории, патриарх Никон. Это грандиозная фигура. Родом он был крестьянин, мордовский крестьянин из Нижегородских земель, который очень стремился к учености. В принципе крестьянин XVII века с легкостью мог обучиться грамоте, и в конце XVII века процент грамотных людей в России неизмеримо выше, чем в конце XVIII века. Но одно дело — грамотность, а другое дело — постижение учености, тут дистанция колоссальна. Он же именно учится, и учение закономерно приводит Никиту Минова, как его звали, к священнослужению, это уже не очень традиционно. Разумеется, на Руси знали, что любой достойный человек может быть священнослужителем, любой канонически пригодный. Более того, еще не окончательно исчезла практика избрания приходами приходских священников, после чего они направлялись к епископу, а уж он решал. Демократическая традиция нашей приходской жизни еще не была пресечена окончательно. Но если целибат делал невозможным духовное сословие, пополняющее само себя, то отсутствие целибата и преобладание женатого духовенства подталкивало к замыканию духовного сословия. То было естественно, потому что каждый священник, дьякон и пономарь вообще-то воспитывали своих детей не просто православными, а как-то с привязанностью к пению на клиросе, подаванию кадила, ношению свечи и прочим алтарным послушаниям. Ну и потом каждый ведь хотел обеспечить и место своему сыну, детей ведь было много в семьях, и священнических мест не хватало. Это сейчас нам священников не хватает, а в XVII веке большой проблемой были безместные попы, оставшиеся по той или иной причине без прихода. Потому было уже вне традиции, было уже нечастым явлением, чтобы крестьянин стал священником. Помещичий крестьянин имел минимальные возможности, его не отпустил бы помещик. Посадские были связаны с посадом. Купеческий или дворянский сын не очень стремился, а если уж стремился к духовной карьере, то постригался в монахи. А вот государственные и свободные черносошные крестьяне — это та среда, из которой, конечно, попы и дьяконы еще выходили.

Часть 2/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/2791c8edc2a14df98df41bfa04987247

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Социально-политическая система древней Руси  
14 мая 2018 г. в 06:58

Отекстовка: Сергей Пилипенко, май 2018.

Вы уж простите, я лучше себя чувствую, чем неделю назад, но все еще не здоров. Надеюсь, это не помешает.

Итак, мы продолжаем работать с вами с домонгольским материалом, и я пользуюсь случаем лишний раз напомнить, что понятия «домонгольская Русь», «Киевская Русь» и «древняя Русь» синонимичны. То есть, речь идет о материале примерно до середины XIII столетия, о материале, связанном с древнерусским населением, то есть со славянами. Происхождение Руси, думаю, мы достаточно подробно разобрали, и таким образом, сделаем сейчас картиночку «Социально-политическая система древней Руси».

Прежде всего, общество древней Руси — общество сословное. Это вполне естественно для значительной части древности, для всего Средневековья как в Западной, так и в Восточной Европе. Более того, разумеется, наличие сословий не монополия арийских народов, потомков древних ариев, но именно они, несмотря на смену этносов, несмотря на продолжающиеся витки этногенеза, воспроизводили раз за разом сословное общество очень четко. Надо сказать, что сословное общество — это довольно высокое достижение человеческой истории по целому ряду причин. Во-первых, любое общество нуждается в структуризации. Неструктурированных обществ не бывает, не структурирована только толпа, о чем, кстати, в сборнике «Факты и смысл», в моей статье «Демос и его кратия» изложено подробно. Но сословное общество обладает еще тем преимуществом, что оно структурировано изначально, потому что деление на сословия уже представляет собою структуру, что не значит, разумеется, что общество не структурируется дальше. Понятно, да? Например, крестьянство — это сословие, но оно структурируется в виде сельских общин. Город структурируется очень старательно и очень жестко, и так далее, и так далее. В Средние века корпорациями, структурирующими общество, были монастыри, а в Западной Европе — монашеские ордена, корпорации еще большего размера, затем университеты, когда они появятся. Все это — порождение сословных обществ. Вполне естественно, что именно сословные общества породили впоследствии гражданские общества, они их естественные предшественники. Так было в Древней Греции и Риме. Исходно сословные общества породили гражданские общества этих народов. Так было и в Средние века. Жестко структурированный средневековый город — предшественник более поздних демократий XIX – начала XX века. Сейчас демократий почти нигде не осталось. Именно потому вероятно все кричат о демократиях. Но они были.

Что есть сословие? Даю определение. Сословие — это такая общественная группа, особые права и обязанности которой фиксируются обычаем или законом, и наследуются. Можно было бы короче сказать, это общественная группа или, что то же самое, но только на научном языке, социальная страта с наследуемыми правами и обязанностями, но я подчеркиваю развернутым определением, что все общество признает закономерность и законность наличия сословных прав и обязанностей. Причем, как правило, в развитых сословных обществах права и обязанности совпадают. Например, каждый княжич по рождению в древней Руси обладал правом княжить, но то была и его обязанность, его основная функция, которая была востребована от князя всем обществом. Это вполне закономерно. Сословные общества обладают редкостным достоинством — они затрудняют переход своего сочлена из сословия в сословие. Вообще переход в сословных системах возможен. Мы знаем только одну сословную систему с жестко закрытыми сословиями — это индийская кастовая система. Но она все-таки далеко на востоке. Как правило же, подобный переход возможен, он только затруднен. Однако невозможно положение вне сословия. При определенных условиях крестьянин может стать горожанином. Горожанин ополченец может быть приглашен в дружину и стать таким образом служилым человеком. Но места сбоку, на «откидной подножке» нету. То есть, сословные общества хороши уже тем, что они почти не знают лишних людей.

Можно только одним способом выйти из состава сословной системы — опуститься в самый низ, в социальные низы. Каждое общество имеет низы. Соответственно, чем здоровее общество, тем меньше этот слой, если хотите, отстой. Но он есть всегда, потому что всегда находятся люди не обездоленные, с этим еще можно бороться, а просто сознательно предпочитающие место в социальных низах. Конечно, ниже некуда, но зато можно бездельничать, милостыню получать, ответственности же никакой.

Это можно видеть и сейчас, мы живем в очень нездоровом обществе, к сожаленью. Хотя среди современных «бомжей» (укрепившийся термин) много обездоленных, кем-то обманутых, обиженных людей, оказавшихся вне нормальной среды обитания в силу каких-то махинаций, но очень многие стали бездомными совершенно добровольно. Психологи МВД мне утверждали и ручаются, что большинство «бомжей» добровольны, как и парижские «клошары». Это оборотная сторона социализма. Самый высокоразвитый социализм в настоящее время, несомненно, в Швеции. Там система социального обеспечения тотальная и самая потрясающая. Это уже превратилось в национальную трагедию, потому что все больше шведов предпочитают быть неуважаемыми людьми, но ничего не делать. Социальная система их обеспечит. Так что все не так просто в этом мире.

А мы имеем дело с сословным обществом, причем мы наблюдаем прежде всего деление на две большие категории — свободных и несвободных. Это еще не сословия. Это выше сословий. В этом обществе свободные почти все, а несвободные — это холопы, то есть тогда рабы, безусловные, безоговорочные рабы. Холопы пополнялись за счет военнопленных, за счет беглых неисправных должников по суду и за счет добровольного холопства. Это редко, но такие люди находились опять-таки по очень простой причине, о чем я говорил выше. Во все времена есть люди, которых больше всего интересует конституция, и есть люди, которых гораздо больше интересует севрюжка с хреном. В принципе холоп мог быть обеспеченнее, зажиточнее, чем смерд (свободный земледелец). Такие люди бывают.

Холопство постепенно, с XII века эволюционирует от рабства в сторону крепостного состояния. Дело в том, что под влиянием христианской проповеди стало невозможно безнаказанно убить холопа его господином. А то уже выводило его из рабского состояния и приближало к состоянию крепостного. Еще раз хочу напомнить, что холопы — меньшинство, возможно даже незначительное меньшинство в населении древней Руси, состоящем преимущественно из людей свободных. Причем, судя по всему это весьма незначительная производственная сила. То есть, преимущественно холопы — это челядь, обслуживающий персонал, обслуживающий князя, боярина, своего господина. Разумеется, мог быть у хозяина холоп сапожник. Но вряд ли он мог конкурировать с мощным производством свободных ремесленников многочисленных городов, о которых будет говориться подробно.

Высшей ценностью в этом обществе была, несомненно, свобода. Заметьте это себе. И сейчас я вам это докажу. Древнейший памятник русского права, дошедший до нас — это Правда Русская. Возможно он и первый, хотя, несомненно, до него существовало обычное право, почему я и сказал, что сословия фиксируются обычаем или законом. Когда обычное право кодифицируют, оно остановится законом. Так вот, древнейший памятник писаного права — Правда Ярослава Мудрого середины XI столетия. Потом ее дополняли Ярославичи, потом Мономах, то есть, по крайней мере еще два поколения князей дополняют Русскую Правду. В прошлый раз мы к ней уже обращались, когда говорили об исконном скотоводстве славян и русов. Сейчас нас будет интересовать нечто иное. Русская Правда — памятник и гражданского, и уголовного права. Сейчас нас интересует уголовный аспект. Какие мы видим наказания согласно Правде? Это очень интересно. Смертной казни почти нет. Смертная казнь возможна, но только в ряде редких, исключительных случаев. Убийство не каралось смертной казнью. Смертной казнью могли покарать за «убийство с отягчающими обстоятельствами», говоря современным языком, например, за убийство кровного родственника. Но даже сейчас, в наш испорченный век родственников убивают довольно редко, а тогда совсем редко. Есть церковные статьи, где возможна смертная казнь. Это кощунство и святотатство. Святотатство — это кража священных предметов из храма. Это уникальные случаи. Повторяю, это все было нечасто. То есть, смертной казни почти нет. Тюрем нет. Точнее, тюрьмы есть, но не для наказания. Если вы встретите помещение какого-нибудь исторического персонажа в тюрьму, то его следует считать пленным, а не заключенным. По суду в тюрьмы не отправляли. Телесных наказаний как уголовной меры пресечения не было. Разумеется, господин был властен выпороть нерадивого холопа, а отец — чрезмерно распоясавшегося сынка, но это возможно во всех нормальных обществах, так было по крайней мере до недавнего времени. В Англии телесные наказания в школах были запрещены всего несколько лет назад, после чего, не сомневаюсь, английские школы перестанут быть лучшими в мире на наших глазах.

У нас теперь на уроках в школе учат маленьких детей доносить на маму, если мама не дай Бог отшлепала. Ужо мы маме управу найдем! Так вот, я надеюсь, что когда мы с вами придем к власти, мы авторов этих школьных программ пороть будем уже публично, на площади и перед телекамерами, только за одну идею доносительства в семье. Павлика Морозова забыли или наоборот хорошо помнят.

Итак, телесных наказаний нет. А что же есть? Изгнание и «вира» (то есть штраф). Уже наличие изгнания как системы наказания указывает на то, что это общество людей демократически воспитанных. Дело в том, что изгнание есть наказание там, где оно страшно. В древнегреческом полисе изгнание было страшным наказанием. Почему? Потому что с потерей своего города терялись гражданские права, за пределами своего города нету прав. В случае изгнания аналогичную утрату значительных по объему прав мы видим и в древней Руси.

Но основной вид наказания все-таки вира. Давайте посмотрим. Вира за убийство — сорок гривен. Это очень много. Все хозяйство «смерда», как тогда называли крестьянина (слово «крестьянин» — слово уже XIV века), не стоило сорока гривен, и платить за обвиненного в убийстве общинника вынуждена была община. Это много. Однако интересно, что сорок гривен и в случае убитого дружинника, и в случае убитого кузнеца, и в случае свободного смерда. Вира за убийство женщины — двадцать гривен. Это закономерное неравенство, но вы не обижайтесь, двадцать гривен — это тоже очень много. И опять-таки двадцать гривен, если убита боярыня, и столько же, если убита пряха (прядильщица). Тут все получается поровну. А вот вира за убийство холопа — пять гривен его господину независимо от пола. Это просто компенсация за утраченную вещь — холопа или холопки. Чувствуйте разницу? Вот что значит быть свободным человеком, даже бедным, и не свободным.

Еще близкие примеры. Правда устанавливает более высокую виру за синюю рану, чем за кровавую. «Синяя рана» — это синяк. Нам непонятно, а им было понятно: синяк позорит, а кровь нет. Правда устанавливает, что если на вас напали с палкой, вы имеете право ответить мечом. Нашим отдаленным предкам была бы непостижимой такая чудовищная уголовная статья, как «Превышение меры необходимой самообороны». Любая мера необходима! Меня нельзя бить, я свободный человек! Тому, кто хочет меня ударить, я могу голову оторвать. Я здоровый такой, у меня хватит сил голову сорвать. Другое дело, что я теперь православный христианин, и потому, наверное, голову отрывать не стану, ограничусь ухом. Но любая самооборона — мое право. Вот наиболее существенное об основных установлениях этого общества, несомненно, общества людей как с развитым чувством собственного достоинства, так и с чувством ответственности.

Свободные люди делились на две значительные категории — людей «служилых» и людей «тяглых». А тяглые в свою очередь делились на тяглых городских и тяглых сельских. Кстати сказать, это распространенная картина во всей Западной Европе. Мы не принципиально от них отличаемся. Там другая структура, не точно такая же, и все-таки это обычное деление прежде всего на тех, кто платит дани (для домонгольской Руси нормальный термин — «дань», потом будут говорить «подать», то есть налог), и тех, кто не платит, а служит.

Служилые люди — это князья, бояре и многочисленная категория мелких служилых людей, о которых мы почти ничего не знаем. Мы не знаем, чем они друг от друга отличались. Князья, несомненно, есть сословие, причем сословие абсолютно замкнутое. К XI веку, может быть, к началу XI века Рюриковичам удалось занять все княжеские столы, следует полагать, что вероятно не только силой, а может быть даже, не столько силой, а также несомненно умением, переженившись на представительницах других выживших, деградировавших, ушедших в боярство родов древних племенных князей. Не исключено, что некоторые не Рюриковичи были приняты в число Рюриковичей, вероятно, через женитьбу на княжне Рюриковне. Во всяком случае, есть серьезные основания полагать, что Полоцкие князья не Рюриковичи, а Рогволодовичи, а потом всех стали считать Рюриковичами.

За всю домонгольскую историю был только один случай попытки не князя вокняжиться, то есть боярин хотел стать князем. То было в начале XIII века. Попытка была неудачной. Ни князья не желали пускать к себе снизу, ни бояре не желали возвышения одного из подобных им.

Князья, это отмечает Ключевский, обладали принципиально равным правом княжить. Это вызывало к жизни междоусобицы. Почему? Князья вообще-то зависели от города. Князья служили городу, мы уже отмечали это и еще будем отмечать. В лице города они служили своему княжеству. Бывало, что князей изгоняли, бывало даже, что убивали. Бывало, что князей призывали. Но то было исключением из правила. В норме было не так. В норме князья занимали столы в порядке патриархальной «лествицы», то есть лестницы, но в данном случае принято славянское слово. То есть, иными словами, не сын наследовал отцу, а брат старшему брату. И только когда братья, по старшинству переходя со стола на стол, освобождали низшие столы, тогда шло следующее колено, шел старший племянник. Но была одна оговорка (не буду воспроизводить мудреную славянскую формулировку), что если есть еще четвертый брат, то старшему племяннику, то есть старшему сыну самого старшего брата он не дядя, а брат, что они равноправны. Откуда взялась эта норма, трудно сказать. Скорее всего, просто потому что они были примерно ровесниками. Представьте себе, браки были ранними, между парнями рождались все-таки и девицы. Ну и посчитайте, четвертый брат и будет примерно одногодок старшего из племянников, старшего из следующего колена.

Во всяком случае, время от времени образовывались равноправные претенденты на престол. Кто-то вылетал из лествицы. С этим пыталась бороться церковь. Появилось положение, согласно которому князь-изгой — человек церковный, то есть, церковь гарантирует приличное содержание такому лишившемуся стола князю. Но то не спасало, на то далеко не все соглашались. Сама лествичная норма способствовала возникновению княжеских усобиц, как князей ни уговаривали того не делать.

Менее всего князь — феодал. Вас учили в школе, что общество у нас было феодальное, потом придумали для домонгольской Руси «раннефеодальное общество». А куда же денешься? Какое же феодальное общество, если нету крепостных крестьян, хоть ты тресни? Вот и приходится придумывать «раннефеодальное».

В домонгольской Руси мы с вами найдем только элементы феодализма, но вот уж кто совсем не феодал, так это князь. Дело в том, что князья не имели земли, с которой они могли бы получать феодальную ренту по земельной форме, поземельную ренту, то есть то, что арендатор платит землевладельцу просто за факт владения. Не было у них такой земли. Вообще-то князь считался владетелем (володетелем) всей земли своего княжества, и на том основании получал со всей земли дани. В итоге князь обладал большой движимостью, прежде всего в виде пушнины.

Самая нормальная форма уплаты налогов домонгольской Руси — это пушнина. Самая ходячая разменная монета — беличья шкурка. Дело в том, что как ни богата была древняя Русь, а она была очень богата, на Руси и тогда и потом всегда не хватало драгоценного металла. Своей драгоценной монеты было очень мало. До медных денег не додумались. Чеканили златники и сребреники при Владимире, при Ярославе Мудром, но то была скорее такая заявка на цивилизованную государственность. Пользовались привозной серебряной монетой, особенно среднеазиатским дирхемом. Вот вам и значение Волжского торгового пути — приходило серебро. Но больше всего пользовались пушниной. Так, естественно, уплачивали дани.

Но дело в том, что дани принадлежали, например, Брянскому князю, а не князю, например, Мстиславу, А если в порядке старшинства освобождался более высокий стол и Брянский князь становился Черниговским, он начинал тут же получать черниговские дани и тут же переставал получать брянские, их получал уже следующий Брянский князь. Вот и все. То есть, это классический налог. Княжеская казна — это государственная казна. Они не были тогда разделены. Следовательно, на эти деньги князь был должен, записывайте:

1. Укреплять город. Иногда в летописи встречаем такое указание: «князь срубил город такой-то». Срубил, разумеется, не как дерево рубят. И то не значит, что он построил целый город со всеми домами, храмами и т.п. Нет, крепость. «Срубить город» значит укрепить, построить крепостную стену с башней. Это первое.

2. Отстроить городской собор. Если денег достаточно, желательно каменный. Если собор уже отстроен, то как-то его благоукрасить, например, вложить ценные облачения, книги, а еще лучше основать монастырь. Это очень высоко котировалось, было крайне благочестиво. Монастырей было мало. Думаю, в несколько раз меньше, чем городов. Городов было к XIII веку около четырех сот. Сомневаюсь, что в древней Руси набиралась полная сотня монастырей. К тому же, они были тогда очень тесно связаны с городами. Монастыри были городскими или пригородными. В том числе самый знаменитый монастырь древности – Киевский Печерский. За день сходить туда из Киева было нетрудно. А сейчас Печерск — это просто территория Киева. Итак, второе — это церковно-общественная функция.

3. Князь должен был содержать табуны. Большинство ученых считает, что это не случайность, что это функциональное владение, что это часть княжеской службы городу, и многочисленные табуны связаны с необходимостью посадить на коней ополчение. Князь, понятное дело, скакал на своем коне, и бояре тоже, может быть, и богатейшие ремесленники, но только богатейшие, у всех остальных не было подходящих лошадей. А уже в XII веке наши предки предпочитают если не сражаться верхом, то хотя бы воинские походы совершать на конях.

4. И наконец князь должен был задавать пиры. Вне всякого сомнения, пиры есть языческий обычай, но церковь с готовностью его освятила и благословила. Понятно почему. Это проявление братолюбия, к тому же благотворительности, потому что на княжеский пир зовут всех, в том числе нищих. А мог ли князь того не делать? Конечно мог. Но дело в том, что тогда начали бы говорить, что «у нас не князь, а грязь». Современный политик тоже может не встречаться с избирателями, но то ему противопоказано, шибко противопоказано. Потому вспомните, кто наиболее знаменит пирами. Конечно, святой Владимир. Он вошел в историю своими пирами, в былины. Потому пиры были существенной частью неизбежных княжеских трат. Притом повторяю, что князь располагал значительными средствами, а князь крупного города, крупного княжества располагал очень значительными средствами. Все они поступали в виде даней, в виде мыта, то есть торговых пошлин, в виде пошлин судебных, так как князь был и верховным судьей. Правда, пошлины составляли значительно меньшие суммы, чем дани.

Пытались найти феодальные владения русских князей, особенно старался академик Греков. Действительно несколько раз упоминаются княжеские села, но на поверку выясняется, что Берестово, любимое Владимиром и Ярославом, или Боголюбово, любимое Андреем Боголюбским — это загородные резиденции, это место, куда князь уезжал отдохнуть, в частности поохотиться. Остатки каменных строений Боголюбского дворцового ансамбля до нас дошли. В Берестове остатки сильно перестроены церковью. Они еще старее, начала XII века. Да, конечно, они были очень богатые князья. Киев и позднее Владимир-на-Клязьме — очень богатые города. Князь мог позволить себе иметь виллу, но она не делала его феодалом. Вот у меня, знаете, тоже дача есть, но вряд ли я потому феодал. Наверное, у здесь сидящих тоже есть дачи.

Более феодализированы были бояре. Дело в том, что бояре получали вотчины, то есть, боярин уже землевладелец, настоящий землевладелец. У боярства был двоякий путь происхождения. Это установлено Ключевским, его знаменитой диссертацией «Боярская дума древней Руси». Она неоднократно переиздавалась, в последний, зеленый 9-томник она тоже вошла. Там описан двоякий путь формирования боярства. Это важно. Одни бояре происходили из старшей дружины. Старшие дружинники назывались «княжьи мужи», в единственном числе — «княжой муж» или «княж муж». Кстати, славянское слово «муж» исконно обозначает полноправного человека благородного происхождения. Тот, кто недостаточно благороден, именовался несколько уничижительно «мужик». Вот это муж, а это нечто попроще, даже если он и свободный. Они становились боярами через пожалование землей от князя, они приобретали вотчину. Вторая составляющая — это «старцы градские», несомненно, городская верхушка, городская знать, может быть, и торгового происхождения. Но по всей вероятности, старцы градские, как бы они ни создавали свое положение и свой капитал, были первыми землевладельцами древней Руси. То есть, мужи становились боярами через пожалование землей, а старцы градские — через пожалование боярством, а то было, во-первых, почетно, а во-вторых гарантировало место в княжеской думе и более высокую долю в военной добычи. К этому стремились. В общем, в XII веке мы уже не видим старцев градских: представители старшей дружины и городская знать слились в единое боярство. В силу того бояре способствовали обособлению княжеств, способствовали раздроблению древней Руси. Почему? Они не были патриотами? Были чрезмерно эгоистичны? Нет. Дело в том, что для князя переезд на новый стол всегда выигрыш, потому что переезжают всегда наверх, на более престижный город. В нормальной ситуации князь понизиться не мог, мог только повыситься. Князю то было выгодно и престижно. А боярину то был «нож острый», потому что если уехать со своим князем, то надо бросить вотчину, свою землю, свои постройки, которые сам сделал.

Конечно, можно не бросать. Формально боярин имел право служить одному князю, а вотчиной владеть в землях другого князя. Но ведь это до поры. Мало ли кто какое имеет право. Право-то он имеет, но при первом же маленьком ухудшении отношений между двумя князями просто отберут безо всякого права. Остаться? Остаться со следующим, младшим князем? Боярином, конечно, никто не бросается, его примут, разумеется, но ведь с новым князем приедут его бояре, которых тот знает с детства. Следовательно, прежней роли уже играть не будешь, среди бояр будешь оттеснен в хвост. Потому бояре были более всего заинтересованы в том, чтобы князь во весь опор сидел, где сидит, и никуда не переезжал.

А постоянные переезды князей были все-таки механизмом, который сцеплял Русскую землю, «цементировал» ее, сохранял единство. Впрочем, и боярин тоже был феодалом постольку-поскольку. Давайте сравним, как ведет себя западноевропейский рыцарь и русский боярин в случае начала войны. Рыцарь первым делом запирается в своем замке. Главное запереться в замке, а потом разберемся. Потом сеньор скажет мне, своему верному вассалу, куда скакать, где сражаться будем, но главное засесть в замок. Что делал русский боярин в подобной ситуации? Он бросает свою вотчину и мчится оборонять город. Центр западноевропейской жизни все еще замок, в том числе королевский замок. А настоящий центр русской жизни — это город, о чем мы сегодня еще будем говорить.

Что же касается мелких служилых людей, то их было много разных категорий. И повторяю, мы даже не знаем, чем они отличались, которые были выше, которые ниже. Потом они сольются в единый слой мелких вотчинников дворян, а тогда в домонгольской Руси мы видим «отроков», «детских», «дружинников», «кметей», «вольных слуг», «слуг под дворским» («дворский» — это мажордом, управляющий княжеским хозяйством). «Слуга под дворским» — это самое ранее упоминание будущего дворянина. Некоторые из них явно тоже были вотчинниками, но довольно мелкими. Иные же не имели вотчин и в имущественном плане тоже были зависимы от князя, жили на его иждивении, служа ему.

Город. Русский город — это то, что еще предстоит основательно изучать. Мы категорически не желали видеть, что у нас существует свой тип города, правда, сразу скажу, довольно близкий восточнохристианским городам, даже гигантскому Константинополю, во всяком случае очень не похожий на западноевропейские. Почему-то в школе принято изучать западноевропейский город, а русский — не принято. Западный город мы можем себе представить. Он стремится отгородиться стеной, если хватает средств, при первой возможности стеной каменной, причем отгородиться не столько от иноземного захватчика, сколько от собственного сеньора – герцога, графа, архиепископа. Идет постоянная борьба за городские вольности между городскими коммунами и их сеньорами. А каменная стена — это дорого. И перестраивать ее не только каждые десять, но даже каждые сто лет не будешь. И следовательно, город с ростом населения становится переуплотненным, очень тесным. В городе тесно, городская земля постоянно дорожает, становится невероятно дорогой. Притом с одной стороны дорогая земля, а с другой стороны еще дороже престиж. Потому еще дороже земельной площади протяженность фасада вдоль улицы. Потому дома слипаются, образуют сплошной фасад, пристраиваются плотно один к другому. Причем не редкость дом с шириной по фасаду в две оси, то есть на первом этаже только дверь, рядом окно, и все, дальше стена и следующее владение. Во всяком случае, ширина фасада в три оси совсем нередко, то есть дверь и два окна. А в глубину дом может тянуться довольно основательно. Дома чаще всего не каменные, это невыносимо дорого. Средний горожанин имеет фахверковый дом, то есть деревянный каркасный с известково-цементным наполнителем с дранкой и мелким камнем. Каркасная постройка в отличие от каменой может висеть. Вы видели на картинках, как верхний этаж часто немного нависает над первым, а третий может еще чуть-чуть нависать над вторым, бывает и четвертый этаж. Таким образом улица превращается в щель. Неслучайно у нас пешеходные улицы появились сдуру, просто из подражания Западной Европе. А там они появились естественным путем. Там бывают улицы с расстоянием между фасадами в 6 метров, а бывают переулки с расстоянием между фасадами в 2 метра. Такой переулок неизбежно должен быть пешеходным, потому что никакая машина там не проедет, а если поедет мотоциклист, то он кого-нибудь собьет. А посреди улицы проходит сточная канава, и ходить надо с умом и осторожностью. Конечно, порядочный бюргер сначала выглядывает в форточку, а потом уже выплескивает ночную посуду. Но ведь не все порядочны, можно и на шляпу получить.

Русский же город построен свободно. Практически все жилые дома стоят в глубине усадеб. На улицы выходят заборы, ворота. На улицы выходят лавки, мастерские, но дома стоят внутри усадеб. Часовни и даже церкви, как правило, стоят в глубине церковных участков. И в данном случае совершенно не важно, это усадьба боярская или усадьба сапожника. Понятное дело, что у боярина будет пожирнее и погуще. Но принцип организации усадьбы боярина и усадьбы сапожника будет одинаковый, их дом стоит внутри. Вот чем, между прочим, русские города с населением в крайнем случае в несколько десятков тысяч не отличаются от полумиллионного гиганта Константинополя, города-сада, в котором тоже практически все дома стоят в глубине участков, в глубине владений.

В городе много скотины. Потому город, прежде всего ширина улиц, естественно, рассчитана на то, чтобы скотину можно было выгонять на пастбище. Даже план Москвы 1739 года (конец правления Анны Иоанновны) показывает вокруг Москвы, которая тогда была большой, в пределах нынешнего Камер-Коллежского вала, сплошные общинные покосы и выгоны. Москвичи в XVIII веке все еще держали в городе много скотины и выгоняли ее на пастбище. В западноевропейском городе вы держать корову не сможете. Пока по его улицам, которые я описал, будете выводить ее на лужок, как раз наступит время заводить ее обратно. Из русского города было легко выехать. Он был гораздо теснее связан с сельской местностью. Конечно, землепашец и на Руси не жил в городе. То было бы нонсенсом, бредом. Но молочник или огородник вполне мог быть среди горожан. Городское население было не так обособлено, отделено от сельского, как на Западе, где горожане — это купцы и ремесленники, больше в городе и нечего делать. В русском же городе помимо купцов и ремесленников мы видим князя и его двор, бояр и их дворы с челядью, мелких служилых, а также какое-то количество людей, связанных с сельскохозяйственной деятельностью.

Везде, где леса было много, городские улицы мостились «плахами». Как мостили в Новгороде, известно — раскалывали бревно вдоль и клали плоской стороной вверх. Вот вам и мостовая. В Новгороде, где все хорошо сохраняется, где грунты болотисты, постепенно за годы и десятилетия мостовая из плах уходила в землю, выходила из употребления, и прямо поверх нее клали следующий ряд плах. Если не ошибаюсь, на раскопках новгородских улиц встречаются такие слоеные пирожки до 14 слоев. Потому в городе было чистенько, а по обочинам улицы травка росла. Посему в теплое время года женщины сплошняком, кроме особо торжественных случаев, только босиком и ходили, дети, разумеется, тоже. Хаживали и мужчины, во всяком случае у себя во дворе. Это доказательно. В Новгороде, где прекрасно сохраняется дерево, именно в силу того, что почва болотиста, не найдено остатков лаптей. Вот берестяные грамоты есть, а берестяных лаптей нету, хотя найдено достаточно много остатков кожаной обуви, иногда очень красивой. А по случаям торжественным и в холодное время года носили кожаную обувь. Ходить босиком в западноевропейском городе было категорически невозможно: там было слишком грязно. Именно оттуда появилась у бедных горожан знаменитая деревянная обувь «сабо», грязь городскую месить. Сомневаюсь, что это удобно — носить долбленые башмаки.

Повторяю, как мы видим с вами, русский город по типу в сравнении с Западной Европой, в сравнении с мусульманским миром был неизмеримо здоровее и гораздо ближе к сельскому поселению. Однако четыреста городов. Демографы считают, что население домонгольской Руси составляло 6,5-7,5 миллионов, такой разброс предлагается. Нетрудно посчитать, моя экстраполяция, если мы прикинем, что на средний русский город надо положить 5 тысяч, то получим, что 20-25% древнерусского населения жило в городах. Потом веками того не будет, потом Русь будет аграрной. Киев в конце XI века, в период максимального расцвета насчитывал около 50 тысяч. Конечно, бывали городки с населением 2-3 тысячи, но не редкость и 30-тысячники: Смоленск, Чернигов, Новгород, конечно. Уж совсем не редкость 10-тысячники: Козельск, Рязань (старая Рязань). Так что получается, что до одной четвертой населения жило в городах, это примерно соотношение конца Римской империи. Вот что мы с вами видим для домонгольского периода, довольно интересную картину. Типологическая близость наших городов к другим восточнохристианским, к балканским и забалканским городам приводит к тому, что мы заимствуем из византийского законодательства так называемую Книгу эпарха (Книгу градоправителя, Книгу градоначальника). В славянском переводе она получит название «Закон Градский». Этот закон войдет в Мерило Праведное. Наряду с Правдой Русской мы пользовались еще Мерилом Праведным, переводными византийскими законами, в основном церковными установлениями. Номоканоны мы знали через Мерило Праведное. Но туда же вошел и Закон Градский, как переводной с греческого, естественно.

И вот обратите внимание, какую норму мы позаимствовали в Законе Градском. Это «Правило прозора» (от глагола зри). Оно значит, что если у вас красивый вид, например, на некий дивный пейзаж, на реку, холмы с рощами, а ваш сосед без вашего разрешения его закрыл, застроил новой постройкой, то вы через суд можете снести его постройку. Так было в Константинополе, и так было на Руси. И веками у нас действовало правило прозора. Потому никак не могли на Руси застраивать «сплошной фасадой». Это появляется только при Петре и, начиная с Петра, будет характерно почти исключительно для Петербурга. Обратите внимание, в старой Москве редко где встретишь сплошную фасадную линию по-питерски. Правило прозора все равно действовало. Об этом подробнее в моей совместной с историком Марочкиным работе «Русский город и русский дом». Весьма рекомендую. По окончании лекции могу еще раз повторить, где смотреть. Она того стоит, судя по тому, что все специалисты ее уже прочитали.

Русский город весьма значителен и в социальном плане. Разумеется, он организован, структурирован. Купеческие братства подобны западноевропейским гильдиям. Многие были прославлены уже в домонгольский период, как например, Ивановское братство вощенников, то есть монополистов торговли воском в Великом Новгороде. Это серьезно. Вся Европа, которая могла себе позволить, — а позволить себе, конечно, могли только для освещения храмов и дворцов, ибо дорого, — так вот все храмы и дворцы Западной Европы были освещены свечами из русского воска. То была грандиозная статья постоянного экспорта. Что касается людей попроще, то им было не до свечей, у них масляная коптилка чадила в доме. А называлось оно Ивановским, потому что еще в начале XII века они отстроили каменный братский храм Иоанна Предтечи, то есть, называлось оно по святому покровителю гильдии. Сейчас в Предтеченском храме приятно вспомнить это.

Однако ремесленники не были организованы в цехи, подобные западноевропейским. Понятно почему. Менее жесткая организация русского города в сравнении с западноевропейским — следствие отсутствия противостояния с сеньором. Не было сеньора, не было как такового. Князь, конечно, был сеньор, но одновременно и городской магистрат, то есть должностное лицо, начальник, он никогда не был так противопоставлен городу, как сеньор, крупный феодал на Западе. То не значит, что ремесленники не были организованы. Они были организованы территориально. Низшей структурной единицей была улица. Улица собирала уличанский сход и выбирала уличанского старосту. Как правило, сход был одним цельным приходом, ну если не очень крупная улица, идущая через весь город, и приходской храм. Вот вам соответственно и уличанский приход, и уличанский сход, и уличанский староста.

Крупные города делились на «концы», то есть районы. Все, наверное, помнят, что в Новгороде было пять концов. В Пскове их было шесть. Сейчас про некоторые города неизвестно, но в науке укрепилось мнение, что все крупные города имели кончанское устройство. Конец созывал уже кончанское вече и избирал кончанского старосту. В Новгороде и Пскове, кстати сказать, каждый конец имел свой соборный храм. Был городской собор, но были и кончанские соборы, довольно крупные. Соборами называются храмы, в которых духовенство служит «соборне», то есть собирались священники со всего конца в тот или иной праздник и служили вместе, что вообще было абсолютно не принято. В подавляющем большинстве храмов древней Руси, и так затем веками было, служил один священник, а не пять, как у нас сейчас бывает. Вот справка на всякий случай, я смотрел расписание московского духовенства перед революцией. Даже в Москве были приходы всего лишь двух типов — одноштатный и двухштатный. Два священника, один дьякон, два псаломщика или один священник, один дьякон, один псаломщик, и все. Восемьдесят с небольшим лет назад.

И наконец вершина всего — это городское вече. Вероятно, оно собиралось нечасто, только по важнейшим вопросам. Обратите внимание. Нетрудно доказать, что я сейчас и сделаю, реальность наличия демократии в домонгольской Руси. Пример будет один и убийственный. Князь волен был воевать. То его княжое дело. Князь ведь прежде всего военный человек. Из послания Владимира Мономаха: «А что воин на брани убит, что в том дивного?» Норма! Князю, боярину, кметю — норма погибнуть в бою. Нечего даже обсуждать! Разумеется, князя могли уговаривать этого не делать. Епископ или, если не епископский город, авторитетный игумен, или вообще толпа духовенства могла прийти уговаривать. Но он мог не уговориться. Однако князь волен был воевать только со своей дружиной, в крайнем случае мог набрать «охочих людей», то есть добровольцев. Князь не мог ополчить город! Город ополчал себя только сам вечевым приговором! То есть, по сути дела каждый горожанин имел прямое отношение к вопросам мира и войны. Это ли не демократия! Мы сейчас на это даже не претендуем, мы не обращаемся к Путину: «Ты сам не вздумай там где-нибудь начать воевать! Мы сами будем это решать — референдумом» (с издевкой). Тогда люди были свободнее.

Что представляла собой демократия? Разумеется, не толпу. Разумеется, вечевая демократия, во-первых, была чисто городской, никаким образом на смердов она не распространялась. Во-вторых, кто был в ней представлен? Конечно же, свободные домохозяева, главы семейств, а не «все шумною толпой». Голос имел тот, кто имел свой дом и свое дело, а купец он или кожевник, не имело значения. Так и в Риме народное собрание состояло только из глав семейств, естественно. Однако демократия, как видите, была действенной.

Государством в домонгольский Руси было каждое княжество. Их количество все время растет. Князья размножаются, каждый князь хочет заполучить себе стол, столов необходимо все больше и больше, но с другой стороны и каждый город стремится обзавестись собственным князем. Новгородская летопись, если не ошибаюсь, первого, младшего извода, отмечает одно трагическое событие около середины XII века. Новгород почти полтора года пробыл без князя, и была, отмечает летописец, в новгородцах «туга великая». Ну, понятное дело, нашему обсмотревшемуся телевизора человеку то не очень понятно. Как же так? Только избавились от главного «эксплуататора», надо соответственно напиться и петь хором. Но новгородцы XII века были поумнее нынешних и телевизора не смотрели, и понимали, что без князя Новгород немедленно проваливается в престиже. Город без князя воспринимается как «пригород», не в современном значении этого слова (например, Мытищи — пригород Москвы), а в тогдашнем. Довольно долго Псков был пригородом Новгорода, то есть был зависимым городом, зависимым от другого старшего города. И Псков отчаянно боролся за собственное княжение. Так вот, число князей растет, соответственно растет и число княжеских городов, и следовательно, растет число государств. Русь — единая страна, но государство — каждое княжество.

Апропо, братья и сестры, весьма рекомендую запомнить. Я раньше не думал, что такие вещи надо людям объяснять. Затем, уже несколько лет назад я понял, что, к сожалению, надо объяснять это даже политикам. Я с этим впервые столкнулся, когда напротив меня сидели Рогозин, Глазьев и еще Артемов из РОНС. Я объяснил им это и понял, что до них самих это не доходило. Никогда не путайте понятия «страна» и «государство». Это совершенно разные понятия. И в других языках они тоже совершенно разные, они совершенно разного происхождения. Государство можно учредить, например, издать конституцию. Можно учредить новое государство на месте старого. А страну учредить нельзя, она столетиями складывается не только в сознании своих, но и в сознании соседей. Территории страны и государства могут не совпадать. Например, в Древнем Египте за его трех с половиной тысячелетнюю историю по-всякому бывало. Он рассыпался на номы, то есть области вдоль Нила, и каждый ном был государством. Бывало, Египет состоял из двух Египтов — Верхнего и Нижнего. Был также единый Египет, и тогда страна и государство совпадали. Но бывало и так, что он входил в состав Ассирийской, затем Персидской, затем Римской империи, но страна Египет оставалась, становясь частью более крупного государства. До 1871 году в Германии было 18 государств, но страна Германия существовала и для каждого русского, и для каждого француза. Так и сейчас у нас. Правда, нам пытаются опять-таки через телевизор запудрить мозги, но не надо позволять запудривать нам мозги. Сейчас мы снова живем в ситуации расчлененной России, разделенной на много государств. И РФ, безусловно, не идентична России, что бы ни калякали в конституции. Я не говорю ничего незаконного, но студентам и теперь вам я всегда говорю: Да, совершенно законно существует государство Украина, и государство Российская Федерация может иметь с Украиной дипломатические отношения, но страны Украина не существует, и никогда не будет существовать, потому что одно это название означает окраина Руси. История повторяется.

И вот в домонгольский Руси мы тоже видим государство в каждом княжестве. И каждое государство управляется в соответствии с Полибиевой схемой. Термин мой. Величайший античный историк, работавший в середине II века до Р.Х., грек Полибий указал, что идеальное государство должно объединять в одной политической системе элементы монархии, аристократии и демократии, то есть всех трех правильных форм власти. Больше правильных форм не бывает. Полибиева схема — наша национальная традиция. В домонгольский период нашего бесспорного процветания мы так и были устроены — князь, бояре, вече, то есть монархия, аристократия, демократия. И так же мы были устроены в XVI-XVII веках, когда мы были единым государством — царь (монархия), боярская дума (аристократия), земский собор (демократия). Потом мы стремились к этому и практически восстановили Полибиеву схему при последнем государе. И вот вместо того, чтобы быть благодарными последнему государю, мы допустили революцию и цареубийство. И с тех пор у нас так ни разу не было ни монархии, ни аристократии, ни демократии. Зато все искажения попробовали: и охлократию (власть толпы), и олигархию (власть шайки), и тиранию. Все перепробовали! Так и перебиваемся от искажения к искажению.

А что же представляла собой вся Русская земля? Вот сейчас приготовьтесь записать четко и структурно. Русь представляла собой конфедерацию земель и княжеств (то есть союз государств), объединенную:

А. Этнически. Можно не объяснять, правда? Было два этноса — славяне и фактически поглощенные ими русы. В любом случае славяне были господствующим этносом.

Б. Культурно. Один язык, того уже достаточно. Хотя не только один язык, но также один календарь. Это важнейшие составляющие любой культуры.

В. Религиозно. Видимо, язычество было похожим по всей Руси. Точно судить об этом не можем, но похоже, что так. Но с тех пор как Русь стала христианской, то есть с конца X века, конечно, мы можем говорить о религиозном единстве.

Г. Церковно-канонически. У нас не было князя над князьями. У нас был первый, самый уважаемый князь, но великий князь Киевский не начальник князей. У нас не было единого правителя, но единый митрополит у нас был, в Киеве. И даже свой патриарх у нас был, правда, в Константинополе, но тем не менее. Церковно-каноническое единство было вполне ощутимо.

Д. Юридически. Русь составляла единое правовое пространство, где действовали Правда Русская и Мерило Праведное.

Е. Экономически. Экономическое единство Русской земли обеспечивали прежде всего транзитные торговые пути. Все вы помните знаменитый Днепровский транзит, иначе Путь из варяг в греки, но был и Западно-Двинский транзит, а уже в XX веке питерские археологи доказали, что Волжский транзит еще древнее, нежели Днепровский. Кстати, именно потому Русь и богата, потому что до эпохи машинной революции всю историю человека действовал один и тот же принцип — страны, которые занимаются транзитной торговлей, то есть, через территорию которых идет торговля, богаче и, как правило, быстрее развиваются, чем те страны, которые знают только вывозную (экспортно-импортную) торговлю.

Ж. И наконец династически, одной династией Рюриковичей. Каковы бы ни были междоусобицы, все-таки довольно существенно, что официальным личным обращением князя к князю было слово «брат». Это о чем-то говорит, для меня говорит о многом.

Время истекло. Переносить на следующее занятие? Или пятнадцать минут вытерпите? Тогда закончим сословную систему. Кратко о смердах.

Город мы разобрали, думаю, достаточно подробно. Кратко о смердах. Как я сказал, это свободные земледельцы, свободные сельские обыватели, скотоводы и земледельцы, общинники. Что значит община? Вообще, многие наши авторы злоупотребляли общиной. Одни придавали ей слишком большое значение и докатывались, как Герцен, до «коллективизма» славянского. Другие за то же славян ругали: «Понятно, почему у нас «колхозы» сталинские, потому что мы исконно общинники». Так вот, это все чушь.

То, что община не имеет никакого отношения к «колхозу», видно хотя бы из того, что дани платились с дыма, а потом подати платились со двора (подворное обложение). Практически это одно и то же. Термины изменились, с XIV века начали пользоваться термином «двор» вместо термина «дым», а вместо слова «дань» начали употреблять «подать», слово того же корня, кстати сказать. Каждая семья платила за себя сама, а не в порядке круговой поруки. И княжеский «тиун» (управляющий) имел дело с каждым смердом, с главой семьи. Не подлежит также ни малейшему сомнению, что смерд обрабатывал одну и ту же землю, наследственную, перешедшую к нему от его предка. И хотя земля та была княжой землей, но как мы уже видели прошлый раз, на Руси понятия полной собственности на землю не было. Земля была прежде всего Божья, затем Русская, затем Черниговского князя, предположим, Глеба, и наконец того смерда, который обрабатывал ее, тоже в какой-то степени, потому что он, вообще-то говоря, мог уйти с этой земли, а вот выгнать его с нее было нельзя.

Что же было общего? То же самое, что у горожан, покосы, выгоны. Могли быть общинными орешники, рыбные ловы. А что тогда значит община? Только общие покосы? Нет. Это инструмент взаимоподдержки. У нас вообще климат холодноватый, а на севере просто холодный. Мне доводилось писать специальную статью, исследование о Русском севере. Я в ней отмечал, что советская власть убила крестьянское хозяйство Русского севера, потому что на севере нельзя быть единоличным фермером, как в США. Нужна взаимовыручка. Но нельзя быть и «колхозником». Только общинное хозяйство может выжить. Так практически было по всей Русской земле. Была взаимоподдержка. Я уже отмечал, что в случае невозможности выплатить виру общинник полагался на свою общину, она его выручит. А обычай всем миром ставить погорельцам дом дожил до XX века, причем дожил именно там, где крепостного права не было или практически не было, то есть на севере. По Архангельской губернии крепостного права не было никогда, по Вологодской было немножечко в южной части. По Олонецкой, то есть по Карелии тоже не было крепостного права. Вот там община сохранилась ну прямо в древнерусском виде. Тот, кого то заинтересует, прочитайте лучшую, на мой взгляд, краеведческую книгу Василия Белова «Лад». Она неоднократно издавалась. Общий тираж был большим. Она не редкость. Скорее всего, она может оказаться у вас на полке дома. Наверняка, она есть в ближайшей уцелевшей библиотеке. Вот и практически достаточно о смердах.

Но были еще временно зависимые люди — «закупы» и «рядовичи». «Закуп» от слова «купа», то есть заем. Корень существует и в русском языке: мы «покупаем покупки». «Рядович» от слова «ряд», то есть договор. Этот корень тоже существует в русском языке в словах «наряд», «подряд», и «рядиться» мы до сих пор говорим. Наиболее хорошо описано закупничество. Как действовал этот инструмент? Абсолютно разоренный, обнищавший смерд был вынужден идти к боярину, просить купы. Тогда были в моде высокие годовые проценты. Почему? Кто мог оказаться в таком положении? Стихийные бедствия. Крупный пожар. Погорельцы — вся община. Некому помочь. Наводнение. Разорительный набег кочевников. Не так часто, но бывало. Жить-то надо, кормить семью надо. Приходиться идти на поклон. А кто богаче всех? Боярин. Предположим только для удобства счета, что купа составляет 4 гривны под 2 гривны годовых. Вот вы мой закуп, а я боярин. Вы целый год вкалывали, отстроили себе халупу какую-то и 2 гривны мне принесли. Но чтобы освободиться, надо еще 4, которых у вас нет. Проходит второй год. Еще 2 гривны мне принесли, уже в сумме 4, но нужно еще 4. Проходит третий год. Вы мне принесли уже 6 гривен, но чтобы освободиться, все равно нужно еще 4. Конечно, вы можете распродаться за 4 гривны, но тогда вам придется снова купу брать. Так складываются кабальные отношения. Кабалу в древней Руси рассматривали как способ закрепощения. Но и то не получилось у марксистов. У марксистов ничего не получается, только врать получается. Почему? Потому что мы видим, что закуп — это временно или условно зависимый человек, а для того чтобы то был путь закрепощения, должна быть категория совсем зависимых, не временно, а навсегда зависимых. Но такой категории, в которую превращаются закупы, нету. Есть, правда, холопы. Но если закупы превращаются в холопов, тогда у нас не крепостничество и не феодализм складывается, а рабовладение, потому что холопы — это рабы. И мы с вами про холопов уже все сказали. Кроме того, закуп мог стать холопом только двумя способами. Он должен бежать, не выплатив очередной ставки, бежать как неисправный плательщик. Но заметьте, что в данном случае он должен был не расплатиться, бежать, его должны были поймать (еще поймай!), судить и по суду продать в холопы. Согласитесь, что такое не каждый день происходит. Или добровольное холопство, которое я уже упоминал. Больше никак.

В городе тоже развивались кабальные отношения. Причем попасть в кабалу мог чаще всего как раз купец. Проторговаться-то можно. Например, судно утонуло. Понятно, что купцы в среднем богаче ремесленников, но именно купцу легко разориться, а не ремесленнику.

Так вот, в начале XII столетия кабальным отношениям был положен конец, точнее их бесконечному, продолжительному существованию. А что произошло? В начале XII века в Киеве княжит князь Святополк, не тот, который Окаянный, а сын Изяслава, внук Ярослава Мудрого, Святополк Изяславич, по Киевскому столу Святополк Второй. Этот князь очень любил «совместные предприятия», совсем, как Горбачев, которые позволяли завозить в Киев всевозможные причуды Западной Европы, из мусульманского мира, преимущественно предметы роскоши. Он вообще поощрял внешнюю торговлю, подо что выжимал все, что можно, из киевлян, выжимал последние соки. Выжимать дани, вероятно, не мог, за такое всегда убивали. Но можно было забивать мыто, судебные пошлины. Там было много чего выжимать по мелочи, на пристани, на рынке. «Совместные предприятия» он устроил с евреями, причем иранского происхождения, с рахдонитами. Евреи богатели, Святополк богател, киевляне злобились, но чтобы восстать против собственного князя, тем более в крупном городе, надо подготовиться, что называется, созреть. И вот наступает 1113 год, и Святополк «помре». Киевляне же радостно пошли бить евреев-рахдонитов. Те сбились в синагогу и отчаянно сопротивлялись, и были правы, потому что следующий князь, а именно Мономах их освободил и даже сохранил им имущество. Из чего вытекает следующая норма — если на вас нападают, защищаться надо всегда. Вполне возможно, что вас убьют, но может быть, и нет. А если вы не защищаетесь, то вас убьют точно, со стопроцентной гарантией, что и показали нам евреи-рахдониты в 1113 году. Но начавшееся как антикняжеское восстание стало по сути антикабальным, его требования стали антикабальными. И при согласии других князей Владимир Мономах, которого приглашают на Киевский стол, вводит в Правду «Правило третьего реза». Это третий учетный срок. То было последнее дополнение к Русской Правде. Оно действовало следующим образом. Первый год — 2 гривны, следующий год – 2 гривны, и следующий год – 2 гривны. Третий год прошел, и весь первоначальный капитал 4 гривны выплачен с превышением, после чего вы мне говорите: «Извиняй, боярин, правило третьего реза, шиш с маслом ты с меня еще получишь».

Таким образом, развитие кабальных отношений и превращение их в вечную кабалу было остановлено. А заодно получили развитие отношения кредита, так как стало невыгодно требовать слишком высокие проценты, потому что тогда попадешь под правило третьего реза, и тебе не заплатят первоначальной суммы. Это действительно послужило развитию кредита. И не забывайте, что православие мягче, чем римское католичество относилось к кредиту, к ростовщичеству. Римское католичество долго запрещало заниматься ростовщичеством, и в итоге то привело к созданию еврейского капитала в Западной Европе. Они же не были римо-католиками, они просто заняли нишу, которую им услужливо оставили. А у нас вся Новгородская колонизация Русского севера была построена на отношениях кредита. Причем кредиторами были, как правило, крупные новгородские бояре. А что касается евреев-рахдонитов, то Мономах их спас и выслал, и княжеский «снем» (съезд) постановил, что больше этому племени ни в одном русском княжестве не жить. И долгие столетия так оно и было.

Ну вот и вся социально-политическая картина как древней Руси, так и отдельно взятого в качестве примера княжества. На сегодня все. На следующей неделе лекция есть, потом будет пропуск, 25-го числа не будет, 18-го будет, а 25-го не будет. 18-го будет тема Крещение Руси. Потом снова будет пропуск, один пропуск в месяц, не больше. Помолимся (все поют Песнь Богородицы).

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: древняя русь 8
Этнокультурная картина домонгольской Руси. Часть 3/3. Византийское влияние и политика  
11 апреля 2018 г. в 23:40

27 апреля 1996 года.

Литература

Хочу обратить ваше внимание на несколько вышедших книг. Не соблюдаю никакого ценностного или даже тематического порядка. Одна из них у меня в руках. Вот так она выглядит, вот такая вишневенькая у нее обложка. Тут вот такое тондо, в нем очень миленькие Адам и Ева со зверушками в Эдеме. Тут вот написано «Библия и наука». Того достаточно, чтобы никогда не раскрыть эту книгу, срочно отвернуться, видя ее на прилавке. С чудовищно безграмотной надписью «Протоиерей Стефан (Ляшевский)», которая могла бы не попадать на такую книжку-то, между прочим. Фамилия указана в скобках. Я очень надеюсь на подобные просветительские центры, подобные вот этому центру (Институту журналистики и литературного творчества при Литературной газете Леонида Евгеньевича (Бежина, ректора ИЖЛТ). Я сказал «ЛГЛЕ», прошу прощения. Так вот, я очень надеюсь на него как на какой-то рассадник банальной грамотности. На рубеже XVII-XVIII веков стало принято указывать в скобках фамилию монаха, если он книгу написал и надо на него сослаться, потому что он вроде бы из мира ушел, и следовательно ушел от своей родовой фамилии. Во всех остальных случаях этого не делают. Например, наше нынешнее телевидение вот так радует зрителей. Появляется молодой приходской, очень симпатичный, явно женатый священник, а бегущая строка доносит до нас: «Отец Владимир, в миру Владимир Сергеевич Пупкин», например, хотя видно, что он вообще живет в миру, что он не в обители, что он приходской иерей. И когда вот это попадает на такое издание, выпущенное церковным братством, это уж совсем чудовищно. Но это на их совести.

Я это имя хорошо знаю. Сама книга, сама работа называется гораздо более громоздко, в академическом стиле начала века — «Опыт согласования современных научных данных с библейским повествованием в свете новейших раскопок и исследований». Он профессиональный археолог, из нашей страны. В 1930-е годы Стефан Ляшевский опубликовал ряд статей в археологической периодике, он занимался археологией Причерноморья. Дальше ничего не знаю, но очень нетрудно догадаться, что он попал во время войны заграницу, и рукополагали его там. Мне известна одна его книга, к сожалению, до сих пор не изданная. Я делал ксерокопии для своих студентов. И если буду здесь вести мастерскую, студию какую-то, то мне придется и сюда ее каким-то образом «расксерить». А может быть, ее в конце концов издадут. Но вы знайте, что такая книга существует, я на нее ссылался, она называется «Христианство на Руси до святого Владимира». В ней по сути дела изложена археология Книги Бытия, то, что кое-где чуть-чуть проскальзывает у протоиерея Льва Лебедева в его книге «Крещение Руси», у протоиерея Александра Меня в его первой, его самой лучшей книжке «Истоки религии», чуть-чуть в библейских словарях. Но специальных работ нету. А тут вот целая книжка, посвященная именно обоснованию, например, сказания о потопе и тому подобных замечательных вещей. Весьма настоятельно рекомендую вашему вниманию. Она продается на Лубянке в «Библио-Глобусе». Там хороший гуманитарный отдел, и хороший отдел церковный.

Если вы там будете, посмотрите также на репринтную книжечку, беленькую такую, с длинным названием, святого отца нашего Григория Двоеслова, епископа Римского «Собеседования о жизни италийских отцов и о бессмертии души». Я вспомнил, как она называется. Григорий Великий или Григорий Двоеслов — автор великопостной Литургии Преждеосвященных Даров, которая у нас совершается, а у латинян нет, хотя он был латинский епископ, и у них он тоже святой. Он автор многих сочинений, но это то, чего у нас нету нигде. Это рассказы из жизни подвижников италийских земель второй половины первого тысячелетия нашей эры. Очень советую. У нас совершенно негде посмотреть и почитать об образцах западного благочестия. Об образцах западного нечестия мы узнаем из периодической печати, а западное благочестие тоже ведь интересно.

Хочу вас поздравить, вышел второй тираж Арнольда Тойнби «Постижение истории». На мой взгляд, он крупнейший историк не только в Англии, а в мире первой половины XX века, как и крупнейший историк второй половины XX века — Лев Николаевич Гумилев. Это второй тираж издания 1991 года, те же избранные главы из «A Study of History». Первый тираж разошелся без следа. Потому это событие. Очень рекомендую.

Византийское влияние

Приступаю к окончанию моего разговора о домонгольском периоде русской истории. Оно будет более фрагментарным, потому что несколько развернутых, сочных штрихов, которые я должен добавить к портрету домонгольской Руси, должны ложиться на все вышесказанное. К тому же о культуре домонгольской Руси я говорил каждый раз, ибо культура, несомненно, для меня есть все, что не природа, все, что производит человек. И по крайней мере с момента изгнания людей из земного рая и до скончания времен, я полагаю, человек всегда жил и будет жить в культуре, хотя не всегда жил в цивилизации. Потому много говорилось в частности о социальном укладе, о политической культуре, немного о некотором взаимодействии с Византией. Сегодня поговорим о позднем периоде домонгольской Руси.

Итак, несколько слов о влиянии византийской культуры. Ну неправильное это название, не было такого государства — Византия. Но невозможно же в каждом абзаце выступления оговариваться, что не Византия, а Восточная империя, а еще лучше Империя Ромеев. Слишком въелось. Они так себя не называли. Но мы прекрасно понимаем, о чем идет речь, хотя и здесь довольно много разногласий.

Надо сказать, есть такая форма неприятия нашей с вами отечественной, национальной культуры, наряду с западничеством, например, наряду с космополитическими формами, как такой, я бы сказал, поистине квасной патриотизм. Мне доводилось слышать от одной образованной дамы с докторской степенью пламенные выкрики: «Как же нам говорят, что домонгольская архитектура — это архитектора византийская?! А где же наша, отечественная архитектура?!». Хотя ничего страшного в этом нету, потому что термин сложный. Говоря «Византия», «византийская культура», следовательно «византийская архитектура», мы имеем в виду иногда культуру в пределах империи, а пределы менялись. При Юстиниане Великом, в VI веке Средиземное море снова было внутренним морем империи, это был просто Рим, хоть и без большей части Галлии. А потом ислам на время оторвал Сирию. Ее вернули. Но Египет и Палестину отобрали уже навсегда. Менял положение Кипр, менял положение Крит. Во время второго расцвета, при Македонской династии в XI веке была снова огромная территория, поменьше на западе, но зато гораздо больше на Балканах и все Закавказье. А к концу своего существования, к последним Палеологам территория империи усохла до окрестностей Константинополя, маленького кусочка на Пелопоннесе и нескольких островов. Так что территория империи была очень разной. Потому понятие «византийский» часто используется в значении восточнохристианский, это уже название целого культурного региона, которому принадлежат прежде всего православные христиане, под «византийскими» понимаются не только греческие, а также сирийские области, Антиохия и Закавказье. В начале XV века существовала совершенно блистательная византийская культура. Она дала нам импульс, Западу импульс, прикармливала ислам импульсами XIV века.

Для христиан Армении и Грузии митрополией была именно христианская Сирия. Некоторые полагают, что культура Византии есть культура Константинополя, то есть, все меряют по столичной школе, а далее провинциализация отсчитывается по мере удаленности от столицы. Но Византия — это и золотое сияние, которое несколько раз за тысячу лет пронизало Средиземноморье и обширные территории Евразии, достигая Кавказских гор и озаряя луга самой зеленой и самой западной европейской страны — луга Ирландии.

Потому здесь все неоднозначно, но зато совершенно однозначно, что Византия, как ее ни понимай, была нашей митрополией. И если под термином «византийский», как часто бывает, понимать «восточнохристианский», то мы конечно страна византийской культуры. От того культура на Руси менее национальной и менее славянской не становилась. Мы были и остаемся частью восточнохристианского культурного региона.

Так вот, что мы собственно получили? Мы получили миссионерство, хотя как мы с вами разбирали, может быть, не только оттуда. Мы получили славянский перевод Писания, вероятнее всего, не только из рук святых Кирилла и Мефодия. Кроме того, мы получили перевод не всего Писания. Полная славянская Библия сложилась к концу XV века. Нас научили строить каменные храмы, вот это правда. Видите ли, у нас была архитектура. Раз у нас до Владимира, до окончательной христианизации Русской земли были города, во всяком случае в VIII столетии, как мы уже говорили, значит была и архитектура. Но даже если бы была только сельская застройка, то и тогда была бы какая-то архитектура. Но в городе она упорядочена, она обладает каким-то стилем, и кроме того, уже можно говорить о градостроительстве. В сельской местности может не быть вообще никакого пространственного проектирования, а в городе всегда есть градостроительство.

И вот посмотрите. Наши славянские вкусы существовали, и они оказались настолько близки к византийским, что мы заимствуем Закон Градский, принципы застройки города, принятые в Константинополе, принципы планировки городов, усадеб. Константинополь застраивался весь усадьбами за исключением зоны больших императорских дворцов с примыкающим Ипподромом и Месы — огромной улицы, проходившей через весь город. Меса была очень регулярной, видимо, забранной на всем протяжении непрерывными аркадами. А дальше дома стояли в садах. На открытых площадках могли стоять только храмы. И мы начинаем планировать, проектировать город так же. Мы приняли Закон Градский, и не только Закон Градский.

Вот Русская Правда, как я говорил уже, как убедительно доказал Ключевский, практически не имеет римских и следовательно византийских корней. Это кодификация обычного славянского права. Это наш подлинный памятник, притом фиксирующий еще дохристианские обычаи. Это очень ценно. Он сообщает нам об укладе языческой Руси больше, чем сообщают летописи, не исключая Начальную летопись.

Но было еще Мерило Праведное — толстый кодекс, куда были собраны принятые нами не только элементы Римского права, но и более поздние византийские законы, дальше в основном Церковного права. Церковное право покрывало собой в то время еще и все семейное право, все нормы, которые регулировали брачные отношения. И вот оттуда вливается довольно мощный византийский импульс.

Притом есть замечательное исследование того же Ключевского, с длинным, громоздким названием, если не ошибаюсь, «Влияние церкви на формирование гражданского права» («Содействие церкви успехам русского гражданского порядка и права» — прим. С.П.), где он обращает внимание, что церкви досталась страна с не очень развитым писаным правом. Первые византийские законы начинали действовать здесь, когда еще не было кодифицировано обычное славянское право. Это Церковный устав князя Владимира, он издан, можете посмотреть. То есть, наши законы оставались на уровне обычая, а импортировать удалось уже писаное право. Им пользовались, осторожно, но пользовались. Например, русские епископы, почти все сплошь греки, очень строго относились к близкородственным бракам. В Византии, в третьем поколении браки венчались, а у нас нет. То есть, реализовывалась норма Фотиева номоканона, совершенно изумительная норма, хотя говорить о букве закона тут довольно трудно, что разрешая вопросы допустимости брака, следует заботиться не только о том, чтобы брак был законен, но чтобы он был и приличен. Вспомните картину Пукирева «Неравный брак». Хочу вас заверить, что подобный брак в домонгольской Руси попросту не повенчали бы, потому как неприлично, хотя вполне допустимо. Очевидно же, что не кузены старец и юная девица. Вот есть и такие вещи.

Другие вещи придут гораздо позже, например, влияние на политическую структуру. В домонгольской Руси его всерьез и не могло быть, так как славянскому мироощущению была принципиально чужда идея автократии. Попытка в какой-то степени привнести нечто подобное на Русскую почву в XII веке, как мы сегодня увидим, закончилась провалом. Автократическая монархия была для славян невозможна. А вот правовое общество было даже очень возможно.

Обратите внимание на то, что Византийская империя — одно из наиболее правовых государств, одно из наиболее правовых обществ в мировой истории. Надо сказать, что Юстиниан Великий принадлежит Риму в такой же степени, как и Византии. Правивший большую часть VI века, он как бы замыкает римскую историю в ее последний славный момент и открывает византийскую. Ведь именно при Юстиниане было по-настоящему кодифицировано Римское право. Этот грандиозный труд начинает византийскую историю.

В самом начале, когда я читал другие лекции, мы говорили об особенностях советского воздействия на русский язык, об изменении семантики слов и других подобных «веселых» вещах. У современного читателя, современного слушателя, даже весьма образованного иногда складывается странная логика. Он полагает, что правовое общество есть общество демократическое, хотя эти понятия, эти характеристики из совершенно разных категорий. И мне очень легко привести пример демократического и совершенно неправового общества, оно было создано в гитлеровской Германии. Германский нацизм относится к демократии. Можно покопать и привести другие примеры.

Так вот, византийское общество было не только правовым, оно было воспитано на принципиальном уважении к праву. Конечно, там тоже нарушали законы. И василевсы, конечно, тоже нарушали. Более того, нарушение могло быть одним из импульсов к государственному перевороту. Но несмотря на то, что василевс считался источником закона и автократором, тем не менее никто совершенно не сомневался, что до тех пор пока источник закона не изменил его, закон для него в первую очередь и написан, что прежде всего император должен соблюдать закон. В этом, безусловно, есть внутренняя логика.

На рубеже X-XI веков в Константинополе одним из апелляционных судей был некто Евстафий. Апелляционный суд, кстати, есть достижение византийской культуры. Апелляционных судей было двенадцать. Работы у них было много. Они рассматривали принесенные жалобы на решения судов по всей империи, империя же тогда была большой, то была македонская империя. Так вот, от него осталась книга под названием «Пира». У нас ее исследовал прежде всего Литаврин (Геннадий Григорьевич), затем Лившиц (Лев Исаакович). В русском переводе текста нет. Это сборник судебных решений и консультаций, составленный Евстафием. Так вот, характерно, что он указывает патриарху или василевсу, почтительно, конечно, что тот упустил, что существует такой-то закон. И ничего. Голова на месте, на конюшню пороть не отправили, и даже на его судейское место никто не посягает. Более того, его книгу издали, чтобы на ней учились юристы. И сей Евстафий, идеальный судья, получил очень показательное прозвание — «Евстафий Ромей», то есть Евстафий Римлянин (или Евстафий Византиец). Вот есть, например, такое понятие — стопроцентный американец. А кто же был в византийских глазах стопроцентным византийцем? В тысячелетней культуре было много святых, в том числе аскетов, к которым принадлежат отцы церкви, хватало образованного духовенства, было немало ученых и философов, выдающихся императоров и полководцев, наконец просто героев, особенно героев-пограничников (акритов), которые особенно почитались. А стопроцентным византийцем глас народа признал не императора, не аскета и не пограничника, а судью. То о многом говорит.

Так вот, мы получаем импульс к созданию правового общества. Если мы с вами посмотрим на то, что по этому поводу сообщают немногочисленные источники, и вспомним предыдущие лекции, мы видим, что это удачная адаптация чужой культуры. Когда сейчас нам заявляют иногда, причем не злобные западники, а глупые патриоты, что, дескать, русскому народа чужда идея права, что Русская Правда — это совсем не право, и само слово «право» — это странный перевод иностранного термина, я хочу возразить, что в Четвертой заповеди блаженства в кирилло-мефодиевском тексте термином «правда» переведено греческое слово «дикеома», которое и с греческого на латынь переводится как «юс», то есть право. В латинском переводе «Блаженны алчущие и жаждущие правды» видим тоже «юс», то есть право. Простите, немножко утрирую. Такой перевод совсем не противоречит лексическому строю русского языка, национальному характеру, тому, что теперь называется «менталитетом» (не люблю этот термин). И в этом в огромной степени конечно повинно долгое взаимодействие с прекрасным городом-садом, стоящим на берегах бухты Золотой Рог.

Мы очень многим обязаны Константинополю приобретением образованности. Вот еще один важнейший вопрос. Многие наши гиперкритические историки скептически относились к роли русской средневековой образованности. Евгений Голубинский, профессор церковной истории из духовной академии, признал, что «равноапостольный Владимир хотел завести ученость, но не сумел завести даже книжности, а единственное, что завел — это грамотность. Он и есть наш подлинный ученый домонгольского периода». Сейчас это читать даже не смешно, задора в этом нету никакого. Логика же у него была такая. В X веке регулярные высшие школы были только в Византии, здесь же было некем их укомплектовать и потому нельзя было завести. Простите, но до XIII века их не было по всей Западиной Европе. Так что же, до XIII века, до эпохи Фомы Аквинского, то есть, в те времена, когда творил, например, Ансельм Кентерберийский, на Западе были только грамотные люди и выше ничего? Логика-то где?

Георгий Федотов, другой известный публицист, немало писавший об истории, полагает (в XIX веке то действительно было уже общепринято), что огромное преимущество русского просвещения было в том, что богослужение было принято на славянском языке, понятном народу, а на Западе была непонятная латынь. Но ведь на славянский перевели-то мало, переводили только самое нужнейшее, только избранные фрагменты святых отцов, а вот на Западе была, конечно, тотальная безграмотность, и потому, чтобы читать слово Божие, совершенствовались в Вергилии, и в каждом монастыре были латинисты.

Я с Федотовым категорически не согласен и одновременно однозначно согласен. Как это? А очень просто. То, что написал Федотов, справедливо, но только к эпохе после разрушения русской домонгольской культуры иноземными вторжениями с запада и востока в XIII веке. Мы тогда потеряли эллинистический стержень нашей культуры и действительно читать могли только по-славянски, а на славянский было переведено маловато. В XII же веке не такие уж немногие по тому уровню переводы Златоуста, Лествичника были сделаны для среднего посадского человека, это он по-славянски читал избранные места из святых отцов. Ученые же люди были образованы эллинистически и читали по-гречески. Порядочный князь читал по-гречески, чему есть исторические свидетельства. Так что нет, мы завели настоящую и эллинистическую образованность действительно при равноапостольном Владимире.

Подробную полемику со всей аргументацией против утверждения о нашей, так сказать, едва ли грамотности можете найти в интересном исследовании Б.В. Сапунова «Книга в России в XI-XIII вв.», издательство «Наука», 1978 год.

Но только ли с греческим языком была связана наша гуманитарная образованность? Конечно, более всего с греческим. Об этом лучше всего сказал бы Владимир Борисович (Микушевич). Он мог бы привести примеры, насколько был эллинизирован славянский язык в первые христианские века. Об этом есть элегантная статья в политическом сборнике «Из глубины» 1918 года, написанная Вячеславом Ивановым. На мой вкус, это одна из двух лучших статей сборника. Этот сборник не редкость, было три издания. Думаю, все читали. Причем его статья была как раз направлена против готовившейся тогда большевиками реформы русского языка, разрушительной реформы. Гораздо более близкий к нам, работавший в послевоенные, пятидесятые годы филолог Мещерский обратил внимание, что переводили же не только с греческого. Он установил, что переводили прямо с сиро-арамейского, минуя промежуточный язык, переводили с армянского, переводили с латыни. Это есть в памяти. И предположительно переводили (он не мог того подтвердить) еще с грузинского, коптского и, может быть, старогерманского. Не говоря уже о том, что на целом ряде языков еще и читали. То есть, на самом деле культурный импульс был довольно большой. Наши родовые отношения со скандинавской аристократией естественно предполагали языковый контакт. Следовательно, у нас тоже кто-то почитывал их саги. Вот такой круг учености был в этой культуре.

Тут есть очень интересный момент. А как измерить высоту культуры? Кто может утверждать, которая культура выше? По шедеврам? То будет всегда невыносимо субъективно. Кроме того, всегда будет возражение, что шедевр может появиться в единственном числе. Один человек может составить невероятной высоты культурное достижение, культурный факт. Мы с вами ровным счетом ничего не знаем о финской музыке, но достаточно одного Сибелиуса, чтобы таковая музыка была. Им Сибелиуса хватает. Но разве можно говорить, что вот это «финская музыкальная традиция», что ее высшее проявление — Сибелиус? Да нету больше никого, есть только один Сибелиус! Потому сравнивать по высотам нельзя.

Сравнивать надо по какому-то низшему срезу. И вот здесь чрезвычайно интересно заметить (опять-таки соглашаясь с Федотовым в отношении XIII-XIV века и не соглашаясь в отношении XII-XIII века), что в те времена, когда в Западной Европе иногда встречались неграмотные короли (Французский король, который был мужем Анны Ярославны, действительно был неграмотен в отличие от своей супруги), а грамотный барон, несомненно, представлял собою белую ворону в обществе, белую, так сказать, «барону», у нас, возможно, была поголовная городская грамотность. Я имею право на подобное утверждение, потому что рыцари первого крестового похода возмущались, что эти хитрые, никуда не годные греки вместо меча носят у пояса письменные принадлежности, что же за народишко такой паршивый! Хотя когда надо было, там и с мечом было все в порядке, с мечом тоже умели обращаться. Это впервые предположил по косвенным данным Соболевский, работая над всеми осколками и ошметками, над материалами словаря древнерусского языка. А Розов, Сапунов, уже упоминавшийся, исследователи второй половины XX века, окончательно к этому пришли. За поголовную грамотность никто не поручится, но с тех пор, как у нас в распоряжении есть берестяные грамоты, мы же видим, что грамотность охватывает все сословия. Конечно, поголовная грамотность не всего населения, а городов. Наверняка, в сельской местности грамотные были в меньшинстве, им было просто труднее выучиться. Они там были, мы имеем селянские бересты, холопьи бересты. Но они были в меньшинстве, вы же еще не забыли, что то была страна городов — Гардарика, что в конце домонгольского периода почти в четырехстах городах жило не менее одной пятой населения. Вот таким был уровень культуры. Потом он долго не будет достигнут, в Средневековье он вообще достигнут не будет. Даже в мою любимую эпоху, в которой я специалист, в XVII веке у нас, конечно, была высокая культура, высокая грамотность, но совсем не уровня XIII века! Хотя в XVII веке мы можем следить за покупками книг, знаем, например, что их покупали крестьяне. Печатный двор фиксировал по лавкам, кто купил. Им просто интересно было, они статистикой занимались. И все-таки уровень XIII века не будет достигнут. То был золотой финал высочайшей домонгольской цивилизации. Это второй момент.

А насколько наша культура была самостоятельной? Это третий момент. Я уже сказал, что каменной архитектурой мы обязаны ромеям, конечно. Но уже на самые первые постройки заказчик оказал сильнейшее влияние. Я, кажется, уже говорил в этой аудитории по другому поводу, что люблю архитектурные примеры в изучении социальных процессов, так как архитектура — самый социальный вид искусства. Она вообще очень эластично (очень точно) отражает состояние общества (состояние социума). К тому же в ней, естественно, как ни в одном другом искусстве огромную роль играет заказчик. Это несоизмеримо с положением даже в словесности, а тем более в живописи.

И вот посмотрите. Византия после VI века строит только одноглавые храмы. Она разработала свою модель центрического храма — модель космоса. Купол и должен быть один, потому что купол — это небо, и в куполе Христос Пантократор. Куполочки на галереях, притворчиках, приделах — это не многоглавие храма, они не имеют отношения к основному объему. Снаружи он может показаться многокупольным, но внутри эти главки окажутся на галереях. А у нас, несомненно, с самого начала возводятся многоглавые храмы.

Конечно, там было еще много чего. Такого размера храмы, как строились на Руси, греки у себя не строили. Это естественно. Большие соборные храмы к тому времени у них просто уже были, их больше не надо было строить. Кроме того, в империи после победоносного ислама остался только один сверхгород Константинополь и один большой город Фессалоники, а все остальные города были малыми, им не нужны были большие храмы. Где-то еще стояли раннехристианские епископские базилики. Они строили небольшие храмы. Крупные монастырские кафоликоны — это самое крупное, что греки возводили в IX-X веках. Тут же им пришлось строить городские соборы, да еще для Киева. А население Киева в XI веке, в эпоху наивысшего расцвета города было более 50 000, больше, чем любого западноевропейского города в то время.

Может быть, вы того не знаете, София Киевская — самое большое здание на земном шаре, возведенное в XI веке. Были более крупные, но более ранние постройки, например, София Константинопольская, но в XI веке крупнейшая постройка в мире — София Киевская. Причем на втором месте после нее, видимо, София Новгородская, а на третьем месте, опережая Полоцкую Софию, был Венецианский Сан-Марко тоже греческой (ромейской) постройки.

Так вот, им пришлось строить большие храмы с большим числом нефов. Они начали возводить пятинефные храмы. Пятинефный храм вместо трехнефного будет уже темноват в центральном нефе. Потому понадобился фонарь. Кроме того, князь хотел немножечко возвыситься над демократическим обществом, потому обязательно заказывал полати (хоры), и стоял там с семьей и городской аристократией. А полати надо тем более освещать сверху через фонарь. Все это так, но идею кто-то должен был подсказать.

Мы с вами также знаем по описанию, что когда еще была построена первая каменная Богородичная церковь, так называемая Десятинная церковь в Киеве, в Новгороде возвели дубовую Святую Софию о тринадцати верхах. Кто ее возводил? Греки что ли? Да они не умели строить из дерева, тем более большие сооружения! К сожалению, мы не знаем, как она выглядела. Если бы знали, то мы знали бы, какой была дохристианская архитектура Руси, потому что рубить из дерева мы ни у кого не учились. Знаем только, что о тринадцати верхах. И то неудивительно. Длина стены от вертикали до вертикали (прясло) в каменном храме может быть разной, а в деревянном храме это длина бревна, ее растянуть невозможно. Чтобы увеличить размеры деревянного храма, вы должны ломать его план, он всегда будет изломанным. Понятно почему — чтобы рубить венцы. Это уже дает многообъемность и в итоге «многоверхость». Следовательно, в этой основной идее многоглавия русское зодчество повлияло на греческих архитекторов с самого начала их работы здесь. И к концу XI века эта традиция создала свой, совершенно особенный тип храма.

И вот посмотрите. Мы никогда не сможем создать такого интерьера, который создали греки в VI веке. У нас никогда не получится так совершенно, как в храме на четырех колоннах. Об этом есть великолепное исследование Алексея Ильича Комеча «Древнерусское зодчество конца X — начала XII в.», 1987 года, изд. «Наука».

Все так. Но зато уже в XI веке мы сможем каменный храм поставить в пейзаже так, как никакому греку и не снилось, они того просто не умели. Поразительное славянское чувство пейзажа, внимание к живой природе, безусловно превосходящее таковое у других христианских народов, совершенно особая славянская эстетика определит и особый славянский тип архитектуры.

Какому-нибудь сирийскому, египетскому или греческому аскету могло прийти в голову забраться в пустыню, но ни одному из них никогда не пришло бы в голову выбирать любимое моленное место, как это сделал, например, преподобный Антоний Сийский, у которого любимым моленным местом был круг из двенадцати белых берез. Это мог сделать только славянин, других это не интересовало

А София Константинопольская, гениальнейший интерьер во всей мировой архитектуре, снаружи просто нагромождение объемов. Оно может вызывать уважение, но наслаждаться там нечем, все полностью принесено в жертву внутреннему пространству. Потом архитектура изменится. Византийский храмик X-XII веков уже довольно таки элегантен внешне. Там уже есть фасад. Это красиво. Но все равно никогда не будет такого ощущения, как от новгородского храма, который как драгоценный кристалл помещен в пейзаж и мобилизовал его на себя как оправу. Например, Покров на Нерли — бриллиант, а пейзаж — оправа. И так ведь никто не умел строить. Вот что такое домонгольская архитектура. И уж это-то наследие утрачено не было.

Грабарь, на мой взгляд, был совершенно прав, что при взгляде на собственную культурную историю трудно не заметить, что русские по преимуществу нация зодчих. И так было в любую эпоху, конечно, до разрушения всех и всяческих архитектурных традиций в 1917 году. Есть у нас и великие мастера словесности, есть и великие иконописцы, но опять-таки, если мы будем по вершинам смотреть, судить по Епифанию Премудрому и Андрею Рублеву. А в архитектуре всегда был ровный, высокий уровень, плохо строить не умели. Плохо строить надо было научиться, того надо было достичь.

Политика

И вот, пожалуй, последний аспект, еще одна особенность домонгольской культуры. Я замечал уже, что у своих предков, у одного из предков, у кельтов славяне унаследовали крайне сниженный стереотип государственного созидания. У одних потомков славян он сохранился в большей степени, у других — в меньшей. Русские, чья история началась в XIII веке в необычайно жестких условиях, преодолели его полностью, они стали вполне государственниками. Им это часто помогает, а иногда, к сожалению, мешает, то есть, нам иногда мешает. А вот славяне тем не обладали ни в коей мере. На Руси никогда не было никакой «феодальной раздробленности», потому что государством было только отдельное княжество, а Русская земля была конфедерацией княжеств, в которой иногда появлялся очень могучий лидер в лице великого князя, но то были его личные достоинства, а не его правовое положение. На то многие обращали внимание. Государственники с этим продолжают спорить, но Дмитрий Сергеевич Лихачев остроумно возразил, что странно как-то, что в русской словесности XII-XIII веков мы читаем только непрестанные призывы к преодолению междоусобиц и братолюбию, но никто не приветствует прогрессивную феодальную раздробленность, вероятно, ни одного прогрессивного литератора на Руси тогда не было, все были реакционерами. На самом же деле просто именно так, как конфедерация княжеств единство Русской земли и мыслилось.

И вот во второй половине XII столетия совершается попытка создать единую державу. Это «Владимирские самовластцы», как давно назвали Андрея Боголюбского и Всеволода Третьего Большое Гнездо. Подробно об этом читайте у Ключевского (лекция 18-я его курса,1-ый том). Есть также неплохая книга, этатистская, государственническая, но подробная книга петербургского историка Лимонова «Владимиро-Суздальская Русь. Очерки социально-политической истории».

Но самое интересное, что эта идея с самого начала была обречена на полное фиаско. Притом они ведь были совсем не последние люди. Андрей — один из величайших князей домонгольской истории, и его сводный брат Всеволод Третий не многим ему уступал, а в чем-то, может быть, и превосходил. Они были выдающимися политиками. Они в то время были самые могущественные князья. Помните образ автора «Слова» применительно к великому князю Всеволоду, который «может Дон вычерпать шеломами своих воинов, а Волгу расплескать веслами»? Это образ самого могущественного князя среди многих людей своей эпохи. Они умели создавать коалиции, им удавалось иногда посадить на тот или другой стол зависимых или дружественных князей. Они влияли на большую политику в Русской земле.

Наконец, у Всеволода была еще более интересная попытка. В 1211 году великий князь Всеволод Третий впервые в русской истории собрал сословное представительство. Термина «земский собор» тогда еще не было. Потому мы забыли, что история русского парламентаризма начинается на 54 года раньше английского. История парламентов, кстати, начинается в Испании, в Королевстве Леон в 1185 году, английский же парламент появился только в 1265 году. Но после тотального разграбления и разрушения середины XIII века долгое время было просто некому собирать представительство. А вот в 1211 году попробовали. О чем это говорит? Все сословные представительства — испанские кортесы, французские генеральные штаты, шведский риксдаг и всевозможные тинги в скандинавских землях — все они собирались с одной и той же целью — целью объединительной. Сколько вы ни будете изучать историю парламентов, вы будете вынуждены со мною согласиться (я долго этим занимался), что парламентарная теория и практика — это теория и практика центростремительная. В 1992 году, в большем зале чем этот (в зале было больше слушателей чем здесь) я довел до сведения соотечественников мрачное предостережение, что если у нас все пойдет по пути раздробления, то будет значить, что нету никакого парламентаризма, а если действительно начнется восстановление русского парламентаризма, то не будет никакого раздробления. И вот в 1991 году в силу этой закономерности мы приступили к тотальному раздроблению, а в 1993 году к стрельбе по собственному сословному представительству в той или иной степени, по собственному парламенту. Это однозначная, однонаправленная закономерность.

В Гражданской войне в США противникам парламентаризма хребет сломали. Нашим школьникам до сих пор врут, что война шла из-за негров, на самом же деле на негров было всем наплевать, и северянам, и южанам. То было окончательное устранение возможности развития Соединенных Штатов по конфедеративному пути. Сторонники крепкой федерации победили конфедератов. Средоточием идеи федерации был, несомненно, конгресс. Да, парламентаризм победил. Парламентаризм всегда сторонник концентрации. Парламентаризм всегда центростремительный, анти-парламентаризм всегда центробежный. Тут все просто. Советские учебники правы, первые сословно-представительные учреждения действительно создавались королями в борьбе с крупными сеньорами ради опоры на бюргеров и низшее дворянство. С этим я вполне согласен, хотя можно предполагать, что инициатива могла исходить наоборот от сословий, в таком случае через парламент низшее дворянство и города опирались на королевскую власть. Но перемена мест причины и следствия тут ничего не изменяет, тенденция остается той же самой.

Так вот, посмотрите, что здесь получается. Даже такая эффективная мера с опорой на реальную силу не может изменить того, чего вообще никто изменить не может, если только Господь не совершит чуда. Никто не может изменить многовековой этнический стереотип. Наследие Андрея и Всеволода все же пригодилось, но пригодилось только со сменой этноса. Славяне ушли из истории, пришли русские. И вот посмотрите, уже в самом конце XIII века, когда, казалось бы, большого разорения больше нету, тем не менее неслучайно именно Владимир признается стольным градом. Кстати, он признается и Ордой, и даже Каракорумом — ставкой великого князя Монголии. Это дало основание историку Нине Яковлевне Серовой, к сожалению, довольно малоизвестной даме из Нижнего Новгорода, назвать это интересное политическое явление — от Андрея Боголюбского до второй половины XV века — «Владимирским предгосударством».

Междоусобицы в XII веке бывали из-за чего угодно, по тысяче причин. А так называемые «междоусобицы» конца XIII века и последующих веков были только борьбой за первенство. Не было спора, будет или не будет единая Россия. Не было никакой борьбы Твери с «проклятыми москвичами» за свою независимость. Была борьба тверичей с москвичами за то, кто будет центром будущей России. Точно такой же была борьба третьей стороны — Суздаля, Суздальско-Нижегородского княжества. Вся борьба шла между тремя линиями довольно близких родственников, каждый из которых стремился построить то, что принимают все и что от них требует народ — единое государство.

Потомки Тверской линии — это, как известно, потомки Ярослава Ярославича, брата Александра Невского. Линия Суздальско-Нижегородская — это потомки Андрея Ярославича, другого его брата. А москвичам посчастливилось оказаться единственными потомками самого Александра Невского, хоть и через его младшего сына, но все старшие линии пресеклись.

Более того, кто бы ни оказывался великим князем — москвич, тверич или один раз нижегородский князь, борьба Владимирского великого княжения с Великим княжеством Литовским и Русским была тоже борьбой за то, кто станет основателем единой Руси, потому что проводниками этой идеи в Литве были те же самые русские люди.

Во второй половине XV века вполне реальным могло быть создание более раннего, чем то удалось Москве, единого Русского государства со столицей в Вильне с Литовско-Виленской династией. На мой взгляд, того не произошло единственно потому (тут мы выходим за пределы нашей темы), что Гедимин и его ближайшие потомки оказались недостаточно надежными людьми в главной созидающей силе — в Православной церкви. В культуре и вероисповедании их мотало из стороны в сторону. Потому церковь предпочла пусть более слабых, но более надежных москвичей. Будь Ольгерд таким же пламенным православным, как Симеон Гордый, столицей Руси стала бы Вильна.

Так что Владимирское предгосударство — это идея, которая не могла воплотиться в домонгольской Руси, но была сформирована в домонгольской Руси, а реализована была впоследствии русскими. На том я с вашего позволения закончу, так как я вышел за границы XIII века. Это финал.

Часть 1/3
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/113bc3dc325a41a09c2a63c6672b79c1

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Этнокультурная картина домонгольской Руси. Часть 2/3. Норманизм, антинорманизм и Крещение Руси  
11 апреля 2018 г. в 23:38

13 апреля 1996 года.

Литература

Предлагаю вашему вниманию книгу «Древняя Русь» Игоря Яковлевича Фроянова.

Рекомендую также книгу Николая Ивановича Ульянова «Происхождение украинского сепаратизма». Это профессиональный историк с невероятно тяжелой, но причудливой биографией, ученик, диссертант известнейшего Платонова. Он оказался в заключении по политической статье с 5-летним приговором. А грамотные люди знают, что когда кому-то давали пятерку, то значит совсем ни за что. Если что-нибудь было, то десятку давали. А затем, уже в годы войны он угодил заграницу в качестве перемещенного лица. Потом работал на заводе во Франции, и около 50-лет от роду возродил свою профессиональную карьеру. Его книга — образцовое исследование проблемы, начиная сложением казацкой легенды и заканчивая украинизацией западных русских областей, блистательно проведенной революционерами, прежде всего большевиками. Проблема актуальна. Мы с вами запросто говорим «русский», подразумевая «великоросс», и говорим «украинец», не давая себе отчета, что сто лет назад такого термина просто не было. Несомненно, был термин «Украина», он древний, а вот термина «украинец» не было. Потому книга Ульянова, тем более что это — академическое исследование, мне представляется важной.

Еще одна небольшая книжка. У нас много издают патристики, можно не жаловаться. Но все-таки мне хочется отметить книжечку святителя Григория Двоеслова, папы Римского, о жизни италийских отцов. Это своеобразный патерик в форме классического диалога, своеобразные новеллы, как обычно патерики и писались. Но смею заверить, кроме анекдотов из жития преподобного Венедикта Нурсийского все остальное вам в руки не попадало, мы просто того не знаем. А мне то представляется неправильным. Мы в изобилии знакомимся в нашей повседневной жизни с нечестием Запада, но полагаю, что человеку весьма полезно знакомится и с благочестием Запада. Во всяком случае, мне то симпатично. И я рекомендую вам книгу Григория Двоеслова купить.

И наконец мне только что показали одну знаменитую монографию. Я знал, что она должна выйти, впервые держал ее в руках. Это монография архиепископа Василия Кривошеина, великого патролога и византиниста, бывшего Брюссельским архипастырем, «Преподобный Симеон Новый Богослов». Это огромное фундаментальное исследование. Вы не будете так любезны ее поднять, ее можно будет увидеть, у меня ее нет. Большое спасибо. На лотке на улице она стоила всего лишь 20 тысяч, а в ней полтысячи страниц. Дешево. Наверное, в лавках дешевле. Я всегда всем рекомендую покупать не на лотках, а в магазинчиках. На том всегда что-то выигрываешь. Это одно из известнейших исследований большого русского церковного ученого гуманитария, уже почившего в Бозе, одного из крупнейших гуманитариев золотого века нашей гуманитарной науки. Так что во всех отношениях это будет приобретением.

И так как главной темой сегодняшнего разговора будет Крещение Руси, то в дополнение ко всему сказанному в минувший раз не могу не обратить внимание на еще одну книгу. Она вышла тиражом в 10 000 в издательстве патриархии в юбилейном 1988 году. Протоиерей Лев Лебедев, «Крещение Руси». Книга блистательна, хотя и неровна. В некоторых начальных главах отец Лев, человек ученый, сам историк, автор лучшей работы о патриаршестве Никона (например, в книге «Москва патриаршая», она есть в продаже), в некоторых начальных главах пошел на поводу у Рыбакова, что естественно резко снижает доверие к данным главам и их качество. Но со всеми возможными изъянами (изъяны есть у всех) я все же рекомендую иметь в виду эту книгу Лебедева.

Норманизм и антинорманизм

А вообще у меня сегодня две проблемы. И начну с меньшей. Она и хронологически должна быть поставлена первой, и ее невозможно обойти в подобном курсе. Итак, проблема норманизма и антинорманизма, весьма бегло. На разбор такой проблемы четверти часа вполне достаточно. Напомню то, что наверняка все знают, что концепция норманизма родилась в кругах немецких исследователей, работавших в Санкт-Петербургской академии наук в XVIII веке, экономиста Байера, историков Миллера, Шлецера. В итоге буквального прочтения рассказа Начальной летописи о призвании новгородцами (в иной редакции, ладожанами) трех братьев варягов. Их прочтение было основано на постановке казавшегося совершенно неизбежным знака равенства между терминами «варяг» и «скандинав». Позднейшие споры происходили только о том, можно ли вообще говорить «норманы» и «норманизм», не правильнее ли полагать, что речь шла о предках шведов, а не норвежцев на самом деле. Дальше того долгое время никто не уходил. Из того, что о норманнах речь шла в начальных главах Начальной летописи, несложно было сделать вывод, что основание нашего государства положено иностранцами, иноземцами, вот в данном случае теми северными язычниками. Конечно, славяне тоже были язычниками, но напомню вам, что христианизация Русской земли хронологически предшествовала христианизации Скандинавии, но это замечание апропо.

Так вот, далее множество, преимущественно западных ученых были норманистами. Норманизм видоизменялся. Сперва предполагалось, что норманов, их власть, основателей государственности призвало такое наивное, искреннее, благодушное, простодушное, незлобивое славянское стадо, которое жалуется суровым норвежцам на то, что у них порядка нет, а на самом же деле «наряда», то есть порядка управления, а не порядка вообще, если дословно следовать Начальной летописи. Даже сам Алексей Толстой, поэт очень большой, и то пошел по буквальному пути, написав на самом деле очень изящное историческое стихотворение по этому поводу. Заметим, что в IX веке в любой скандинавской стране не было даже тени единой государственности. Каждая имела ряд областных конунгов, вполне под стать нашим князьям. Затем норманизм предполагал завоевание варягами, опять же скандинавами.

Долго норманистически прокручивался вопрос о термине «русь», которым мы уже занимались, забывая прямое перечисление в Начальной летописи: «все варяги и вся русь». Если союз «и», то, наверное, то не одно и то же. «Мои уважаемые слушатели и слушатели уважаемые мои» — так что ли вероятно? Норманизм оказал влияние на крупнейших отечественных историков. А так как их патриотизм не вызывал сомнения, например, патриотизм Карамзина, то оппонировать им было чрезвычайно трудно, хотя Татищев, первый представитель академической науки, норманистом не был, и Болтин (Иван Никитич) не был. Вообще в XVIII веке первые академические историки только приступали к рассмотрению начальной истории Руси. И тогда, в XVIII веке норманизм не был непреложно господствующим, как в первую половину XIX века.

Разумеется, норманизм вызвал ответный антинорманизм. Но чаще всего антинорманизм оказывался наивнее норманизма. Антинорманизм избрал для себя проигрышную, негативную позицию. Ах, вы утверждаете, что у нас государство из Скандинавии, потому что мы были более отсталыми, чем скандинавы?! Так нет же! Это они были более отсталыми, а мы были наоборот более прогрессивны! Ах, вы утверждаете, что Рюрика позвали?! Так не было же никакого Рюрика! И появляется даже замечательное словосочетание «баснословный Рюрик» (тогда «мифологический» не писали).

Хотя с другой стороны трудно не заметить, что уже в XI веке наши соседи знали, что у нас князья Рюриковичи. Неужели же в XI веке хуже знали, что происходило в IX веке, нежели мы знаем сейчас? Потому с баснословностью Рюрика я никак согласиться не могу, это наивно. Но там действительно не все в порядке. Совершенно невозможно представить себе, как это василевс увлекся престарелой Ольгой, и сколько же мог прожить Игорь и как он мог на старости лет увлечься Ольгой, чтобы потом произвести от нее единственного сына. Что-то там не в порядке с хронологией личностей. Судя по всему, там на самом деле было два Игоря. И тот Игорь, который был отцом Святослава, не прожил сотню лет до «разодратия» древлянами и не был сыном Рюрика. Но вдаваться в эту проблему, не имея настоящих источников, я не буду. А Рюрик для меня несомненно существовал, и мы имеем право пользоваться наименованием Рюриковичи.

Так вот, с норманизмом появился и антинорманизм. Они друг друга шпыняли, давили, душили… И наконец академическая наука второй половины XX века может перестать полемизировать как с норманистами, так и с антинорманистами. Не надо опровергать норманизм. Он не опровергается, он снимается. И я его сейчас сниму.

Я знаю, что норманисты есть и сейчас. Я взял в руки детскую книжку «Викинги», причем из самой лучшей популярной серии «Иллюстрированная мировая история». Там всего две странички на уровне банального норманизма. С самого начала в переводе все сохранено. Ну кто же посмеет у нас править американские тексты! «А потом викинги отправились в землю, которая была населена славянами. По-славянски викинги назывались «русь». Оттуда и земля стала называться «Русь», а теперь — Россия». Вот так! С этим полемизировать не буду, не могу. Я неизмеримо меньше значу в исторической науке в сравнении не только с гигантами Карамзиным или Ключевским, например, но и со многими нашими современными профессионалами, тем же Фрояновым. Но рассмотреть у своего каблука того пигмея, который написал эту детскую книжку, я не могу даже в сильную лупу. Потому полемизировать с ним не могу.

Так вот, как же снимается проблема норманизма? По пунктам.

Первое. Мы ниоткуда не знаем, что Рюрик с братьями были скандинавы. Иоакимовская летопись сообщает (смотрите первый том Василия Никитича Татищева), что он был выходцем из западных славян. Эта версия существует, она попала в Никоновскую летопись. В Иоакимовской об этом рассказано очень подробно. Там называется имя его матери, его родственные отношения с Гостомыслом. Гостомысл был его дедом по матери. Мать его звали Умила. Он был сыном ободритского князя. Потому некоторые историки наших дней, популяризаторы истории указывают, что он был просто из близкой родни, что по матери он вообще русич. Я возражаю, вы просто не обращаете внимания на то, что славяне тогда — этнос! И не у родственного народа, а у своего народа он был позаимствован, только у более отдаленных его групп, живущих тогда примерно на территории современной Пруссии, где жили балты, прусы, ну и ободриты славяне. Конечно, никто не доказал, что эта версия верна, а Иоакимовская летопись утрачена.

Но даже если Рюрик с братьями были германцами и в том числе конкретно скандинавами, любого скандинавского происхождения, то не значит главного, то не значит того, что они основали у нас государственность. Приглашение иноземной династии вообще весьма распространенное явление. Некоторые народы специально приглашали иноземных правителей, особенно городские общества, дабы те не имели партийной привязанности. Так поступали итальянские коммуны в XI-XII веках. Так поступали некоторые греческие полисы. Так поступили жители Ясриба (будущей Медины), пригласив к себе Мохаммеда, куда он победоносно совершил свою хиджру, сделав вид, что вовсе не бежал. И все поверили. Это весьма распространенное явление.

Если полагать, что иноземная династия значит иноземное порабощение, если вы серьезно так будете считать, тогда уж извольте на каждом шагу утверждать, что нынешнее Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии порабощено Федеративной республикой Германия. У них правит Ганноверская династия немецкого происхождения, хоть и называется Виндзорская. Более того, самый благополучный и самый националистичный народ Запада, те самые англичане, у которых надо учиться, как себя вести с властью, с государством, с правительством, у которых надо приобретать, перенимать руководящий опыт, вообще уже Бог знает сколько веков не имеют собственной династии. Ими правили франко-норманы Плантагенеты, валлийцы Тюдоры, шотландцы Стюарты, голландский Штатгальтерский дом и наконец нынешняя немецкая династия. И во как живут! Полный порядок! И каждый монарх, откуда бы ни приехал, действовал так же в интересах англичан, как и Вещий Олег, как мы уже отмечали, действовал в интересах Киева и только Киева. Все остальные могут подавиться. Первую проблему сняли.

Вторая проблема связана с термином «варяг». Мысль, что слово «варяг» не этноним, пришла мне в голову, похвастаюсь, в очень ранней юности. Я тогда еще не преподавал и вообще никогда не был специалистом по этому периоду, долго работавшим с текстами летописей, и конечно не мог себе позволить тогда публиковать ее ни в каком виде. У нас неизмеримо приятнее было совершить политическую крамолу, чем крамолу академическую. Вот за нее съедали уже начисто, с тапочками! Но постепенно я делился то с одним знающим человеком, то с другим. Когда я сказал это Гумилеву, он ответил: «Весьма вероятно, вы правы». А потом, много позже вышел сборник, который я вам рекомендовал, сборник международной конференции «Славяне и скандинавы», и я заметил, что все его авторы приняли как данность, не доказывая, что термин «варяг» обозначает ни в коем случае не этноним, а профессию, лучше сказать, образ жизни. То видно по его употреблению.

На то указывают и комментаторы Правды Русской, где снижены требования к предъявлению свидетелей, если заинтересованная сторона — варяг. Почему же? Мы до такой степени в середине XI века были порабощены скандинавами, что им давали льготы? Никто того так не объяснял. Нет, просто для пришлого труднее найти свидетелей. А почему же труднее, если они пришли в IX веке, а тут уже XI век, если они уже внедрились в эту самую Русскую землю? Да вовсе они не внедрились! Те, которые внедрились, уже давно не варяги. А варяг (скандинавское «варинг» — дружина), славянизированное слово с уже русским суффиксом, обозначает дружинника из праздношатающихся, то есть почти то же самое, что викинг, нанявшийся к князю, как у себя на родине он нанимался к своему ярлу. Простите, но такой человек не обязан был быть скандинавом, хотя мог быть и скандинавом.

На первой лекции я разбирал отношения славян и руси, и сказал, что то были два народа. Дружинник мог быть славянин, а мог быть и русин. Но конечно он мог быть и скандинавом. Ведь любого ярла совершенно не интересовало, кого убил, кого ограбил его викинг, а его интересовало умение того вертеть веслом («вик» — вертеть), ну и мечем, разумеется. Князь поступал так же. Если бы к князю пришел китаец, он взял бы и китайца, но вероятно китайцы все-таки не добирались до русских земель. Итак, «варяг», несомненно, не этноним, и потому опираться на варяжское предание Начальной летописи в целях норманизма невозможно.

И наконец третий, последний аргумент, он сильнее прочих. Он самый простой, потому я оставил его напоследок. А куда призвали братьев варягов? Кстати, снова заметьте, что я не разбираю вопрос, были ли братья, или Рюрик явился один. Куда же призвали одного Рюрика или братьев варягов? В любом прочтении, в ладожском или в новгородском, их призвали в город! А там, где есть город, уже есть государство. Норманизм же есть не гипотеза о происхождении династии (я готов считать ее норвежской), а гипотеза о происхождении государственности. В свете новейших археологических изысканий можно не сомневаться, что полноценные города существовали на нашей земле в VIII веке. Посему я полагаю проблему норманизма снятой окончательно, и рекомендую с норманистами впредь не полемизировать.

Крещение Руси

Теперь мы можем перейти еще более интересному и гораздо более важному вопросу о Крещении Руси. Прошлый раз я для того все сделал. И не моя вина, что сегодня вас так ужасно много, а в минувший раз было намного меньше. Перечитать я того все равно уже не могу.

Так вот, как рисуется до сих пор история Крещения Руси в разных учебниках, пособиях и детских радиопередачах? В виде удивительно красивой сказочки. Эту сказочку создали не сейчас и не мы. В советское время ее только раскрутили, а создана она была гораздо раньше. Простите меня, пожалуйста, но я не откажу себе в удовольствии нарисовать эту сказочку:

Площадь в Киеве. Огромная толпа киян. Появляется, может быть, даже на белой лошади князь Владимир Святославич, он же будущий святой, он же Красно Солнышко и так далее, и говорит примерно таковы слова: «Кияне, завтра все креститься будете! Вон попы стоят. А ежели кто не придет…» При этих словах князь вероятно должен был милостиво показать кулак.

Откуда же эта легенда? В ней повинны такие несомненно добрые люди, как пламенные христиане, которые всегда хотели выпятить подвиг христианина. Ну, правда же, был жутким язычником, хотя мне всегда казалось, что Владимир был не жутким, а очень симпатичным язычником, а потом стал еще более симпатичным христианином, был бабником несусветным, был вроде бы братоубийцей (правда, тут неудобно, потому что тот брат тоже брата убил), а вот крестился и сразу же воссиял! Подвиг-то какой! Целый народ крестил! Тут все понятно.

Виноваты и другие добродетельные люди — романтические монархисты, те, кто всерьез полагал, что государь создает государство, а не общество отстраивает государство, которое в свою очередь отстраивает государя. Ну, прямо-таки кузнец истории! Это, между прочим, и на товарища Сталина переносилось. И сегодня в этом зале отзвук этого чуть-чуть прозвучал. Понятно, почему это подхватили при Сталине. Большевикам нужна была та же легенда о насильственном крещении для того, чтобы доказать роль личности в истории.

Дело в том, что при советской власти «научного атеизма» никогда не было, а было ненаучное антиправославие. При советской власти все что угодно было лучше православия. Ну, иногда только римо-католичество было хуже. Но протестантизм лучше, ислам еще лучше, иудаизм совсем хорошо. А уж язычество — это во как хорошо! У нас же было светлое язычество, и куда же вас всех загнали эти попы длиннобородые!

Потому большевики принимали эту легенду. Лично Сталину на все это было наплевать. Но для Сталина с его паханским поведением важна была все-таки роль личности в истории, личность, тот самый жернов, который перемалывает историю. Опять к месту пришлась легенда!

Как видите, много людей, и хороших и дурных работали на развитие одной и той же легенды. А мы с вами неделю назад детально занимались обществом домонгольской Руси, обществом, где князя любили, и в бой с ним шли, и отстать от князя стыдились, головою рисковали за князя. Но, простите, негодного князя изгоняли, а случалось, чего греха таить, и убивали. Мы знаем имена убитых князей. Убивали за грехи, куда как меньшие, чем посягательство на веру отцов. Потому, простите меня, я домоделирую сказочку. Если бы события развивались так, как в сказочке, то я вижу только одно окончание:

Почесав под колпаками разнообразные затылки, у кого-то волосатые по славянской моде, а у кого-то бритые по русской моде (кстати, это мода русов — брить голову, носить оселедец и длинные усы, славяне же носили бороды), удивленные кияне должны были вопросить: «Княже, а ты не перепил вчера в гридне? Тогда пойди проспись, а то ворота у нас вон там!»

Быть этого не могло, потому что не могло быть никогда! А что же было? Теперь я двигаюсь в порядке обратной хронологии, сначала находясь на почве фактов, а затем перейду на почву версий. На почве фактов мы с вами находимся в 860 году. Славяно-русская рать под водительством Аскольда и Дира осаждает Константинополь. Конечно, жителей Константинополя больше, чем могло прийти из-за Черного моря, но момент выбран превосходно: войска сражаются с очередными сарацинами в Малой Азии, и даже грозный имперский флот, который мог бы спалить любое количество ладьей греческим огнем, что впоследствии и было сделано с флотом Игоря, отогнан к далеким сирийским берегам. Никто не может деблокировать столицу. А если в огромном городе преобладают согнутые тяжелым трудом ремесленники, толстопузые менялы, женщины, дети и старики, да еще монахи, то тем быстрее наступит голод. Против стальных мечей пользы от них не много. Правда, тройные стены Царьграда — серьезная защита, и пока город держится. Но страшный голод висит над столицей империи, которую еще никто никогда не взял.

Спасло, как решили греки, и не усомнились в этом, чудо — чудо Положения Ризы Божьей Матери во Влахернском храме у городских стен. Это чудо видел знаменитый монах Андрей Блаженный или по другой версии Андрей Юродивый. Мы не знаем, кто этот возможно славянин, какого века этот святой — IX или VIII века. Если VIII века, то его видение связано с нашествием сарацин, а если IX века, то — с нашествием русов. Во всяком случае было видение — Риза Божьей Матери поднималась над престолом во Влахернской церкви, гарантируя покров и покровительство. Есть храмы Ризоположенские, и есть праздник Ризоположения. Путаница возникает. Это событие переносилось на другой праздник, который из-за того, кстати, на Руси получил особое значение, на праздник Покрова. Но на самом деле это событие связано с праздником Ризоположения.

Об этом чуде сообщает в окружном послании великий и удивительно трезвый ученый той эпохи, Константинопольский патриарх Фотий. И сообщает он также об итоге сего чуда, о том, что те, кто были страшным врагом, с которым никто воевать не умеет (тогда все писали о русах, что воевать с ними никто не умеет), теперь стали нашими братьями, и я посылаю к ним епископа и проповедников.

Дело в том, что окружное послание архиерея — это так называемый информационный листок, в нем саморекламой не занимаются, и мифотворчеством тоже. Если первоиерарх пишет окружное послание, то он просто информирует соепископов о важных событиях последнего времени. Его послание совпадает с указаниями других источников, в том числе с нашим смутным «О хождении Аскольда и Дира». Это совпадает с преданием, которое донесло до нас крестильное имя Аскольда, первого нашего правителя христианина. Увы, есть печальное совпадение, его имя было Николай, как у последнего нашего правителя христианина. Но мы с вами народ малодостойный, мы не чтим память первого правителя христианина. Это акт, это документировано. Так оно и было. Никто особенно не ставит это под сомнение.

А что произошло затем? Как вы знаете, предательством на переговорах или военной хитростью Олег убивает Аскольда. Олег был вроде бы непоколебимый такой язычник, но из того вовсе не следует, что он, силою вокняжившись, учинил резню христианам. Напротив, видя его весьма ревностным слугой киевских интересов, можем предположить, что он старался киевлянам нравиться.

Следовательно, с момента крещения Аскольда с дружиною до юбилейного 988 года проходит 128 лет! Некоторые полагают, что в 988 году креститься мог только Владимир в Корсуни, а Киевское крещение могло быть следовательно только в 989 году. Но это, простите, погрешность, которая нас сейчас может не интересовать. Да хоть в 990 году, это неважно. Дорогие мои, 128 лет — это достаточный срок для миссионерства? Хватало и меньше. Было 128 лет документально подтвержденного распространения христианства в будущей России. Здесь мы стоим на почве фактов.

Теперь идем в глубину. Здесь мы на почве версий. Что предполагается? Современным историком, к сожалению, безбожником и коммунистом, но приличным источниковедом Аполлоном Григорьевичем Кузьминым предполагается возможность проникновения христианства, причем преимущественно по русской, а не по славянской линии из чешских земель, где носителями христианства до крещения основной части славян были местные русы. Об этом точно говорят местные источники. Это вполне возможно не только в IX, но и в VIII столетиях. Это первая версия.

Вторая версия. Она относится к действиям миссионеров ирландцев. Ирландское миссионерство начинается в конце VI столетия. В конечном счете, они стали крестителями скандинавов, а также прибрежных балтийских немцев, которые тоже очень долгое время оставались язычниками. Вообще крестители Балтийского региона прежде всего ирландцы. Если они с конца VI века добегали до Скандинавии, то нетрудно предположить, что они могли добегать и до ильменских словен, до кривичей. Тут мы сдвигаемся вместе с ирландцами еще на век, уже в VII век проникновения христианства на Русь.

Третья версия. Ручаюсь, ее никто не знает. Почему этот факт малоизвестен? Почему его до сих пор не опубликовали в популярных статьях? Восемь лет назад очередные раскопки на Дьяковском городище в Москве обнаружили обычные керамические сверленые пряслицы с четким начертанием равноконечного греческого креста, а также непонятную керамическую пластинку, обломок чего-то, поименованный в отчете как «рогатый кирпич», с начертанием такого же равноконечного греческого креста. Это все было бы не так интересно, если бы не Дьяково, а в Дьякове нету ничего позднее начала IV века!

Почему Дьяковский вариант интересует нас меньше? Потому что славяне тут категорически не жили, то есть, это дославянский период. Потому можно очень серьезно предполагать наличие маленьких христианских общин уже в дославянский период на северо-востоке Руси, когда здесь жили балты и угро-финны. В Москве скорее всего все-таки угро-финны, а чуть западнее, начиная с Можайска, уже балты. У топонима «Можайск» корень балтийский. Балты и угро-финны могли жить даже чересполосно, без границы. Итак, «рогатый кирпич» и пряслицы. Они отдвигают нас в III-IV века.

И версия четвертая, самая древняя. Как вы знаете, я принимаю сарматскую гипотезу об участии сарматов в этногенезе славян. И если мы даже не примем сарматскую гипотезу, но согласимся с тем, с чем согласиться совсем легко, что славяне были обитателями Северного Причерноморья (правда, без государственности и наряду с другими народами до Великого переселения народов) по всей вероятности с самого начала их этнической истории, которая начинается в I или II веках до Р.Х., то тогда мы должны принять во внимание, что христианство тут было Апостольского века. В Херсонесе Таврическом следы присутствия христиан датируются не позднее II веком. Гораздо более удачный материал дали раскопки городища Танаис 1955-65 годов, причем за 10 лет раскопали только десятую часть огромного городища в устье Дона. Танаис, кстати, несомненно, вообще сарматский город, а потом видимо антский, славянский, потому что в регионе Дона жили крайние восточные славяне анты, затем сдвинутые оттуда гуннским передвижением. Так вот, в этом месте, где славяне уж точно встречались, раннехристианский храм, точнее, сионскую горницу первохристианскую можно датировать концом I века нашей эры, ибо дом этот во II веке был разрушен, потому что по нему прошла новая линия городского укрепления, новая городская стена.

Сказание о хождении на Русь святого апостола Андрея Первозванного правдоподобно предельно. Конечно, оно имеет много легендарных наростов. Меня всегда очень забавляла «светлая идея», что апостол возвращался из своего апостольского удела загадочным способом через Новгород, то есть через дикую страну Гиперборею, через Балтику, через неантичный мир и что он удивлялся там новгородским баням. Значит, он вообще никогда не видел римских! Средиземноморскому человеку впервые показали баню! Это одна из забавных легенд, наросших на рассказ. В это я поверить естественно не могу.

Ничем невозможно доказать, что апостол благословил Киевские высоты. Возможно, это тоже чья-то поздняя благочестивая приписка. Мы знаем из Священного Предания, что его апостольским уделом была Скифия. А Скифия — это Сарматия, то есть наша с вами страна. Таким образом, его присутствие в Причерноморье никого не должно удивлять, тем более что ему было ничуть не трудно добраться сюда каботажными судами, транзитом, до Херсонеса вообще без проблем, и постепенно до Танаиса. Например, очень хорошо описаны миссионерские путешествия апостола Павла. Тогда суда ходили везде. К любому кормчему можно был попроситься, заплатить принятую мзду, и плавай себе вокруг Средиземного моря, сколько хочешь, хоть всю жизнь. Поздние античные люди были очень мобильными. Таким образом, четвертая версия обращает нас к Апостольскому веку.

Подводя черту, хочу сказать, что в Русской земле принял крещение отнюдь не молодой народ, а весьма зрелый, обладавший развитой культурой. А такие народы не делают это с бухты-барахты, они делают это постепенно, поразмыслив, посольство «попосылав», с собственными христианами «покалякав». Кто угодно упоминает о наличии церквей в Киеве, видимо, не одной церкви при Ольге, то есть при Игоре. Но мы-то точно знаем, что они должны были быть, начиная с Аскольда.

Мы вообще не знаем, принадлежал ли язычник Владимир меньшинству или большинству до крещения. Его погибший брат Ярополк уже был христианином и был женат на христианке. Я склонен предполагать, что Владимир принадлежал меньшинству, но наверное не во всей Руси, а в Киеве.

Значит ли мною сказанное, что, сняв вопрос о насильственном крещении, я снимаю также вопрос о подвиге равноапостольного Владимира? Никак нет. Мне, честно признаюсь, всегда доставляло удовольствие, что я ношу его имя. Надо рассматривать подвиг любого просветителя так, как и подобает рассматривать. Нет, он не мог насильно крестить киевлян, а уж тем более не мог это сделать где-нибудь в земле вятичей. А что же мог? Он мог бросить на одну чашу весов свой авторитет красивого, популярного, уважаемого князя, видного военачальника, человека знаменитого пирами. И положив это, он, конечно, серьезно ее нагрузил. Он не мог сказать свободным людям: «А ну-ка марш креститься!» Но он мог сказать дружине (то видно в Начальной летописи): «А кто не будет, тот мне не люб». Люб или не люб ремесленник — это вообще частное дело князя и ремесленника. А вот дружинник задумался бы, стоит ли ему порывать отношения с этим князем, ведь ему с этим князем вообще-то хорошо. Это тоже серьезно. Он мог построить собор. А вы представляете себе, какого размаха миссионерский акт — построение великолепной Богородичной Десятинной церкви с мраморными колоннами, между прочим, найденными археологами? А кто еще, кроме Владимира, мог построить? Византийские мастера к другому заказчику и не поехали бы. А заказы Владимира были для них престижными.

И наконец он мог быть и был просветителем в собственном смысле слова. Ведь видно же, что он был действительный поборник и покровитель просвещения. Даже по пространному почему-то в этом случае описанию в Начальной летописи мы видим, что его школы были не «школами церковной грамотности», как потом в конце XIX века напишет церковный профессор Голубинский, от большого ума, норманизма и западничества, а школами высшего типа, которые я предполагаю называть протоуниверситетами подобно крупным монастырским и епископским школам Западной Европы. И то доказательно, потому что уже в следующем поколении, то есть в поколении тех, кто ребенком мог походить в школу Владимира, мы видим эллинистически образованного Иллариона. О характере русской культуры у нас будет разговор в следующий раз, потому углубляться не буду. Даже того всего хватает на пару житий, а Владимир-то был один. Его подвиг христианской нравственности тоже очевиден. Вы конечно помните эпизод, когда ему пришлось епископам отвечать на вопрос, почему же он не казнит разбойников. Можно придумать «новгородские бани», но невозможно придумать ответ князя: «Не казню, ибо Бога боюсь». Вот это личностный поворот, это — восприятие Евангелия Владимиром. Конечно, он велик, он грандиозно велик. Но не надо приписывать ему то, чего не могло быть. А было так, как я сегодня разбирал с вашего позволения. Благодарю.

Часть 3/3
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/741afe94ff784d36a435987713a61395

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Этнокультурная картина домонгольской Руси. Часть 1/3. Происхождение славян и руси  
11 апреля 2018 г. в 23:34

Отекстовка: Сергей Пилипенко, апрель 2018.

23 марта 1996 года.

В течение 4-х лекций (как раз и год закончится) я постараюсь изложить этнокультурную картину домонгольской Руси. У меня довольно большой опыт преподавания и чтения публичных лекций, больше двадцати лет, и потому я твердо подозреваю, что античный мир вы представляете себе лучше. Отечественную историю многие знают неплохо, но представимая история (особенно культура, особенно уклад жизни) начинается с эпохи, скажем, Александра Невского. Еще менее смутная, более четкая история начинается после Преподобного Сергия. Притом я говорю о грамотных, образованных людях, о тех, кто интересуется историей. А домонгольский мир — темный. И если мы даже знаем последовательность исторических событий, то все равно понимаем ничуть не больше. То был мир других людей. Вы знаете, что я принимаю, хоть и с очень серьезными оговорками теорию Гумилева, у которого тоже учился. Мне вообще везло с учителями, я встречался с замечательными людьми в своей жизни. И для меня совершенно непреложно, что то были другие люди, то был другой этнос. История русских начинается в XIII веке. Да, то была наша культура. Конечно, по прямому преемству она наша культура. Французы тоже считают каролингскую культуру своей, но ведь франки не французы. Ну какой шарлеманец — француз?

Таким образом, мы будем говорить, конечно, о нашей культуре, но о совершенно иных стереотипах поведения. И сегодня начнем бегло с вопроса, о котором можно говорить и спорить очень долго. Если я буду вести семинар (с осени), то с удовольствием займусь детальным разбором всех гипотез по этому поводу с теми, кто пожелает со мною работать. А сейчас просто обратите внимание на некоторые моменты.

Итак, нас будет сегодня занимать происхождение славян и происхождение руси. Нас будут интересовать совершенно бесписьменные времена, то есть времена, не имеющие своих источников, а только чужие. Этим занимаются много, но занимаются все очень по-разному. Иногда интересные мысли высказывают даже в целом совершенно безнадежных книгах. До сих пор нет устоявшейся картины. Правда, в XX веке она все-таки приобретает некоторую устойчивость. И даже у таких противников и врагов-«разврагов», как, например, Лев Николаевич Гумилев и Борис Александрович Рыбаков, точки соприкосновения уже есть, и хронологические, этапные точки тоже есть.

Итак, славяне — этнос II-I веков до Р.Х. Гумилев, кстати, считал, что начало этногенеза славян было в I веке нашей эры. Но здесь я как раз гораздо более согласен с в общем не любимым мною Рыбаковым и принимаю его датировку. Как? Почему? Видите ли, долгое время считалось, что первое упоминание славян находится в небольшом трактате «Германия» великого Тацита. Но потом начали обращать внимание на более ранних авторов, и вот уже у Геродота (а это V век до Р.Х.) находят упоминания славян (предков славян, — прим. С.П.). К нашему времени большинство ученых эту проблему решили. Притом большинство историков (все историки старшего поколения) отвергают теорию Гумилева, точнее, они ее замалчивают, они испытывают ее влияние, как тот же Рыбаков, но замалчивают.

До I или даже до II века до Р.Х. мы говорим о праславянах. А далее мы говорим о славянах. Притом учтите, что славяне — это этнос, славяне — это один, единый народ. Весь домонгольский период славяне — это единый народ, хотя он уже начинает обскурировать, следовательно раздробляться, следовательно разваливаться, славяне даже начинают враждовать друг с другом, и чем дальше, тем больше. Возьмите Начальную летопись и посмотрите, как описан захват Киева Болеславом Хоробрым в XI веке. Он описан абсолютно как междоусобица: «Святополк Окаянный убил Бориса и Глеба… Ярослав изгнал Святополка… Мстислав завоевал с Ярославом…» Абсолютно так же воспринимается Болеслав, то есть ляхи были свои. Да, это — другое государство, другой князь, да, с ним можно повоевать, но это — решение проблем почти на полисном уровне. О Болеславе не пишется так, как, например, о поляках, которые влезут к нам в Смуту. В XVII веке мы слышим уже совершенно другие интонации, то будет иноземное нашествие, так сказать, этих гадов надо изгнать, а потом долго об этом помнить и еще счеты свести при случае. А прежде то были свои (внутренние) дела.

Со времени появления в источниках и на протяжении первого тысячелетия нашей эры славяне — это этнос, хотя их и разбрасывало далеко друг от друга, и племена бывали друг на друга не похожи. Сильно сомнительно было бы утверждать (даже по ничтожным сведениям, хотя у нас есть археологические материалы), что, например, кривичи менее отличались от вятичей, нежели киевские поляне от ляхов. Это субэтнические отличия, их было очень много.

Для того чтобы представить себе этногенез, странно не задаться вопросом — а кто были предки славян? Опять-таки Гумилев однажды сыронизировал перед телекамерой: «Как для рождения человека нужен более чем один человек, так и для рождения этноса нужен более чем один этнос, но совершенно необязательно два». Предки славян устанавливаются косвенно по ареалам жизни народов, если эти ареалы занимают ту территорию, где сложились славяне. Значит, представители этих этносов были втянуты в процесс этногенеза славян. Они немного устанавливаются еще и другим способом. Новый этнос все-таки наследует у этносов предков некоторые черты, стереотипы поведения. Он совершенно другой, но все-таки что-то наследует.

Итак, во-первых, предками славян были праславяне, которых условно мы можем называть «венеды», хотя мы не знаем, было ли то их общим самоназванием, однако мы знаем, что этноним «венед» более древний, чем этноним «славянин». Оба этнонима одного корня, в обоих «вене» сидит. Кстати, по-эстонски славяне и сейчас «вене». А эстонцы — древний этнос, они реликт, они знают самых разных славян на протяжении своей многовековой истории. А по-немецки, кстати, еще в XVIII веке славяне назывались «винд». Потом этот термин ушел из языка. Итак, видимо, венеды.

Примерный ареал обитания венедов определяется к востоку от Дуная. И то согласуется с данными Тацита. Однако затем они расселились. Венеды были ничуть не менее склонны мигрировать, чем любые нормальные арийцы. А потомки арийцев — самые мигрирующие люди на планете. Неслучайно только индоевропейцы живут на всех шести континентах. Никто никогда так широко не расселялся. И основные переселения народов, по крайней мере за последние четыре тысячи лет, как они появились на страницах истории, географические открытия и тому подобные безобразия конечно арийские. Так вот, венеды в этом отношении тоже были нормальными индоевропейцами. И память об их пребывании — это Вена, а также Венеция.

Кстати сказать, если вы возьмете любую историю Рима, то обратите внимание, что там область «венетов» описывается, они венедов знали. Но ни у кого смелости не хватает в восточноевропейской науке и никому нежелательно в западноевропейской науке обнаружить там анклавчик предков славян. Естественно, сплошь до Венеции население венедов не тянулось, то была просто выселившаяся группа. Тем не мене «венеты» — это конечно венеды.

А кто второй предок славян? Надо сказать, что среди этносов-предков всегда один предок — ведущий. Численно ли ведущий, трудно сказать. Например, предки русских, кроме славян, еще угро-финны. Это все знают, это во всех книгах. Теперь уже несомненно, что угро-финны — наши предки не больше чем балты. Так что вот еще два предка русских, кроме славян. Тем не менее балты очень мало чего оставили и в языке (финны чуть больше), и в стереотипах поведения. У русских преобладает славянское наследие.

Так вот, ведущий предок славян — праславяне, которых мы договорились с некоторой условностью именовать «венедами», а второй устанавливается легко — это кельты.

Кельты жили на территории Польши. По всей вероятности «невры» (у Геродота) или «нервии» (у существенно более поздних античных историков) — это кельтский субэтнос. Памятью о пребывании кельтов остается Галиция (Галичина) — «страна галлов». Это уж совсем рядом к стержневой точке, к пупу этногенеза славян, к Карпатам. И потому мы твердо и спокойно можем считать кельтов нашим вторым предком, так сказать, дополнительным своим родителем.

Кстати, давно кто-то заметил не без ехидства (конечно, из немцев, такие вещи, естественно, немцы подмечают), что, конечно же, среди предков поляков есть кельты: они такие же храбрые люди, такие же женолюбы, утонченно рыцарственные по отношению к даме, создатели тонкой культуры, и абсолютно лишены инстинкта государственного созидания, то есть совершенно бездарные в государственном отношении люди. «Польша стоит беспорядком» — это же известная польская поговорка. И государство полякам, вообще-то говоря, подарили мы, точнее, император Александр Первый. То была чистая случайность, иначе не было бы никакого польского государства. Поляки, правда, об этом забыли.

Итак, кельты. Но вслед за ведущими учеными XIX века и начала XX века я полагаю, что знаю еще одного предка. Тогда это полагали Василий Васильевский, Митрофан Левченко (крупнейшие византинисты), Владимир Пархоменко (крупный специалист по ранней русской истории), к этому склонялся Федор Успенский. Так полагал по крайней мере молодой Михаил Приселков. А сейчас этого не полагают, сейчас об этом забыли. Но я все же полагаю, что третий предок жил к северу от Черного моря, между Черным морем и Карпатами, что третий предок — это сарматы северного Причерноморья. Они тоже арийский народ, только уже не западной, а восточной, иранской группы.

Что на то указывает? Во-первых, славяне чрезвычайно рано обитали в Таврии. Неслучайно греческий Боспор имел русское название Корчев, от него — Керчь. Неслучайно Сурож (ныне Судак почему-то) имеет и славянское название. Принципиально свое название народы создают там, где живут, хотя бы частью, даже не имея своего государства, живя в чужом государстве, все равно там появляется свое название. По-гречески, между прочим, Сурож — это Сугдея, и из этой Сугдеи Сурож лингвистически никак не вытекает.

Во-вторых, Боспор (Корчев, Керчь) — это сарматское, эллинизированное государство с сарматской династией. Если вы посмотрите на сарматскую геральдику (а геральдика наука строгая), то знаки боспорских царей, стилизованные причудливые трезубцы, жуть как похожи на стилизованный трезубец святого Владимира. Мы можем не уметь прочитать, но геральдика все равно на что-то указывает, геральдика всегда строгая наука, у кого бы она ни была. Мы знаем законы только западноевропейской готической геральдики, но это неважно.

В-третьих, существует так называемая «сарматская вязь» — надписи на сарматском языке. Читать их мы не умеем. Однако графически эта сарматская вязь похожа на одно из двух славянских писем — на глаголицу, и похожа настолько, что ее называют условно «протоглаголицей».

Согласитесь, что есть довольно много оснований притягивать сарматов. Прямые потомки сарматского населения сейчас — это осетины. И неслучайно у нас многовековое взаимное тяготение, мы отдаленная родня.

Вот такой представляется картина этнического старта славян. Описать фазу этнического подъема славян не представляется возможным. Письменных источников нет. Археологические же источники дают туманную картину, если нету письменных. Их нету, потому что славяне потратили необычайно длинный подъем, веков пять на совершенно спокойное заполнение «вмещающего ландшафта», то есть, они проходили начальные фазы этногенеза в «курортных» условиях, им не приходилось ни от кого защищаться, ни что-то завоевывать. Где же их вмещающий ландшафт? Между Дунаем и северным Причерноморьем, это все сплошь лесостепь и теплые широколиственные леса. Кстати, никогда не говорите, что славяне — лесной этнос. Это русские потом станут лесным этносом, а славяне — этнос лесостепной.

Кто-то в зале: Русский человек любит деревья, но недолюбливает лес.

Махнач: Славяне, кстати сказать, заметим, были опять-таки, как и положено индоевропейцам, прежде всего скотоводами, а во вторую очередь земледельцами.

«Песнопения» об исконной земледельческой сущности русского народа и характера я сильно рекомендую отставить. Это между прочим идеологема. И навязывалась она русским людям сначала крепостниками, а потом большевиками, потому что земледельцы среди людей разных занятий наиболее удобоугнетаемы.

Конечно, праславяне уже знали земледелие, но важна система ценностей, что важнее всего. Это можно проследить по всем индоевропейским народам. Сверхкрасавицу, самую престижную невесту эллины называли «стобыковой». То есть, за нее надо сто быков заплатить, внести в ее род, в ее семью. У древних германцев важнее всего тоже конечно скотина. Они тоже были земледельцами, но никто никогда не считал, у кого сколько земли, считали только, сколько быков, сколько вообще скота. Земли же частной, в общем, у людей не было, она принадлежала сообществу, общине, а вот скотина, извините, была его. И на Руси была та же картина. Посмотрите, какие следы она оставила даже в Русской Правде Ярослава Мудрого. Итак, славяне — скотоводческий народ, конечно, с земледелием и со многими другими достоинствами, безусловно.

Так вот, они родились в очень спокойной полосе, причем с хорошим климатом, в период увлажнения Великой степи, соответственно в период подъема Каспия. Тогда был чудный, мягкий климат. Травы для скотины в степи было, сколько хочешь.

А после Тацита античные источники о славянах молчат. Почему? Потому что не было соприкосновений. Но была еще одна причина. Римляне были великими администраторами, они очень подробно изучали пограничные народы. Но как изучали? Вот есть племя. Их интересовало, какой там «рекс» у того племени (мелкий, племенной король), что от него ждать, можно ли нанимать их на службу во вспомогательные войска (или лучше не надо, а то полезут грабить через границу), дружественны или недружественны. Это все изучалось очень подробно, римлянам можно доверять. А вот этническая картина в варварском мире их совершенно не интересовала. Для римлян варвар центральной и восточной Европы, по преимуществу строивший хижину, уже по этой причине был германцем, а варвар, который хотя бы время от времени кочевал, хотя бы занимался отгонным скотоводством (чистых кочевников среди соседей не было), уже потому был сармат. Потому наши предки для римлян попадали частью в категорию германцев, частью в категорию сарматов. И что хотите, то с этим и делайте.

А вот поздние историки с конца IV века начинают очень подробно сообщать очень интересные и многочисленные сведения о славянах. В конце IV века начинается Великое переселение народов. И в этом переселении славяне примут наидеятельнейшее участие.

Великое переселение народов есть не что иное, как результат достижения имперским римским этносом стадии обскурации, то есть этнического распада в сочетании с достижением ряда варварских народов (это слово не оскорбительно, просто термин) стадии этнического подъема одними или этнического перегрева другими.

Но был и субъективный фактор. Он пришел с востока в лице гуннов, которые совсем не были молодым народом. То был остаток довольно древнего народа, который тем не менее отчаянно прогрызался на запад. Почему?

Есть такая распространенная точка зрения, что кочевник вообще мерзавец и живет грабежом оседлых. Иногда ее смягчают, как это делал Валентин Иванов, утверждают, что кочевник просто прокормиться не может и с голоду помрет, если грабить не будет. Это конечно неудобно для оседлых, но неизбежно. Все это ерунда. Такой кентавроподобный кочевник, который влетает в клубах пыли из степи на лихом коне, за десять минут ухитряется все сожрать, все к седлу приторочить, попутно изнасиловать женщин и через пять минут унестись обратно в степь, — это миф. Да, любой кочевник — кавалерист. Но только что затем следует? А дальше считать надо. Лошадь на большом переходе, когда брошены поводья, чтобы она сама себе выбирала ритм, идет со скоростью 10-12 километров в час. Это совсем немного. Телеги с поставленными на них кибитками движутся, если не сильно пересеченная местность, не быстрее 5 километров в час, а это скорость пешехода. А зимой вообще не движутся, зимой не кочуют. А вооружены оседлые всегда лучше. К тому же оседлые многочисленнее, многолюднее, потому что оседлый может прокормить больше людей с одной единицы площади. И если лихой кочевник, этот самый кентавр поведет себя так, как я только что описал и как описывают очень многие книги, то затем последует карательная экспедиция, и даже превосходные кавалерийские преимущества не помогут, потому что придется защищать свою кибитку, где дети, мать, которых зарежут, потому что ты сам только что грабил и насиловал. Кстати, оседлые так и поступали. Потому кочевник идет в крупное нашествие только в одном случае — когда за спиной у него шелестят пески, засыпая пастбища и источники воды.

И вот нашествие гуннов попадает как раз на усыхание, на аридизацию Великой степи. Вот они и прогрызались на запад. Правда, вошли во вкус. Но хотя раннехристианские источники и прозвали их «Бичом Божьим», этого бича хватило всего на три четверти века. После того они рассеялись, потому что этнической энергии неистовство не прибавляет, а они были уже довольно старые, но в историю вошли, даже в «Песнь о Нибелунгах».

Так вот, этот субъективный фактор очень многих сбил с места. Одних, в том числе славян (например, крайне восточных антов) они вовлекли как своих союзников, а других столкнули с места. А почему же те не защищались? А потому что все равно уже начались подвижки, и всегда для любого народа, когда наседает какой-то необычайно грозный соперник, а с другой стороны сидит кто-то слабый, проще не сопротивляться сильному, а обидеть слабого, передвинуться на его место.

Кстати, два года назад в журнале «Новая Россия» была напечатана изумительная геополитическая статья-предостережение Александра Анисимова, в которой он предостерегал:

Если с нами будут обращаться так, как сейчас, то в конце концов нас собьют китайцы, а собьют они нас не куда-нибудь, а на запад. А мы старых, привыкших к изнеженной жизни западных европейцев будем спихивать вплоть до Атлантического океана, мы просто переселимся туда, когда нас вытолкнут отсюда. Анисимов явно знал Великое переселение народов, и даже хорошую карту сделал, где указано место для англичан — посреди Атлантического океана.

Так вот, что можно сказать дальше? Славяне первыми начинают Великое переселение народов. Они довольно тихо, в огромном количестве пересекают ставшую фиктивной границу и в IV веке славянизируют Иллирию (провинцию Иллирик). Это в общем нынешняя Югославия, по большей части ее далматская часть.

Кстати, существуют старые, довольно правдоподобные легенды о славянстве таких великих иллирийцев, как преподобный Иероним из Стридона, а позднее императоры Юстин и Юстиниан в VI веке. Все они знаменитые иллирийцы. Это правдоподобно. Славянству они все равно ничего не прибавили, писали они все по-латыни и были частью поздней античной, христианской культуры Рима. Тем не менее то интересно.

Славяне прошли дальше всех. Опять-таки в XIX веке отечественная наука полагала вандалов славянами. Это нетрудно предположить, потому что корень же тот же самый сидит в этнониме. А сейчас всюду безо всяких лишних обсуждений записывают вандалов в германцы. Я предлагаю вам осторожную гипотезу. Это эффект колобка, который катится по столешнице, засыпанный мукой. Славянское ядро катилось, как этот колобочек, и набирало попутно молодых энергичных людей: «А вы собственно куда, ребята? — Да мы вот в Рим, пограбить. Говорят, что город сказочно богат. — Ну, тогда и мы с вами!» И когда этот колобочек докатился до северной Африки, германского субстрата было уже больше, чем славянского. Правда, думаю, что не так уж и плохо, что этносы смертны, а то бывали бы очень неудобные ситуации: «Вы простите кто по национальности? — А я, знаете ли, вандал». Но такого не бывает, вандалов уже нет. Видимо, они тоже были из числа предков славян.

А в V-VI веках славяне уже всерьез взялись за античный мир, и огромные массы по достижении акматической фазы, то есть фазы перегрева пересекают Балканы. Пелопоннес был тогда славянизирован. Византийцы были очень остроумные люди. Они прекрасно поняли, что защищаться можно, но то трудоемко и дорого стоит. Потому поступили иначе — Ах, вам землица нужна? Очень хорошо! Мы вас даже перевезем на боевых кораблях имперского флота, вместе со скотиной. (Византийцы перевезли и поселили славян на востоке империи. — прим. С.П.)

Так вот, смотрите, в это время историки много, подробно и со вкусом пишут о славянах — Прокопий Кесарийский, Агафий Миринейский, Феофилакт Симокатта. Все есть в русском переводе в изданиях XX века. «Стратегикон» раньше приписывался императору Маврикию, сейчас считают, что автор другой. То есть, в VI-VII веках очень много пишут о славянах. Можно подозревать, что славяне находились на уровне варварской государственности. Они превосходные солдаты, вполне организованы, имеют племенных вождей — князей. Их общество, как это вообще свойственно индоевропейцам, особенно на варварском уровне, управляется своей монархией (княжеской властью), своей племенной аристократией и своей родовой демократией. Потом эту традицию славяне оставят русским. О такой тройной составной политической системе мне доводилось писать в своей «Полибиевой схеме».

А вот в VIII веке сведения о славянах исчезают везде. В чем дело? Во-первых, мы вступили в фазу надлома, причем очень сильно разбросавшись по Европе и Северной Африке за время акматической фазы, за время высокого энергетического потенциала. И восточные славяне (не отдельный этнос, а самая крупная группа одного этноса, предки русских) были отсечены, как частично и западные славяне, от цивилизованного Средиземноморья Аварским каганатом. Славяне ослабли, и нашелся поработитель. Это «обры» в Повести временных лет, где преподобный Нестор или его предшественник по Начальной летописи дает нам подробное описание того, как «обры примучивали дулебов», в частности с описанием того, как обрин издевательства ради вместо быков запрягал в телегу дулебов.

Однако славян было рановато запрягать. И кончилось это плохо для авар. После нанесения им на западе поражения войсками Карла Великого они были просто истреблены славянами, истреблены в пыль. У них нету потомков. Авары Прибалканского региона и Причерноморья и аварцы Дагестана не родня ни при каких обстоятельствах. Это случайное созвучие, хоть и редко, но такое случается.

Авары действительно странный этнос. В истории мне редко доводилось встречать народы, принципиально нетерпимые ко всем иноземцам и стремящиеся всех воспринимать как потенциальных рабов. Это довольно большая редкость в истории, за то они получили свое. За такой редкий стереотип мышления кара бывает только одна и тоже редкая — геноцид. Он и закончил их историю. После авар фазой надлома славян воспользовались хазары. То была более мирная ситуация.

Славяне пребывали союзниками Хазарского каганата, федератами или, если хотите, вассалами. Во всяком случае вассалами были поляне, савиры (северяне, предки черниговцев), вятичи, а кривичи, безусловно, не были, до них каганат не дотягивался. И древляне в свои «дерева» хазар не пускали, но частично подобный вассалитет существовал. Он подробно описан Гумилевым, у него была специальная книжка «Открытие Хазарии». Потом он очень подробно написал об этом в своей большой монографии «Древняя Русь и Великая степь». Туда вас и отсылаю. Там я с ним спорить не буду, он все равно самый компетентный специалист по Великой степи.

Но в каком состоянии — догосударственном или государственном пребывают в это время славяне? Мы того точно не знаем, проблема не решена. Племенной союз конечно необязательно государство. Однако польский хронист XV века Стрыковский решительно сообщает нам об основании Киева князем Кием в V веке нашей эры. Именно на том основании Центральный комитет Коммунистической партии Украины в свое время устроил празднование 1500-летия Киева. Год, как вы понимаете, был определен в Центральном комитете партии. В общем это сомнительно, ведь есть только одно упоминание Стрыковского, но прилипло. И в истории градостроительства Киев датируется VI веком под знаком вопроса, а все остальные русские города датируются по летописи. Это замечательный подарок нынешним «украинизаторам», у которых это просто любимая идея, что они уже в VI-V веке появились, а Новгорода до конца IX века не существовало, что предки вот этих самых великороссов — они же все так, быдло, и вообще угро-финны.

Все это конечно так же несерьезно, как и безграмотен был основоположник украинизаторской истории Грушевский. Он был просто патологически безграмотен. Мы не знаем, были ли города в V или VI веке. Если были, то это закрывает проблему государственности, ибо можно представить себе государство без единого города, например, государство кочевников, но нельзя представить себе город без государства, ибо тогда город и есть государство. Это достаточный фактор. Так вот, в VIII веке старейшие русские города, безусловно, уже существовали. Можем ли мы принять датировку Стрыковского, не знаю, но Киев в VIII веке существовал, как существовала, кстати сказать, и Старая Ладога, предшественница Новгорода, его митрополия. Старейшие русские города уходят в VIII век. Там было начало нашей государственности. Кстати, это снимает многие норманистические проблемы, но об этом у нас будет особый разговор, не сегодня.

Из этнической фазы надлома ближайшие наши предки, славяне восточного ареала, вышли с необычайно высоким жизненным уровнем и в течение ста лет основали великолепную христианскую культуру.

Вопрос крещения Руси, как необычайно сложный вопрос, займет отдельное занятие. Я займусь этим очень детально, с подробными отсылками. Сейчас нам достаточно заметить только одно. Историки атеисты были правы, когда утверждали, что крещение Руси не было одномоментным. Ошибались они в другом. Они считали, им было выгодно считать, что деятельность святого князя Владимира была началом этого процесса. На самом же деле то была конечная точка, он был завершителем процесса христианизации Руси, а не зачинателем.

Таким образом, выходя из надлома в инерцию, мы выходили в необычайном богатстве, и довольно скоро принимаем крещение и становимся великим народом с весьма грозной государственностью.

Земля наша называлась Русь. Почему? Существует целый ряд точек зрения. Крайне норманистическая — «русь» есть славянское название скандинавов вообще или некой скандинавской этнической группы. Противоположная крайняя точка зрения — русь есть то же самое, что и поляне — основатели Киева, что это один из славянских племенных союзов. В подтверждение первого указывают на призвание варягов. В подтверждение второго указывают на речку Рось и город Старая Русса, и другую обширную топонимику, в том числе гидронимику. А гидронимы всегда самые древние, они хорошо сохраняются. То знают ученые.

Я считаю, что русь — это, безусловно, не славяне. И как-то сильно сомнительно, чтобы они были скандинавы. В Повести временных лет вы видите, что они упоминаются перечислением: «варяги же и русь». Казалось бы, уже вот это место должно было не оставить ни малейшего сомнения в неправоте норманистического прочтения. А почему русь не славяне? А потому что мы знаем названия Днепровских порогов, выписанных в два столбца Константином Седьмым Порфирогенетом, императором Константинополя, в его «Трактате об управлении государством», где он указывает названия Днепровских порогов по-славянски и по-русски. Потому что арабские путешественники и историки не путают славян и русь. Это для них разные народы в X и XI веках.

А кто же тогда русь? Во-первых, мы того не знаем. Однако трудно спорить с тем, что они тот же самый народ, который в средней Европе именовался «ругами». Кстати, в латинских источниках равноапостольная Ольга названа королевой ругов — «Регина Ругорум». Руги видимо еще древнее славян и, вполне возможно, предшественники славян в основании государственности на Днепре. Они расселились по средней Европе задолго до славян, может быть, еще во времена венедов. Крайняя точка — остров Рюген у побережья Германии. Германцы они или нет, мы не знаем, сведений мало. Поскольку они чаще встречаются в южной Европе, мне кажется более убедительной осторожная гипотеза Аполлона Кузьмина, что руги (русы) — иллиро-фракийцы, то есть очень близкий славянам индоевропейский этнос.

Таким образом, они не предки славян, что мы указали в отношении кельтов. Это народ, который вместе со славянами основал государство, до сих пор носящее его имя. Но как древний народ они на том, видимо, и иссякли, потому что источники XII века уже нигде русов не указывают.

Я рекомендую вам одно издание. В издательстве «Молодая гвардия» выходила серия книг под общим названием «Память». В каждую книгу входит исторический роман и подлинные исторические тексты эпохи (целые документы или фрагменты). Серия выходила большим тиражом, достать ее легко. И вот в ней вышел двухтомник под общим названием «Откуда есть пошла Русская земля», где роман совершенно ужасный, чудовищно безграмотный — «Русь изначальная», а его экранизация совсем чудовищна. Без смеха и содрогания не могу упоминать этот фильм и называю его «Русь измочаленная». Там одного хазарского хана играл человек, который настолько типичный монголоид, что, я думаю, калмык. Другого хазарского хана играл армянин. А прекрасную хазаринку играла еврейка. Получился замечательный этнос, у которого нет этнических черт, получилось очень причудливое представление о хазарах, которых, кстати сказать, в VI веке и быть не могло, они тогда из дельты Волги еще не вылезли, еще тюркскую кровь к себе не прилили. Так что какие хазары! Для авар тоже слишком рано. Там же все привязано к Юстиниану, к восстанию Ника в Константинополе. Это 532 год. Юстиниана играет Смоктуновский, притом играет его как царя Федора Иоанновича, но только гнусного. А Юстиниан же был человеком бычьей энергии, он же был совершенно другой! Его можно любить или не любить, но никаким слизняком он не был. Мне он симпатичен.

Простите, я отвлекся. Так вот, в приложении к этому двухтомнику Аполлон Кузмин собрал перечень упоминаний русов и Руси в основном в западноевропейских источниках. Его перечень колоссальный. Они действительно жили по центральной и восточной Европе очень часто. В средневековых хрониках бывают очень смешные упоминания, например, о каком-нибудь русском графе в Германии, то есть, о котором помнили, что он потомок ругов. О том, что крестным первого чешского князя христианина был русский боярин, по имени, правда, к сожалению, не названный. Боярин из Киева? Очень маловероятно. То был местный русский боярин, боярин рус. Наконец даже Русская Правда делает замечательную оговорку: «Аще ты славянин или русин». В последнем издании за уши притянули следующее толкование: «Славянин — житель Новгорода, а русин — житель Киева» (слушатели смеются). А разве по Русской Правде житель Чернигова был бесправен? И кто сказал, что русин — это житель Киева. Ну, ладно, новгородцы действительно назывались ильменские словене, хотя кроме них предками новгородцев были также кривичи. Псков — город кривичей. Все почему-то отмахиваются от этого прямого указания! А ведь Русская Правда есть памятник права, а памятники права никогда не лгут, потому что они отражают реальные социальные отношения своей эпохи. И для меня это «Аще ты славянин или русин» означает примерно то же самое, что и начало французской конституции: «Мы, французский народ…». А вот тут народа было два. Далее русы как очень старый народ, видимо, были ассимилированы славянами. Предками славян они не были, но предками русских, конечно, были в какой-то степени, потом исчезли, но оставили имя, которое мы носим до сих пор и которое наше государство, надеюсь, будет еще долго носить.

Слушатель: У французского народа до сих пор некоторые трудности, Владимир Леонидович, не все провансальцы считают себя французами.

Махнач: А бретонцы все считают себя нефранцузами. Это особая тема — термин «нация» в русском языке и термин «нация» во французском языке.

Вот такая рисуется картина до создания государственности. Но для того, чтобы она была полной, вот еще несколько упоминаний. Как я говорил вам, славяне были необычайно энергичными ребятами. В предках у них сидели склонные к миграции венеды и сверх-склонные к миграции кельты. Кельты — самый мигрирующий этнос. Потому славян очень далеко забрасывало. Но, повторяю, мы плохо знаем историю славян. Мы ленивы и не любопытны. Мы не обращаем внимания на то, что славяне встречались по всему Средиземноморью, что в средневековом Салерно при арабах, при мавританской власти два самых крупных из пяти кварталов этого города назывались Сакалиба и ас-Сакалиба, то есть, «Славянский» и «Сын славянина». Притом то были самые богатые кварталы, которые выходили в гавань. В Кордовском университете в IX веке ученый, скрывший свое имя за профессиональной подписью «Аль-Хаким», то есть «Врач», написал трактат «Победоносное опровержение всем сомневающимся в исключительных достоинствах народа славян». Хаким был уже мусульманин, может быть, профессор кордовский, потому что там университет, но помнил о своем славянском происхождении так хорошо, что счел необходимым написать эту книгу. И мы помним о своем славянском происхождении настолько мало, что до сих пор не перевели ее на русский язык, хотя она известна в науке, она существует. Славян разбрасывало. И конечно далеко заброшенные славяне утрачивали свое славянство за какое-то число поколений.

Слушатель: Хомяков считал, что англичане славянского происхождения.

Махнач: Да, ну тут он перебрал. «Англичане — угличане», да, да. Я очень чту Алексея Степановича. Его «Записки о всемирной истории» — блестящая работа, всем рекомендую, она наконец-то издана в первом томе двухтомника Хомякова. Но там он крупно перебирает.

Так вот, склонность к миграции послужила основанием довольно поздней российской государственности домонгольский периода, поздней, но необычайно успешной. То, что мы с вами изучаем, XI-XII века — это ведь уже инерция, а за инерцией следует обскурация, распад этноса. Величия наши предки достигли только в инерции. До того они были грозными. Арабы писали, что это народ, с которым никто воевать не умеет, между прочим. Мы знаем только жалкие осколки нашей блистательнейшей домонгольской культуры, с которой тогда на Западе не могло сравниться ничто. Об этом будет особый разговор, особая тема. Почему же так поздно создали государственность? А потому что подвижны были. В VIII и в начале IX века славяне и русы совершают жуткие набеги на берега Черного моря, на Сурож, на Амастриду на южном берегу. То есть, сбегать в челнах на другую сторону Черного моря, к Трапезунду для них было совершенно нормальным занятием. В начале IX века взяли Бердаа близ нынешнего Дербента. Были очень грозные набеги. Русы вообще упоминаются мусульманскими историками как охотники за рабами, которые не только грабители, но еще и работорговцы, малосимпатичная команда для своих современников.

Они ходили прежде всего по рекам, а не морю, но по тем рекам, по которым можно отправиться в разбойничью экспедицию. Наследие тех речных разбоев — новгородские ушкуйные походы. То есть, это, вообще говоря, сидело в их этническом стереотипе. Так вот, что самое важное? Там, куда вы ходите грабить, там же можно и торговать. И грандиозная культура и высокая цивилизация домонгольской Руси материально опиралась на транзитные торговые пути. В фазе надлома мы продолжали ходить по рекам, и к инерции у нас были освоены все транзиты. Да, мы все знаем один — Днепровский «путь из варяг в греки». Западнодвинский был чуть старше. Сейчас доказано, хотя еще не попало в учебники и вы можете того не знать, петербургскими археологами, прежде всего Дубиным, что великий Волжский торговый путь значительно старше. Он активно эксплуатировался еще в VIII веке. Он ведет на Каспий, к богатому исламскому ареалу, там было, чем торговать. Так вот, есть общее правило, оно действует всю мировую историю до машинной революции — народ, имеющий транзитную торговлю, богаче, и опережает как в эволюции своей культуры, так и в росте своего процветания сравнительно с народом, который имеет только вывозную торговлю. Когда через тебя идет торговля, то необычайно выгодно. Вся Русская земля была рассечена транзитными торговыми путями. Посмотрите, как стоят наши города. Ключевский же обратил внимание, что наши древнейшие города имеют торговое происхождение, они все стоят на транзитных путях. Даже заброшенный в Чудские земли, где славян было еще очень мало, Ростов Великий, крайний восточный форпост русской колонизации, тоже связан с транзитом, что теперь вполне подтверждено археологами. Там есть городище VIII века, чуть в стороне от современного Ростова.

Вот так, в фазе инерции, усилиями славян и русов на транзитных торговых путях и сложилась государственность. Может быть, русы передали нам государственность. Сведений мало. Может быть, Кий был как раз рус, а не славянин, и тогда объяснимо, почему так давно был основан Киев, а славяне потом обросли вокруг этого места. Гипотезы можно строить сколько угодно, сведений же нету. Итак, мы с вами пробежались почти через всю историю славян, от их рождения до создания государственности. Как мы увидим впоследствии, их государственность была не чем иным, как конфедерацией земель и княжеств, а единая Киевская Русь со столицей в Киеве придумана в XIX веке за письменным столом, такого государства никогда не существовало. Но об этом в другой раз. Благодарю!

Часть 2/3
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/aacc84db468d4a01a999058bdd0a1a4e

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: Домонгольская Русь 3 русы 9 славяне 87
Русские в Средней Азии  
3 февраля 2018 г. в 00:12

12 сентября 2007 года.

Россия никогда не стремилась в Туркестан. Это принципиально. Она продвигалась только на те территории Туркестана, которые были не заняты. А главным противником России в Азии на протяжении почти 250 лет была Великобритания.

Геополитическая дуэль

Разговор о Средней Азии разумно начать с Индии, с того времени, когда она включала нынешние Пакистан и Бангладеш. Два самостоятельных государства, окружающие с двух сторон современную Индию, появились только в ХХ веке: пенджабское — Пакистан и «страна бенгалов» — Бангладеш. Вот оттуда и двигались в Среднюю Азию англосаксы. Натиск был таков, что им даже не хватало людей, чтобы контролировать все захваченные территории. Местные, к пользе Лондона, не очень-то желали защищать свои исконные земли. Но британцы продолжали настойчиво продвигаться к границам Российской империи, и уже в XVIII веке начали подкармливать диких номадов — кочевников, грабивших российские окраины. В XVIII веке то было еще терпимо: русские прикрывались с юго-востока казаками — Оренбургским, Уральским и Сибирским казачьими войсками. Но со временем натиск становился все сильнее. Великая Англия хотела заменить собой вышедшую в расход Турцию.

Вечный «второй фронт» России

Почему, например, в XVI-XVII веках Россия не могла навести порядок в Восточной Европе? Ведь это наши земли, православные, там жили и живут наши братья. Россия не могла помочь потому, что «снизу» ее подпирала Турция — Крымское ханство, Ногайская орда и прочие вассалы Османской империи, угонявшие пленных на невольничьи рынки Стамбула, Антакьи и других городов. Для России то был вечный «второй фронт».

Когда сейчас говорят о тяжелом геостратегическом положении России, то забывают, каким тяжелым оно было в XVIII веке. Тогдашних русских можно назвать гениями геостратегической политики.

Азиатская любовь… к рабам и набегам

Англичанам было легче, чем нам, потому что они воевали с туземцами руками тех же пенджабцев. А нам приходилось проливать свою кровь.

Русские никогда не хотели владеть Средней Азией с ее устойчивыми религиозными и местными структурами. Мы вначале и Казань не хотели присоединять. Было единственное желание иметь в Казани дружественного хана. И Астрахань не хотели по той же причине. Самой сокровенной мечтой московских правителей была дружба с Крымским ханом.

В Средней Азии так не получалось. Тюрки там были более дикими, менее культурными, чем казанские татары, любили набеги, рабов. Россия не хотела присоединять Туркестан категорически. Мы заняли часть Закаспийской области (ныне Туркмения) лишь потому, что там просто никого не было.

Александр III посадил туркменов на коней, а мог и на кол…

Когда генерал Скобелев занял самый сильный аул Туркмении — Ахал-теке, местный этнос — текинцы — решили, что их уничтожат. У них больше не было сил бороться против стальных русских пушек и проводной связи. Но император Александр III выразил ахалтекинцам благодарность за то, что они были верны своему эмиру. За то он их прощает и дарит каждому коня. После того как минимум три поколения простодушных текинцев были благодарны Александру III. Потому туркмены отнеслись к русским с искренним радушием — приглашали служить наших врачей, инженеров, офицеров. Офицеры получали огромного размера ордена, во всю грудь, бухарские и хивинские.

Более того, местные жители Средней Азии не обязаны были нести военную службу в России, формально они жили в независимых государствах. Но добровольно служить им было можно, и они служили в добровольческих частях. Правда, части те были не самого лучшего качества. Но воины были храбрые, потому совершали подвиги.

Потом случилась поразительная вещь. Текинцы служили в русской армии в Первую мировую войну. Значит, они любили русских, если пошли их защищать?

Кстати, они подарили нам еще до войны по боевому кораблю. Эскадренный миноносец «Эмир Бухарский» был построен на бухарские деньги, а канонерская лодка «Хивинец» — на хивинские. Подарили их независимые государства. Это о чем-то говорит? Такого вообще не было в мировой истории.

Во второй половине XIX века Россия пришла на Памир. С одной стороны, политически не было большого желания завоевывать эти территории. С другой стороны, то было сделать очень легко. Евразийское пространство окружено горами и представляет собой единообразный ландшафт, «вмещающий» степи и тайгу. Потому народы, живущие там, обладают характерами, сходными с русским, будь они христиане (большинство), мусульмане (меньшинство), буддисты (совсем немного). Ужиться было можно.

Русские избавили эмираты от «клоповника»

В конце XIX столетия наша экспедиция отправляется в Туркестан. Там было три эмирата — Бухарский, Хивинский и Кокандский (или Кокандское ханство, что, по сути, одно и то же). Этой статьи не хватит, чтобы живописать, как Петербургское правительство боролось за сохранение Кокандского ханства. Оно посылало войска, оружие в помощь хану. Но он был неудачным правителем и не смог сохранить свою власть даже с русской помощью. В конце концов, Коканд вместе с Ташкентом пришлось присоединить. А вот Бухарский эмират и Хивинское ханство сохранились, но там не было власти.

Конечно, проявилась цивилизаторская миссия русских царей. Думается, что жители Хивы, Бухары и тем более Коканда отнеслись к этому благожелательно, потому что жить им не мешали. Действовал шариат, то есть исламское право. Адат, то есть обычай соблюдался, но бесчеловечные наказания русские запретили к большой радости и тюрок, и таджиков, которые на самом деле иранцы. Например, отменили «клоповник». Было такое наказание — полуголого дехканина сажали в яму с клопами, где его ели, а точнее пили голодные клопы. Шариатские суды лишили права смертной казни. Нельзя было сажать на кол, бить по ногам палками.

Кокандом начал управлять Туркестанский генерал-губернатор. Первым был великий Кауфман. (Русское название «пика Ленина» на Памире — Кауфман, 7134 м. — прим. С.П.) А Бухара и Хива обязались официально не заключать международных договоров и не поддерживать самим никаких прямых международных связей без согласия Санкт-Петербургского правительства. То есть, если говорить по старинке, они стали вассалами Российской империи, но не подданными. Они не обязаны были платить России налоги, служить в Русской армии.

Вопреки нежеланию царского правительства присоединять эти земли, то сделали большевики.

Ленин и Чичерин отняли у таджиков их гордость

Страшные преступления в Средней Азии еще до Сталина совершил Ульянов (Ленин), сделал это руками «наркома» (министра) иностранных дел Чичерина. Он переделал эмираты в новые республики. В состав Советского Союза входили Бухарская Народная Республика, Хивинская Народная Республика. А что из них сделали в Советском Союзе? Узбекистан, и отняли лучшие таджикские земли у дружественных нам таджиков. Узбеки — тюрки, а таджики — иранцы, они же арийцы.

А что значит отнять у таджиков Самарканд и Бухару? Примерно то же, как одновременно отнять у русских Москву и Санкт-Петербург. Это древние таджикские города. И даже сейчас в них проживает большинство этнических таджиков. Вот что еще дико усложняет положение в Средней Азии.

Текинские капитаны спасали русских генералов

И вот пришло время, когда русских генералов, пытавшихся спасти Россию от Временного правительства, — Корнилова, Алексеева, Деникина арестовали и постыдно содержали в Быховской тюрьме. Кто не дал распустившейся пьяной солдатне просто убить русских генералов? Текинцы и текинские капитаны — армейские капитаны, служившие в Русской армии. Кстати, знакомое многим слово «курбаши» значит «капитан». Так вот, они недвусмысленно дали понять, что текинцы будут стоять насмерть. И пока они живы, в тюрьму никто не войдет.

Но тем все не кончилось. Сегодня это сложно доказать строго, пока нету на руках цифр и имен, но это было. Самыми отчаянными, страшными и жестокими курбаши басмаческого движения были поименно те же самые текинские капитаны, которые спасали русских генералов — Корнилова, Маркова, Деникина, Алексеева. В этом была разница в их отношении к русским и к большевикам. То есть, текинские капитаны-курбаши были самыми жестокими басмачами Средней Азии, а до того они были героями Русской армии. Почему? Потому что «Белый русский царь» запретил «клоповник», и все обрадовались, но шариат-то не запретил, на ислам-то не посягал.

Нам не надо было там быть никогда.

Геополитика — дело тонкое

Почему нельзя было упускать Среднюю Азию? Тогда нам постоянно грозила Англия. Мы даже ввязывались в афганские дела. Англичане три раза вводили туда войска и два раза теряли там армию. Их били «дикие», но доблестные афганцы. Но и сегодня нам по двум причинам важна Средняя Азия. Мы не имеем права ее отпустить. Во-первых, у нас сейчас нету сильных дружественных «ханов» на границе. А именно оттуда, из Афганистана, идет сегодня основная волна азиатских наркотиков. Не контролировать эту границу нельзя. Можно, конечно, запереться, но по какой границе? У РФ нету тех прав, какие были у СССР. Закрыть же границу между бывшими союзными республиками и Россией мы не можем ни при каких обстоятельствах, иначе бросим там своих соотечественников.

Пролетарская солидарность вместо суфийских традиций?

В Средней Азии есть два серьезных аспекта религиозной традиции. Одна из них касается и нашего Дальнего Востока — буддистов Бурятии, той же Тувы. Другая касается только мусульман Средней Азии. Там очень сильна суфийская традиция. Суфии христианам дружественны. Христиане для них не просто «люди книги», это братья, которые в чем-то знают больше, чем мусульмане.

Например, некие глубокие суфийские системы не отрицают Пресвятую Троицу. Только суфии полагают, что триединство — это тайна, а христиане сделали ее доступной всем профанам.

В Средней Азии существуют до пяти суфийских орденов. На Кавказе — два ордена, и все они к нам точно очень доброжелательны. Но кто же у нас этим занимался? Кто сейчас думает об этом?

Суфизм из всего ислама наиболее близок к христианству. Вовсе не потому, что суфии собираются стать христианами, они правоверные мусульмане. Просто они лучше всех понимают нашу близость.

Вот что получается в итоге. Во-первых, суфийская традиция сблизила бы Россию и Среднюю Азию против Запада. На Востоке Запад начинают презирать, потому что он отворачивается от христианства. В суфийской традиции это прослеживается довольно тонко, там есть понятие «человек, не знающий Бога». Это хуже еретика и колдуна. К нам на Востоке относятся плохо те, кто считает, что русские не знают Бога. Мы сами виноваты, мы дали повод. Отсюда и боевики, которые сражаются против нас на Кавказе. Но Иран, который считает, что русские Бога все-таки знают, ни одного боевика к нам не послал.

Во-вторых, весь Восток звал нашего государя «Белый царь». Это и сегодня имеет для них важное религиозное значение: в Москве — «Белый царь»!

Последняя советская перепись. Среднеазиатская статистика времен недоразвитого коммунизма

По последней советской переписи в Узбекской ССР жило 10 млн. 569 тыс. узбеков и 1 млн. 666 тыс. русских. Сейчас русских меньше. Полтора миллиона выбросили? А ведь там жили и другие народы, которые всегда привержены России, а не Узбекистану. Те же татары, местные корейцы.

О Казахстане и говорить нечего: русских там и сейчас больше, чем казахов. Это известно. Земли-то русские.

Но СССР включал и земли Туркестана. Это Киргизская ССР, где по данным той же переписи проживало 1 млн. 687 тыс. киргизов и 912 тыс. русских. Притом в число русских около 100 тыс. украинцев не включали. Немцы уехали. Но остались татары, уйгуры, которые скорее с русскими, чем с киргизами. Остались таджики.

В Таджикской ССР было 2 млн. 237 тыс. таджиков. За ними по численности шли узбеки. Но ведь и 395 тыс. русских совсем не малый анклав.

В Туркменской ССР, в «Туркменбашетии», жило 1 млн. 892 тыс. туркмен, 349 тыс. русских, 40 тыс. татар, 37 тыс. украинцев, 27 тыс. армян.

Все они были территориальными приобретениями советского периода. В советское время мы наполнили их заводы русскими рабочими. Как с этим теперь быть? Это ошибка или даже преступление советского режима. Мы не должны были этого делать. Не должны были там ассимилироваться. Помогать русским там? Да.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: средняя азия 7 туркестан 1
Иго лжеумствования  
2 января 2018 г. в 22:55

Статья 2001 года.

Есть ли сегодня опасность сепаратизма в Татарстане? Иные политики и политологи пугают: дай хотя бы чуть-чуть «лишней» воли тем же чеченцам — и Россия начнет разваливаться, и в первую очередь по «татарской линии». Уверен, это ложные страхи.

«Татары» — враги татар

Русские и татары… Здесь есть крайне интересная проблема, созданная всего лишь невольным употреблением слова историками XVIII века, когда еще не только этнологии, но и этнографии просто не было. Кто такие татары? Древние татары — это один из народов, которые были втянуты монголами Чингисхана в свой грандиозный поход. От них уже ничего не осталось. Однако ирония истории заключается в том, что их имя случайно «прилипло» к разным народам. Есть волжские татары и сибирские, видимо, это разные субэтносы одного народа, ветви которого разошлись весьма далеко. Есть татары крымские — это совсем другой народ с совсем другим языком. Кстати, азербайджанцев до революции и в первые послереволюционные годы тоже называли татарами — кавказскими. То есть, слово «татарин», по сути, применялось просто к тюркам вообще, не ко всем, впрочем, но ко многим. Отсюда полная нелепость — сохранять до сих в наших учебниках словосочетание «татаро-монголы» или «монголо-татары». Тюрки, извините, монголам совсем не близкая родня.

Что за отношения были у русских с татарами на протяжении истории? Зададимся этим вопросом потому, что он по-своему стал актуален сегодня, в том смысле, что интеллектуальная элита волжских татар во многом воспринимает себя как многовековых потомков тюркской традиции. В самом деле, попытка обращения к истории, к национальной идентификации, когда она предвзята и малограмотна, способна вызвать самые разные диковатые умонастроения и действия, что мы от отдельных представителей нынешнего Татарстана время от времени и получаем. А как хотелось бы побольше исторической грамотности!

Итак, еще раз подчеркнем, что тех древних татар, которые дали имя татарам нынешним, уже много веков не существует. Это, кстати, никого не должно изумлять, ибо история с именами народов проделывает самые прелюбопытные вещи. Например, китайцы в русском языке носят имя своих злейших врагов — киданей. Была такая Киданьская или Каракитайская империя, на короткое время завоевавшая Северный Китай. Китайцы называют себя «хань», а мы их — именем племен монгольской группы. Но китайцы на то не обижаются, как и немцы, которые для нас — немые, не умеющие говорить по-русски люди, а отнюдь не германцы. Не в названии, в конце концов, дело: главное — понять «who is who», рассуждая о народах, не подменять одного другим, не дай Бог.

Как же все-таки развивались наши отношения? Что связывало народы? Как произошло, что сначала один народ как бы поработил другой, а потом все произошло ровно наоборот? Кто и что под этими самыми «порабощениями» понимает?

В XIII веке сложилось могущественное прото-имперское государство великого Чингисхана. Последний, надо заметить, обладал не только огромной волей и желанием захватывать территории, но и большим умом. Это позволило Чингисхану, в частности, создать замечательный закон, из которого следовало: если твой брат, следуя впереди в строю, уронил стрелу, а ты ее не поднял (или брата не окликнул), то тебя выпорют, а могут и казнить. Жестоко? В общем, конечно, да, но то требовала от Чингисхана «сверхуплотненная» ситуация — завоевателей было намного меньше, чем завоеванных. Имелись и менее строгие наказания, например, ссылка в Сибирь, где степняку жить оказывалось крайне тяжело (вот откуда корни нашей примечательной традиции). Между прочим, тот же закон требовал, чтобы человека за преступление непременно судили (пусть хотя бы начальник в поле), убить «просто так» не представлялось возможным. Европа тогда до того, заметим, еще не дозрела. Тот же закон требовал, чтобы аристократа покоренного народа судил хан. А кем был хан? И в тюркских, и в монгольских языках хан — это выборный военный правитель, тот, кто обладает огромнейшей властью во время войны, однако совсем мало имеет ее в мирные дни. При Чингисхане съезд вождей и свободных полноправных воинов выбирал хана, потому недостойному трудно было удержаться в «высоком седле». В науке такая система управления называется «народ-войско». Система жесткая, но очень честная.

Было в законе Чингисхана еще одно хорошее правило: он требовал оказывать покровительство любой религии и ее жрецам, а не просто терпеть или допускать! Сами монголы были последними митраистами: они верили в светлое и черное начала, которые постоянно противоборствуют. В той же Орде имелись христиане кереиты и найманы, буддисты среди уйгур. А вот мусульман было чуть-чуть. Именно потому, когда монголы (которых самих было мало, зато много было племен, ведомых ими) пришли в Восточную Европу, первым досталось татарам. Одной сотой того разорения, которому подвергся Волжский Булгар (прародина нынешних казанских татар), не подверглись ни русские, ни армяне, ни осетины, ни грузины, никакие другие христианские народы. Завоеватели устроили резню, исходя из сущности военного похода на очень богатый город. Потому кое-кому сегодня стоит напомнить: те «татары», которые были Ордой, тех татар, которые были настоящими предками татар нынешних, резали и избивали так, как, например, русских не резали и не избивали даже в Козельске.

А что хотели ордынцы от Руси?

Поскребите татарина — и обнаружите русского

Ордынцы хотели, чтобы Русь дала им степь. Русь к тому времени уже слабела: славяне и русы заканчивали свою историю. Мы, русские, сегодня уже совершенно другой народ. Грандиозная конфедерация княжеств и земель стать федерацией не смогла, несмотря на все попытки святого Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо. В XIII веке народы Руси были готовы, чтобы их завоевали. Вот ордынцы и сделали это.

Ордынцы не умели жить в лесах и лесостепи. Интересен факт, что в раскопанных селищах русов нету скоплений органики, то есть серьезных следов тел людей и животных. Что это значит? То, что крестьянин успевал, завидев ордынца, угнать свою скотину в ближайший лес или даже рощу. Доблестный нукер (дружинник), столь славный в битве в чистом поле, оказывался там беспомощным. В ордынском вторжении пострадали в основном горожане — бояре, дворяне, купцы, ремесленники.

Вообще общепринятая точка зрения о «постоянных набегах» кочевников на беспомощных селян в корне неверна. Ну, представьте себе: живет мирное племя, и вдруг на него налетает стая ордынцев, убивает мужчин, насилует женщин, все съедает и … снова исчезает. А куда исчезает? Да, конь способен развить скорость до 40 км/ч (очень хороший и один раз в день), лошадь в походе — 10-12 км/ч, а телега с кибиткой может двигаться со скоростью только 5 км/ч. А зимой вообще не кочуют. А значит, «недорезанные» земледельцы, воспылав естественным желанием отомстить, легко могли собраться в ответный поход, притом с хорошо кормлеными конями и куда лучшим, чем у кочевников, вооружением, они просто должны были собираться в «контрпоходы»! Однако мы о таковых ничего не знаем. Следовательно, и перманентное разорение со стороны ордынцев не более чем миф.

Повторим, не русские были ордынцам нужны, а причерноморские степи, да проживавшие в них племена (к примеру, половцы), причем, не как рабы, но члены Орды. Именно потому Черниговские земли, издавна дружившие с половцами, пострадали от ордынцев более всего, били по ним, подчиняя половцев. Почему казанского татарина трудно отличить от русского? Да потому, что он чаще всего классический европеоид. Кто-то сказал: «Поскребите русского — и обнаружите татарина». Что ж, пусть так. Но совершенно справедливо и обратное: «Поколупайте татарина — и найдете русского».

История развивалась. Русские признали в монголах своих повелителей на правах вассалов. Что это значило? Вассалитет — норма Средневековья, отнюдь не унизительная для вассала. Вассал не раб сеньора, но его дружинник, уважаемый слуга! Английский король на протяжении трех веков тоже был вассалом Французского короля, что, кстати, плохо кончилось для … Франции. А наш вассалитет закончился трагично для Орды.

Кто-то скажет: но все же ордынцы устраивали набеги, убивали русских князей… Да, было такое. И набеги, и убийства. Но, например, за что убили святого Михаила Черниговского? Да за то, что он ездил в Европу сколачивать антиордынский блок. Если для русских Михаил Черниговский — святой мученик, то для ордынцев он, по естественной логике, политический преступник. Михаил Черниговский отказался от унизительных для христианина обрядов? Так. Но Александр Невский тоже ездил в Орду, однако его не заставляли предпринимать ничего подобного (чего он, конечно же, не сделал бы), ибо его отношения с Ордой были вовсе другого свойства.

Ордынцы были предсказуемыми политиками, они были честными. «Нельзя лгать доверившемуся» — гласило одно из их правил, пусть и суровое. Потому русские мудро (в отличие, например, от грузин) и выстраивали с ними вполне терпимые отношения.

Русь сцепилась с Золотой Ордой в одну гигантскую систему. Культурно, религиозно мы были связаны с Византией, были восточными христианами, а вот геополитически оказались привязанными к Золотой Орде, вписались в ее систему. И став ведущим народом восточной Евразии, мы стали ответственными за нее!

Как известно, Орда была разрушена царем Иоанном III Васильевичем в 1480 году. Произошло то вследствие того, что к тому времени Золотая Орда совершенно выродилась, превратившись в бюрократическое образование, государство взяточников, способное разве что получать дань от того, кто платить ее соглашался. Дикие честные степняки оказались развращенными комфортом, исходившим от ислама: яства, бассейны, танцы живота… Мурза малый «тянул» с мурзы большого, мурза большой — с беглярбека, беглярбек — с темника, темник — с хана… И хан знал, что, если он не будет «отстегивать», то его зарежут. Ордынцы превратились в иждивенцев не только русских, но и народов Кавказа, прежде всего, христиан. Ордынцев, которых все более «замещали» тюрки, погубили излишки, к которым ислам привык за тысячелетие (как нас сегодня губят дорвавшиеся до «высот цивилизации» так называемые «новые русские», новые чиновники, всякого рода братки, сбившиеся в современную орду у рычагов управления обществом). При российской монархии многие из сегодняшних нуворишей, возможно, дослужились бы до степеней известных, но вот закупать на корню шикарные кабаки с голыми девками явно не смогли бы. Ну, не принято тогда это было: сие не только не по средствам, но и неприлично! Когда мало культуры, но очень много цивилизации, — это очень печально…

Другая, не менее существенная причина гибели Золотой Орды — конфессиональная. Тюрки вытесняли монголов, и Орда начала посягать на православную веру. Мамай пригрозил православным, и потому был побит. Вскоре, впрочем, и мы были побиты Тохтамышем, тюрком по воспитанию. Битву вер уже было не остановить. Проиграть должен был слабейший, Русь оказалась сильнее.

Она, впрочем, не смогла крестить Орду. На то сил и средств уже не хватило. Но многие ордынцы становились православными. Их потомки и сейчас рассеяны по всему миру, например, фамилии Аксаковых, Баскаковых, Кутузовых, Тютчевых… Русские стали наследниками Золотой Орды, заполнив чингизидово пространство.

Все знают, что на реке Угре мы победили противника Стоянием. Менее известно, что великому царю Иоанну III даже «надоело» ждать каких-либо действий со стороны врага, и он вернулся в Москву. Так вот, там ему никак невозможно было высунуться из Кремля: народ на площадях клеймил его как дезертира, называл «бегуном». Вот вам и «русские рабы», извечная рабская Россия! Впрочем, царь Иоанн III был мудр: настали холода, Ахмат ушел, а после был убит своими же. Русь была свободна, а война выиграна практически без единого выстрела. Я бы назвал эту победу самым блестящим сражением России.

Орда распалась, но осколки оказались разными. Что делать дальше? Взять Казань? Это легко. Но долгое время Москва на то не идет, надеясь на то, что в Казани сохранится прорусская Касимовская династия. Зачем тогда лишние военные хлопоты? Однако к власти прорвалась династия Крымская. А османских агентов на обозримых просторах Русь потерпеть не могла. Вот и взяли в 1552 году Казань, а через четыре года, в 1556 году взяли Астрахань. В те времена Москва и думать не могла вести себя с позиции слабости.

«Завоеватели» и «порабощенные»

Итак, татар завоевывать русские не хотели, но были вынуждены, как уже было сказано выше, это сделать. Однако, взяв Казань, русские повели себя по отношению к татарам весьма осмотрительно.

В Казань сразу же был назначен епископ, им стал святой Гурий, притом, что на Руси был один митрополит (в Москве) и два архиепископа (в Новгороде и Ростове). Земский Собор особо отметил, что приводить к святой вере должно только увещаниями, но не насилием.

Ханство было ликвидировано, но вся татарская знать получила статус служивых российских дворян. Посреди Казани стоит башня Сююмбике. Есть красивая легенда: с этой башни в 1552 году бросилась и разбилась ханша. Башня обследована с предельной тщательностью — в ней нету ни одного татарского кирпича, это дозорная и сигнальная башня русского Кремля. Ханша вообще не бросалась ни с какой башни, напротив, ее почетно препроводили в Касимов и выдали замуж за касимовского хана.

А вот далее в стране началась Смута — первая гражданская война в России. Происходит нечто парадоксальное. Есть же золотое правило: враг моего врага — мой друг. Однако вопреки этому правилу в 1610 году выносится Казанский земский приговор … об участии в ополчении Минина и Пожарского. Почему подписал этот документ архиепископ Исайя, понятно. Отчего поставили свои подписи немногочисленные в Казани русские дворяне, тоже ясно. Все по сердцу, по совести. Черемисы подписали, можно предположить, потому что они предпочитали русских татарам. Но приговор подписали сами татарские мурзы! Они не ударили русским в спину, но поехали освобождать Москву от поляков. О чем это говорит? О том, как вели себя русские «завоеватели» по отношению к «порабощенным» татарам.

Есть все же одна вещь, за которую русским должно быть стыдно перед татарами. В XVIII веке стало отчего-то неприлично вспоминать об одном человеке как о татарине. Этот человек — великий герой борьбы со Смутой, земский староста Нижнего Новгорода Кузьма Захарович Минин, он крещеный татарин Кириша Минибаев! Этот факт особенно красноречив на фоне попыток неких интеллигентов из Казани, ныне вдруг ставших туркофилами, опорочить исторические взаимоотношения русских и татар. За этими господами лишь домыслы, подогреваемые не менее пустыми надеждами подкормиться от Турции, а вот за тем же автором этих строк, их оппонентом, сам Минин. (Во всех прочих лекциях Махнач того не утверждает и называет сведения, что Минин был из крещеных татар, спорными и принципиального значения не имеющими. — прим. С.П.)

Татары весьма хорошо служили в русской армии. Кроме того, они считались главными интеллектуалами по части ислама. Большинство мулл были из татар. Мулла, известный писатель и просветитель Казани Каюм Насыри вообще произнес фразу, которую никому, кроме как самому мулле, и произнести было бы никак невозможно:

«Русский лучше всех знает, что нужно мусульманину».

Своим ордынским происхождением страшно гордился Куприн. Он считал, что самое большое его достоинство то, что он русский офицер, затем то, что он потомок ордынского мурзы, а уж писательский талант — дело десятое.

Именно потому до 1917 года не случилось ни одного татарского восстания против русских, ни одного сколько-нибудь серьезного социального неудовольствия. Вообще до советского периода пантюркистов на Волге замечено не было.

Тем не менее коммунистическая власть немедленно произвела на свет татарскую республику. Так большевикам было удобнее порабощать тех, кто не желал принять их власть, а для тюрок эта власть как безбожная вообще была неприемлема, это вам не веротерпимый русский православный царь. Истинным своим поработителям татары сопротивлялись, как могли. Татарские кавалерийские отряды существовали в армии Александра Васильевича Колчака. Они боролись за Российскую Империю до конца — боролись героически. А татары-кряшены (крещеные из язычества татары) упорнее других оберегали христианскую веру и при победившем большевизме. В эпоху господствующего атеизма они преуспели в этом даже более православных русских и татар-мусульман.

Сила хитрости и правота силы

Есть ли сегодня опасность сепаратизма в Татарстане? Иные политики и политологи пугают: дай хотя бы чуть-чуть «лишней» воли тем же чеченцам — и Россия начнет разваливаться, и в первую очередь по «татарской линии». Уверен, это ложные страхи. Ну, не получается у татар сепаратизм, сколько бы ни старалась раздуть его кучка интеллигентов-пантюркистов, даже вошедших во властные кабинеты. Татарский народ, общая история русских и татар против них категорически. Пара сотен «пламенных» простамбульских семей ничто по сравнению с подавляющим большинством татар, не мыслящих себя вне России.

Хотя соблазны были и остаются. Прежде всего, соблазняет нефть. Хотя в случае с татарами это, пожалуй, напротив, «игра в поддавки». Есть один неоспоримый, хотя и тщательно оберегаемый от гласности факт: наша нефть в целом не имеет реальной цены. Мы пускаем тюменскую нефть по одной трубе с башкирской и татарской, которые на 1/5 дешевле, поскольку хуже тюменской. И в итоге мы теряем в цене, выравнивая по нижней. Зачем это надо? До каких пор это будут терпеть сибирские нефтяники? Это серьезные вопросы, и тут уж татарам не до сепаратистских настроений. Неужели татарские пантюркисты не понимают, что отключить Татарстан от нефтяной трубы для Москвы — элементарное дело?

Шаймиев и его окружение попугивают Кремль туркизацией, время от времени, когда есть причина выторговать что-либо. Для любого политика хорошо иметь какое-то серьезное оружие, даже если он никогда не собирается его использовать или оно по какой-то причине неисправно. Руководство Татарстана вроде бы во всем «за» Москву, «за» общую единую Россию, и потому «за» умеренный ислам. Но вот мечети почему-то строятся османского типа. Это, казалось бы, не сверхвеликий знак, однако, он опять-таки с намеком: мы, татары, если что, можем и к Турции повернуться… Наивно? Разумеется, но ведь в политике работают еще какие-то мифические рычаги.

Общеизвестно, что ласковый телок двух маток сосет. Можно уважать татарское руководство за его действия с позиции силы и при отсутствии оной. Нашим русским политикам не помешало бы поучиться у татар такой, без сомнения, славной манере поведения, особенно при отстаивании интересов собственно русского населения. Пораженцы, вечно боящиеся обидеть везде и всюду то братские народы, то мировое общественное мнение и путающие притом шовинизм с разумной силой, основанной на правоте позиции, более чем надоели.

Иго лжеумствования надо скидывать, в политике сохранения целостности России в том числе.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: орда 7 сепаратизм 9 татары 24
Социально-политическое устройство древней Руси  
31 декабря 2017 г. в 15:16

Южно-Сахалинск. 2004.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, декабрь 2017.

Эту тему я считаю достаточно актуальной, потому что чего только ни обсуждается в наше время (и то хорошо) — демократия ли то, что у нас существует, и соответствует ли она нашим традициям, и соответствуем ли мы вообще демократии, и свойственна ли демократическая традиция русским. Говорят и о желательности воссоздания монархии. Притом часто забывают, что монархий-то много, и что не каждая монархия, как и не каждая демократия, соответствует русским национальным традициям. Поверьте мне, господа, как отмечал двадцать четыре века назад Аристотель в трактате «Политика», который неоднократно издавался, все правильные формы власти хороши: и монархия, и аристократия, и демократия. Так же однозначно плохи их искажения. Для монархии — это тирания. Для аристократии — это олигархия (у нас неграмотно пользуются этим термином, вообще-то это власть немногих или, если хотите, власть шайки; по-гречески «олигос» — немногие). И наконец охлократия (от «охлос» — толпа) есть искажение демократии.

Есть еще одно, очень важное замечание. Развивая мысль Аристотеля, в середине II века до Р.Х. величайший античный историк Полибий пришел к выводу, что наилучшей политией, то есть политической системой или устройством государства является такая полития, в которой объединены в одной схеме как ее элементы все три правильные виды власти: и монархия, и аристократия, и демократия.

В 1993 году вот эту трехэлементную политию я назвал Полибиевой схемой. И сегодня попытаюсь вам показать бегло, что в лучшие периоды своей истории русские управлялись в соответствии с Полибиевой схемой, а в приличные периоды в отличие от лучших (были же и неприличные периоды) русские стремились к восстановлению Полибиевой схемы. Существует моя статья о том еще 1993 года, незначительно переделанная потом, которая так и называется — «Полибиева схема власти». В последнее время я не переиздавал ее, но она абсолютно доступна, есть в интернете.

Итак, давайте посмотрим. Начиная еще с языческого, трудно различимого прошлого в России государством было каждое княжество. Я твердо убежден, что то, что у вас было в школьном учебнике, единая Киевская Русь — это вымысел историков XVIII столетия. Такого государства никогда не было. Была конфедерация княжеств. Безусловно великий князь Киевский был первым князем, но он таким почитался только в силу того исключения, что Киев был первым городом, что Киев — мать городов русских. Никакой же политической системы для всей Руси не существовало, ни столицы, ни правительства, ни правителя, а вот в княжестве она была. Так сохранялось весь домонгольский период.

Вообще сейчас в науке принято считать термины «древняя Русь», «домонгольская Русь» и «Киевская Русь» синонимами. То есть, от языческих времен, из глубины веков, можно сказать, от VIII века нашей эры до середины XIII века нашей эры — это период древней Руси. Что мы там видим? Мы видим, что каждое государство имеет князя. Князь пребывает в городе. Каждый город по возможности стремится получить себе князя. Это трудно, это вызывает борьбу. Псков несколько сот лет добивался собственного князя, дабы перестать быть «пригородом» Новгорода, пригородом не в современном значении этого слова, а в значении зависимого города, города второго ряда, города неполноправного. Князья наследовали друг другу в соответствии с «лествичным правом». Оно объединяло Русь. «Лествица» значит лестница, но для политического термина принят славянский синоним. То есть, столы наследовались по старшинству не от отца к сыну, а от брата к брату, которые переезжали со стола на стол по мере освобождения более высоких, более престижных столов. Это в какой-то степени, а также то, что в XI веке почти везде были вытеснены местные родовые княжеские династии, почти везде укрепилась династия Рюриковичей, несомненно, было серьезной скрепой для Руси.

Оснований для единства Руси было довольно много. Не было такого государства, но была такая страна. Никогда не путайте понятия «страна» и «государство». Думаю, вы сразу вспомните, что и по-английски эти понятия не родственны, это слова разного происхождения. Страна — историко-географическое понятие, она складывается веками, ее нельзя учредить. Вот сейчас на наших глазах пытаются учредить страны. Но это, на мой взгляд, тщетное занятие. Вот, например, не является страной неисторическая Латвия или неисторическая, искусственная Эстония. Государство же конечно можно учредить, конституировать. И термин «конституция» в первоначальном значении означает учреждение чего-то, прежде не существовавшего. Так вот, страна Русь существовала. Религиозное единство видимо существовало в языческие времена, а затем с конца X века Русь окончательно стала православной и тем самым укрепила свое религиозное единство.

Предполагая возможный вопрос, замечу, что я считаю, как и историки безбожные, безбожного направления в советские времена, что крещение Руси действительно не одномоментный акт, а акт длительный, растянувшийся на столетия. Ошибка советской историографии была не в этом. Дело пытались представить так, что крещение Владимира и киевлян было началом этого процесса, а на самом деле то был его конец, завершение. С конца X века была уже просто православная страна. Православная страна получила и православную государственность.

Связывало воедино Русь и ее правовое пространство, действие Русской Правды Ярослава и некоторых византийских, принятых у нас переводных законов. Связывали транзитные торговые пути и единая монетная система, единый эквивалент цен. Но не связывал единый правитель и единое правительство, единая столица. Чего не было, того не было. Так что говорим о союзе, о конфедерации.

Итак, в каждом княжестве был князь. Князь согласно Василию Осиповичу Ключевскому (одному из величайших дореволюционных историков на рубеже XIX-XX веков) имел власть, ограниченную служилым характером по отношении к городу. Это не значит, что князя нанимали и выгоняли. Он не был наемником, он был монархом, но монархом на службе у княжества, прежде всего у стольного града. Князь с дружиной еще в языческие времена поступал на службу городу. И даже тот князь, который захватывал город силой (вспомните знаменитый эпизод с Олегом, захватившим Киев), оправдывал свой захват ревностной службой городу.

Нам было бы полезно то знать сейчас, мы гораздо менее свободолюбивы и обладаем меньшим чувством собственного достоинства, чем наши отдаленные предки, славяно-русы древней Руси. И нас бы действительно мог бы не интересовать, к примеру, сомнительный по целому ряду причин характер прихода к власти Бориса Ельцина, если бы Борис Ельцин отстаивал русские или хотя бы российские интересы. На самом же деле все было наоборот. В киевские времена такого князя через несколько месяцев вышибли бы пинками, если бы не убили. Иногда убивали.

Безусловно, городская демократия была равновесна княжеской власти, князю и дружине. Но если против монархического элемента образовывался союз аристократии и демократии, то есть союз боярской знати и вечевой демократии, тогда он был сильнее монархии. В 1135 году в Новгороде произошло такое объединение, консолидация аристократических и демократических сил. Князя выгнали и постановили, что «отныне новгородцы вольны во князьях», то есть вольны призвать, вольны проводить. Это продержалось до потери, до утраты независимости Новгорода, то есть до конца XV века, до 1478 года.

Вместе с тем княжеская власть реальна, она реальна в том, что князь, безусловно, прежде всего военачальник своего княжества, но также и глава правительства с определенными оговорками, олицетворение власти. Заметьте, «город сильнее князя», декларирует Ключевский, утверждает и наш современник Игорь Яковлевич Фроянов, петербургский профессор (основные труды — «Древняя Русь» и «Киевская Русь»; «Киевскую Русь» только что переиздали), утверждаю и я. Однако есть и такое летописное указание в первой новгородской летописи старшего извода начала XII века, где отмечается, что «в Новгороде полтора года князя не было, и в новгородцах была туга великая». Опять-таки современному человеку непонятно. Как же так? Главного «эксплуататора» не стало, надо же собрать «митинг» и напиться. Но новгородцы-то были умнее нас, они понимали, что Новгород страшно теряет в престиже. Если нету князя, то Новгород соскальзывает в иерархии, ему грозит перспектива превратиться в чей-нибудь пригород. Город остро нуждался в князе.

Боярство. Мощь боярства заключалась в том, что если князь своей земли не имел, то боярин имел, он имел вотчину. Князь, вообще говоря, имел землю всего своего княжества. То значило, что он с нее получает дани. Дани то же самое, что позднее подати, а сейчас налоги. Но у князя не было и не могло быть феодального владения, с которого он получал бы ренту, потому что он эти дани получал не как князь Мстислав или Глеб, а как князь, например, Брянский. А если Брянский князь повышался и становился князем Черниговским, то с этого момента он получал черниговские дани, более крупные, более богатые, но тут же терял брянские дани, которые отходили его преемнику, ставшему Брянским князем. Боярин был крепче связан со своей землей, он имел вотчины. Это первые землевладельцы в нашей истории. И мы постоянно видим упоминания, что то или иное принципиальное решение князь обязательно принимает с боярами.

А как насчет демократии? Я уже сказал, что у нас древняя демократическая традиция. Наша демократическая традиция кабы не древнее, чем монархическая и тоже, безусловно, уходит в языческие времена. Речь, прежде всего, идет о городской демократии. Сельская тоже была, была сельская община, сельский сход, решавший дела, но только внутренние дела. Сельская демократия касалась конкретной волости, соответственно конкретной общины. На государственные, то есть на дела княжества она не оказывала ни малейшего влияния. А вот городская демократия оказывала.

Русский город принципиально отличен от города западноевропейского. Вот в этом сборнике в его название, на его обложку вынесено название большой статьи. Это моя совместно с коллегой Марочкиным статья, которая так и называется — «Русский город и русский дом». Она есть и в интернете. Потому если вы заинтересуетесь, прочитать ее не будет особой проблемой. Эту мою статью, пожалуй, профессионалы отметили почему-то выше всех прочих. Русский город принципиально отличался от Запада. Он был мягче. Западный город, колыбель западной демократии, был очень жестко организован. Почему же? Потому что западный город защищался от собственного сеньора, не от врага, а от сеньора, который мог быть графом, герцогом, епископом… Именно от столкновения с сеньором возводились при первой возможности каменные стены. Потому была и жесткая организация внутри города, были купеческие гильдии и ремесленные цехи. Купеческие братства, подобные западным купеческим гильдиям, у нас тоже были в домонгольский период, а вот цехов не было. Была менее жесткая организация.

Князь все-таки не был сеньором, или, точнее говоря, он был сеньором, но одновременно был и городским магистратом, должностным лицом, ответственным перед городом. Потому цехов не было, а была территориальная организация. Низший уровень — улица, собиравшая уличанский сход и избиравшая уличанского старосту. В большом городе следующий уровень — конец («район», как бы мы сейчас сказали). В Новгороде было пять концов, во Пскове — шесть. Сейчас историки считают, что любой крупный город имел кончанское устройство. Конец имел свой соборный храм, кончанское вече, и избирал кончанского старосту. И был высший уровень городской демократии — городское вече, оно собиралось только по очень серьезным проблемам.

Вот пример, который вас убедит в том, что эта демократия была совершенно реальной. Князь, который тогда воспринимался все-таки прежде всего как воин и полководец, волен был по своему усмотрению воевать. Ну, те, кому полагалось, епископ, игумены, священники могли его увещевать не воевать, быть миролюбивым, особенно не вступать в междоусобицу с другим князем. Им это либо удавалось, либо не удавалось. То было его княжое право. Но князь мог по своему усмотрению затеять войну только с дружиной, в крайнем случае, с «охочими людьми», мог набрать добровольцев. Князь не мог ополчить город. Город ополчал себя только сам вечевым приговором. То есть, иными словами, мы видим, что наши отдаленные предки в древней Руси участвовали в решении вопроса мира и войны примерно так же, как и древние греки в полисной Элладе, чему вас правильно в школе учили. Думаю, что сейчас самые пламенные демократы не требуют все-таки, чтобы решение вопроса мира и войны принималось референдумом, ну, за технической невозможностью, правда. То есть, любая демократия XXI века слабее, менее властна, значит, менее демократична, нежели те, средневековые демократии, о которых сегодня идет речь. Это тоже учтите.

Интересно, что была и промежуточная, как у нас любят говорить, «система сдержек и противовесов». Абсолютно ничего нового не придумали в последнее время! Был еще очень интересный институт в древней Руси. Это должность тысяцкого. «Тысяцкий» — это глава городского ополчения и глава города, как, например, «лорд мэр» в Англии. Тысяцкий всегда боярин, естественно, но избирался-то он демократией. Он избирался горожанами, и в какой-то степени был городским противовесом князю. Вот и такая была ситуация. Я, правда, не считаю, что то было исполнением «принципа разделения властей». Я вообще считаю, что «принцип разделения властей» не только не исполняется нигде (его имитируют), он и не выполним. У нас об этом вообще речь не идет, я говорю сейчас про Запад, где демократические институты более разработаны. Все равно это фикция — «принцип независимости властей».

А тот принцип, который я вам сейчас рисую, это скорее не принцип разделения, а принцип дополнения властей! Он очень характерен для Полибиевой схемы.

Итак, посмотрите. Элементы Полибиевой схемы: князь (монархия), бояре (аристократия), вече (демократия), притом демократия полноценная. Из кого собственно состояла городская демократия? Из городских домохозяев, глав семейств, которые и говорили от имени своих семейств. Совершенно немыслимо представить себе, чтобы на вече появился, да еще рот разинул, как это у нас принято в последние полтора десятилетия, городской босяк. Ближайший к нему домохозяин тут же ему рот бы и заткнул под радостный хохот окружающих. Разумеется, демократия — это главы семей, как и в Риме, как и в Элладе, как и во всех настоящих демократиях. Походя замечу, что неограниченная демократия, в которой учувствуют все жители, в сущности не есть демократия, а есть охлократия, власть толпы. Это написано в моей работе «Демос и его кратия». Незаконные иммигранты стремятся стать законными, стремятся даже приобрести политические права. Сахалин в этой проблеме не самое больное место. Но посмотрите, что творится в Сибири с нашествием самых опасных незаконных иммигрантов — китайцев. Настоящие демократии самим устройством оберегают себя от подобных явлений, проникновений и угроз, потому что «гражданин» и «житель» — это принципиально разные понятия. Вас учили, что демократия — это власть народа. А что такое «демос»? Житель не имеет никакого отношения к демосу. Демос — это только граждане. Демократия — это власть полноправных граждан. В статье «Демос и его кратия» я отмечаю, что если все население объявлено гражданами, то в данной стране нету ни одного гражданина. А в древней Руси граждане были.

Итак, это первый период, соответствующий Полибиевой схеме. В XIII веке происходит смена этноса. Это по Гумилеву, на это, строго говоря, у нас нету времени. Заканчивается история единого народа славян и начинается история русских. Гумилев довольно убедительно показывает, что нормальный возраст этноса, который прожил всю свою историю, — 12-13 веков, после того этнос распадается. Потому вы можете видеть, что мы находимся на половине пути. Так что вы можете обзаводиться огромным количеством детей и быть спокойными за своих внуков, правнуков, на их век России еще хватит, если конечно мы будем относиться к России серьезно.

Так вот, смена этноса — это вообще всегда большие потрясения, хотя мы унаследовали культуру древней Руси. Смена этноса происходит, но культура остается та же самая. А политические традиции есть часть культуры, они тоже те же самые. Но в силу того, что распадающийся этнос потому и распадается, что полностью утрачивают внутриэтническую солидарность, как всегда и бывает, тут же, естественно, все, кому не лень, начали Русь рвать в клочья. Причем из тех, кто ее рвал, наименее опасными были ордынцы. Ордынцы не стремились оккупировать наши земли, они стремились получать дани. Они не собирались жить в наших землях. Степнякам даже в лесостепи южной Руси было неуютно, а в лесах они вообще не жили, они терялись там. Это был не самый страшный противник. Доказывается это, например, тем, что почти все, что сохранилось от культуры древней Руси, сохранилось в великорусских областях, в областях восточной Руси, а в западных областях, которые теперь по-новому называются Украиной и Белоруссий, которые, как выяснилось, имеют как бы свою независимую историю, не сохранилось ничего, потому что ордынцы не уничтожали русскую православную культуру, а поляки, венгры, немцы уничтожали ее со вкусом.

Так вот, начинается переходный период, период разорения XIII века. Еще языческую Русь скандинавы называли «Гардарики» — страной городов. Я вот в этой статье посчитал, что от 20% до 25% населения домонгольской Руси жили в городах. Правда, часть, живя в городах, занималась сельским хозяйством. Не только ремесленники и купцы жили в городах. Это примерно такой же процент, как и в конце (дохристианской) Римской империи, до четверти населения были горожане. Все это уходит. Русь становится надолго аграрной. Ну, естественно, притом утрачивается городская демократия, демократия же была городской. Ослабевший город, теряющий свою первоначальную культурную роль, экономическую роль, не может не утратить и политическую. Потому у нас остается княжеская монархия в определенном равновесии с боярской аристократией. Но что очень интересно, тем не менее низовая демократия сохраняется, и сельский сход, и волостной сход живут. В городах вече больше нету. Новгородское вече доживет до конца Новгорода, доживет и Псковское, а в общем везде вече исчезает. Однако сама организация горожан сохраняется на протяжении всего периода, это сотни и слободы. Вот тут еще одно существенное наблюдение. Демократия выстраивается только снизу, только с местного, как мы сказали бы сейчас, с муниципального уровня. Только так!

Я берусь утверждать, вам не навязывая, что если в некоем абстрактном государстве, управляемом неограниченным монархом без всякого парламента, на муниципальном уровне управляют не чиновники, а только советы и выборные начальники, то мы вынуждены признать, что в этом государстве демократия есть, как у нас, например, была демократия, начиная с Великих реформ Александра Второго, то есть, начиная с 1860-х годов. Собственно земская реформа проводилась в 1862-64 годы. А если в некоем государстве есть парламент, однопалатный или двухпалатный, или даже пятипалатный парламент, если кто-нибудь ухитрится такой придумать, но внизу управляют чиновники — начальники ДЭЗов, отделений милиции и даже участковые уполномоченные, то мы вынуждены признать, что никакой демократии в этом государстве нету, как нет и в нашем сейчас, потому что у нас именно такая система. Да, у нас с парламентаризмом вроде бы все в порядке, зато внизу мы видим только чиновников. Демократия может выстраиваться только снизу, от муниципального образования до парламента, если он есть.

В этот период, таким образом, у нас все равно не было Полибиевой схемы, у нас не было демократии на уровне государства, княжества, но внизу сохранилось демократическое самоуправление.

К концу XV века мы впервые приходим к созданию единой России. В киевские времена единой России не было, но, может быть, при величайшем государе нашей истории, первом нашем государе, кстати сказать, первом нашем царе Иване Третьем Васильевиче такое государство появляется. Тут чрезвычайно интересно, что это свидетельствует об изменении народного характера или, по-научному, этнического стереотипа. Славяне не были государственниками, они были очень вольнолюбивы, и конфедерация их устраивала. А рождение русских происходит в страшных условиях вторжений со всех сторон. И потому русские с самого начала становятся государственниками. И в XIV-XV веках идет не борьба всех против всех и вовсе не борьба кого-то за свою независимость. Тверь никогда не боролась за свою независимость от Москвы. Все были согласны с тем, что нужна единая Россия и будет единая Россия. Борьба шла между тремя династиями только за то, кто собственно сумеет основать единую Россию — Суздаль, Тверь или Москва. Сумела Москва. Но установка была общей — да, нужна единая, могущественная Россия. Она и появилась. Точную дату никто не назовет. Обычно считают, что это произошло во время приобретения внешней независимости, разрушения Орды в 1480 году. Это удобная дата. В любом случае это где-то в конце XV века.

И как только появилась единая Россия, выясняется, что социальная база правящего слоя стала узкой. Для отдельного княжества было достаточно князя и боярской думы. Понятно почему. Даже до князя можно было добраться простому человеку, а до боярина в крайнем случае сутки ехали. Доехал крестьянин до боярского двора, снял шапку, поклонился, рассказал боярину о своих проблемах. А боярин выслушивал, народ был тогда традиционный, уважительный друг к другу. Но теперь, с правительством в Москве, боярская дума сидит в Москве, и до нее не доберешься. И потому возникает проблема расширения социальной базы правящего слоя. Как она могла быть решена? На Западе ее часто решали бюрократически. По этому пути уже в XIV веке пошла Франция. В отличие от русских французы обожают бюрократию. Они поэты бюрократии. Собственно, и само слово «бюрократи» — французское. Так вот, мы по этому пути не пошли. Уже в 1493 году Иван Третий, принимая Судебник, первый общерусский законодательный корпус со времен Русской Правды Ярослава, советуется «с разных чинов людьми», по сути дела с земским собором, только в летописи он еще не назван «земским собором». То есть, уже в XV веке, при Иоанне Третьем был робкий опыт парламентаризма, даже при всей властности Ивана Третьего, который при жизни получил прозвище Грозный, которое потом у него украл его полоумный внук, тиран и людоед. По праву-то это прозвище принадлежало не Ивану Четвертому, а его великому деду.

Не могу не оговориться, что мне стыдно всю жизнь, что мы, наверное, единственное государство, где нету ни одного памятника его основателю. В Америке Вашингтон торчит из любой помойки, еще и Колумб заодно. В Турции об Кемаля Ататюрка спотыкаешься. У нас же нету ни одного памятника Ивану Третьему. И знаете вы его после школы плохо. Согласитесь, что Ивана Четвертого вы знаете гораздо лучше. Вот так построено наше школьное преподавание. За всю историю дореволюционной России было всего два тирана. В истории Италии я бы назвал вам десятки тиранов. Но в школе изучают именно тиранов — Ивана и Петра! А многих достойных и даже великих государей упоминают так, что вы про них забываете, того же Александра Освободителя, кстати сказать.

Так вот, проблема поставлена, но не разрешена. Разрешается она к середине XVI века. В 1548 году собирается краткосрочный земский собор. В следующем, 1549 году уже работает полномасштабный земский собор 1549-50 и проводит земскую реформу.

Земский собор — это парламент без всяких оговорок. Его, кстати, так и воспринимали на Западе. Учтите, что «парламент» — это национальное название английского сословного представительства. У всех нормальных народов были свои названия. Во Франции в Средние века, помните, наверное, были «генеральные штаты», в Испании — «кортесы», в Польше — «сейм», в Швеции — «риксдаг», а у нас — «земский собор».

Так вот, земский собор имел обычный для парламента того времени состав. Верхнюю палату составляли аристократы (бояре и высшее духовенство), а вот нижнюю, выборную палату, большую раза в три, составляли выборные от дворян и от посадских, то есть от буржуазии. Но так было во всех странах. Зато земская реформа была еще интереснее. Было постановлено в каждой волости избирать земского старосту. Избирали старосту из местных дворян на срок, избирали «по дворянскому списку», как мы теперь сказали бы, но избирали все свободные домохозяева, то есть избирали дворяне и крестьяне! Помимо земского старосты был еще губной староста. «Губа» — это иное название волости. Приходится переводить на английский, потому что английские и американские понятия ваше поколение знает лучше, чем русские. «Губной староста» — это шериф, выборный глава полиции. Старостам помогали также выборные земские и губные целовальники. «Целовальник», потому что он целует крест, приносит присягу честно служить, когда его избирают на должность. Целовальников избирали из зажиточных крестьян. То есть, наша демократия оказалась шире западноевропейской (пожалуй, за единственным исключением Швеции), потому что у нас на земском уровне, на муниципальном уровне к ней были причастны не только мелкие дворяне и бюргеры, но и крестьяне, по крайней мере верхушка крестьян. Это неплохой штрих к нашей демократической традиции. Эта система действует с перерывом на опричнину, на тиранический захлест Ивана Четвертого, действует в XVI и XVII веках.

Каковы функции земского собора? Земские соборы избирали царей. Первые выборы царя происходят в 1584 году. Царь Федор Иоаннович был законным наследником. Но после смерти тирана сословия заявили о себе властно, топнули ножкой, и законного наследника заставили пройти процедуру избрания. После Федора избирается каждый следующий царь, в том числе законный наследник. Таким образом, избрание — это утверждение. Не только первый Романов, но и второй Романов, и последующие Романовы тоже избираются. И последние выборы проходят в 1682 году, когда на царство избираются на правах соправления Иван Пятый и Петр Первый, братья Иван и Петр Алексеевичи.

Земские соборы низлагали государей, точнее, имели право низлагать государей. Воспользовались этим один раз, когда земским собором в 1610 году был низложен за полной неспособностью и вредоносностью царь Василий Иванович Шуйский.

Земские соборы и только они утверждали законы.

Земские соборы всегда решали вопросы мира и войны. Так, например, в начале 30-х годов XVII века донские казаки завоевали, отняли у турок крепость Азов и предложили ее в подарок Московскому государю. Михаил Федорович обратился к земскому собору. Земский собор царю отказал, потому что смута была еще недавно, Россия была еще слабой, а принять Азов означало войну с турками. Мы были как-то не готовы.

Двадцатью годами позже, в 1653 году уже царь Алексей Михайлович также обратился к земскому собору с вопросом, принять ли Богдана Хмельницкого с частью малороссийских земель в русское подданство. Тут уже речь шла о соплеменниках, тогда все считали себя русскими людьми, и земский собор постановил принять. В 1654 году (в этом году юбилей) была ратификация этого договора, это Переяславская рада. На самом же деле все решено было годом раньше.

Земские соборы утверждали крупные изменения налогов, как и во всем мире. Единственное, что недоставало земским соборам, чтобы стать уж совсем полноценным парламентом, — это регулярность. Земские соборы собирали государи, иногда по своей инициативе, иногда по инициативе сословий. Однако уже в 1634 году московский видный дворянин Беклемишев (это имя надо знать) предложил сделать собор постоянным, с годичной сессией и сроком полномочий гласных. По-русски «депутат» называется гласным, то есть имеющим право голоса. Но предложение Беклемишева не было принято как-то по недомыслию, что называется, потому что и так каждый второй год созывался собор.

Таким образом, создав единое государство, мы восстановили Полибиеву схему. И теперь в масштабе государства она выглядит так — царь, боярская дума, земский собор.

В 1689 и 1696 году происходят два переворота, активно поддержанные иностранными наемниками, два переворота Петра Первого, они были переворотами бюрократическими. И самое страшное совсем даже не то, что в условиях второй тирании Петр перестал созывать земские соборы. В этом ничего кошмарного-то нет, это неприятность, но знаете, западноевропейские державы тоже проходили свои тирании или, мягче, через свой абсолютизм. Довольно модная тенденция абсолютизма, абсолютной монархии в XVII-XVIII веках зародилась в XVI веке. Например, старшим современником Ивана Четвертого был английский король Генри Восьмой. У них очень много сходного. Они охотно, с удовольствием проливали кровь, в том числе своих подданных, оба были бабниками несусветными, даже синхронно по семь жен имел каждый за свою биографию. Причем заметьте, что в Англии тогда было уже несколько веков парламентской истории.

Вообще-то, первый земский собор у нас был созван на 54 года раньше, чем первый парламент в Англии. Я пропустил этот момент. Пытаясь добиться некоего объединения Руси, великий князь Владимирский Всеволод Третий Большое Гнездо созывает сословное представительство в 1211 году. Такую дату желательно помнить, а то мы как-то дикарями выглядим. У нас в 1211 году, а у англичан в 1265 году. Но англичане сидели на острове, и у них традиция не прервалась, а у нас прервалась в разорении XIII века, некому и негде было собирать соборы.

Так вот, в Англии было несколько веков парламентской традиции, серьезной, не прерывавшейся, и тем не менее тирания возможна, к сожалению, везде. Парламент покорно голосовал за все безумства Генри, единогласно, как верховный совет СССР. Но Генри не стало, и постепенно парламент вернул свое положение, наступило некое равновесие между королевской властью и парламентом.

Кстати, вам не кажется, что наша традиция, наше стремление к воссозданию Полибиевой схемы, очень родственна английской? Ведь в Англии в лучшие времена мы видим то же самое — король, палата лордов, палата общин. Но не сейчас, конечно. Сейчас Англия есть республика, делающая вид, что она монархия. Сейчас королевская власть уже не конституционная, она просто декоративная, да и палата лордов за XX век стала декоративной. Но ведь не сейчас же величие Англии, не в XX веке, когда Англия, потеряв все свои мировые позиции, превратилась, простите, в драный шлейф США. А в XIX веке в Англии еще была реальная королевская власть и была реальная палата лордов, была Полибиева схема.

Так вот, мы очень родственны англичанам во многих чертах национального характера. Когда нас сравнивают с западными европейцами, делают невозможную вещь, нас сравнивают с континентальными европейцами, с немцами или французами, на которых мы ужасно не похожи, просто на редкость. А на крайнем западе гораздо больше сходства с русскими стереотипами, с русскими предпочтениями, с русским характером обнаруживают с одной стороны англичане, а с другой стороны испанцы. Это уже так, между прочим, как историк культуры обращаю ваше внимание. Если хотите, посмотрите.

Итак, Петр совершил переворот. Ну и что? Если бы не несколько дополнительных условий, прошло бы несколько десятилетий, прошло бы сто лет, и земские соборы восстановили бы свое положение. Ну, ладно, Англия, один тиран. А вот Швеция, тоже парламентарная страна. Она прошла не период тирании, а период абсолютизма. При Густаве Втором Адольфе в начале XVII века и при Карле XI в конце XVII века риксдаг пикнуть не смел! Все решал король и бюрократия. Но Карл XII с треском проиграл Северную войну, и риксдаг перестал считаться с королем, который к тому же слишком долго мотался по русским просторам, а потом по «турциям». И риксдаг вернул свое положение. Королевская власть сохранилась, она была реальной. И равновесие восстановилось.

Восстановилась бы и у нас. Но Петр не только разрушил парламентаризм в России, он сделал еще две страшные вещи, поистине страшные. И эти вещи тяготеют над нами до сих пор, они въелись в литературу.

Во-первых, он убил низовую демократию, земскую. Интересно, что территориально-административное устройство (и не только его) он срисовывал у шведов. Он вообще, воюя со шведами, очень много у них заимствовал. Швеция была в конце XVII и в начале XVIII века совершенно бюрократической монархией, одной из самых бюрократических в Европе. Вверху была земля (ланд), ниже херад, еще ниже дистрикт, но в самом внизу оставался самоуправляемый церковный приход — кирхшпиль, с выборным пастором и выборным фохтом — старостой, местным администратором. Так вот, когда все это переносилось на русскую почву, было специально записано в сенате, естественно с подачи Петра: «а кирхшпильфохту и выборным от крестьян не быть, потому как умных людей у нас в деревни нет». Это про Россию записали с ее многовековой земской традицией! И вот когда не стало даже низовой демократии, как можно было восстанавливать общегосударственную, парламентскую?

Во-вторых, есть еще одно мрачное наследие Петра, и вот оно-то действует, тяготеет над нами до сих пор. Это — западничество Петра. Культурный поворот Петра к Западной Европе привел к тому, что все, что было до Петра, стало относиться к «непросвещенному» прошлому. Потому, когда у нас уже в XVIII веке начали подумывать, а в XIX веке еще больше подумывать о восстановлении парламентаризма, то начали срисовывать западные образцы, а это плохо. Когда свой парламентаризм восстанавливали французы, восстанавливали испанцы, они же не бегали к нам срисовывать схему действия земского собора, они восстанавливали свою традицию — французскую и испанскую. А мы побежали к ним.

Вот вам современный пример. В экваториальной Африке до сих пор существует институт племенных королей, они обладают реальной властью в той местности, которая считается их королевством в составе современных африканских республик. Каждый год старейшины собираются и избирают короля, обычно того же самого, то есть продлевают его полномочия. Сроков у него никаких нет, может избираться хоть до самой смерти. Но каждый год его полномочия можно не продлить. И вот этот институт, одновременно умеренно монархический и конечно же демократический, работает великолепно, как и до колониальных времен! Зато на государственном уровне демократические институты, перенесенные в Африку из Европы, порождают такую коррупцию, которая нам не снилась даже сейчас. Все институты — монархические, аристократические, демократические работают только в национальной форме! В любой другой они работать отказываются.

В частности, Петр, конечно, приблизил русское самодержавие к абсолютным монархиям Запада. Петр разрушил демократические институты, и аристократические тоже, кстати, боярскую думу он тоже разрушил. К чему это привело? В XVIII веке русские тоже были людьми энергичными и полными чувства собственного достоинства. Выяснилось, что больше невозможно терпеть императора Петра Третьего. А какое государство, какое общество, кроме нашего современного, может терпеть иностранного министра на своем престоле? Грузинское, например, может. Грузинское общество может терпеть президента Саакашвили, который, уже став президентом, продолжал получать заработную плату в государственном департаменте США. Это уже не называется «агент влияния», это называется просто — «агент». И ничего. Но русские люди в XVIII веке к тому были не готовы. Это, кстати, Маркс в «Секретной дипломатии XVIII века» назвал Петра Третьего «верноподданным прусским министром на русском престоле». Было ясно, что от него надо избавляться, но не было института земского собора, который мог бы сделать это легитимно. Пришлось удавить.

В это время крепостное право на Руси фактически превращалось в рабство. Кстати, крепостное право в XVII веке (прежде его не было) и крепостное право в XVIII веке — это два совершенно разных явления, хотя термин используется один и тот же. Крепостное право, крепостное положение крестьянина в XVII веке означало только то, что он не может покинуть свою землю, свой дом, свою усадьбу, что он должен обрабатывать эту землю. Но выгнать его тоже было нельзя. Крестьянин был соединен с земельным наделом как бы навечно. Это все, потому что поместья тогда вообще нельзя было продавать. Поместье было формой заработной платы дворянина. Многие, правда, владели не поместьями, а вотчинами. Вотчину можно было завещать, продать, пожертвовать монастырю, но только целиком, а не одну крестьянскую усадьбу. Поместье могли отобрать у дворянина. Что в обоих этих случаях менялось для крестьянина? Тот же сосед Иван слева, тот же сосед Семен справа. Тот же отец Николай в приходском храме. Те же оброки. Те же подати государству. Изменился только субъект получения этих оброков, и ничего больше. А продавать крещеных людей никому недозволенно, о том была просто особая статья в соборном уложении. Притом имелись в виду, конечно же, не крестьяне, а холопы, то есть дворовые. Что можно продать крестьян, никому не могло даже присниться! И сравните это положение в конце XVII века с положением в конце XVIII века, когда в «просвещеннейший век» Екатерины Великой можно было в газете напечатать объявление: «Продается девка здоровая с телегою крепкою и борзою сукою». В XIX веке это прекратил уже Александр Первый, но мы прошли через такое.

Только в городах, где оставались слободы и сотни, теплилась обессиленная, достаточно обескровленная низовая демократия, все-таки она еще была.

В 1861-64 годах проходят Великие реформы Александра Второго. Кстати, походя хочу сказать, что за двадцать лет до того, при Николае Первом, при отце Александра Освободителя, местное, волостное самоуправление уже было дано государственным крестьянам, не такой уж маленькой группе населения. По последней ревизии, то есть переписи населения было подсчитано 25 миллионов помещичьих крестьян и 18 миллионов государственных, то есть казенных, у которых барина не было. Вот они раньше получили сельское и волостное самоуправление. А по реформам Александра Второго его получили все освобождающиеся крестьяне. Одновременно были восстановлены земства на уровне уезда и губернии. Впервые, начиная с Петра, были восстановлены общие муниципальные учреждения, где дворяне, мещане (то есть горожане) и крестьяне заседали сообща. Через полвека это привело к блестящим результатам, в начале XX века подводили итоги земской реформы. В России появилось множество хороших дорог, все занялись своими дорогами. Конечно, я имею в виду не железные дороги, ими земства не занимались. Появилась агрономическая и ветеринарная система обслуживания населения, вторая в мире после Италии.

Наверное, мы единственное государство, где обязательное всеобщее начальное образование вводилось два раза — в 1908 году и в 1932 году. Два раза, потому что революция и ее составная часть гражданская война полностью развалили народное образование. Да, действительно, я признаю, что Надежда Константиновна Крупская во главе комиссии по ликвидации безграмотности занималась реальным делом. Но только надо всегда помнить, что они занимались этим потому, что они-то, учинив кровавые революционные безобразия, сами и разорили систему грамотности в исторической России. И скоро мы придем к тому, что нам придется в третий раз вводить всеобщее народное образование. Мы к этому приближаемся, господа.

Таким образом, земская реформа, безусловно, была оправдана. Мы восстановили низовую демократию, готовы были восстановить ее на уровне земского собора, правда, уже под названием «государственная дума». Вы, наверное, знаете, я надеюсь, что вы знаете, что указ о созыве государственной думы с ограниченными полномочиями лежал на письменном столе императора Александра в тот самый трагический день 1 марта 1881 года, когда его убили двумя бомбами. Первая поубивала казаков конвоя и детей, которые приветствовали своего царя, император остался невредим, но бомбисты ходили парами за маломощностью тогдашних взрывных устройств. Вот так, к сожаленью.

Итак, посмотрите, что мы видим. Я назвал вам два больших периода действия Полибиевой схемы в России. Оба периода — это периоды ее силы и процветания. И IX век — начало XIII века, и XVI-XVII века. Я указал вам также периоды вполне приличные, когда мы стремились к восстановлению Полибиевой схемы. Это вторая половина XV века, то есть Иоанн Третий, и эпоха, начавшаяся с освобождения крестьянства, с 1861 года. Мы были близки к тому, чтобы ее восстановить, ведь у нас кроме государственной думы был и государственный совет — квази-аристократическая палата.

Вот тут я хочу заметить, что умные люди присматриваются к опыту процветающих государств, хотя Полибия, может быть, и не читают. Посмотрите, как воспроизвели без всякой аристократии и без монархии Полибиеву схему в США. Аристократии в Америке быть не может, все плебеи, но сенат США устроен так, что исполняет роль аристократической палаты. Сенаторов избирают на 6 лет, а не на 2 года, как конгрессменов, и не на 4 года, как президента. Притом каждые 2 года сенат обновляется на одну треть, то есть, большинство в сенате всегда консервативно, большинство всегда давно работает в сенате. Да и президент США вообще-то республиканский монарх.

Так вот, мы стремились к восстановлению Полибиевой схемы, и совсем близки были к этому в последнем царствовании, при императоре Николае Втором, когда, наконец, мы все-таки пошли на избрание государственной думы. И вот тут, что очень важно, была снова нарушена национальная традиция. Все века, которые я вам разбирал, у нас была беспартийная демократия. Нелегальные партии всегда существовали, всегда есть группы единомышленников, соратников. Но легально партии были невозможны. А ведь даже современные западные политологи и философы обычно признают, что партийность есть неизбежное зло в демократических системах, по очень простой причине — это не демократический институт. Партия работает в условиях демократии, но сама-то партия устроена недемократически. В своей статье «Демос и его кратия» я привожу, что еще в XVIII веке английской философ Джеймс Хатчисон задает вопрос, можно ли считать порядочным гражданином члена политической партии? Есть русский перевод его трудов, вообще-то в основном он был эстетиком, но занимался много чем. Это середина XVIII века, не так уж давно, да? Не при фараонах. И Хатчисон отвечает: Конечно же нет! Потому что член партии будет защищать интересы партии, а не общества. И вот мы допустили партийность, легализовали партийность в 1906 году, и получили зараженную этой партийностью государственную думу. Слишком рано, ведь у нас же не было партийного опыта до того.

Самое нелепое, что никто не подсказал императору (у нас же были юристы, были историки) одну простую вещь, что партии ведь были только у разрушителей, у революционеров, были только подпольные партии, а у людей благонамеренных, у центристов, у правых, у монархистов, у них-то партий не было.

Таким образом, с легализацией партий дума получилась зараженной ядом партийности. И вот сейчас мы тоже имеем выборы по двум спискам — выборы по партиям и региональные выборы по избирательным округам. Это создал Ельцин, а Путин сейчас хочет это усугубить. Надеюсь, что Господь и русское общество ему в этом помешают. А если не сумеют помешать, через три года Путина все равно не будет, и его мерзостную систему сломают. Нам хотят навязать выборы только по партийным спискам. Если сейчас у нас нету парламентской демократии, то не будет даже ее тени, будет несколько олигархических групп, несколько конкурирующих шаек. Это лучше, чем одна шайка Коммунистическая партия Советского Союза, но все равно достаточно плохо. Полноценная демократия действует только там, где избирают лично знакомых людей, хотя бы знакомых, так сказать, не шапочно, не за ручку, а тех, кого можно было наблюдать. Когда якут Абрамович оказывается во главе Якутского региона, где его не знает ни одни якут и ни один русский, это рядом с демократией даже не пылилось.

И последнее, господа, мне пора завершать. Петр совершил в истории России небывалый бюрократический переворот. С 1718 по 1783 год число чиновников в государственном аппарате Российской Империи увеличилось вдвое, и не хватало денег, чтобы их содержать. В конце XVIII века бюрократизм в России уже смягчается. В XIX веке, особенно после реформ Александра Второго бюрократизм идет на убыль, и все становится неизмеримо лучше. Если хотите, прочитайте мою маленькую, смешную заметку «Воруют ли русские». Она есть в этом сборничке «Россия — последняя крепость», который еще продается в вашем городе. Я доказываю там, смеясь, но доказываю, что чем бюрократичнее дело в России, тем больше воруют, и наоборот. Советская власть с первых дней побила все рекорды Петра. И последнее, на что обращаю ваше внимание. Со времени расчленения Советского Союза бюрократический аппарат, который должен был бы сократиться, потому что были три крупные инстанции — КПСС, СССР и РСФСР, на самом же деле возрос в 2,7 раза (!), хотя теперь осталась только РФ. Вот такое замечательное наблюдение наших дней.

Но я не собираюсь критиковать нынешний режим, я лишь только показал его полное несоответствие национальным политическим традициям.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: политика 603