Русские в Средней Азии  
3 февраля в 00:12

12 сентября 2007 года.

Россия никогда не стремилась в Туркестан. Это принципиально. Она продвигалась только на те территории Туркестана, которые были не заняты. А главным противником России в Азии на протяжении почти 250 лет была Великобритания.

Геополитическая дуэль

Разговор о Средней Азии разумно начать с Индии, с того времени, когда она включала нынешние Пакистан и Бангладеш. Два самостоятельных государства, окружающие с двух сторон современную Индию, появились только в ХХ веке: пенджабское — Пакистан и «страна бенгалов» — Бангладеш. Вот оттуда и двигались в Среднюю Азию англосаксы. Натиск был таков, что им даже не хватало людей, чтобы контролировать все захваченные территории. Местные, к пользе Лондона, не очень-то желали защищать свои исконные земли. Но британцы продолжали настойчиво продвигаться к границам Российской империи, и уже в XVIII веке начали подкармливать диких номадов — кочевников, грабивших российские окраины. В XVIII веке то было еще терпимо: русские прикрывались с юго-востока казаками — Оренбургским, Уральским и Сибирским казачьими войсками. Но со временем натиск становился все сильнее. Великая Англия хотела заменить собой вышедшую в расход Турцию.

Вечный «второй фронт» России

Почему, например, в XVI-XVII веках Россия не могла навести порядок в Восточной Европе? Ведь это наши земли, православные, там жили и живут наши братья. Россия не могла помочь потому, что «снизу» ее подпирала Турция — Крымское ханство, Ногайская орда и прочие вассалы Османской империи, угонявшие пленных на невольничьи рынки Стамбула, Антакьи и других городов. Для России то был вечный «второй фронт».

Когда сейчас говорят о тяжелом геостратегическом положении России, то забывают, каким тяжелым оно было в XVIII веке. Тогдашних русских можно назвать гениями геостратегической политики.

Азиатская любовь… к рабам и набегам

Англичанам было легче, чем нам, потому что они воевали с туземцами руками тех же пенджабцев. А нам приходилось проливать свою кровь.

Русские никогда не хотели владеть Средней Азией с ее устойчивыми религиозными и местными структурами. Мы вначале и Казань не хотели присоединять. Было единственное желание иметь в Казани дружественного хана. И Астрахань не хотели по той же причине. Самой сокровенной мечтой московских правителей была дружба с Крымским ханом.

В Средней Азии так не получалось. Тюрки там были более дикими, менее культурными, чем казанские татары, любили набеги, рабов. Россия не хотела присоединять Туркестан категорически. Мы заняли часть Закаспийской области (ныне Туркмения) лишь потому, что там просто никого не было.

Александр III посадил туркменов на коней, а мог и на кол…

Когда генерал Скобелев занял самый сильный аул Туркмении — Ахал-теке, местный этнос — текинцы — решили, что их уничтожат. У них больше не было сил бороться против стальных русских пушек и проводной связи. Но император Александр III выразил ахалтекинцам благодарность за то, что они были верны своему эмиру. За то он их прощает и дарит каждому коня. После того как минимум три поколения простодушных текинцев были благодарны Александру III. Потому туркмены отнеслись к русским с искренним радушием — приглашали служить наших врачей, инженеров, офицеров. Офицеры получали огромного размера ордена, во всю грудь, бухарские и хивинские.

Более того, местные жители Средней Азии не обязаны были нести военную службу в России, формально они жили в независимых государствах. Но добровольно служить им было можно, и они служили в добровольческих частях. Правда, части те были не самого лучшего качества. Но воины были храбрые, потому совершали подвиги.

Потом случилась поразительная вещь. Текинцы служили в русской армии в Первую мировую войну. Значит, они любили русских, если пошли их защищать?

Кстати, они подарили нам еще до войны по боевому кораблю. Эскадренный миноносец «Эмир Бухарский» был построен на бухарские деньги, а канонерская лодка «Хивинец» — на хивинские. Подарили их независимые государства. Это о чем-то говорит? Такого вообще не было в мировой истории.

Во второй половине XIX века Россия пришла на Памир. С одной стороны, политически не было большого желания завоевывать эти территории. С другой стороны, то было сделать очень легко. Евразийское пространство окружено горами и представляет собой единообразный ландшафт, «вмещающий» степи и тайгу. Потому народы, живущие там, обладают характерами, сходными с русским, будь они христиане (большинство), мусульмане (меньшинство), буддисты (совсем немного). Ужиться было можно.

Русские избавили эмираты от «клоповника»

В конце XIX столетия наша экспедиция отправляется в Туркестан. Там было три эмирата — Бухарский, Хивинский и Кокандский (или Кокандское ханство, что, по сути, одно и то же). Этой статьи не хватит, чтобы живописать, как Петербургское правительство боролось за сохранение Кокандского ханства. Оно посылало войска, оружие в помощь хану. Но он был неудачным правителем и не смог сохранить свою власть даже с русской помощью. В конце концов, Коканд вместе с Ташкентом пришлось присоединить. А вот Бухарский эмират и Хивинское ханство сохранились, но там не было власти.

Конечно, проявилась цивилизаторская миссия русских царей. Думается, что жители Хивы, Бухары и тем более Коканда отнеслись к этому благожелательно, потому что жить им не мешали. Действовал шариат, то есть исламское право. Адат, то есть обычай соблюдался, но бесчеловечные наказания русские запретили к большой радости и тюрок, и таджиков, которые на самом деле иранцы. Например, отменили «клоповник». Было такое наказание — полуголого дехканина сажали в яму с клопами, где его ели, а точнее пили голодные клопы. Шариатские суды лишили права смертной казни. Нельзя было сажать на кол, бить по ногам палками.

Кокандом начал управлять Туркестанский генерал-губернатор. Первым был великий Кауфман. (Русское название «пика Ленина» на Памире — Кауфман, 7134 м. — прим. С.П.) А Бухара и Хива обязались официально не заключать международных договоров и не поддерживать самим никаких прямых международных связей без согласия Санкт-Петербургского правительства. То есть, если говорить по старинке, они стали вассалами Российской империи, но не подданными. Они не обязаны были платить России налоги, служить в Русской армии.

Вопреки нежеланию царского правительства присоединять эти земли, то сделали большевики.

Ленин и Чичерин отняли у таджиков их гордость

Страшные преступления в Средней Азии еще до Сталина совершил Ульянов (Ленин), сделал это руками «наркома» (министра) иностранных дел Чичерина. Он переделал эмираты в новые республики. В состав Советского Союза входили Бухарская Народная Республика, Хивинская Народная Республика. А что из них сделали в Советском Союзе? Узбекистан, и отняли лучшие таджикские земли у дружественных нам таджиков. Узбеки — тюрки, а таджики — иранцы, они же арийцы.

А что значит отнять у таджиков Самарканд и Бухару? Примерно то же, как одновременно отнять у русских Москву и Санкт-Петербург. Это древние таджикские города. И даже сейчас в них проживает большинство этнических таджиков. Вот что еще дико усложняет положение в Средней Азии.

Текинские капитаны спасали русских генералов

И вот пришло время, когда русских генералов, пытавшихся спасти Россию от Временного правительства, — Корнилова, Алексеева, Деникина арестовали и постыдно содержали в Быховской тюрьме. Кто не дал распустившейся пьяной солдатне просто убить русских генералов? Текинцы и текинские капитаны — армейские капитаны, служившие в Русской армии. Кстати, знакомое многим слово «курбаши» значит «капитан». Так вот, они недвусмысленно дали понять, что текинцы будут стоять насмерть. И пока они живы, в тюрьму никто не войдет.

Но тем все не кончилось. Сегодня это сложно доказать строго, пока нету на руках цифр и имен, но это было. Самыми отчаянными, страшными и жестокими курбаши басмаческого движения были поименно те же самые текинские капитаны, которые спасали русских генералов — Корнилова, Маркова, Деникина, Алексеева. В этом была разница в их отношении к русским и к большевикам. То есть, текинские капитаны-курбаши были самыми жестокими басмачами Средней Азии, а до того они были героями Русской армии. Почему? Потому что «Белый русский царь» запретил «клоповник», и все обрадовались, но шариат-то не запретил, на ислам-то не посягал.

Нам не надо было там быть никогда.

Геополитика — дело тонкое

Почему нельзя было упускать Среднюю Азию? Тогда нам постоянно грозила Англия. Мы даже ввязывались в афганские дела. Англичане три раза вводили туда войска и два раза теряли там армию. Их били «дикие», но доблестные афганцы. Но и сегодня нам по двум причинам важна Средняя Азия. Мы не имеем права ее отпустить. Во-первых, у нас сейчас нету сильных дружественных «ханов» на границе. А именно оттуда, из Афганистана, идет сегодня основная волна азиатских наркотиков. Не контролировать эту границу нельзя. Можно, конечно, запереться, но по какой границе? У РФ нету тех прав, какие были у СССР. Закрыть же границу между бывшими союзными республиками и Россией мы не можем ни при каких обстоятельствах, иначе бросим там своих соотечественников.

Пролетарская солидарность вместо суфийских традиций?

В Средней Азии есть два серьезных аспекта религиозной традиции. Одна из них касается и нашего Дальнего Востока — буддистов Бурятии, той же Тувы. Другая касается только мусульман Средней Азии. Там очень сильна суфийская традиция. Суфии христианам дружественны. Христиане для них не просто «люди книги», это братья, которые в чем-то знают больше, чем мусульмане.

Например, некие глубокие суфийские системы не отрицают Пресвятую Троицу. Только суфии полагают, что триединство — это тайна, а христиане сделали ее доступной всем профанам.

В Средней Азии существуют до пяти суфийских орденов. На Кавказе — два ордена, и все они к нам точно очень доброжелательны. Но кто же у нас этим занимался? Кто сейчас думает об этом?

Суфизм из всего ислама наиболее близок к христианству. Вовсе не потому, что суфии собираются стать христианами, они правоверные мусульмане. Просто они лучше всех понимают нашу близость.

Вот что получается в итоге. Во-первых, суфийская традиция сблизила бы Россию и Среднюю Азию против Запада. На Востоке Запад начинают презирать, потому что он отворачивается от христианства. В суфийской традиции это прослеживается довольно тонко, там есть понятие «человек, не знающий Бога». Это хуже еретика и колдуна. К нам на Востоке относятся плохо те, кто считает, что русские не знают Бога. Мы сами виноваты, мы дали повод. Отсюда и боевики, которые сражаются против нас на Кавказе. Но Иран, который считает, что русские Бога все-таки знают, ни одного боевика к нам не послал.

Во-вторых, весь Восток звал нашего государя «Белый царь». Это и сегодня имеет для них важное религиозное значение: в Москве — «Белый царь»!

Последняя советская перепись. Среднеазиатская статистика времен недоразвитого коммунизма

По последней советской переписи в Узбекской ССР жило 10 млн. 569 тыс. узбеков и 1 млн. 666 тыс. русских. Сейчас русских меньше. Полтора миллиона выбросили? А ведь там жили и другие народы, которые всегда привержены России, а не Узбекистану. Те же татары, местные корейцы.

О Казахстане и говорить нечего: русских там и сейчас больше, чем казахов. Это известно. Земли-то русские.

Но СССР включал и земли Туркестана. Это Киргизская ССР, где по данным той же переписи проживало 1 млн. 687 тыс. киргизов и 912 тыс. русских. Притом в число русских около 100 тыс. украинцев не включали. Немцы уехали. Но остались татары, уйгуры, которые скорее с русскими, чем с киргизами. Остались таджики.

В Таджикской ССР было 2 млн. 237 тыс. таджиков. За ними по численности шли узбеки. Но ведь и 395 тыс. русских совсем не малый анклав.

В Туркменской ССР, в «Туркменбашетии», жило 1 млн. 892 тыс. туркмен, 349 тыс. русских, 40 тыс. татар, 37 тыс. украинцев, 27 тыс. армян.

Все они были территориальными приобретениями советского периода. В советское время мы наполнили их заводы русскими рабочими. Как с этим теперь быть? Это ошибка или даже преступление советского режима. Мы не должны были этого делать. Не должны были там ассимилироваться. Помогать русским там? Да.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: средняя азия 7 туркестан 1
Иго лжеумствования  
2 января в 22:55

Статья 2001 года.

Есть ли сегодня опасность сепаратизма в Татарстане? Иные политики и политологи пугают: дай хотя бы чуть-чуть «лишней» воли тем же чеченцам — и Россия начнет разваливаться, и в первую очередь по «татарской линии». Уверен, это ложные страхи.

«Татары» — враги татар

Русские и татары… Здесь есть крайне интересная проблема, созданная всего лишь невольным употреблением слова историками XVIII века, когда еще не только этнологии, но и этнографии просто не было. Кто такие татары? Древние татары — это один из народов, которые были втянуты монголами Чингисхана в свой грандиозный поход. От них уже ничего не осталось. Однако ирония истории заключается в том, что их имя случайно «прилипло» к разным народам. Есть волжские татары и сибирские, видимо, это разные субэтносы одного народа, ветви которого разошлись весьма далеко. Есть татары крымские — это совсем другой народ с совсем другим языком. Кстати, азербайджанцев до революции и в первые послереволюционные годы тоже называли татарами — кавказскими. То есть, слово «татарин», по сути, применялось просто к тюркам вообще, не ко всем, впрочем, но ко многим. Отсюда полная нелепость — сохранять до сих в наших учебниках словосочетание «татаро-монголы» или «монголо-татары». Тюрки, извините, монголам совсем не близкая родня.

Что за отношения были у русских с татарами на протяжении истории? Зададимся этим вопросом потому, что он по-своему стал актуален сегодня, в том смысле, что интеллектуальная элита волжских татар во многом воспринимает себя как многовековых потомков тюркской традиции. В самом деле, попытка обращения к истории, к национальной идентификации, когда она предвзята и малограмотна, способна вызвать самые разные диковатые умонастроения и действия, что мы от отдельных представителей нынешнего Татарстана время от времени и получаем. А как хотелось бы побольше исторической грамотности!

Итак, еще раз подчеркнем, что тех древних татар, которые дали имя татарам нынешним, уже много веков не существует. Это, кстати, никого не должно изумлять, ибо история с именами народов проделывает самые прелюбопытные вещи. Например, китайцы в русском языке носят имя своих злейших врагов — киданей. Была такая Киданьская или Каракитайская империя, на короткое время завоевавшая Северный Китай. Китайцы называют себя «хань», а мы их — именем племен монгольской группы. Но китайцы на то не обижаются, как и немцы, которые для нас — немые, не умеющие говорить по-русски люди, а отнюдь не германцы. Не в названии, в конце концов, дело: главное — понять «who is who», рассуждая о народах, не подменять одного другим, не дай Бог.

Как же все-таки развивались наши отношения? Что связывало народы? Как произошло, что сначала один народ как бы поработил другой, а потом все произошло ровно наоборот? Кто и что под этими самыми «порабощениями» понимает?

В XIII веке сложилось могущественное прото-имперское государство великого Чингисхана. Последний, надо заметить, обладал не только огромной волей и желанием захватывать территории, но и большим умом. Это позволило Чингисхану, в частности, создать замечательный закон, из которого следовало: если твой брат, следуя впереди в строю, уронил стрелу, а ты ее не поднял (или брата не окликнул), то тебя выпорют, а могут и казнить. Жестоко? В общем, конечно, да, но то требовала от Чингисхана «сверхуплотненная» ситуация — завоевателей было намного меньше, чем завоеванных. Имелись и менее строгие наказания, например, ссылка в Сибирь, где степняку жить оказывалось крайне тяжело (вот откуда корни нашей примечательной традиции). Между прочим, тот же закон требовал, чтобы человека за преступление непременно судили (пусть хотя бы начальник в поле), убить «просто так» не представлялось возможным. Европа тогда до того, заметим, еще не дозрела. Тот же закон требовал, чтобы аристократа покоренного народа судил хан. А кем был хан? И в тюркских, и в монгольских языках хан — это выборный военный правитель, тот, кто обладает огромнейшей властью во время войны, однако совсем мало имеет ее в мирные дни. При Чингисхане съезд вождей и свободных полноправных воинов выбирал хана, потому недостойному трудно было удержаться в «высоком седле». В науке такая система управления называется «народ-войско». Система жесткая, но очень честная.

Было в законе Чингисхана еще одно хорошее правило: он требовал оказывать покровительство любой религии и ее жрецам, а не просто терпеть или допускать! Сами монголы были последними митраистами: они верили в светлое и черное начала, которые постоянно противоборствуют. В той же Орде имелись христиане кереиты и найманы, буддисты среди уйгур. А вот мусульман было чуть-чуть. Именно потому, когда монголы (которых самих было мало, зато много было племен, ведомых ими) пришли в Восточную Европу, первым досталось татарам. Одной сотой того разорения, которому подвергся Волжский Булгар (прародина нынешних казанских татар), не подверглись ни русские, ни армяне, ни осетины, ни грузины, никакие другие христианские народы. Завоеватели устроили резню, исходя из сущности военного похода на очень богатый город. Потому кое-кому сегодня стоит напомнить: те «татары», которые были Ордой, тех татар, которые были настоящими предками татар нынешних, резали и избивали так, как, например, русских не резали и не избивали даже в Козельске.

А что хотели ордынцы от Руси?

Поскребите татарина — и обнаружите русского

Ордынцы хотели, чтобы Русь дала им степь. Русь к тому времени уже слабела: славяне и русы заканчивали свою историю. Мы, русские, сегодня уже совершенно другой народ. Грандиозная конфедерация княжеств и земель стать федерацией не смогла, несмотря на все попытки святого Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо. В XIII веке народы Руси были готовы, чтобы их завоевали. Вот ордынцы и сделали это.

Ордынцы не умели жить в лесах и лесостепи. Интересен факт, что в раскопанных селищах русов нету скоплений органики, то есть серьезных следов тел людей и животных. Что это значит? То, что крестьянин успевал, завидев ордынца, угнать свою скотину в ближайший лес или даже рощу. Доблестный нукер (дружинник), столь славный в битве в чистом поле, оказывался там беспомощным. В ордынском вторжении пострадали в основном горожане — бояре, дворяне, купцы, ремесленники.

Вообще общепринятая точка зрения о «постоянных набегах» кочевников на беспомощных селян в корне неверна. Ну, представьте себе: живет мирное племя, и вдруг на него налетает стая ордынцев, убивает мужчин, насилует женщин, все съедает и … снова исчезает. А куда исчезает? Да, конь способен развить скорость до 40 км/ч (очень хороший и один раз в день), лошадь в походе — 10-12 км/ч, а телега с кибиткой может двигаться со скоростью только 5 км/ч. А зимой вообще не кочуют. А значит, «недорезанные» земледельцы, воспылав естественным желанием отомстить, легко могли собраться в ответный поход, притом с хорошо кормлеными конями и куда лучшим, чем у кочевников, вооружением, они просто должны были собираться в «контрпоходы»! Однако мы о таковых ничего не знаем. Следовательно, и перманентное разорение со стороны ордынцев не более чем миф.

Повторим, не русские были ордынцам нужны, а причерноморские степи, да проживавшие в них племена (к примеру, половцы), причем, не как рабы, но члены Орды. Именно потому Черниговские земли, издавна дружившие с половцами, пострадали от ордынцев более всего, били по ним, подчиняя половцев. Почему казанского татарина трудно отличить от русского? Да потому, что он чаще всего классический европеоид. Кто-то сказал: «Поскребите русского — и обнаружите татарина». Что ж, пусть так. Но совершенно справедливо и обратное: «Поколупайте татарина — и найдете русского».

История развивалась. Русские признали в монголах своих повелителей на правах вассалов. Что это значило? Вассалитет — норма Средневековья, отнюдь не унизительная для вассала. Вассал не раб сеньора, но его дружинник, уважаемый слуга! Английский король на протяжении трех веков тоже был вассалом Французского короля, что, кстати, плохо кончилось для … Франции. А наш вассалитет закончился трагично для Орды.

Кто-то скажет: но все же ордынцы устраивали набеги, убивали русских князей… Да, было такое. И набеги, и убийства. Но, например, за что убили святого Михаила Черниговского? Да за то, что он ездил в Европу сколачивать антиордынский блок. Если для русских Михаил Черниговский — святой мученик, то для ордынцев он, по естественной логике, политический преступник. Михаил Черниговский отказался от унизительных для христианина обрядов? Так. Но Александр Невский тоже ездил в Орду, однако его не заставляли предпринимать ничего подобного (чего он, конечно же, не сделал бы), ибо его отношения с Ордой были вовсе другого свойства.

Ордынцы были предсказуемыми политиками, они были честными. «Нельзя лгать доверившемуся» — гласило одно из их правил, пусть и суровое. Потому русские мудро (в отличие, например, от грузин) и выстраивали с ними вполне терпимые отношения.

Русь сцепилась с Золотой Ордой в одну гигантскую систему. Культурно, религиозно мы были связаны с Византией, были восточными христианами, а вот геополитически оказались привязанными к Золотой Орде, вписались в ее систему. И став ведущим народом восточной Евразии, мы стали ответственными за нее!

Как известно, Орда была разрушена царем Иоанном III Васильевичем в 1480 году. Произошло то вследствие того, что к тому времени Золотая Орда совершенно выродилась, превратившись в бюрократическое образование, государство взяточников, способное разве что получать дань от того, кто платить ее соглашался. Дикие честные степняки оказались развращенными комфортом, исходившим от ислама: яства, бассейны, танцы живота… Мурза малый «тянул» с мурзы большого, мурза большой — с беглярбека, беглярбек — с темника, темник — с хана… И хан знал, что, если он не будет «отстегивать», то его зарежут. Ордынцы превратились в иждивенцев не только русских, но и народов Кавказа, прежде всего, христиан. Ордынцев, которых все более «замещали» тюрки, погубили излишки, к которым ислам привык за тысячелетие (как нас сегодня губят дорвавшиеся до «высот цивилизации» так называемые «новые русские», новые чиновники, всякого рода братки, сбившиеся в современную орду у рычагов управления обществом). При российской монархии многие из сегодняшних нуворишей, возможно, дослужились бы до степеней известных, но вот закупать на корню шикарные кабаки с голыми девками явно не смогли бы. Ну, не принято тогда это было: сие не только не по средствам, но и неприлично! Когда мало культуры, но очень много цивилизации, — это очень печально…

Другая, не менее существенная причина гибели Золотой Орды — конфессиональная. Тюрки вытесняли монголов, и Орда начала посягать на православную веру. Мамай пригрозил православным, и потому был побит. Вскоре, впрочем, и мы были побиты Тохтамышем, тюрком по воспитанию. Битву вер уже было не остановить. Проиграть должен был слабейший, Русь оказалась сильнее.

Она, впрочем, не смогла крестить Орду. На то сил и средств уже не хватило. Но многие ордынцы становились православными. Их потомки и сейчас рассеяны по всему миру, например, фамилии Аксаковых, Баскаковых, Кутузовых, Тютчевых… Русские стали наследниками Золотой Орды, заполнив чингизидово пространство.

Все знают, что на реке Угре мы победили противника Стоянием. Менее известно, что великому царю Иоанну III даже «надоело» ждать каких-либо действий со стороны врага, и он вернулся в Москву. Так вот, там ему никак невозможно было высунуться из Кремля: народ на площадях клеймил его как дезертира, называл «бегуном». Вот вам и «русские рабы», извечная рабская Россия! Впрочем, царь Иоанн III был мудр: настали холода, Ахмат ушел, а после был убит своими же. Русь была свободна, а война выиграна практически без единого выстрела. Я бы назвал эту победу самым блестящим сражением России.

Орда распалась, но осколки оказались разными. Что делать дальше? Взять Казань? Это легко. Но долгое время Москва на то не идет, надеясь на то, что в Казани сохранится прорусская Касимовская династия. Зачем тогда лишние военные хлопоты? Однако к власти прорвалась династия Крымская. А османских агентов на обозримых просторах Русь потерпеть не могла. Вот и взяли в 1552 году Казань, а через четыре года, в 1556 году взяли Астрахань. В те времена Москва и думать не могла вести себя с позиции слабости.

«Завоеватели» и «порабощенные»

Итак, татар завоевывать русские не хотели, но были вынуждены, как уже было сказано выше, это сделать. Однако, взяв Казань, русские повели себя по отношению к татарам весьма осмотрительно.

В Казань сразу же был назначен епископ, им стал святой Гурий, притом, что на Руси был один митрополит (в Москве) и два архиепископа (в Новгороде и Ростове). Земский Собор особо отметил, что приводить к святой вере должно только увещаниями, но не насилием.

Ханство было ликвидировано, но вся татарская знать получила статус служивых российских дворян. Посреди Казани стоит башня Сююмбике. Есть красивая легенда: с этой башни в 1552 году бросилась и разбилась ханша. Башня обследована с предельной тщательностью — в ней нету ни одного татарского кирпича, это дозорная и сигнальная башня русского Кремля. Ханша вообще не бросалась ни с какой башни, напротив, ее почетно препроводили в Касимов и выдали замуж за касимовского хана.

А вот далее в стране началась Смута — первая гражданская война в России. Происходит нечто парадоксальное. Есть же золотое правило: враг моего врага — мой друг. Однако вопреки этому правилу в 1610 году выносится Казанский земский приговор … об участии в ополчении Минина и Пожарского. Почему подписал этот документ архиепископ Исайя, понятно. Отчего поставили свои подписи немногочисленные в Казани русские дворяне, тоже ясно. Все по сердцу, по совести. Черемисы подписали, можно предположить, потому что они предпочитали русских татарам. Но приговор подписали сами татарские мурзы! Они не ударили русским в спину, но поехали освобождать Москву от поляков. О чем это говорит? О том, как вели себя русские «завоеватели» по отношению к «порабощенным» татарам.

Есть все же одна вещь, за которую русским должно быть стыдно перед татарами. В XVIII веке стало отчего-то неприлично вспоминать об одном человеке как о татарине. Этот человек — великий герой борьбы со Смутой, земский староста Нижнего Новгорода Кузьма Захарович Минин, он крещеный татарин Кириша Минибаев! Этот факт особенно красноречив на фоне попыток неких интеллигентов из Казани, ныне вдруг ставших туркофилами, опорочить исторические взаимоотношения русских и татар. За этими господами лишь домыслы, подогреваемые не менее пустыми надеждами подкормиться от Турции, а вот за тем же автором этих строк, их оппонентом, сам Минин. (Во всех прочих лекциях Махнач того не утверждает и называет сведения, что Минин был из крещеных татар, спорными и принципиального значения не имеющими. — прим. С.П.)

Татары весьма хорошо служили в русской армии. Кроме того, они считались главными интеллектуалами по части ислама. Большинство мулл были из татар. Мулла, известный писатель и просветитель Казани Каюм Насыри вообще произнес фразу, которую никому, кроме как самому мулле, и произнести было бы никак невозможно:

«Русский лучше всех знает, что нужно мусульманину».

Своим ордынским происхождением страшно гордился Куприн. Он считал, что самое большое его достоинство то, что он русский офицер, затем то, что он потомок ордынского мурзы, а уж писательский талант — дело десятое.

Именно потому до 1917 года не случилось ни одного татарского восстания против русских, ни одного сколько-нибудь серьезного социального неудовольствия. Вообще до советского периода пантюркистов на Волге замечено не было.

Тем не менее коммунистическая власть немедленно произвела на свет татарскую республику. Так большевикам было удобнее порабощать тех, кто не желал принять их власть, а для тюрок эта власть как безбожная вообще была неприемлема, это вам не веротерпимый русский православный царь. Истинным своим поработителям татары сопротивлялись, как могли. Татарские кавалерийские отряды существовали в армии Александра Васильевича Колчака. Они боролись за Российскую Империю до конца — боролись героически. А татары-кряшены (крещеные из язычества татары) упорнее других оберегали христианскую веру и при победившем большевизме. В эпоху господствующего атеизма они преуспели в этом даже более православных русских и татар-мусульман.

Сила хитрости и правота силы

Есть ли сегодня опасность сепаратизма в Татарстане? Иные политики и политологи пугают: дай хотя бы чуть-чуть «лишней» воли тем же чеченцам — и Россия начнет разваливаться, и в первую очередь по «татарской линии». Уверен, это ложные страхи. Ну, не получается у татар сепаратизм, сколько бы ни старалась раздуть его кучка интеллигентов-пантюркистов, даже вошедших во властные кабинеты. Татарский народ, общая история русских и татар против них категорически. Пара сотен «пламенных» простамбульских семей ничто по сравнению с подавляющим большинством татар, не мыслящих себя вне России.

Хотя соблазны были и остаются. Прежде всего, соблазняет нефть. Хотя в случае с татарами это, пожалуй, напротив, «игра в поддавки». Есть один неоспоримый, хотя и тщательно оберегаемый от гласности факт: наша нефть в целом не имеет реальной цены. Мы пускаем тюменскую нефть по одной трубе с башкирской и татарской, которые на 1/5 дешевле, поскольку хуже тюменской. И в итоге мы теряем в цене, выравнивая по нижней. Зачем это надо? До каких пор это будут терпеть сибирские нефтяники? Это серьезные вопросы, и тут уж татарам не до сепаратистских настроений. Неужели татарские пантюркисты не понимают, что отключить Татарстан от нефтяной трубы для Москвы — элементарное дело?

Шаймиев и его окружение попугивают Кремль туркизацией, время от времени, когда есть причина выторговать что-либо. Для любого политика хорошо иметь какое-то серьезное оружие, даже если он никогда не собирается его использовать или оно по какой-то причине неисправно. Руководство Татарстана вроде бы во всем «за» Москву, «за» общую единую Россию, и потому «за» умеренный ислам. Но вот мечети почему-то строятся османского типа. Это, казалось бы, не сверхвеликий знак, однако, он опять-таки с намеком: мы, татары, если что, можем и к Турции повернуться… Наивно? Разумеется, но ведь в политике работают еще какие-то мифические рычаги.

Общеизвестно, что ласковый телок двух маток сосет. Можно уважать татарское руководство за его действия с позиции силы и при отсутствии оной. Нашим русским политикам не помешало бы поучиться у татар такой, без сомнения, славной манере поведения, особенно при отстаивании интересов собственно русского населения. Пораженцы, вечно боящиеся обидеть везде и всюду то братские народы, то мировое общественное мнение и путающие притом шовинизм с разумной силой, основанной на правоте позиции, более чем надоели.

Иго лжеумствования надо скидывать, в политике сохранения целостности России в том числе.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: орда 7 сепаратизм 9 татары 24
Социально-политическое устройство древней Руси  
31 декабря 2017 г. в 15:16

Южно-Сахалинск. 2004.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, декабрь 2017.

Эту тему я считаю достаточно актуальной, потому что чего только ни обсуждается в наше время (и то хорошо) — демократия ли то, что у нас существует, и соответствует ли она нашим традициям, и соответствуем ли мы вообще демократии, и свойственна ли демократическая традиция русским. Говорят и о желательности воссоздания монархии. Притом часто забывают, что монархий-то много, и что не каждая монархия, как и не каждая демократия, соответствует русским национальным традициям. Поверьте мне, господа, как отмечал двадцать четыре века назад Аристотель в трактате «Политика», который неоднократно издавался, все правильные формы власти хороши: и монархия, и аристократия, и демократия. Так же однозначно плохи их искажения. Для монархии — это тирания. Для аристократии — это олигархия (у нас неграмотно пользуются этим термином, вообще-то это власть немногих или, если хотите, власть шайки; по-гречески «олигос» — немногие). И наконец охлократия (от «охлос» — толпа) есть искажение демократии.

Есть еще одно, очень важное замечание. Развивая мысль Аристотеля, в середине II века до Р.Х. величайший античный историк Полибий пришел к выводу, что наилучшей политией, то есть политической системой или устройством государства является такая полития, в которой объединены в одной схеме как ее элементы все три правильные виды власти: и монархия, и аристократия, и демократия.

В 1993 году вот эту трехэлементную политию я назвал Полибиевой схемой. И сегодня попытаюсь вам показать бегло, что в лучшие периоды своей истории русские управлялись в соответствии с Полибиевой схемой, а в приличные периоды в отличие от лучших (были же и неприличные периоды) русские стремились к восстановлению Полибиевой схемы. Существует моя статья о том еще 1993 года, незначительно переделанная потом, которая так и называется — «Полибиева схема власти». В последнее время я не переиздавал ее, но она абсолютно доступна, есть в интернете.

Итак, давайте посмотрим. Начиная еще с языческого, трудно различимого прошлого в России государством было каждое княжество. Я твердо убежден, что то, что у вас было в школьном учебнике, единая Киевская Русь — это вымысел историков XVIII столетия. Такого государства никогда не было. Была конфедерация княжеств. Безусловно великий князь Киевский был первым князем, но он таким почитался только в силу того исключения, что Киев был первым городом, что Киев — мать городов русских. Никакой же политической системы для всей Руси не существовало, ни столицы, ни правительства, ни правителя, а вот в княжестве она была. Так сохранялось весь домонгольский период.

Вообще сейчас в науке принято считать термины «древняя Русь», «домонгольская Русь» и «Киевская Русь» синонимами. То есть, от языческих времен, из глубины веков, можно сказать, от VIII века нашей эры до середины XIII века нашей эры — это период древней Руси. Что мы там видим? Мы видим, что каждое государство имеет князя. Князь пребывает в городе. Каждый город по возможности стремится получить себе князя. Это трудно, это вызывает борьбу. Псков несколько сот лет добивался собственного князя, дабы перестать быть «пригородом» Новгорода, пригородом не в современном значении этого слова, а в значении зависимого города, города второго ряда, города неполноправного. Князья наследовали друг другу в соответствии с «лествичным правом». Оно объединяло Русь. «Лествица» значит лестница, но для политического термина принят славянский синоним. То есть, столы наследовались по старшинству не от отца к сыну, а от брата к брату, которые переезжали со стола на стол по мере освобождения более высоких, более престижных столов. Это в какой-то степени, а также то, что в XI веке почти везде были вытеснены местные родовые княжеские династии, почти везде укрепилась династия Рюриковичей, несомненно, было серьезной скрепой для Руси.

Оснований для единства Руси было довольно много. Не было такого государства, но была такая страна. Никогда не путайте понятия «страна» и «государство». Думаю, вы сразу вспомните, что и по-английски эти понятия не родственны, это слова разного происхождения. Страна — историко-географическое понятие, она складывается веками, ее нельзя учредить. Вот сейчас на наших глазах пытаются учредить страны. Но это, на мой взгляд, тщетное занятие. Вот, например, не является страной неисторическая Латвия или неисторическая, искусственная Эстония. Государство же конечно можно учредить, конституировать. И термин «конституция» в первоначальном значении означает учреждение чего-то, прежде не существовавшего. Так вот, страна Русь существовала. Религиозное единство видимо существовало в языческие времена, а затем с конца X века Русь окончательно стала православной и тем самым укрепила свое религиозное единство.

Предполагая возможный вопрос, замечу, что я считаю, как и историки безбожные, безбожного направления в советские времена, что крещение Руси действительно не одномоментный акт, а акт длительный, растянувшийся на столетия. Ошибка советской историографии была не в этом. Дело пытались представить так, что крещение Владимира и киевлян было началом этого процесса, а на самом деле то был его конец, завершение. С конца X века была уже просто православная страна. Православная страна получила и православную государственность.

Связывало воедино Русь и ее правовое пространство, действие Русской Правды Ярослава и некоторых византийских, принятых у нас переводных законов. Связывали транзитные торговые пути и единая монетная система, единый эквивалент цен. Но не связывал единый правитель и единое правительство, единая столица. Чего не было, того не было. Так что говорим о союзе, о конфедерации.

Итак, в каждом княжестве был князь. Князь согласно Василию Осиповичу Ключевскому (одному из величайших дореволюционных историков на рубеже XIX-XX веков) имел власть, ограниченную служилым характером по отношении к городу. Это не значит, что князя нанимали и выгоняли. Он не был наемником, он был монархом, но монархом на службе у княжества, прежде всего у стольного града. Князь с дружиной еще в языческие времена поступал на службу городу. И даже тот князь, который захватывал город силой (вспомните знаменитый эпизод с Олегом, захватившим Киев), оправдывал свой захват ревностной службой городу.

Нам было бы полезно то знать сейчас, мы гораздо менее свободолюбивы и обладаем меньшим чувством собственного достоинства, чем наши отдаленные предки, славяно-русы древней Руси. И нас бы действительно мог бы не интересовать, к примеру, сомнительный по целому ряду причин характер прихода к власти Бориса Ельцина, если бы Борис Ельцин отстаивал русские или хотя бы российские интересы. На самом же деле все было наоборот. В киевские времена такого князя через несколько месяцев вышибли бы пинками, если бы не убили. Иногда убивали.

Безусловно, городская демократия была равновесна княжеской власти, князю и дружине. Но если против монархического элемента образовывался союз аристократии и демократии, то есть союз боярской знати и вечевой демократии, тогда он был сильнее монархии. В 1135 году в Новгороде произошло такое объединение, консолидация аристократических и демократических сил. Князя выгнали и постановили, что «отныне новгородцы вольны во князьях», то есть вольны призвать, вольны проводить. Это продержалось до потери, до утраты независимости Новгорода, то есть до конца XV века, до 1478 года.

Вместе с тем княжеская власть реальна, она реальна в том, что князь, безусловно, прежде всего военачальник своего княжества, но также и глава правительства с определенными оговорками, олицетворение власти. Заметьте, «город сильнее князя», декларирует Ключевский, утверждает и наш современник Игорь Яковлевич Фроянов, петербургский профессор (основные труды — «Древняя Русь» и «Киевская Русь»; «Киевскую Русь» только что переиздали), утверждаю и я. Однако есть и такое летописное указание в первой новгородской летописи старшего извода начала XII века, где отмечается, что «в Новгороде полтора года князя не было, и в новгородцах была туга великая». Опять-таки современному человеку непонятно. Как же так? Главного «эксплуататора» не стало, надо же собрать «митинг» и напиться. Но новгородцы-то были умнее нас, они понимали, что Новгород страшно теряет в престиже. Если нету князя, то Новгород соскальзывает в иерархии, ему грозит перспектива превратиться в чей-нибудь пригород. Город остро нуждался в князе.

Боярство. Мощь боярства заключалась в том, что если князь своей земли не имел, то боярин имел, он имел вотчину. Князь, вообще говоря, имел землю всего своего княжества. То значило, что он с нее получает дани. Дани то же самое, что позднее подати, а сейчас налоги. Но у князя не было и не могло быть феодального владения, с которого он получал бы ренту, потому что он эти дани получал не как князь Мстислав или Глеб, а как князь, например, Брянский. А если Брянский князь повышался и становился князем Черниговским, то с этого момента он получал черниговские дани, более крупные, более богатые, но тут же терял брянские дани, которые отходили его преемнику, ставшему Брянским князем. Боярин был крепче связан со своей землей, он имел вотчины. Это первые землевладельцы в нашей истории. И мы постоянно видим упоминания, что то или иное принципиальное решение князь обязательно принимает с боярами.

А как насчет демократии? Я уже сказал, что у нас древняя демократическая традиция. Наша демократическая традиция кабы не древнее, чем монархическая и тоже, безусловно, уходит в языческие времена. Речь, прежде всего, идет о городской демократии. Сельская тоже была, была сельская община, сельский сход, решавший дела, но только внутренние дела. Сельская демократия касалась конкретной волости, соответственно конкретной общины. На государственные, то есть на дела княжества она не оказывала ни малейшего влияния. А вот городская демократия оказывала.

Русский город принципиально отличен от города западноевропейского. Вот в этом сборнике в его название, на его обложку вынесено название большой статьи. Это моя совместно с коллегой Марочкиным статья, которая так и называется — «Русский город и русский дом». Она есть и в интернете. Потому если вы заинтересуетесь, прочитать ее не будет особой проблемой. Эту мою статью, пожалуй, профессионалы отметили почему-то выше всех прочих. Русский город принципиально отличался от Запада. Он был мягче. Западный город, колыбель западной демократии, был очень жестко организован. Почему же? Потому что западный город защищался от собственного сеньора, не от врага, а от сеньора, который мог быть графом, герцогом, епископом… Именно от столкновения с сеньором возводились при первой возможности каменные стены. Потому была и жесткая организация внутри города, были купеческие гильдии и ремесленные цехи. Купеческие братства, подобные западным купеческим гильдиям, у нас тоже были в домонгольский период, а вот цехов не было. Была менее жесткая организация.

Князь все-таки не был сеньором, или, точнее говоря, он был сеньором, но одновременно был и городским магистратом, должностным лицом, ответственным перед городом. Потому цехов не было, а была территориальная организация. Низший уровень — улица, собиравшая уличанский сход и избиравшая уличанского старосту. В большом городе следующий уровень — конец («район», как бы мы сейчас сказали). В Новгороде было пять концов, во Пскове — шесть. Сейчас историки считают, что любой крупный город имел кончанское устройство. Конец имел свой соборный храм, кончанское вече, и избирал кончанского старосту. И был высший уровень городской демократии — городское вече, оно собиралось только по очень серьезным проблемам.

Вот пример, который вас убедит в том, что эта демократия была совершенно реальной. Князь, который тогда воспринимался все-таки прежде всего как воин и полководец, волен был по своему усмотрению воевать. Ну, те, кому полагалось, епископ, игумены, священники могли его увещевать не воевать, быть миролюбивым, особенно не вступать в междоусобицу с другим князем. Им это либо удавалось, либо не удавалось. То было его княжое право. Но князь мог по своему усмотрению затеять войну только с дружиной, в крайнем случае, с «охочими людьми», мог набрать добровольцев. Князь не мог ополчить город. Город ополчал себя только сам вечевым приговором. То есть, иными словами, мы видим, что наши отдаленные предки в древней Руси участвовали в решении вопроса мира и войны примерно так же, как и древние греки в полисной Элладе, чему вас правильно в школе учили. Думаю, что сейчас самые пламенные демократы не требуют все-таки, чтобы решение вопроса мира и войны принималось референдумом, ну, за технической невозможностью, правда. То есть, любая демократия XXI века слабее, менее властна, значит, менее демократична, нежели те, средневековые демократии, о которых сегодня идет речь. Это тоже учтите.

Интересно, что была и промежуточная, как у нас любят говорить, «система сдержек и противовесов». Абсолютно ничего нового не придумали в последнее время! Был еще очень интересный институт в древней Руси. Это должность тысяцкого. «Тысяцкий» — это глава городского ополчения и глава города, как, например, «лорд мэр» в Англии. Тысяцкий всегда боярин, естественно, но избирался-то он демократией. Он избирался горожанами, и в какой-то степени был городским противовесом князю. Вот и такая была ситуация. Я, правда, не считаю, что то было исполнением «принципа разделения властей». Я вообще считаю, что «принцип разделения властей» не только не исполняется нигде (его имитируют), он и не выполним. У нас об этом вообще речь не идет, я говорю сейчас про Запад, где демократические институты более разработаны. Все равно это фикция — «принцип независимости властей».

А тот принцип, который я вам сейчас рисую, это скорее не принцип разделения, а принцип дополнения властей! Он очень характерен для Полибиевой схемы.

Итак, посмотрите. Элементы Полибиевой схемы: князь (монархия), бояре (аристократия), вече (демократия), притом демократия полноценная. Из кого собственно состояла городская демократия? Из городских домохозяев, глав семейств, которые и говорили от имени своих семейств. Совершенно немыслимо представить себе, чтобы на вече появился, да еще рот разинул, как это у нас принято в последние полтора десятилетия, городской босяк. Ближайший к нему домохозяин тут же ему рот бы и заткнул под радостный хохот окружающих. Разумеется, демократия — это главы семей, как и в Риме, как и в Элладе, как и во всех настоящих демократиях. Походя замечу, что неограниченная демократия, в которой учувствуют все жители, в сущности не есть демократия, а есть охлократия, власть толпы. Это написано в моей работе «Демос и его кратия». Незаконные иммигранты стремятся стать законными, стремятся даже приобрести политические права. Сахалин в этой проблеме не самое больное место. Но посмотрите, что творится в Сибири с нашествием самых опасных незаконных иммигрантов — китайцев. Настоящие демократии самим устройством оберегают себя от подобных явлений, проникновений и угроз, потому что «гражданин» и «житель» — это принципиально разные понятия. Вас учили, что демократия — это власть народа. А что такое «демос»? Житель не имеет никакого отношения к демосу. Демос — это только граждане. Демократия — это власть полноправных граждан. В статье «Демос и его кратия» я отмечаю, что если все население объявлено гражданами, то в данной стране нету ни одного гражданина. А в древней Руси граждане были.

Итак, это первый период, соответствующий Полибиевой схеме. В XIII веке происходит смена этноса. Это по Гумилеву, на это, строго говоря, у нас нету времени. Заканчивается история единого народа славян и начинается история русских. Гумилев довольно убедительно показывает, что нормальный возраст этноса, который прожил всю свою историю, — 12-13 веков, после того этнос распадается. Потому вы можете видеть, что мы находимся на половине пути. Так что вы можете обзаводиться огромным количеством детей и быть спокойными за своих внуков, правнуков, на их век России еще хватит, если конечно мы будем относиться к России серьезно.

Так вот, смена этноса — это вообще всегда большие потрясения, хотя мы унаследовали культуру древней Руси. Смена этноса происходит, но культура остается та же самая. А политические традиции есть часть культуры, они тоже те же самые. Но в силу того, что распадающийся этнос потому и распадается, что полностью утрачивают внутриэтническую солидарность, как всегда и бывает, тут же, естественно, все, кому не лень, начали Русь рвать в клочья. Причем из тех, кто ее рвал, наименее опасными были ордынцы. Ордынцы не стремились оккупировать наши земли, они стремились получать дани. Они не собирались жить в наших землях. Степнякам даже в лесостепи южной Руси было неуютно, а в лесах они вообще не жили, они терялись там. Это был не самый страшный противник. Доказывается это, например, тем, что почти все, что сохранилось от культуры древней Руси, сохранилось в великорусских областях, в областях восточной Руси, а в западных областях, которые теперь по-новому называются Украиной и Белоруссий, которые, как выяснилось, имеют как бы свою независимую историю, не сохранилось ничего, потому что ордынцы не уничтожали русскую православную культуру, а поляки, венгры, немцы уничтожали ее со вкусом.

Так вот, начинается переходный период, период разорения XIII века. Еще языческую Русь скандинавы называли «Гардарики» — страной городов. Я вот в этой статье посчитал, что от 20% до 25% населения домонгольской Руси жили в городах. Правда, часть, живя в городах, занималась сельским хозяйством. Не только ремесленники и купцы жили в городах. Это примерно такой же процент, как и в конце (дохристианской) Римской империи, до четверти населения были горожане. Все это уходит. Русь становится надолго аграрной. Ну, естественно, притом утрачивается городская демократия, демократия же была городской. Ослабевший город, теряющий свою первоначальную культурную роль, экономическую роль, не может не утратить и политическую. Потому у нас остается княжеская монархия в определенном равновесии с боярской аристократией. Но что очень интересно, тем не менее низовая демократия сохраняется, и сельский сход, и волостной сход живут. В городах вече больше нету. Новгородское вече доживет до конца Новгорода, доживет и Псковское, а в общем везде вече исчезает. Однако сама организация горожан сохраняется на протяжении всего периода, это сотни и слободы. Вот тут еще одно существенное наблюдение. Демократия выстраивается только снизу, только с местного, как мы сказали бы сейчас, с муниципального уровня. Только так!

Я берусь утверждать, вам не навязывая, что если в некоем абстрактном государстве, управляемом неограниченным монархом без всякого парламента, на муниципальном уровне управляют не чиновники, а только советы и выборные начальники, то мы вынуждены признать, что в этом государстве демократия есть, как у нас, например, была демократия, начиная с Великих реформ Александра Второго, то есть, начиная с 1860-х годов. Собственно земская реформа проводилась в 1862-64 годы. А если в некоем государстве есть парламент, однопалатный или двухпалатный, или даже пятипалатный парламент, если кто-нибудь ухитрится такой придумать, но внизу управляют чиновники — начальники ДЭЗов, отделений милиции и даже участковые уполномоченные, то мы вынуждены признать, что никакой демократии в этом государстве нету, как нет и в нашем сейчас, потому что у нас именно такая система. Да, у нас с парламентаризмом вроде бы все в порядке, зато внизу мы видим только чиновников. Демократия может выстраиваться только снизу, от муниципального образования до парламента, если он есть.

В этот период, таким образом, у нас все равно не было Полибиевой схемы, у нас не было демократии на уровне государства, княжества, но внизу сохранилось демократическое самоуправление.

К концу XV века мы впервые приходим к созданию единой России. В киевские времена единой России не было, но, может быть, при величайшем государе нашей истории, первом нашем государе, кстати сказать, первом нашем царе Иване Третьем Васильевиче такое государство появляется. Тут чрезвычайно интересно, что это свидетельствует об изменении народного характера или, по-научному, этнического стереотипа. Славяне не были государственниками, они были очень вольнолюбивы, и конфедерация их устраивала. А рождение русских происходит в страшных условиях вторжений со всех сторон. И потому русские с самого начала становятся государственниками. И в XIV-XV веках идет не борьба всех против всех и вовсе не борьба кого-то за свою независимость. Тверь никогда не боролась за свою независимость от Москвы. Все были согласны с тем, что нужна единая Россия и будет единая Россия. Борьба шла между тремя династиями только за то, кто собственно сумеет основать единую Россию — Суздаль, Тверь или Москва. Сумела Москва. Но установка была общей — да, нужна единая, могущественная Россия. Она и появилась. Точную дату никто не назовет. Обычно считают, что это произошло во время приобретения внешней независимости, разрушения Орды в 1480 году. Это удобная дата. В любом случае это где-то в конце XV века.

И как только появилась единая Россия, выясняется, что социальная база правящего слоя стала узкой. Для отдельного княжества было достаточно князя и боярской думы. Понятно почему. Даже до князя можно было добраться простому человеку, а до боярина в крайнем случае сутки ехали. Доехал крестьянин до боярского двора, снял шапку, поклонился, рассказал боярину о своих проблемах. А боярин выслушивал, народ был тогда традиционный, уважительный друг к другу. Но теперь, с правительством в Москве, боярская дума сидит в Москве, и до нее не доберешься. И потому возникает проблема расширения социальной базы правящего слоя. Как она могла быть решена? На Западе ее часто решали бюрократически. По этому пути уже в XIV веке пошла Франция. В отличие от русских французы обожают бюрократию. Они поэты бюрократии. Собственно, и само слово «бюрократи» — французское. Так вот, мы по этому пути не пошли. Уже в 1493 году Иван Третий, принимая Судебник, первый общерусский законодательный корпус со времен Русской Правды Ярослава, советуется «с разных чинов людьми», по сути дела с земским собором, только в летописи он еще не назван «земским собором». То есть, уже в XV веке, при Иоанне Третьем был робкий опыт парламентаризма, даже при всей властности Ивана Третьего, который при жизни получил прозвище Грозный, которое потом у него украл его полоумный внук, тиран и людоед. По праву-то это прозвище принадлежало не Ивану Четвертому, а его великому деду.

Не могу не оговориться, что мне стыдно всю жизнь, что мы, наверное, единственное государство, где нету ни одного памятника его основателю. В Америке Вашингтон торчит из любой помойки, еще и Колумб заодно. В Турции об Кемаля Ататюрка спотыкаешься. У нас же нету ни одного памятника Ивану Третьему. И знаете вы его после школы плохо. Согласитесь, что Ивана Четвертого вы знаете гораздо лучше. Вот так построено наше школьное преподавание. За всю историю дореволюционной России было всего два тирана. В истории Италии я бы назвал вам десятки тиранов. Но в школе изучают именно тиранов — Ивана и Петра! А многих достойных и даже великих государей упоминают так, что вы про них забываете, того же Александра Освободителя, кстати сказать.

Так вот, проблема поставлена, но не разрешена. Разрешается она к середине XVI века. В 1548 году собирается краткосрочный земский собор. В следующем, 1549 году уже работает полномасштабный земский собор 1549-50 и проводит земскую реформу.

Земский собор — это парламент без всяких оговорок. Его, кстати, так и воспринимали на Западе. Учтите, что «парламент» — это национальное название английского сословного представительства. У всех нормальных народов были свои названия. Во Франции в Средние века, помните, наверное, были «генеральные штаты», в Испании — «кортесы», в Польше — «сейм», в Швеции — «риксдаг», а у нас — «земский собор».

Так вот, земский собор имел обычный для парламента того времени состав. Верхнюю палату составляли аристократы (бояре и высшее духовенство), а вот нижнюю, выборную палату, большую раза в три, составляли выборные от дворян и от посадских, то есть от буржуазии. Но так было во всех странах. Зато земская реформа была еще интереснее. Было постановлено в каждой волости избирать земского старосту. Избирали старосту из местных дворян на срок, избирали «по дворянскому списку», как мы теперь сказали бы, но избирали все свободные домохозяева, то есть избирали дворяне и крестьяне! Помимо земского старосты был еще губной староста. «Губа» — это иное название волости. Приходится переводить на английский, потому что английские и американские понятия ваше поколение знает лучше, чем русские. «Губной староста» — это шериф, выборный глава полиции. Старостам помогали также выборные земские и губные целовальники. «Целовальник», потому что он целует крест, приносит присягу честно служить, когда его избирают на должность. Целовальников избирали из зажиточных крестьян. То есть, наша демократия оказалась шире западноевропейской (пожалуй, за единственным исключением Швеции), потому что у нас на земском уровне, на муниципальном уровне к ней были причастны не только мелкие дворяне и бюргеры, но и крестьяне, по крайней мере верхушка крестьян. Это неплохой штрих к нашей демократической традиции. Эта система действует с перерывом на опричнину, на тиранический захлест Ивана Четвертого, действует в XVI и XVII веках.

Каковы функции земского собора? Земские соборы избирали царей. Первые выборы царя происходят в 1584 году. Царь Федор Иоаннович был законным наследником. Но после смерти тирана сословия заявили о себе властно, топнули ножкой, и законного наследника заставили пройти процедуру избрания. После Федора избирается каждый следующий царь, в том числе законный наследник. Таким образом, избрание — это утверждение. Не только первый Романов, но и второй Романов, и последующие Романовы тоже избираются. И последние выборы проходят в 1682 году, когда на царство избираются на правах соправления Иван Пятый и Петр Первый, братья Иван и Петр Алексеевичи.

Земские соборы низлагали государей, точнее, имели право низлагать государей. Воспользовались этим один раз, когда земским собором в 1610 году был низложен за полной неспособностью и вредоносностью царь Василий Иванович Шуйский.

Земские соборы и только они утверждали законы.

Земские соборы всегда решали вопросы мира и войны. Так, например, в начале 30-х годов XVII века донские казаки завоевали, отняли у турок крепость Азов и предложили ее в подарок Московскому государю. Михаил Федорович обратился к земскому собору. Земский собор царю отказал, потому что смута была еще недавно, Россия была еще слабой, а принять Азов означало войну с турками. Мы были как-то не готовы.

Двадцатью годами позже, в 1653 году уже царь Алексей Михайлович также обратился к земскому собору с вопросом, принять ли Богдана Хмельницкого с частью малороссийских земель в русское подданство. Тут уже речь шла о соплеменниках, тогда все считали себя русскими людьми, и земский собор постановил принять. В 1654 году (в этом году юбилей) была ратификация этого договора, это Переяславская рада. На самом же деле все решено было годом раньше.

Земские соборы утверждали крупные изменения налогов, как и во всем мире. Единственное, что недоставало земским соборам, чтобы стать уж совсем полноценным парламентом, — это регулярность. Земские соборы собирали государи, иногда по своей инициативе, иногда по инициативе сословий. Однако уже в 1634 году московский видный дворянин Беклемишев (это имя надо знать) предложил сделать собор постоянным, с годичной сессией и сроком полномочий гласных. По-русски «депутат» называется гласным, то есть имеющим право голоса. Но предложение Беклемишева не было принято как-то по недомыслию, что называется, потому что и так каждый второй год созывался собор.

Таким образом, создав единое государство, мы восстановили Полибиеву схему. И теперь в масштабе государства она выглядит так — царь, боярская дума, земский собор.

В 1689 и 1696 году происходят два переворота, активно поддержанные иностранными наемниками, два переворота Петра Первого, они были переворотами бюрократическими. И самое страшное совсем даже не то, что в условиях второй тирании Петр перестал созывать земские соборы. В этом ничего кошмарного-то нет, это неприятность, но знаете, западноевропейские державы тоже проходили свои тирании или, мягче, через свой абсолютизм. Довольно модная тенденция абсолютизма, абсолютной монархии в XVII-XVIII веках зародилась в XVI веке. Например, старшим современником Ивана Четвертого был английский король Генри Восьмой. У них очень много сходного. Они охотно, с удовольствием проливали кровь, в том числе своих подданных, оба были бабниками несусветными, даже синхронно по семь жен имел каждый за свою биографию. Причем заметьте, что в Англии тогда было уже несколько веков парламентской истории.

Вообще-то, первый земский собор у нас был созван на 54 года раньше, чем первый парламент в Англии. Я пропустил этот момент. Пытаясь добиться некоего объединения Руси, великий князь Владимирский Всеволод Третий Большое Гнездо созывает сословное представительство в 1211 году. Такую дату желательно помнить, а то мы как-то дикарями выглядим. У нас в 1211 году, а у англичан в 1265 году. Но англичане сидели на острове, и у них традиция не прервалась, а у нас прервалась в разорении XIII века, некому и негде было собирать соборы.

Так вот, в Англии было несколько веков парламентской традиции, серьезной, не прерывавшейся, и тем не менее тирания возможна, к сожалению, везде. Парламент покорно голосовал за все безумства Генри, единогласно, как верховный совет СССР. Но Генри не стало, и постепенно парламент вернул свое положение, наступило некое равновесие между королевской властью и парламентом.

Кстати, вам не кажется, что наша традиция, наше стремление к воссозданию Полибиевой схемы, очень родственна английской? Ведь в Англии в лучшие времена мы видим то же самое — король, палата лордов, палата общин. Но не сейчас, конечно. Сейчас Англия есть республика, делающая вид, что она монархия. Сейчас королевская власть уже не конституционная, она просто декоративная, да и палата лордов за XX век стала декоративной. Но ведь не сейчас же величие Англии, не в XX веке, когда Англия, потеряв все свои мировые позиции, превратилась, простите, в драный шлейф США. А в XIX веке в Англии еще была реальная королевская власть и была реальная палата лордов, была Полибиева схема.

Так вот, мы очень родственны англичанам во многих чертах национального характера. Когда нас сравнивают с западными европейцами, делают невозможную вещь, нас сравнивают с континентальными европейцами, с немцами или французами, на которых мы ужасно не похожи, просто на редкость. А на крайнем западе гораздо больше сходства с русскими стереотипами, с русскими предпочтениями, с русским характером обнаруживают с одной стороны англичане, а с другой стороны испанцы. Это уже так, между прочим, как историк культуры обращаю ваше внимание. Если хотите, посмотрите.

Итак, Петр совершил переворот. Ну и что? Если бы не несколько дополнительных условий, прошло бы несколько десятилетий, прошло бы сто лет, и земские соборы восстановили бы свое положение. Ну, ладно, Англия, один тиран. А вот Швеция, тоже парламентарная страна. Она прошла не период тирании, а период абсолютизма. При Густаве Втором Адольфе в начале XVII века и при Карле XI в конце XVII века риксдаг пикнуть не смел! Все решал король и бюрократия. Но Карл XII с треском проиграл Северную войну, и риксдаг перестал считаться с королем, который к тому же слишком долго мотался по русским просторам, а потом по «турциям». И риксдаг вернул свое положение. Королевская власть сохранилась, она была реальной. И равновесие восстановилось.

Восстановилась бы и у нас. Но Петр не только разрушил парламентаризм в России, он сделал еще две страшные вещи, поистине страшные. И эти вещи тяготеют над нами до сих пор, они въелись в литературу.

Во-первых, он убил низовую демократию, земскую. Интересно, что территориально-административное устройство (и не только его) он срисовывал у шведов. Он вообще, воюя со шведами, очень много у них заимствовал. Швеция была в конце XVII и в начале XVIII века совершенно бюрократической монархией, одной из самых бюрократических в Европе. Вверху была земля (ланд), ниже херад, еще ниже дистрикт, но в самом внизу оставался самоуправляемый церковный приход — кирхшпиль, с выборным пастором и выборным фохтом — старостой, местным администратором. Так вот, когда все это переносилось на русскую почву, было специально записано в сенате, естественно с подачи Петра: «а кирхшпильфохту и выборным от крестьян не быть, потому как умных людей у нас в деревни нет». Это про Россию записали с ее многовековой земской традицией! И вот когда не стало даже низовой демократии, как можно было восстанавливать общегосударственную, парламентскую?

Во-вторых, есть еще одно мрачное наследие Петра, и вот оно-то действует, тяготеет над нами до сих пор. Это — западничество Петра. Культурный поворот Петра к Западной Европе привел к тому, что все, что было до Петра, стало относиться к «непросвещенному» прошлому. Потому, когда у нас уже в XVIII веке начали подумывать, а в XIX веке еще больше подумывать о восстановлении парламентаризма, то начали срисовывать западные образцы, а это плохо. Когда свой парламентаризм восстанавливали французы, восстанавливали испанцы, они же не бегали к нам срисовывать схему действия земского собора, они восстанавливали свою традицию — французскую и испанскую. А мы побежали к ним.

Вот вам современный пример. В экваториальной Африке до сих пор существует институт племенных королей, они обладают реальной властью в той местности, которая считается их королевством в составе современных африканских республик. Каждый год старейшины собираются и избирают короля, обычно того же самого, то есть продлевают его полномочия. Сроков у него никаких нет, может избираться хоть до самой смерти. Но каждый год его полномочия можно не продлить. И вот этот институт, одновременно умеренно монархический и конечно же демократический, работает великолепно, как и до колониальных времен! Зато на государственном уровне демократические институты, перенесенные в Африку из Европы, порождают такую коррупцию, которая нам не снилась даже сейчас. Все институты — монархические, аристократические, демократические работают только в национальной форме! В любой другой они работать отказываются.

В частности, Петр, конечно, приблизил русское самодержавие к абсолютным монархиям Запада. Петр разрушил демократические институты, и аристократические тоже, кстати, боярскую думу он тоже разрушил. К чему это привело? В XVIII веке русские тоже были людьми энергичными и полными чувства собственного достоинства. Выяснилось, что больше невозможно терпеть императора Петра Третьего. А какое государство, какое общество, кроме нашего современного, может терпеть иностранного министра на своем престоле? Грузинское, например, может. Грузинское общество может терпеть президента Саакашвили, который, уже став президентом, продолжал получать заработную плату в государственном департаменте США. Это уже не называется «агент влияния», это называется просто — «агент». И ничего. Но русские люди в XVIII веке к тому были не готовы. Это, кстати, Маркс в «Секретной дипломатии XVIII века» назвал Петра Третьего «верноподданным прусским министром на русском престоле». Было ясно, что от него надо избавляться, но не было института земского собора, который мог бы сделать это легитимно. Пришлось удавить.

В это время крепостное право на Руси фактически превращалось в рабство. Кстати, крепостное право в XVII веке (прежде его не было) и крепостное право в XVIII веке — это два совершенно разных явления, хотя термин используется один и тот же. Крепостное право, крепостное положение крестьянина в XVII веке означало только то, что он не может покинуть свою землю, свой дом, свою усадьбу, что он должен обрабатывать эту землю. Но выгнать его тоже было нельзя. Крестьянин был соединен с земельным наделом как бы навечно. Это все, потому что поместья тогда вообще нельзя было продавать. Поместье было формой заработной платы дворянина. Многие, правда, владели не поместьями, а вотчинами. Вотчину можно было завещать, продать, пожертвовать монастырю, но только целиком, а не одну крестьянскую усадьбу. Поместье могли отобрать у дворянина. Что в обоих этих случаях менялось для крестьянина? Тот же сосед Иван слева, тот же сосед Семен справа. Тот же отец Николай в приходском храме. Те же оброки. Те же подати государству. Изменился только субъект получения этих оброков, и ничего больше. А продавать крещеных людей никому недозволенно, о том была просто особая статья в соборном уложении. Притом имелись в виду, конечно же, не крестьяне, а холопы, то есть дворовые. Что можно продать крестьян, никому не могло даже присниться! И сравните это положение в конце XVII века с положением в конце XVIII века, когда в «просвещеннейший век» Екатерины Великой можно было в газете напечатать объявление: «Продается девка здоровая с телегою крепкою и борзою сукою». В XIX веке это прекратил уже Александр Первый, но мы прошли через такое.

Только в городах, где оставались слободы и сотни, теплилась обессиленная, достаточно обескровленная низовая демократия, все-таки она еще была.

В 1861-64 годах проходят Великие реформы Александра Второго. Кстати, походя хочу сказать, что за двадцать лет до того, при Николае Первом, при отце Александра Освободителя, местное, волостное самоуправление уже было дано государственным крестьянам, не такой уж маленькой группе населения. По последней ревизии, то есть переписи населения было подсчитано 25 миллионов помещичьих крестьян и 18 миллионов государственных, то есть казенных, у которых барина не было. Вот они раньше получили сельское и волостное самоуправление. А по реформам Александра Второго его получили все освобождающиеся крестьяне. Одновременно были восстановлены земства на уровне уезда и губернии. Впервые, начиная с Петра, были восстановлены общие муниципальные учреждения, где дворяне, мещане (то есть горожане) и крестьяне заседали сообща. Через полвека это привело к блестящим результатам, в начале XX века подводили итоги земской реформы. В России появилось множество хороших дорог, все занялись своими дорогами. Конечно, я имею в виду не железные дороги, ими земства не занимались. Появилась агрономическая и ветеринарная система обслуживания населения, вторая в мире после Италии.

Наверное, мы единственное государство, где обязательное всеобщее начальное образование вводилось два раза — в 1908 году и в 1932 году. Два раза, потому что революция и ее составная часть гражданская война полностью развалили народное образование. Да, действительно, я признаю, что Надежда Константиновна Крупская во главе комиссии по ликвидации безграмотности занималась реальным делом. Но только надо всегда помнить, что они занимались этим потому, что они-то, учинив кровавые революционные безобразия, сами и разорили систему грамотности в исторической России. И скоро мы придем к тому, что нам придется в третий раз вводить всеобщее народное образование. Мы к этому приближаемся, господа.

Таким образом, земская реформа, безусловно, была оправдана. Мы восстановили низовую демократию, готовы были восстановить ее на уровне земского собора, правда, уже под названием «государственная дума». Вы, наверное, знаете, я надеюсь, что вы знаете, что указ о созыве государственной думы с ограниченными полномочиями лежал на письменном столе императора Александра в тот самый трагический день 1 марта 1881 года, когда его убили двумя бомбами. Первая поубивала казаков конвоя и детей, которые приветствовали своего царя, император остался невредим, но бомбисты ходили парами за маломощностью тогдашних взрывных устройств. Вот так, к сожаленью.

Итак, посмотрите, что мы видим. Я назвал вам два больших периода действия Полибиевой схемы в России. Оба периода — это периоды ее силы и процветания. И IX век — начало XIII века, и XVI-XVII века. Я указал вам также периоды вполне приличные, когда мы стремились к восстановлению Полибиевой схемы. Это вторая половина XV века, то есть Иоанн Третий, и эпоха, начавшаяся с освобождения крестьянства, с 1861 года. Мы были близки к тому, чтобы ее восстановить, ведь у нас кроме государственной думы был и государственный совет — квази-аристократическая палата.

Вот тут я хочу заметить, что умные люди присматриваются к опыту процветающих государств, хотя Полибия, может быть, и не читают. Посмотрите, как воспроизвели без всякой аристократии и без монархии Полибиеву схему в США. Аристократии в Америке быть не может, все плебеи, но сенат США устроен так, что исполняет роль аристократической палаты. Сенаторов избирают на 6 лет, а не на 2 года, как конгрессменов, и не на 4 года, как президента. Притом каждые 2 года сенат обновляется на одну треть, то есть, большинство в сенате всегда консервативно, большинство всегда давно работает в сенате. Да и президент США вообще-то республиканский монарх.

Так вот, мы стремились к восстановлению Полибиевой схемы, и совсем близки были к этому в последнем царствовании, при императоре Николае Втором, когда, наконец, мы все-таки пошли на избрание государственной думы. И вот тут, что очень важно, была снова нарушена национальная традиция. Все века, которые я вам разбирал, у нас была беспартийная демократия. Нелегальные партии всегда существовали, всегда есть группы единомышленников, соратников. Но легально партии были невозможны. А ведь даже современные западные политологи и философы обычно признают, что партийность есть неизбежное зло в демократических системах, по очень простой причине — это не демократический институт. Партия работает в условиях демократии, но сама-то партия устроена недемократически. В своей статье «Демос и его кратия» я привожу, что еще в XVIII веке английской философ Джеймс Хатчисон задает вопрос, можно ли считать порядочным гражданином члена политической партии? Есть русский перевод его трудов, вообще-то в основном он был эстетиком, но занимался много чем. Это середина XVIII века, не так уж давно, да? Не при фараонах. И Хатчисон отвечает: Конечно же нет! Потому что член партии будет защищать интересы партии, а не общества. И вот мы допустили партийность, легализовали партийность в 1906 году, и получили зараженную этой партийностью государственную думу. Слишком рано, ведь у нас же не было партийного опыта до того.

Самое нелепое, что никто не подсказал императору (у нас же были юристы, были историки) одну простую вещь, что партии ведь были только у разрушителей, у революционеров, были только подпольные партии, а у людей благонамеренных, у центристов, у правых, у монархистов, у них-то партий не было.

Таким образом, с легализацией партий дума получилась зараженной ядом партийности. И вот сейчас мы тоже имеем выборы по двум спискам — выборы по партиям и региональные выборы по избирательным округам. Это создал Ельцин, а Путин сейчас хочет это усугубить. Надеюсь, что Господь и русское общество ему в этом помешают. А если не сумеют помешать, через три года Путина все равно не будет, и его мерзостную систему сломают. Нам хотят навязать выборы только по партийным спискам. Если сейчас у нас нету парламентской демократии, то не будет даже ее тени, будет несколько олигархических групп, несколько конкурирующих шаек. Это лучше, чем одна шайка Коммунистическая партия Советского Союза, но все равно достаточно плохо. Полноценная демократия действует только там, где избирают лично знакомых людей, хотя бы знакомых, так сказать, не шапочно, не за ручку, а тех, кого можно было наблюдать. Когда якут Абрамович оказывается во главе Якутского региона, где его не знает ни одни якут и ни один русский, это рядом с демократией даже не пылилось.

И последнее, господа, мне пора завершать. Петр совершил в истории России небывалый бюрократический переворот. С 1718 по 1783 год число чиновников в государственном аппарате Российской Империи увеличилось вдвое, и не хватало денег, чтобы их содержать. В конце XVIII века бюрократизм в России уже смягчается. В XIX веке, особенно после реформ Александра Второго бюрократизм идет на убыль, и все становится неизмеримо лучше. Если хотите, прочитайте мою маленькую, смешную заметку «Воруют ли русские». Она есть в этом сборничке «Россия — последняя крепость», который еще продается в вашем городе. Я доказываю там, смеясь, но доказываю, что чем бюрократичнее дело в России, тем больше воруют, и наоборот. Советская власть с первых дней побила все рекорды Петра. И последнее, на что обращаю ваше внимание. Со времени расчленения Советского Союза бюрократический аппарат, который должен был бы сократиться, потому что были три крупные инстанции — КПСС, СССР и РСФСР, на самом же деле возрос в 2,7 раза (!), хотя теперь осталась только РФ. Вот такое замечательное наблюдение наших дней.

Но я не собираюсь критиковать нынешний режим, я лишь только показал его полное несоответствие национальным политическим традициям.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: политика 602
Антисистемы  
15 ноября 2017 г. в 01:34

2006 год. Часть 1. 2-ой части кинозаписи нет.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, ноябрь 2017.

В конце XV века русские люди впервые в своей истории познакомились с антисистемой. Термин «антисистема» принадлежит Гумилеву, и его вполне приняли. Вот бегло некоторые типические черты антисистемы. Я всегда всех уговариваю, пожалуйста, отнеситесь к этому материалу серьезно, изучите его елико возможно, ну хотя бы прочитайте мою статью «Антисистемы в России», хотя лучше прочитать и Гумилева тоже.

Антисистема — это такая религиозная система, которая способствует деструкции общества, в то время как большинство религиозных систем, включая языческие, все-таки способствуют сохранению общества. Это первый признак. В наше время их деструктивную сущность прекрасно видно. Антисистемы подобного рода принято называть «тоталитарными сетками». Они действительно ведут к разрушению общественных связей, ведут к разрушению семьи. Все это мы знаем с экрана телевизора, все это мы читали. Теперь существует уже достаточно обширная литература, изданная в частности дьяконом Андреем Кураевым и профессором Александром Дворкиным. Справку получить можно.

В некоторых, отдельных случаях зловредность антисистем была так велика, что они воздействовали не только на общественные связи, но также непосредственно на этническое поле, сокращая таким образом продолжительность жизни этноса (народа). Так бывает конечно не всегда, должно очень не повезти. Такая антисистема, например, действовала на Ближнем Востоке во времена второго и третьего крестовых походов. Это так называемая «секта ассасинов». В современном французском языке слово «ассасин» значит просто убийца, оно заимствовано оттуда, еще тогда, во времена крестовых походов оно пришло из арабского языка во французский. Такая вот «хорошая» память о них осталась. Ассасины захватили и отремонтировали, частично построили несколько замков. Все они стояли на скалах и считались абсолютно неприступными. Их глава Хасан ибн ас-Саббах титуловался «Старцем Горы» и действовал на редкость просто. Кто-нибудь вызывает подозрения, чиновник, ученый, неважно кто — мусульманский эмир или крестоносный барон? Убить! Вызывает подозрение только тем, что слишком талантлив или, совсем уж не годится, честный? Убить! Как вы понимаете, когда антисистема начинает истреблять лучших людей, то она воздействует уже на этническое поле.

Убийца радостно совершал свое преступление и радостно ждал казни, хоть и догадывался, что казнят не сразу, что будут пытать. А собственно, какая разница? Пытка длится же несколько часов, а в загробном мире его ждет вечность, райская вечность. А как будет в этом раю, ему показали, обкурив, под гашишем. Оттуда и термин «ассасин», то есть «гашишин». Это действовало безотказно.

Маркиз де Монферрат, один из самых ярких крестоносных правителей на Ближнем Востоке, попробовал как-то противодействовать этой антисистеме. Убили. Попробовал и выдающийся ученый и честный вазир Низам аль-Мульк. Тоже убили. Это вам, пожалуйста, крайний пример — прямое воздействие на этническое поле. Ассасинов мы еще вспомним.

Другой общий, сводный признак всех антисистем — их негативное миросозерцание. Мир Божий им не нравится. Они находят его грязным, безобразным. Представить себе человека, который негативно воспринимает окружающий мир, довольно легко. Я таких людей встречал. Они необязательно были адептами антисистем, потому что один человек системы не образует, но они уже готовы. Представьте себе такую картину. Выходит человек в июньский сад после дождя. Сияет солнце, запах потрясающий, искрятся капельки еще не просохшей воды, а он смотрит на все это великолепие, на цветы и говорит: «Во, лужа!» Он ничего больше не видит. Это возможно. В древности подобными негативистскими чертами обладали антисистемы гностиков и манихеев. Обращаю ваше внимание на обширную литературу. Для начала можно почитать Гумилева. О манихеях есть вообще великолепный источник — «Исповедь» Блаженного Августина Иппонийского», потому что Августин до того как стать христианином побыл манихеем и сам это все знал. «Исповедь» издавали несколько раз. Это вообще замечательная литература и прекрасно переведенная.

Далее следует отметить, что антисистемам свойственен принцип разрешенности лжи, даже предписанность лжи, разумеется, только в интересах системы и только для своих. Это не значит, что они поощряют, когда другие лгут. А вот свои лгать должны. Представим себе провансальского, то есть южно-французского альбигойца. Антисистема была страшная. Папе пришлось устроить крестовый поход в Прованс. Может ли альбигоец подойти и прямо сказать католику, пусть неграмотному и простодушному, что я тебя сейчас просвещать буду, что все не так, что твой кюре (священник) тебе все налгал и что самый большой враг всего светлого Христос, прости Господи, а мы служим люциферу, он вот «светоносный» (дословно)? Понятно, что даже простодушный католик скорее всего съездит по зубам в ответ на подобное заявление, и может съездить очень крепко. Потому адепт антисистемы так не говорит. Он говорит иначе:

«Ты замечательный верующий человек, все в порядке, и у вас совершенно замечательный кюре, и он говорит хорошие проповеди, но только батюшка недостаточно хорошо образован. Потому я объясню тебе, чего не договаривает по неграмотности твой батюшка. Христос, несомненно, существовал, но он существовал в эфирном теле. Потому никто его, конечно же, убить не мог, враги убили его двойника, а Христос удалился в высшие сферы».

А как вы догадываетесь, если нету первого, нету распятия, то нету и искупления наших грехов, а если нету второго, нету воскресения, то и мы не воскреснем. Это совершенно замечательный удар, он благовидный такой, пристойненький такой. То была первая ступень, немножко уже воспитали. На второй ступеньке можно сказать уже немножко больше, а на следующей ступеньке еще больше.

А последнее испытание, как правило, серьезное. Вот, например, первой известной мне неклассической антисистемой, которая ненавидела не весь мир, не мироздание, а Римо-католическую церковь, христианскую веру, христианскую культуру, которая из веры вытекает, была секта, сидевшая внутри Ордена тамплиеров. Она была уничтожена в XIV веке. Совершенно очевидно, что большинство братьев рыцарей, а тем боле братьев сержантов, то есть младших членов ордена ничего о том не знали и ни к какой гнусности причастны не были. Но был «внутренний круг» (термин французских историков), который обеспечивал контроль над всеми руководящими постами, а мир тамплиеров тогда — это вся Западная Европа и весь Ближний Восток. Так вот, для того чтобы вступить в этот внутренний круг, необходимо было сделать две вещи. Но конечно не сразу, их сперва готовили, готовили, готовили, и вот последний экзамен, это уже полная проверка, после которой уже годится, потому что согласиться на такое довольно трудно нормальному человеку. Посвящаемый должен был сделать две вещи. Сначала он должен был плевать на положенное на пол распятие и топтать его ногами, а потом, для крепости, поцеловать, простите, в задницу посвящающего. На первое не согласится христианин, на второе не согласится дворянин. Но если прошел, то все нормально, можно считать, что годится, теперь уже свой.

Из разрешенности лжи вытекает не обязательная, но часто встречающаяся в антисистемах герметичность, то есть непроницаемость, закрытость. Научные общества герметиков, звездочетов и алхимиков, никакими антисистемами не были, ни на кого они не влияли, они только наукой занимались, и к себе не очень пускали. Термин этот стал универсальным, в технике оттуда же, например, герметичная банка. Закрытость лучше всего достигается через ряд инициаций, ряд посвящений: одна ступенька, вторая ступенька, третья ступенька… На каждой ступеньке тебе сообщают что-то новенькое. Так были устроены, начиная с XVI века, масонские ложи, раньше мы их не наблюдаем, они явление довольно позднее. Повторяю, не все герметичные системы суть антисистемы, и не все антисистемы герметичны, но часто таковы.

Я в свое время позволил себе гипотезу. Откуда берется принцип разрешенности лжи? Дело в том, что антисистемы исходно создаются с опорой на ложь. Ложь антисистемы антологического свойства. Иначе она и не может существовать. Почему? Дело в том, что антисистемы есть творение рук человеческих безусловно безо всякого благословения Господа. Они не отличаются оригинальными мыслями, они собраны с бора по сосенки из разных религиозных систем. Иногда даже ухитряются слепить из этого нечто философски очень привлекательное. Потому я всегда прошу своих слушателей, особенно молодых, отнестись к этому серьезно. И не потому, что они глупы, а потому что у них еще нету достаточного здравого смысла, жизненного опыта, чтобы ответить, как ответил бы я и многие из вас: «Да, да, да, очень красивое построение. Мне понравилось. А изначальная посылка у тебя какая?» И никто их них не ответит, потому что это невозможно.

Так вот, я всегда говорил, и буду говорить, я уверен, что достойным, порядочным человеком может быть не только христианин, но и мусульманин, и буддист, и индус. Но если я встречаю человека, который говорит, что он христианин и буддист одновременно и что вообще это одно и то же, я ни на секунду не усомнюсь, что в лучшем случае передо мною дурак, наслушавшийся злодеев, в худшем — сам злодей.

Ну, вот это почти все основные черты. Подробнее рассказывать не буду. Хочу только сказать, я обратил внимание, что для антисистем более поздних, которые возникают в XV и последующих веках, характерно другое. Для них характерна неклассичность, то есть они целенаправленно действуют и разлагают ту культуру, на которой паразитируют. Я впервые наблюдал это у тамплиеров. Как гуситы, например. Сам-то Гус был праведником, а вот его казнь превратилась в то, что всю центральную Европу с дикими кровопролитиями трясло несколько десятилетий, Чехия навсегда стала захолустьем, и онемечилась, кстати сказать.

Почему, например, во время Альбигойских войн, о которых я говорил, пришлось создать первую инквизицию, то есть систему негласного розыска альбигойцев? Очень просто. Весь христианский мир еще с римских времен привык к тому, что суд гласный, что свидетелей выслушивают, что они присягают на Библии. И тут вдруг выяснилось, что ничего сделать невозможно, потому что они ложно присягают сколько угодно и на чем угодно, что никто из них не признается, что он альбигоец, что все называют себя вернейшими, фундаментальнейшими римо-католиками, а свидетели просто исчезают, свидетелей убирают. Вот вам и вся причина возникновения первой инквизиции. Вторая инквизиция была уже порождением эпохи Возрождения. Но пока нам достаточно первой.

Так же точно вели себя жидовствующие. Когда святитель Геннадий Новгородский, новоназначенный архиепископ, с изумлением обнаружил антисистему, заметьте, первую в русской истории, то так как руководителями секточки были люди духовного звания (даже два священника, остальные были более или менее образованные миряне, кто-то псаломщик и так далее), так как они были ему, епархиальному архиерею, подсудны, то он их арестовал и в кутузку посадил. Жидовствующие радостно, с полным рвением покаялись, и Геннадий, разумеется, их отпустил. А они уехали от него подальше в Москву и, пользуясь тем, что отношения между архиепископом и великим князем были крайне натянутыми, надолго нашли себе там убежище. Вот вам, пожалуйста. Каяться могут сколько угодно!

Надо сказать, что революционные группировки часто антисистемы. Необязательно каждый революционер — антисистемщик. Целью революционера может быть примитивно, в лоб понимаемое установление социальной справедливости или коррекция правящей элиты, смена правящей элиты. Это политическая борьба, в этом ничего антисистемного нету.

Но посмотрите, что происходит перед французской революцией. Шарль Луи Монтескье пишет «Персидские письма», затем Вольтер пишет своего «Гурона». Это очень известная литература, скучная, доступная, давно переведенная на русский язык. Что общего у этих сочинений? Персонаж, — в одном случае североамериканский индеец, в другом случае персидский принц, — говорит по-французски (Вольтер не знал языка гуронов и имитировать его не мог), обладает хорошими манерами, умеет пользоваться как шейным, так и носовым платком, и с камзолом у него все в порядке. Но так как он гурон, то ему все, что является фундаментом французской жизни, неприятно, он постоянно высмеивает это. А что собственно неприятно этому вымышленному гурону? Конечно искренняя христианская вера, особенно церковь. Помните страшную фразу Вольтера «Раздавите гадину!»? Это же о церкви. Особенно монашество. Аристократические и демократические традиции средневековой Франции. Верноподданные чувства по отношению к королю. И так далее, и так далее, вплоть до обыкновения на Рождество есть гуся. Вот целый год как угодно, а на Рождество француз есть гуся. Ах, как смешно! Как примитивно!

Такие принцы не встречались на Иранском нагорье, а такие гуроны не водились на Миссисипи. Зато их выращивали в масонских ложах, аристократических салонах и философских кружках. Чем это все кончилось, известно — французской революцией, цареубийством и тем, что Францию затем полтораста лет трясло.

С моей точки зрения, примерно подобное можно наблюдать у нас, начиная с поколения Герцена и Огарева. Мы к этому еще вернемся, но не скоро. Об этом замечательно написал Достоевский в «Дневнике писателя за 1874 год». Я его процитировал в своей статье. Он пишет о Герцене, что тот не стал эмигрантом, а родился эмигрантом. Это уже сложившийся тип русского барина, который любит народ, но его народ обладает почему-то не чертами русского крестьянина, а чертами парижского «санкюлота», то есть бесштанника времен революции. Чем больше такой француз обожает вымышленную Францию, которую, конечно же, только угнетатели не дают создать, тем больше ненавидит реальную Францию. Такой русский, который жалеет народ, не существующий и не могущий существовать, настоящий русский народ презирает, а живет за счет этого народа. Александр Герцен исправно получал доходы со своих русских имений. Не могу не упрекнуть государя в недопустимом чистоплюйстве. Герцена конечно надо было вызвать в суд из-за границы. Он бы, разумеется, не приехал. На том основании надо было его судить и провести конфискацию имущества. И пусть его содержат английские друзья.

Так вот, неклассические антисистемы — это прежде всего социалистические, коммунистические и иногда шовинистические утопии, например, нацистская утопия. Классические антисистемы как-то сошли на нет и заменились вот такими политическими антисистемами, но до поры, до XX века. Мало того, что мы въехали в XX век с революционной антисистемой (таких и на других континентах было довольно много), но вернулись и все классические, религиозно-синкретические (вроде бы не имеющие отношения к политике). Мы их почти не знали каких-нибудь двадцать лет назад. Те немногие, которые были, были в подполье. Одна система квази-религиозного свойства существовала все годы советской власти, эти умеют конспирироваться, это «иеговисты», «свидетели Иеговы». Ни в коем случае нельзя считать ее, как это делают в энциклопедиях, христианской сектой. Это не христианское вероучение. Христианские секты — это, например, какие-нибудь добропорядочные евангельские христиане-баптисты или радикальный протестантизм. Это не антисистемы, это просто секты. Стараниями КГБ они все были не очень заметны.

Но как только запахли первые ростки горбачевской «перестроечки», хлынул целый вал антисистем. Некоторые — доморощенные, некоторые — привезенные. «Богородичный центр» — здешняя. Кстати, когда они появились, я никак не мог понять, что они такое — раскольничья группа или все-таки нечто худшее, и, разумеется, взял их брошюры. У меня хватает образования, чтобы понять, что там перемешано православие с элементами протестантизма, буддизма и индуизма. Все ясно, это антисистема.

«Белое братство» помните? Между прочим, их всех уже повыпускали, они все свои срока тюремного заключения отбыли. Тут их не видно, а как на Украине, не знаю. Может быть еще вспышечка.

Некоторые антисистемы — привозные. Это хабардианцы или иначе дианетики (сайентологи). Или чудовищная секта, довольно успешно захватывающая молодежь в свои лапища «Церковь объединения» американского корейца, миллиардера Муна. Антисистемность ее в разрушении семейных связей, кроме того еще богохульство. В США муниты покупали брошенные церкви в землях, откуда съехало население. У нас они такой возможности не имеют.

В начале «перестройки», когда власть еще побаивались, один батюшка замечательно ответил одному официальному советскому философу. Тот сказал батюшке: «Ну, вы же не будите отрицать, что у вас церкви закрываются, ведь никто сейчас их насильственно не закрывает». Действительно, в 70-х — в начале 80-х церкви то там, то здесь время от времени закрывались. Ответ был замечательным: «Это не у нас церкви закрываются, а у вас! Это у вас обезлюдели деревни, и все переехали в города, где вы не даете открывать новые церкви, а верующих меньше не стало».

Так вот, муниты очень любят покупать подобные заброшенные церкви. Храмы же все равно принадлежат какой-нибудь епархии. Причем они обязательно сохраняют весь интерьер римо-католической или англиканской церкви, помещают только одно дополнение — портрет Муна в центре, желательно, среди икон. У мунитов есть все признаки антисистемы.

В 60-е годы действие антисистем, не зная термина, прекрасно описал приснопамятный иеромонах Серафим Роуз. Его книгу «Православие и религия будущего» наверняка читали многие. Она у нас очень популярна. То было характерно для времени отца Серафима, для США 60-х годов, а сейчас это характерно более для нас, чем для Америки. Так что теперь мы имеем и классические, и неклассические антисистемы. Вот общая характеристика.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: антисистемы 9 секты 11
Антисистемы. Беседа 5/5  
11 ноября 2017 г. в 01:41

Беседа 5/5. 5 ноября 2008 года.

Ведущий: В эфире «Народного радио» программа «Религия и общество». Добрый день, дорогие радиослушатели. Мы начинаем заключительную передачу с Владимиром Леонидовичем Махначом по теме «Антисистемы».

Махнач: Добрый день! Можно было бы закончить немного раньше, но я очень хочу, считаю существенным, чтобы вы свободнее применяли категорию антисистемы. Мы говорили о том, какие книги об этом можно легко прочитать. Это интересно и необходимо.

Еще интереснее антисистема в действии. Напоминаю вам очень бегло, пунктиром то, к чему обращались по крайней мере два раза и подробно, что антисистема в состоянии как бы менять знак на противоположный. Ничего хорошего из этого не получается. Происходит это тогда, когда антисистема приходит к политической власти или даже становится господствующей в обществе идеологией. Тогда, вполне естественно, разрушать общество и, как делают более въевшиеся антисистемы, разрушать этнос, то есть сокращать срок жизни народа она прекращает. Естественно, нельзя дальше разрушать армию своего государства, потому что государство теперь наше, и этот дурак местный, в нашем случае в основном русский дурак, должен меня, антисистемщика защищать. Кроме того, голодом его морить больше не стоит, потому что опять же местный дурак, в нашем случае преимущественно русский, должен меня, антисистемщика, кормить. Обычно в таких случаях получаются жесточайшие полицейские режимы, как худший из раннемусульманских, действовавший с X века фативистский режим в Египте. Хуже того режима с VII века ислам не знал. То был ужасный, репрессивный, террористический режим. А у нас в ходе революции действовала революционная, неклассическая антисистема, чье негативное мировосприятие, напомню, обращено не на весь мир Божий, не на все мироздание, а избирательно на культуру, притом на собственную культуру, в данном случае на православную и русскую, а в других странах на тамошнюю соответственно культуру.

Так вот, неклассическая антисистема, как и классическая, может менять знак, и тогда вроде бы прекращает все разрушать. Длится то до поры, до того момента, когда антисистема теряет власть. Она же все равно антисистема, и если она теряет власть, она снова меняет знак на предыдущий, то есть на противоположный. Ах, мы не у власти! Ну тогда мы сейчас страну поразрушаем, культуру поразрушаем! Мы опять займемся собственными вооруженными силами и будем их разрушать. Давайте посмотрим, как действуют в настоящий момент несколько антисистем (осколков революционной антисистемы) или одна, которая просто более замаскирована. Как не понаблюдать! Смотрите, что происходит. Начался крупнейший системный кризис в финансовом мире. Пока он в значительной степени затронул США. Конечно, мы связаны с долларом. Наша антисистема, при Сталине, между прочим, дала согласие на то, чтобы доллар стал резервной валютой по отношению к золоту, более того, фунт стерлингов стал дублирующей, резервной валютой по отношению к доллару. То была тяжелая ошибка.

Ведущий: Ошибка или?

Махнач: Ошибка, ведь в тот момент антисистема уже прочно сменила знак. Но ведь кто-то всегда оставался русоненавистником, такие же всегда сидели в очень уютных креслах когда угодно и при любом режиме, начиная с вынужденного, трагического отречения последнего императора, начиная с 3 марта 1917 года. Всегда далее были враги России и русского народа. А русоненавистничество — это ненависть к православию. Русских особенно ненавидят, потому что они оказались неисправимыми христианами. Если бы мы стали, например, на путь Нидерландов, разрешали бы однополые браки, легализовали бы ряд наркотиков, то к нам бы помягче относились. А вот все никак не смирятся.

Ведущий: Черту оседлости долго не отменяли. Там с голландцами-то пораньше было. Боюсь, что все-таки не так мягко бы относились.

Махнач: Надо все-таки учесть, что всю антисистемную нечисть, включая ранних, лютых антихристиан, социалистов таких, как Дешан (Леже-Мари), Морелли (Этьенн-Габриэль), когда во Франции при королях их нельзя было печатать, в Амстердаме можно было печатать. Вольтера нельзя было напечатать во Франции, а в Амстердаме печатали всего Вольтера. Это замечательно.

Так вот, давайте посмотрим, что происходит. Тогда, предположим, мы допустили ошибку… Сейчас я на очень скользком пути. Я очень слабый экономист, а тем более очень слабый знаток финансов. Если мне что-нибудь нужно, я звоню знакомым и друзьям, которых я могу попросить объяснить на пальцах какие-то категории. Потому грубой ошибки не будет, но я кратко. Республиканский кандидат призывает к режиму экономии. Надо исправлять положение. Но шиш с маслом! Президентом становится Барак Хусейн Обама… Не любят называть его второе имя. Посмотрите, как интересно. Ведь он не просто первый негр, президент США, он еще и первый мусульманин, президент США. Сразу двух зайцев убивают. Жалко, что не баба! Вот ежели бы негритянка, мусульманка и женщина, и еще лесбиянка притом! Вот тогда был бы полный порядок, и США оказались бы впереди планеты всей! Им тут, конечно, подкузьмило, что Хилари Клинтон не негритянка. А то, что она на лесбиянские демонстрации ходит, это зафиксировано, это факт, это известно.

Ведущий: Ну, тем никого не удивишь! По крайней мере в США.

Махнач: Да, на старости лет решила поддержать «нетрадиционную ориентацию».

Так вот, я хочу напомнить, что наш стабилизационный фонд, как уверяли нас премьер-министр, министр финансов, министр экономического развития, все чины, ни в коем случае нельзя использовать на благотворительные цели, то есть на поддержку системы образования, системы здравоохранения, системы массовой физической культуры. Обращаю внимание, что кроме должного поддержания национального духа спорт абсолютно бесполезен! Никакого прока для физического здоровья нации от спорта нет. Кроме того, он часто еще омерзительно зрелищный, и детей уродуют, делая из них спортсменов. А полезна, безусловно, физическая культура, а не спорт, которая у нас худо-бедно была неплохой. В каждом учебном заведении был спортивный зал, в каждом дворе спортивная площадка. Зимой даже наливали каток. Чего только не было! Все поломали. Вот на это все нельзя, а то будет инфляция! Зато можно вкладывать деньги в американские фонды. А чьи же это деньги? Деньги президента? Деньги премьер-министра? Деньги министра финансов Кудрина? Это же наши с вами деньги! Это наши нефтедоллары! С нефтедолларами население Эмирата Кувейт как сыр в масле катается, а население Султаната Бруней просто в золоте катается, потому что и тот, и другой монарх вообще-то считается с народом. Это монархии, а у нас как бы, вроде бы демократия.

Ведущий: Боюсь, что и тот, и другой в «клубе» состоит, они в Лондон ездят с отчетами. Наших-то в клуб не принимают.

Махнач: Ну, так или иначе народ-то их доволен.

Ведущий: Конечно, если ты женился, тебе денег дают уже до самой смерти. А иностранные рабочие там, индусы, например, просто приехали и уехали.

Махнач: Совершенно верно. А у нас китайцы торчат уже в опасном количестве. И, между прочим, подданным Кувейта ты стать не можешь ни при каких обстоятельствах, ты можешь там только родиться. Подданным султана Брунея тоже не можешь. Вообще самые благоустроенные, богатые государства не любят предоставлять гражданство.

Ведущий: В Англии не любят.

Махнач: Вот в Японии была сенсация всемирная. Чемпиону Японии по борьбе сумо предоставили гражданство, точнее, подданство. Он стал подданным японского императора. Об этом писали по всей Европе, вероятно в США тоже, и к нам на телевизор попало. Дело в том, что он не японец, он гаваец, но он национальная гордость Японии, потому ему было даровано гражданство. Практически невозможно стать подданным короля Швеции. Это очень забавно. Я предупреждаю барышень и их родителей, если вздумаете выйти замуж за шведа, вам условное гражданство будет предоставлено, вы будете пользоваться всеми социальными благами, которых у нас нету, потому что истинная страна победившего социализма есть Швеция. Но если вы будете настолько неосторожна, что с ним разведетесь, то гражданство у вас заберут. То касается и парней, вздумавших влюбиться и жениться на шведке.

Ведущий: Но хоть в живых оставят, и, может быть, домой дадут вернуться, все-таки страна-то европейская, а в Саудовской Аравии продать могут.

Махнач: Дадут то дадут, а потом догонят и добавят, чтобы быстрее на родину топал.

Вот такой «стабилизационный фонд». Почему-то можно вкладывать деньги в ипотечные компании США, которые именно сейчас понесли самый серьезный урон. И, следовательно, они перестают, а точнее тихо замораживают платежи по процентам, а нам об этом тихо не говорят. Что должны были бы тогда сделать наши руководители и высокие чиновники в лице министра финансов? Естественно, прекратить выплаты по процентам американцам. Нет, говорят американцы, у вас деньги есть, это у нас нет. Я боюсь даже вспомнить, насколько уровень жизни у нас ниже, чем в США. В разы. Вот это разрушение общества, разрушение, потому что мы не вкладываем деньги в здравоохранение, физическую культуру, образование, включая военное образование. Потому что для того, чтобы перейти на одногодичный срок действительной службы солдатиком (в Бундесвере же служат один год), необходимо ввести в полном объеме настоящую допризывную военную подготовку, притом, я решительно настаиваю, и для девочек тоже. Я полагаю, в течение трех последних классов средней школы. И только злодей и враг России может не согласиться с тем, что уж во всяком случае два года и в полную силу.

Можно учить обращению с легким пехотным оружием, можно учить перемещению по пересеченной местности, окапыванию, можно готовить связистов, радиолокационных операторов и подобных им, тем более что все вот эти должности, в том числе операторы компьютеров сейчас очень важны. На этих должностях девочки в среднем лучше мальчиков. Это женские должности на военной службе. В бой их посылать не надо, а вот к дисплею сажать очень даже нужно.

Ведущий: Это все можно, но не нужно, очевидно, тем, кого вы именуете представителями антисистемы.

Махнач: Надо сейчас отложить срочный переход на одногодичную службу и подождать до того момента, когда будут призваны первые прошедшие допризывную подготовку, то есть через три года. Вот их можно будет призывать на один год. И все будут довольны.

Нашей стране всерьез угрожает полицейский режим. А это чье оружие? Это оружие антисистемы. Поясняю, что имею в виду. Все время речь идет о сокращении вооруженных сил, в том числе о сокращении офицеров и прапорщиков. При нынешнем отсутствии допризывной подготовки они вообще почти единственная опора защиты государства. Почему-то нефтедоллары тратить на армию нельзя, дорого нам. Непонятно почему. Наверно, от этого будет инфляция. А почему тогда можно содержать ОМОН? ОМОН создавался для действий против организованной преступности, и оказался полностью не дееспособен. Гигантские мордовороты просто ничего не умеют, кроме как пугать честных граждан на рынках и гонять ни в чем не повинных бабусь, которые всего лишь торгуют жалкими букетиками. Потому пришлось везде вводить новое формирование — СОБР. СОБР годится. Но тогда распустите ОМОН! Так нет же.

А зачем нам «внутренние войска»? Против кого действуют эти внутренние войска? Против преступников? Нет. Для того есть милиция, как у нас до сих пор называется полиция. Против внешних врагов отечества, которые могут напасть? Тоже нет. Для того существует армия. А что же остается? Значит, внутренние войска направлены против собственных граждан. Но тогда внутренние войска — это преступная организация, а ее руководители, в том числе министр внутренних дел — руководители преступной организации. В свободном обществе никаких внутренних войск быть не может, они не имеют права существовать. Между прочим, в США внутренних войск нету. В тюрьмах там служит полиция.

Ведущий: А сколько деньжищ-то уходит на внутренние войска, кроме вложений в американские ипотеки!

Махнач: Ага, причем расходы на них начали возрастать уже в конце горбачевского правления, а при Ельцине разбухли до непомерных размеров. Государство не имеет права иметь внутренние войска, направленные против собственных граждан. Если имеет, то это — преступное государство.

В США внутренних войск нет. Если же там происходят гражданские беспорядки или крупное стихийное бедствие, то призывают национальную гвардию, то есть ополчение граждан. А кто мешает нам создавать ополчение? Вот ополчение мне понятно.

Ведущий: Я знаю, Березовский очень мешал создавать ополчение, когда началось напряжение на чеченской границе. Он все время ездил туда и мешал создавать там казачье ополчение, мешал выдавать им оружие, всему мешал, мешал возрождению аналога национальной гвардии.

Махнач: Да, да. Так что, как видите, это многослойный антисистемный почерк. Мы уже говорили и приводили пример проекта поэтапного разрушения крупных, может быть, лучших в мире военно-медицинских учреждений.

Ведущий: Кстати, звонили из Клиники Бурденко, хотели прийти на эфир. Задели вы их. Надо мне с ними договориться.

Махнач: Если главный военный госпиталь будет переведен в Купавну, то находящийся в Купавне, более слабый, конечно, но тоже очень уважаемый главный госпиталь ВМФ будет тоже разрушен, естественно.

Уже прошли слухи, что введение бригадной организации означает сокращение до размера бригады двух элитнейших дивизий наших сухопутных войск — Кантемировской и Таманской. Поясняю, в чем дело. Практически везде в Европе сейчас главная единица — бригада. Только ведь не дивизии сократили до бригад (в дивизию обычно входит три бригады), просто бригада стала более самостоятельной, а дивизия стало высшим руководством. Я не военный, не буду спорить. У немцев получается хорошо. У англичан тоже вроде бы неплохо.

Дальше — больше. Упразднение Таманской и Кантемировской дивизий — это слухи. Я не могу с уверенностью сказать, что так и есть. Но слухом земля полнится, свято место пусто не бывает. Значит, разговоры такие где-то шли. Из ниоткуда до меня бы не дошло.

Вернемся к мирной проблематике. Вы все помните трагическую гибель самолета Боинг 737 в Перми. Все погибли. Основная версия — изношенный самолет. А куплен он был аж у Китая, то есть, «китаезикам» он уже не годится, свой ресурс он уже отработал, а нам годится! И вдруг сенсация, притом от высшего чиновника, от директора «Росавиа», что, оказывается, пилоты летали по поддельным, подложным документам! Они летать не имели право, и потому, иными словами, сами во всем виноваты. Я уже обсудил этот вопрос с офицерами. Все-таки я немного прикасаюсь ко всем этим делам, я служил как раз в авиации, на земле, но в авиации, вся радиосвязь проходила через меня. Так вот, никаких подложных документов быть не может. Не может быть преступно задействовано такое количество инстанций, чтобы заполучить поддельные документы, и главное, непонятно зачем. Технически проще и дешевле получить настоящие документы. Конечно, у нас разруха в стране, все не так. Но все равно признают, что они опытные пилоты со многими тысячами часов налета. И на данной модели они летели не впервые. Никто не был бы допущен в гражданский пассажирский рейс впервые на данной модели, каков бы ни был опыт. Тем более что бедлам обычно творится на чартерных рейсах, но не на регулярных. То есть, нестыковочка.

Я могу допустить другое. Документы у них были совершенно законны, но они были просрочены. Дорогие мои слушатели, мы живем в России. У нас по просроченным документам действовали даже при государях. А при советской власти с просроченными документами стало пошире, бардака стало побольше, а после советской власти еще побольше. Но просроченные документы не значит подложные. Тут надо взыскание объявить, оштрафовать. Честно вам признаюсь, положа руку на сердце, я столько всего в своей жизни сделал по просроченным документам, что даже всего не помню, хотя ни разу подлога не совершал.

Зачем же это заявили? Когда я это услышал, мне захотелось, как и в случае с сокращением армии без сокращения внутренних войск, задать старый вопрос, может быть, малокультурный, несколько простонародный, двустишие такое, может быть, и вы его сразу вспомните: «Расскажи-ка гадина, тебе сколько дадено?» Почему я имею право на такой вопрос? А потому что, посмотрите, какие напрашиваются выводы. Первый вывод. Это нужно для реабилитации самолетов «Боинг». Все свалить на пилотов, только бы не проводить проверку этих отработавших ресурс машин. Это очень напрашивается. Кому это выгодно? Тем, кто нам продает отработавшие свой ресурс машины, на которых летать нельзя. Дальше. Второе. А не нужно ли дискредитировать русских летчиков? Это доказать труднее. Дискредитировать русских летчиков, а также русских авиадиспетчеров, потому что с ними, а не с летчиками связаны пилоты иностранных авиакомпаний, которые у нас тоже летают. Это не исключено. Это доказать труднее. Вообще прокуратуре следовало бы уже заинтересоваться, но она все как-то не тем интересуется. Третье. И то может быть самое важное. На ваших глазах развалили авиакомпанию «Сибирь». Затем развалили авиакомпанию «Трансаэро». А это, между прочим, последняя крупная компания, которая держалась за отечественные, превосходные машины Ил-86. Этих компаний уже нет. Так, может быть, поступил приказ развалить и последнюю крупную компанию — «Аэрофлот»? Больше крупных авиакомпаний у нас не предвидится. Мелких тоже уже повалили около десяти. Мы воздух открываем для полетов чужих компаний? Только они будут летать? Тоже интересно. Может быть, китайцы начнут здесь летать? Они не откажутся. Может быть, их «Боинги» будут даже в немножко лучшем состоянии, чем те, которые они уже заездили и нам продали.

Потому тем более крайне интересно, почему до окончания работы комиссии ответственнейший крупный чиновник публично, при прессе делает заявление, что летчики, оказывается, летали по подложным документам. Мне остается задать вопрос. Разве это не похоже на почерк антисистемы? Это сразу и удар по культуре, потому что соответственно снижается профессиональный уровень, сокращается число пилотов, следовательно и авиатехников, следовательно и авиадиспетчеров. Они все профессионалы высочайшего класса. Им не нужно, чтобы русские работали на сложных самолетах, были авиадиспетчерами, это уважаемая в любой стране, дико высокооплачиваемая профессия. Может быть, им нужно, чтобы русские работали преимущественно грузчиками? Или рабочими на заводах железобетонных изделий (ЖБИ)? Но там любая пьянь работать может.

Это же касается национальных интересов. И наконец, между прочим, это касается и православных интересов, потому что русские преимущественно православные. Значит, исполнять необходимую работу будут не православные, а некоторые инородцы и иноверцы. Это всех нас касается. Это значит, что антисистема проявляется не только в воздействии на культуру, включая образование, но также в прямом воздействии на этнос, то есть в снижении качества жизни, следовательно, рождаемости, следовательно, продолжительности жизни целого ряда народов, но прежде всего насчитывающего свыше 80% населения русского народа.

И вот вам еще один безобидный пример, просто повеселить. В тот же день, когда директор «Росавиа» делает сенсацию, по ведущим новостным блокам проходит еще одна сенсация, маленькая, которую можно было бы и не заметить. В Самаре задержали пришлого преподавателя, который по подложному диплому и подложной диссертации занял пять профессорских мест. Во двужильный мужик! Как же он такую нагрузки выдерживал! И за несколько лет заработал по этому подлогу более миллиона рублей.

Ведущий: Но эти новости просто случайно совпали по времени.

Махнач: Да, конечно, но это тоже почерк антисистемы. Это еще один удар по системе преподавания, это еще один удар в пользу тотального тестирования, то есть развития единых государственных экзаменов — ЕГЭ. Мне очень нравится эта аббревиатура. Это такой сказочный персонаж — баба ЕГЭ. Это серьезный удар.

Дело в том, что диссертация не нужна. Из интернета можно выдернуть чужую диссертацию, переформатировать ее, чтобы не узнавалась, и все пройдет. Никто же не требует для занятия профессорской должности диссертации! Подложный диплом? Но нам не сообщают, исправный ли у него диплом о высшем образовании. Ну, тогда его можно упрекнуть не в подлоге, а только в присвоении биографии. А вот если у него нету докторской, но есть кандидатская, то администрация любого вуза вправе предоставить ему занятие профессорской должности, как я, мои дорогие слушатели, между прочим, и занимаю, и в довольно крупном вузе, а точнее, в двух. Такого профессора, который не доктор, а только кандидат, на преподавательском жаргоне называют «холодным профессором». И таких не мало. А преподаватели художественных учебных заведений практически все «холодные». Понятно, там это непринято: они артисты, режиссеры, кинооператоры, они талантливые, выдающиеся люди, вот только с учеными степенями там напряженка.

И последнее. Я получаю профессорскую ставку, достиг пенсионного возраста, но продолжаю и буду продолжать преподавать. Сами знаете, что такое пенсия.

Ведущий: Но только пенсия в антисистемном государстве.

Махнач: Да, в антисистемном государстве. Но вот только один момент. Интересно, где же он получал в пяти учебных заведениях, что нахапал миллион? Я прикинул, чтобы мне вот так нахапать миллион, если бы я, конечно, выдержал пять учебных заведений, мне надо к моим примерно шестидесяти годам еще полсотенки лет прожить. Глядишь, к ста десяти годам и получу миллиончик! То есть, это ложь. Если же там было другое, если там выпускались поддельные дипломы, так вы об этом так и скажите. Если он был в преступной группе, которая штамповала поддельные дипломы, тогда да, на этом можно накопить миллиончик.

Но возникает еще один, уже последний вопрос об антисистемах, дорогие слушатели. Если это так беспокоит власть, то почему в московском метрополитене, где на каждой станции не меньше двух милиционеров (они по одному не ходят), парни и девки стоят практически открыто и держат плакатики «Дипломы, трудовые книжки»? А ведь это мошенничество, это финансовые документы. Вот так!

Ведущий: Большое спасибо! Напомню, что у нас сегодня в гостях был Владимир Леонидович Махнач, известный московский историк. Он рассказал целый цикл очень интересных историй. Они касались темы «Антисистемы». Думаю, это не последнее выступление Владимира Леонидовича у нас, и вы еще будете приходить. А цикл «Антисистемы» мы закончили. Далее будем высказываться по другим темам. Спасибо!

Беседа 1/5
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/c7021a22df914957bf2ac2176a565578

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: антисистемы 9 секты 11
Антисистемы. Беседа 4/5  
11 ноября 2017 г. в 01:38

Беседа 4/5. 14 октября 2008 года.
В записи нету начала беседы.

Ведущий: …до Индии добрались мусульмане.

Махнач: Да, добрались, Сергей Николаевич. Дальше они добрались до Индонезии, до Филиппин. Ислам не антисистема, хотя в исламе были антисистемы. Мы о том уже говорили в наших передачах. И в исламе были, и в буддизме.

Ведущий: Но в отношении к Христу они же стали немного антисистемой?

Махнач: Нет, мне кажется, что такая биполярность лишает мир сложности. Я же не знаю, для чего Господу нужен ислам, но для чего-то же нужен. Считать, что Мухаммед при его высочайшей ответственности был просто лжепророком (в истории же были уже лжепророки, лжемиссии), я считаю избыточным. На том свете узнаем, зачем нужен ислам, а после Конца времен узнаем все, абсолютно точно.

Ведущий: Почему же вы тамплиеров вышвыриваете? Они вроде бы были нормальными воинами?

Махнач: А мы о тамплиерах уже говорили. Не сами тамплиеры, а внутренний круг, разумеется, был антисистемой. Воинами были нормальными, еще бы! А вот их внутренний круг был настоящей антисистемой. Они были законспирированы под монахов, христианских воинов, они были антихристиане. А мусульмане не конспирировались. Не считаю антисистемой также современных иудеев, которые уж совсем антихристиане, потому что таково их вероисповедание, ненависть к Новому Завету заложена в их исповедании. Это все абсолютно открыто.

Ведущий: Владимир Леонидович, а вот, например, ростовщичество, банк — это антисистема в отношении к миру Божьему?

Махнач: Это хороший вопрос. Я к нему просто не готовился, однозначно ответить не могу. Вы вообще опасный ведущий (Махнач смеется). Но попробую. Римское католичество резко отвергало ростовщичество, просто запрещало, причем не потому, что то было безнравственно, а потому что ростовщик (банкир) торгует временем, а время принадлежит Богу, а не человеку.

Ведущий: И пота не вкладывает.

Махнач: Да, да. Вот такой момент. Но протестантизм, как вы знаете, признал ростовщичество. Точнее, признал сразу кальвинизм, а кальвинизм болтался на краю антисистемы, пошатался, пошатался и все же проскочил.

Ведущий: Был еще такой парень Меланхтон.

Махнач: Да, он был еще раньше Кальвина. Лютер конечно не антисистемщик, он еретик, безусловно, но ничего антисистемного в Лютере нет. Он еретик настолько, насколько еретик христианин. Протестантизм признал ростовщичество.

Западная церковь, то есть Римо-католическая церковь долгое время отвергала ростовщичество. Но ростовщики все равно были нужны, прежде всего, они были нужны сеньорам, а тем более правителям, для войн и всего такого. В итоге место ростовщиков, банкиров заняли евреи. Ниша же была, и они ее заняли, примерно так же, как в Индии место банкиров заняли джайны, потому что джайну практически невозможно заниматься ни земледелием, ни ремеслом. Ему убивать нельзя. Джайнизм жутко лицемерная система. Когда богатый джайн идет по улице, его рот и нос закрыты марлей, чтобы нечаянно комарика не вдохнуть, а перед ним бежит какой-нибудь босяк из низшей касты и с бешеной скоростью подметает дорогу, чтобы джайн не дай Бог не наступил на букашку. А то, что босяк убивает насекомых метлой, джайна абсолютно не касается! Знакомо, да? Ему на то просто наплевать. Тот босяк, простите меня, для него шабесгой (Махнач смеется). И потому джайны там банкиры, ростовщики.

А православие не запрещало ростовщичество. И вся новгородская, а потом и ростово-московская колонизация Русского Севера была основана на отношениях кредита. Правда, кредитодателями были не профессиональные банкиры, а бояре, но все же на отношениях кредита. Православие за тем очень даже следило, пока мы были православными, но не осуждало за торговлю временем, а осуждало, если кто-то семь шкур дерет, осуждало высокие проценты. Потому за то, что ты ростовщик, ты отлучение схлопотать не мог, а вот если ты довел до нищеты каких-то людей, мог схлопотать и отлучение, и тогда успеха в делах не будет, это вещь серьезная. Так что ситуация тут сложная.

Потому при всем моем уважение к римскому католичеству, я считаю, что православная точка зрения в очередной раз верна, она безошибочна, потому что мы придерживаемся истинного вероисповедания, нам Бог помогает.

Прошлый раз, Сергей Николаевич, я на один вопрос не ответил. Он короткий. Точнее, одна дама задала мне пару вопросов, а я ответил только на один, потому что время подходило к концу. Она просила привести примеры классических и неклассических антисистем, а на то можно целую нашу передачу потратить, но я предполагаю, что она имела в виду, хоть и не договорила, классические и неклассические антисистемы, существующие только сейчас. Есть замечательная книга иеромонаха Серафима Роуза, американца, англосакса — «Православие и религия будущего». В ней показана широчайшая панорама антисистем. Но то было в 1960-е годы. Тогда у нас так много классических антисистем не было. Так было у них. Было увлечение дзен-буддизмом, это буддистская антисистема. Буддизм в целом удержался, но есть и в нем антисистемы, очевидно, разрушающие общество, вряд ли со мной кто-то поспорит. Эта книга очень полезна. Тогда в многострадальной России не было большого количества антисистем, была только революционная антисистема, сменившая знак, о чем мы сегодня обязательно поговорим, потому что она еще раз сменила знак.

Ведущий: А Переделкино разве не было антисистемой?

Махнач: Вы имеете в виду страшную тюрьму?

Ведущий: Нет, я имею в виду Окуджаву, Вознесенского…

Махнач: А! Так уже подходил конец коммунистическому режиму (я с Вознесенским совершенно согласен), и антисистема уже начала менять знак.

Когда у нас были страшные, людоедские лагеря, которые несправедливо называют «сталинскими», потому что концентрационные лагеря появились в нашем отечестве в 1918 году, в еще не сталинское время, — антисистема становилась все больше, больше, она разбухала, и действительно была прямая антисистемная опасность, что победит не Сталин, а Троцкий (Бронштейн — С.П.). И тогда не было бы лагерной системы, потому что вся Россия была бы лагерной системой, одной сплошной зоной, все было бы покрыто зоной. А так все-таки не все были в зоне.

Ведущий: Хоть трое из десяти крестьян при Сталине остались живы.

Махнач: Да, при Троцком, наверное, крестьян совсем бы не осталось.

Так вот, тогда то было видно в Америке, потому я отца Серафима так рекомендую. Книга доступна, она издавалась не один раз, и в 1990-е годы. Напомню еще раз: Роуз, «Православие и религия будущего». А затем они ринулись сюда, в основном в «перестройку», хотя некоторые попали раньше. Причем интересно, что некоторых пытался окоротить несколько изумленный их появлением КГБ. «Кагебешники» вяло, не тотально, но преследовали кришнаитов. Потом соответственно все закончилось. Эта система синкретическая. То уже показатель. Она лицемерна, потому что кришнаит считает, что он настоящий индус, что кришнаизм — это правильный индуизм. На самом же деле индусом стать нельзя, можно только родиться или ждать успешной реинкарнации, родиться потом индусом (Махнач смеется). Христианином стать довольно легко, мусульманином легко. Даже иудеем можно стать, хотя они того не любят. А вот стать индусом нельзя. Их система лицемерна, а также дуалистична, потому что ее основатель включил в нее элементы авраамических религий, потому что в кришнаитство попали элементы христианства и ислама. А то делается ценою лжи, ибо нельзя соединить несоединимое. Это, безусловно, классическая антисистема.

Ведущий: Это дешевка, мне кажется. Она работала только среди хиппи каких-нибудь.

Махнач: В Индии-то нету кришнаитов, а у нас есть. И один кришнаит даже ритуально убил кормившего его, прикармливавшего и пытавшегося наставить его на путь истинный православного священника. То было в Сибири, причем убил ритуально, с осквернением храма, он отрезал батюшке голову и положил ее на святой престол.

Ведущий вздыхает: Постсоветская Россия! Что вы хотите!

Махнач: Да, да. Интересно, что после того кришнаиты имеют наглость ходить маршами со своими бубенчиками, со своими мантрочками по главной улице Москвы. И ничего! Причем меня удивляет не то, что их терпит милиция, а то, что их терпят граждане. То меня удивляет искренне. В Екатеринбурге «кришняков» с улиц выгнали просто, даже без битья, хотя иногда надо и бить. Господь наш сказал «Не убий», но никогда не говорил «Не бий». Нету такого в Писании. Но горожане сделали даже проще. Они высылали пикет, который шел прямо за кришнаитами с плакатом «Кришнаит убил православного священника». Обстановка накалялась, потому что все обращали внимание, все смотрели (Махнач смеется). И с улиц кришнаиты исчезли. Наверное, сидят в своем ашрамчике, а на улицах нету. В Екатеринбурге их прогнали с улиц уже в середине 90-х годов.

Ведущий: А вот общество «Сознание правозащитников»? Фонд Карнеги? Фонд Сороса? Какое-то «Открытое общество» и так далее? Рупор «Эхо Москвы» и так далее? Это антисистема?

Махнач: Во-первых, это в основном парамасонские организации, такие, как Фонд Карнеги. Это, безусловно, сообщества, деятельность которых включает элементы антисистемного мировидения, но уже неклассического. Для государства, точнее, для народа, на территории которого они расположены, они опасны и в какой-то ограниченной степени разрушительны.

Иеговисты тоже классическая антисистема. Классическая антисистема с элементами богохульства также «Церковь объединения» корейца, американского миллиардера Муна. Интересно, что в их молитвенных помещениях всегда находится портрет Муна. Поклонение ныне здравствующему лицу у нас не запрещено, а в ФРГ, например, запрещено. То есть, есть некоторое ощущение антисистемности. В святости некоторых лиц при жизни практически никто не сомневался, но никто среди здравых, кроме полоумных, того не говорил. Уйди в мир иной, и тогда Господь явит, что ты был святым.

Секта Виссариона — это прямое поклонение ныне, к сожалению, здравствующему лицу, который к тому же объявил себя Иисусом Христом.

Ведущий: Он бывший милиционер.

Махнач: Да, да. И нынешние милиционеры его терпят, что интересно, что указывает на некоторое родство душ (Махнач смеется). Я не хочу уж так обвинять милиционеров. Точнее, то указывает на их незащищенность. Вот почему слушателям я рекомендую: изучайте, изучайте, изучайте антисистемы, хотя бы прочитайте мою статью о них, мою сейчас продающуюся в прекрасном издании книжку «Политика. Основные понятия». Там есть целая глава об антисистемах. А еще лучше, доберитесь до Льва Николаевича Гумилева, хотя бы до его популярной, но высоконаучной работы «Конец и вновь начало». И вы получите полное представление.

Ведущий: Дорогие друзья, простите, мы не назвали телефон. 629-08-73 и 780-52-55. Пожалуйста, звоните и задавайте ваши вопросы.

Слушатель: Владимир Леонидович, сейчас очень много говорят о так называемом кризисе, в основном в экономике. С 1913 года в Америке так называемая Федеральная Резервная Система получила право печатать свою личную, со своего личного волеизъявления государственную валюту США, то есть доллар. То есть, не государство печатает деньги, а ФРС. Является ли эта ФРС для США и для мира в целом антисистемой?

Махнач: Является, потому что это связано с международным положением доллара в качестве резервной валюты, в этом проявляется стремление к всемирному, тотальному господству, а к нему стремится только одно лицо, если его можно назвать лицом. Это явление сатаническое, в полной мере оно должно проявиться с появлением антихриста. Точно так же, как и тотальный контроль. Нет, не три шестерки. Он проявляется во введении системы ИНН, это такой подготовительный этап.

Ведущий: Как говорится, проявление в реальности той теории, которую описал Жак Аттали в книге «На пороге нового тысячелетия» и Бжезинский в книге «Великая шахматная доска». У нас первый вопрос. Пожалуйста, мы слушаем.

Слушатель: Здравствуйте! Владимир Леонидович и Сергей Александрович, у меня вот какой вопрос. В одном из посланий апостола Павла есть слова, конечно, навеянные Святым Духом: «Жаль, что вы ни теплы, ни холодны».

Махнач: «Ни горячи, ни холодны».

Слушатель: Да, ни горячи, ни холодны, а теплохладны. Так вот, горячи по природе своей люди добрые, а холодны люди злые. А большинство теплохладны. То уже заложено в человеке. И все антисистемы имеют свои истоки, свои основания именно в холодности — как бы сделать какую-нибудь гадость. Они же не могут без этого. И как же избавиться от этого? Мы нашу горячность, нашу теплоту, наше добро должны взращивать. Христианство должно работать. И постепенно теплохладные уйдут. Конечно, ни плакатами, ни кулаками мы от них не избавимся…

Махнач: Любой допустимый метод годится. Это я о плакатах. Есть античный афоризм — «Я не боюсь врагов. Самое страшное, что они могут — это убить меня. Я не боюсь друзей. Самое страшное, что они могут — это предать меня. Я боюсь равнодушных, ибо с их молчаливого согласия совершаются и убийства, и предательства». Почти это отмечает святой апостол.

Ведущий: Российский исламский комитет, возглавляемый Гейдаром Джемалем, недавно на своем сайте «Контрудар» сообщил, что на днях состоялось какое-то экстренное заседание конгресса США, притом утверждается, что это 4-е заседание за всю историю страны. На нем обсуждались следующие пункты. Грядущий кризис станет абсолютно тотальным и в 2009 году захватит не только США, но и весь мир. Но прежде всего они думают, конечно, о своей стране. Доллар отменяется. Все становятся банкротами. Вводится новая валюта, которая будет называться «америго». К США присоединяется Канада и Мексика. Соответственно отменяется конституция, вводятся новые законы. Появляются концлагеря, готовые принять всех недовольных: глобалистов, негров, мексиканцев и т.п. Готовится новое мировое правительство.

Гейдар Джемаль пишет это на своем сайте «Контрудар», а также в еженедельнике «Компания». Как вы могли бы прокомментировать подобные заявления? Он же парень уже немолодой и неглупый. Это провокация?

Махнач: Я не конспиролог, я не конфликтолог. Они лучше меня в этом разбираются. Я историк культуры и могу сказать, что господин Джемаль, с точки зрения очень многих наблюдателей, своими публикациями, своим исламским комитетом, своей деятельностью, своей попыткой исламизации более тысячи лет православной России постоянно выступает как гностик. Ну не похож он на мусульманина, он похож на зиндика. Неслучайно к нему насторожено относятся оба муфтията РФ, не буду говорить, что враждебно, но настороженно. О зиндиках мы уже говорили. Еще в Халифате был такой инквизитор, палач зиндиков, функция которого была их отлавливать. Потому не вызывает у меня доверия то, что пишет господин Джемаль. То, что он сообщает, мне неизвестно.

Есть еще другой момент, очень серьезный. Ведь у нас есть и неклассические антисистемы, по крайней мере одна. Условно назовем ее «революционной». После потери власти революционерами она сменила знак, кстати, оставшись у власти. Есть блестящая работа Андрея Николаевича Кольева. Это псевдоним, он уже раскрыт, это Андрей Николаевич Савельев, бывший один срок депутатом государственной думы от блока «Родина». Она довольно давно написана, еще в 1990-е годы, называется «Мятеж номенклатуры», посвящена именно тому, как на место демократов в либеральные учреждения приходили все те же хозяйственники, особенно строительного «бизнеса», комсомольские работники (молодые коммунисты — С.П.), как к власти в Москве пришел Лужков и кто он такой, как во главе государства снова стали номенклатурные единицы. Ельцин дважды был секретарем «обкома» (областного комитета партии коммунистов — С.П.). Это все поражает, но это было отмечено еще Львом Николаевичем Гумилевым. Антисистема вторично меняет знак. Она потеряла власть и потому снова разрушает страну. Они злобно и неаргументировано заявили, что на нужды повышения благосостояния, особенно в сферах здравоохранения, физической культуры, образования, обеспечения старости никогда не будут использовать стабилизационный фонд. Они вложили наш стабилизационный фонд в преимущественно американские и в преимущественно ипотечные компании, а теперь они обваливают наш фонд. Вот в этом есть почерк антисистемы. Это уничтожение наших с вами денег. Это нефтяные деньги, а нефть принадлежит только русскому народу, не Алекперову и не Черномырдину.

Ведущий: А Сванидзе вот орет, что он невероятно уважает Кудрина, что это мудрейший человек.

Махнач: Да, Кудрин вкладывает деньги в Америку, а она сама доллар обваливает, обваливает наш стабилизационный фонд, наши нефтедоллары.

Ведущий: Неужели вот в этом красном здании за забором из красного кирпича не знают о Кудрине?

Махнач: Этого я не знаю, я вообще не перехожу на лица. Надо прежде всего наблюдать процесс, тогда и с лицами все станет ясно. А то получается такая замечательная ситуация. Денег у РФ много, так много, что их уже кушать невозможно. Так нет же, надо от них избавиться! Вот и когда ростовщик частично избавлял вас от денег, он частично действовал в парадигме антисистемы. Нас всех лишают основных денег.

Ведущий: Да, еще она лишила нас иерархии ценностей и ввела тотальную субординацию. Кстати, о взаимоотношениях этих структур тоже стоило бы сделать передачку. Еще вопрос у нас. Пожалуйста, мы слушаем.

Слушательница: Здравствуйте! Думаю, было бы легче понять материал, который вы нам предлагаете, если бы вы начали с того, что первым антисистемщиком был люцифер, который соблазнил Адама приобщением к тайным знаниям, а затем все гностические секты, это и герметики в Египте, и кришнаиты, и евреи после исхода из пустыни. А потом уже идут мистерии Дионисия, мистерии дельфийские, платонизм, неоплатонизм… Все это предполагало магию, владение тайными знаниями, ограниченными жрецами…

Махнач: Да, задавайте вопрос, у нас времени мало.

Слушательница: У меня будет вопрос. После Христа была иудео-христианская секта, которая у нас в России называлась ересью жидовствующих, а потом она имела название манихейство…

Махнач: Короче! Вопрос?

Слушательница: У Эдуарда Хоббиса есть такое заключение, что антисистема в современном мире, когда правительство переходит к уже открытому покровительству антисистемы, то есть само становится антисистемой, и уже приход Иисуса Христа заключается в том, что соотношение между системой и антисистемой, то есть соотношение между 666 и 333…

Ведущий: Ладно! Большое спасибо! Это лишний раз подтверждает великий афоризм Оскара Уайльда, что «на женщину можно только смотреть, но ни в коем случае не надо ее слушать». Я ничего не понял.

Махнач: Но я тем не менее что-нибудь скажу. Все слишком в одной куче. Один вопрос, который вы не задали, вы все же задали. Должен вам признаться, что подобно таким христианам, хоть и британцам, и даже разного исповедания, как католик Джон Толкин или англиканин Высокой церкви Клайв Льюис (они были друзьями, но разных конфессий), я считаю, что светлая или белая магия существовала. Ее не существует сейчас. Я никому не порекомендовал бы ни при каких отношениях заниматься магией. Но она существовала. Жития Аполлония Тианского, написанные Флавием Филостратом, показывают, что он был светлым магом. То же самое можно сказать о полулегендарном Мерлине. Читайте соответственно Гальфрида Монмутского о Мерлине. Но уже по крайней мере полторы тысячи лет, в послемерлинский период светлой магии нет, ее не стало, поскольку Господу было угодно дать нам христианство, Он дал нам безупречно светлые таинства. А темная магия осталась. Потому им тогда можно было заниматься магией, а нам сейчас нельзя.

Теперь второй вопрос, который вы подразумеваете. Еле-еле успею ответить. Первое. Вот обратите внимание, наш новый министр обороны (имен не называю), которого, мы, гражданские, называем «мебельщиком», а военные называют «табуреточником» (опять не можем договориться с офицерами, не можем договориться до одного титула), готовит сокращение 300 тысяч офицеров. Это половина офицеров. Я уверен, что вооруженные силы РФ могут обойтись 300 тысячами офицеров, не выбрасывая остальных на улицу (их можно разместить преподавателями военного дела в школе и вузах). Но кто будет решать, кого уволить, кого сократить? Мебельщик? Можем ли мы поверить нынешней власти, что сохранятся именно боевые офицеры, именно военные интеллектуалы и так далее, хотя бы хорошие руководители? Что уволят взяточников, бездельников, пьяниц? Таких много наберется. Нет, мы не можем, мы не верим, и у нас нет оснований верить нынешнему режиму. Следовательно, это разрушение вооруженных сил. Мы говорили только что о разрушении экономики, точнее, о разрушении нашего достояния. И вот готовится еще разрушение, чтобы защищаться было некому.

Второе. У меня достовернейшие источники. Готовится поэтапное уничтожение главного военного госпиталя. Госпиталь Бурденко существует уже триста лет. У него никогда не прерывалась традиция. Даже революция не прервала традицию. Это одно из лучших медицинских учреждений не только страны, но и мира. Сперва из 400 врачей оставить 40. Хорошее сокращение — одних начальников оставят! Затем из 1500 койко-мест оставить только 600. И все, большего госпиталя не будет.

Ведущий: Ладно, Владимир Леонидович, время истекло. Давайте следующую передачу тоже посвятим антисистемам. Она будет называться «Ответы на вопросы». Может быть, интерпретационно еще чего-то коснемся. Сегодня слишком много времени, к сожалению, посвятили индуизму. И странно, что госпиталь Бурденко разрушается при таких невероятных восклицаниях по поводу победоносной войны с Грузией.

Напомню, у нас в студии был Владимир Леонидович Махнач, известнейший московский историк. Надеюсь, что через две недели мы вновь встретимся в студии и будем отвечать на ваши вопросы, дорогие радиослушатели. Большое вам спасибо за внимание и всего доброго!

Беседа 5/5
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/55a41ad4cca04fbd82889b06e6d05e47

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: антисистемы 9 секты 11
Антисистемы. Беседа 3/5  
11 ноября 2017 г. в 01:34

Беседа 3/5. 30 сентября 2008 года.

Ведущий: В эфире «Народного радио» программа «Религия и общество». Добрый день, дорогие радиослушатели. Сегодня у нас в гостях историк Владимир Леонидович Махнач. Мы делаем третью часть передачи по теме «Антисистемы». В начале беседы кратко, на чем мы остановились в предыдущей части. Слушатель спросил нас, является ли парламентская форма правления антисистемой, несет ли она в себе зерно антисистемности, в данном случае для России. Итак, Владимир Леонидович, пожалуйста, продолжаем.

Махнач: Да, то собственно был уход в сторону. Для тех, кто не слушал прошлую передачу, скажу несколько слов. Сейчас у нас представительная форма демократии, она содержит в себе некое зло, это неизбежно. Чистая форма демократии есть прямая демократия, когда никого не избирают, а граждане непосредственно принимают решения. Она могла действовать в средневековом Новгороде, в котором жило до сорока тысяч новгородцев. Если оттуда убрать не выделившихся сыновей, женщин полностью, холопов, то остаются домохозяева, отцы семейств. Получается совершенно допустимое количество, на вечевой площади может уместиться и принимать решения до тысячи человек. Так же принимали решения в Афинах. В Аттике было сто тысяч населения, из них десять тысяч были допущены к демократии и, разумеется, не все каждый раз собирались на Агору. То есть, работать было можно. Но для стотысячного народного собрания площади не предусмотрены, и кроме того оно работать не сможет. Как не мог работать смехотворный «митинг», придуманный Горбачевым, — «Съезд народных депутатов», если вы его еще помните. И работать он не мог не почему ни будь, а потому что их было слишком много. Вообще хорошо работает собрание, в котором 200-300 человек. Такие парламенты бывают, они могут работать.

Но с увеличением размеров государства, с ростом населения прямая демократия неизбежно заменяется представительной. Это еще не страшно. Некоторая поврежденность тут есть, но это еще не антисистемность. А вот когда начинается борьба шаек, то есть, когда появляются политические парии, вот тогда уже дело плохо.

То, что мы по воле последнего императора избрали государственную думу в 1906 году, было хорошо. А то, что с самого начала в нее были допущены политические партии, привело к самым печальным последствиям. Советники подвели, хотя политический опыт вроде бы был. И сидели все партийно, и избирались в значительной степени по партийным спискам. Партийность многих указывалась, хотя было все же лучше, чем сейчас, потому что до 1917 года можно было быть и независимым депутатом. Монархисты, как правило, не принадлежали к политической партии.

Вот этот яд партийности проник и в думу, и 4-я государственная дума сыграла роль провокатора в развитии революции. Притом надо учесть, что по крайней мере с середины XIX века в России действует революционная антисистема или (до сих пор я не пришел к окончательному выводу) несколько конкурирующих революционных антисистем. Был круг лиц, которые просто ненавидели Россию. Были те, как это бывает с антисистемами, как это было со времени Герцена по крайней мере, которые любили вымышленную Россию, которую они сами себе придумали. И чем больше они любили вымышленную Россию, тем больше ненавидели настоящую. Так же было во Франции в XVIII веке в преддверии французской революции. Там было все то же самое, только там все прослеживается более отчетливо.

Так вот, в начале XX века наличие политических партий облегчает проникновение элементов антисистемы или, по-простецки скажем, антисистемщиков в представительные учреждения, в государственную думу, не гарантирует, но облегчает.

Во всяком случае, если бы избирательный закон (положение о государственной думе) исходил из того, что государство и следовательно общество игнорирует политические партии, то положение антисистемы было бы хуже. Вы можете друг друга поддерживать, пожалуйста, свобода союзов гарантирована, но государство их игнорирует, все могут баллотироваться в государственную думу только лично, как индивидуальные кандидаты.

Так что, конечно, партийность содержит антисистемность. Сейчас плохо, совсем плохо. Об этом уже говорили. В два этапа, в терпимой форме представительной власти был нанесен удар, первый раз в президентство Ельцина, второй раз в президентство Путина. Сначала половина мест в нашей нынешней государственной думе была отдана ничьим кандидатам, вообще ничьим, никому не известным депутатам от партий, депутатам по партийным спискам. Потом в президентство Путина и другую половину депутатских мест им отдали. И больше так называемых «депутатов-одномандатников», то есть единственных правдоподобных депутатов не осталось. Да, конечно, остаются деньги, остается стоимость избирательной кампании, ее цена возрастает. Все это, безусловно, нарушает демократические нормы. Но тотальным это быть не может. А теперь и никаких партий больше нет. Есть только формально существующие партии чиновников. Представительной власти в РФ больше нет.

Представителей власти на уровне регионов, где проще осуществить демократические нормы и процедуры, тоже нету, потому что усилиями чиновников от государственной думы исполнительная власть узурпировала право в любой момент распускать региональную думу. Это тоже довольно забавно. То есть, если вы не назначите того губернатора, которого я вам велю, я вас распущу. А сколько стоят выборы, вы знаете. Следовательно, еще вопрос, у кого будут эти деньги на следующую компанию, а у кого нет. Так что представителей власти в региональных думах тоже нет.

Хотя повторяю, я вовсе не против того, чтобы губернаторы назначались, но только назначались, а не лицемерно как бы избирались. Лицемерие, ложь — это обычное обличье антисистемы. Носителем антисистемы оказывается исполнительная власть. Государь император назначал губернаторов не лицемерно, а просто, откровенно, и очень часто хороших, между прочим. Почему бы собственно господину президенту тоже не назначать губернаторов, но только откровенно? Но только откровенно! Вот я назначаю Финдюлькина, а не говорю: «Дума, ну-ка быстренько избрать Финдюлькина! И за него отвечаете вы, а не я. Иначе я вас распущу». Вот это ложь, это лицемерие. Это поведение, отражающее сущность антисистемы.

Сейчас у нас осталось самоуправление, только начиная с уровня города, только не Москвы конечно, где вся власть бюрократическая. Нету в Москве никакой небюрократической власти. Но в Москве нету, а в Люберцах, например, есть. Даже в областных городах можно еще видеть демократию на уровне городского собрания. Это все, что у нас осталось. Так как это не часть государственной власти по закону, то и вмешиваться туда довольно трудно. А распустить ее вообще невозможно, в том числе и президенту. Только шут может принимать такое решение, аргументированное решение. Так что уровень района, уровень города, особенно небольшого — это все, что у нас осталось от представительного правления, это вся демократия, которая у нас имеется.

Тут я воспользуюсь случаем и порекомендую вам мою книгу, точнее, мою и моего одного из самых лучших учеников в моей жизни, кстати сказать, районного депутата и офицера Сергея Олеговича Елишева. В этой книге разобраны все вот эти моменты. Там есть и глава об антисистемах, есть глава о монархии, есть глава о демократии, есть глава об обществе и государстве, глава о нации и национализме. Она сейчас везде продается. Повторю авторов: Махнач и Елишев, название книги: «Политика. Основные понятия». Ее везде можно купить без труда. В ней приложен составленный Елишевым обширный словарь политических терминов, не самый ординарный, хоть и краткий, там есть кое-что, чего больше нигде нет. Книга содержит читаемый и в настоящий момент, начиная с 1996 года, курс лекций «Историко-культурное введение в политологию». Можете располагать этой книгой. Она очень пригодится, а преподавателям гуманитариям, студентам, особенно гуманитариям, публицистам, общественным деятелям, священнослужителям я бы рискнул очень рекомендовать эту нашу книжку. Если она быстро разойдется, вероятно, тираж все-таки допечатают. Он должен разойтись совсем скоро, потому что сейчас все выходит небольшими тиражами, а потом следует дополнительный тираж. А между распродажей и дополнительным тиражом есть какой-то промежуток, по крайней мере несколько месяцев. Потому торопитесь.

Но оставим политические аспекты антисистем. Все антисистемы, в том числе классические, безусловно, оказывают влияние на политику. И манихеи тоже оказывали влияние на политику, расшатывая в первые века нашей эры римское общество, как и общество соседнего Ирана, влияя на антицерковную деятельность, влияя на гонения, там, где еще были гонения на христиан, а уж неклассические антисистемы тем более.

Напомню, классические антисистемы тотально разрушительны. У них негативное миросозерцание, они ненавидят мироздание, они ненавидят вообще мир Божий.

Неклассические антисистемы объектом ненависти имеют культуру, притом всегда свою. Если соответственно то будет во Франции, то ненависть будет обращена на все французское, а в России — на все русское. Если антисистема будет действовать, например, в Китае, то стержнем, образцом поведения китайских антисистемщиков будет ненависть к конфуцианству и всему китайскому, на протяжении тысячелетий, обязательно.

Потому в нашем мире антисистема торжествует непрестанно. Просто после победы революции антисистема сменила знак и почти перестала непосредственно разрушать Россию, русский мир. На самом же деле она продолжала действовать, продолжала разрушать.

Ведущий: Простите. Тут, наверное, мы стоим перед фундаментальным блоком, который вы хотите сейчас озвучить вот в этой тематике. Мне хочется ввести аспект провокационной интриги. У меня сейчас родился вопрос по ходу вашего повествования. Давайте немного оставим культурологический аспект и отвлечемся на мой вопрос. Как вы относитесь к точке зрения, что само христианство, само христианское откровение, Благая весть Сына Божьего, пришедшего в мир, его учение явилось как бы аспектом антисистемы, например, для Римской Империи, для римской цивилизации, или для иудейской цивилизации?

Махнач: Я не боюсь этого вопроса. Иудейская цивилизация себя исчерпала именно по воле Божией, ну просто исчерпала. В конце старой эры, в начале новой, христианской эры шел двойной процесс, шло два процесса. Со II века нашей эры все иудеи были в рассеянии, потому что после восстания Бар-Кохбы, несомненно, антисистемщика, кстати сказать, лжемиссии, император Элий Адриан запретил им жить в Палестине. Иудеи эллинизировались и романизировались, носили греческие и латинские имена. Обратите внимание на имена апостолов. Они не все были евреями. Мы знаем, что евангелист Лука был греком. А Марк был евреем, но носил тем не менее чисто римское имя. Ирод у нас ассоциируется с иудейскими царями, но имя у него было греческое, по-гречески произносится как Герод. Это имя носили три иудейских царя, в том числе Ирод Великий. То было нормой. А в Афинах возле Акрополя сохранились величественные развалины музыкального театра Одеона II века нашей эры, который построил афинский меценат Герод Аттик, и он евреем не был, он был греком.

И шел также второй процесс. Вспомним Платона, у него содержится значительное проникновение в сущность единобожия. Сейчас мы можем называть платонизм по крайней мере скрытым единобожием. Это было в Античном мире и в частности приводило к тому, что очень многие не евреи по происхождению, как ни в одну другую эпоху, принимают ветхозаветный иудаизм. Достаточно сказать, что главная синагога Александрии Египетской была такого размера, что особые служители во время общей многотысячной молитвы поднимали флаги в тот момент, когда надо было сказать «Аминь», потому что не было слышно раввинов, если далеко стоишь. Эти два процесса шли навстречу друг другу.

Но то был уже пройденный этап, Ветхий Завет в значительной степени был исполнен, Ветхий Завет был недостаточен. С появлением Нового Завета исчерпанность вот этого синтеза (этого двойного процесса) стала настолько очевидной, что синтез постепенно действительно произошел, но на базе Нового Завета и греческой культуры, не отбрасывая Ветхий Завет. Все богословие христианское было написано и произнесено по-гречески и вообще не могло быть создано на другом языке.

Кстати, между прочим, фундаменталисты иудеи то прекрасно понимали. Теперь о Риме. Первым, что произошло при восстании Бар-Кохбы, было массовое избиение христиан Палестины, почти никого не осталось. Источники указывают, что во время иудейского восстания на Кипре была такая резня, доходило до того, что из ненависти к христианам, к христианству кипрские иудеи сдирали с них кожу, напяливали, натягивали кожу на себя и неторопливо жевали христианское мясо. То было совершенно невозможно для исповедующего Ветхий Завет, но такова была деградация.

Я вообще могу представить себе мусульманина, который учиняет резню, или даже индуса (не такие уж индусы, между прочим, пацифисты), но представить себе, что индус будет неторопливо, напялив христианскую кожу, жевать христианское мясо, не могу (Махнач смеется). То сообщают источники, от этого никуда не денешься.

Так вот, почему гонения на христиан поднимают один за другим римские императоры? Должен сразу сказать, не следует думать, что то были плохие императоры, потому что при императоре Калигуле гонений на христианство как раз не было, а при императоре Ульпии Траяне, получившим от сената титул «император наилучший», гонение было. То делали не худшие императоры, а наоборот лучшие, они просто исполняли свой долг. Почему? Потому что империя стала универсалией, империя приобрела универсальность. То не значит, что она владела или хотела владеть всем миром, но тем не менее она была всемирной, она была тогда первенствующим государством на планете. С ней все считались, как впоследствии с Византийской империей, как, между прочим, и с Российской империей. Так вот, универсальность империи столкнулась с универсальностью Вселенской церкви, и то было неснимаемое противоречие. Оно могло быть снято только одним способом — империя должна была стать христианской. Она таковой и стала примерно за триста лет до падения западного Рима, начиная с Константина Великого, который был даже не первым императором-христианином. Первым был Филипп Аравиец, но он просто ничего не успел, его быстро убили. Так что, то было столкновение двух универсалий. И, между прочим, обе универсалии страдали от антисистем того времени и готовы были примириться и друг друга поддержать против антисистем того времени.

Ведущий: Спасибо! Отличный ответ, кстати. Вот у нас первый вопрос от нашего радиослушателя. Пожалуйста, мы вас слушаем.

Слушатель: Здравствуйте! Владимир Леонидович, я вот послушал прошлый раз одну из ваших передач, посвященную антисистемам. И мне очень запомнился тезис «соединение несоединимого». Не напоминает ли это экуменизм? Яркий представитель вот этого течения у нас, например, владыка Кирилл. Вот он соединяет несоединимое, участвуя во всем этом экуменизме. Я просто не могу сформулировать, как еще по-другому относиться к этому. Может быть, вы мне что-то подскажите? Спасибо большое за ответ.

Махнач: Видите ли, во-первых, я не представляю себе, что преосвященный Смоленский такой уж непримиримый экуменист. Мне рисуется такой образ экумениста-фундаменталиста. (Махнач улыбается). Его учитель, которого консервативные круги очень не любят, его покойный учитель митрополит Никодим тоже инициатор нашего вступления во Всемирный совет церквей. Он тоже руководствовался не стремлением «экуменять», а руководствовался тем, что шли хрущевские и послехрущевские гонения, и у Русской церкви не было никакой огласки, возможности хоть как-то привлечь всемирное внимание, ради блага церкви, а не против.

Я скажу так, в экуменизме отдельные опасные элементы есть, но они пока еще не антисистема, а вот суперэкуменизм — это конечно антисистема, чистейшей воды антисистема, точнее, агрегат, приспособленный для формирования антисистем. Под суперэкуменизмом понимается объединение уже не христиан разных конфессий, а объединение христиан с мусульманами, буддистами, и так далее. А до тех пор, пока говорят, что мы хотим просто сгладить острые углы, ну, это не так страшно. Один из знаменитых русских зарубежных архиереев, владыка Аверкий Таушев однажды написал смелую вещь, что христианин не может не хотеть восстановления церковного вселенского единства. И если бы западные христиане, прежде всего римо-католики немного двигались в сторону православия, то и православным следовало бы немного, там, где они не повреждают свою веру, двигаться в их направлении, но, к сожалению, сказал архиепископ Аверкий, католики движутся не по направлению к православию, а по направлению к протестантизму.

Ведущий: А, например, в понятии «авраамические религии» (такое понятие сейчас входит) есть ли некая заложенная мина антисистемности.

Махнач: Я уже говорил, чуть ли не в первой передаче, что у меня есть друзья мусульмане. И меня то нисколько не угнетает, их, кажется, тоже. Никто из них не пытался обратить меня в ислам вслед за Али Полосиным (Махнач смеется). Можно дружить, но нельзя делать единую религию. То никак не получится. Между прочим, и мусульмане то понимают. Вот в Конце времен, полагают мусульмане-суфии, то есть наиболее дружелюбные в отношении к христианству мусульмане, когда появится и будет в конце концов побежден даджаль (это то же самое, что у нас антихрист, у нас совершенно одинаковое представление о Конце времен), вот тогда Господь найдет, как разрешить противоречие людей Книги, то есть христиан, мусульман, иудеев и зороастрийцев даже, и сабиев даже, если брать и небольшие группы. У нас и у мусульман совершенно одинаковое представление о Конце времен. Но это разъяснить может только Господь, а не люди. У людей же получится антисистема, еще и людоедская такая.

Ведущий: Еще вопрос у нас. Пожалуйста.

Слушатель: Здравствуйте, Сергей Николаевич, Владимир Леонидович! С почтением Алексей Кириллов. Владимир Леонидович, не могли бы вы раскрыть вопрос о роли Филона Александрийского в формировании христианства. Дело в том, что Филон родился за 25 лет до Христа, и он мог получить очень много информации из Индии, от Кришны, а судьба Кришны очень напоминает судьбу Христа, его происхождение от девы, и так далее. Спасибо!

Махнач: В этом вопросе содержится нечто суперэкуменическое. Рисовать Филона, безусловно гностика, дохристианского гностика этаким предтечей христианства я считаю чем-то избыточным настолько, насколько мы можем иметь представление о трудах и воззрениях Филона, не так-то много мы знаем.

Я человек терпимый. Он фактически дохристианский мыслитель. Он переводил еще положения Ветхого Завета, переводил, так сказать, на понятийный уровень греческой культуры и цивилизации. В этом смысле он принес большую пользу, потому что затем этим активно пользовались.

Ведущий: Не был ли он эмиссаром иудаизма?

Махнач: Где? В греческом мире? Да, конечно, разумеется, но тогда еще ветхозаветной веры, понимаете? Он был им даже до восстания при Флавии Веспасиане, до восстания при Адриане, до восстания Бар-Кохбы. Мы говорим о тех, кто был действительно еще верен ветхозаветной религии. Я только вскользь напомню, что это две в сущности разные религиозные системы. Ветхозаветная вера и талмудический иудаизм (современный иудаизм) — это две разные религии, хотя бы потому, что ветхозаветная вера была тверда в том, что те евреи знали личного Бога, а позднейшие эпохи во многом съехали в сторону гнозисов, в сторону «Эйн-соф», то есть единого, но безличного Бога. Вообще-то за такое в добрые времена в Иерусалиме даже камушками могли побить. Потому это не противоречит ничему, что я сказал.

В то время в силу ощутимости, смутного ощущения желательности единобожия было определенное взаимное притяжение, было движение евреев в сторону греческой культуры и цивилизации, и происходило противоположное обращение прозелитов из римлян, греков и других в еще ветхозаветную веру. Заметьте, что тогда прозелитизм приветствовался, а современный иудаизм на протяжении многих веков прозелитизм не одобряет. Они стараются увеличить свое влияние, но не свою численность путем обращения новых прозелитов. Вот такая здесь штука. Но вернемся к антисистемам.

Антисистемы обладают еще некоторыми качествами, которые мы пока еще не раскрыли. Об изначальной разрешенности лжи мы говорили, примеры привели.

Есть еще «замечательное качество» (в кавычках, конечно) — способность капсулироваться, замыкаться в узкий кружок, исчезать из истории. В VIII веке манихеи исчезли, а в X веке вокруг Средиземного моря вдруг появляется масса антисистем. Они разные, они друг другу отнюдь не братья. Более двадцати пяти лет назад, если не тридцати, на вопрос, почему масоны ненавидели Рудольфа Штайнера, основоположника антропософии, один священник замечательно ответил: «А сатана не обещал своим слугам, что они будут любить друг друга». Так вот, они все не друзья, но они все со следами манихейства. Это соответственно карматы в исламском мире, потом самое страшное ответвление карматства — ассасины, о которых мы говорили в связи со «Старцем Горы». Это тондракиты в Армении, павликиане в Византии, богумилы в Болгарском царстве, вальденсы, то есть «ткачи». Причем они были такими же «ткачами», как и масоны «каменщиками». Просто ткач в те времена странствовал со своей продукцией, с коробом, и потому не вызывал никакого подозрения. Каждый ткач так продавал свою продукцию. И наконец альбигойцы в Провансе на юге Франции. Откуда они взялись? Почему? Нашли все сразу манихейские книжки и обчитались? То малоправдоподобно. Друг от друга они не происходили. Возможно только, что богумилы были как-то связаны с павликианами, а в общем у них было достаточно независимое происхождение. Просто остались осколочки, были манихеи. Ну какой источник отметит, какой историк заметит, что где-то на кухне сидят два-три человека и свирепо ненавидят мироздание! Вот эта способность сжиматься в капсулу, то есть исчезать из поля зрения, как будто их и нет, есть одна их черт живучести антисистем. Эта очень опасно. Хочу, чтобы наши слушатели это знали. Еще лучше о том почитать, например, у меня, а еще лучше в трудах автора термина — Льва Николаевича Гумилева.

Ведущий: Так, у нас еще вопрос. Пожалуйста.

Слушательница: Добрый день! Владимир Леонидович, скажите, пожалуйста, вот вы говорили о классических и неклассических антисистемах, их отличие только в том, что неклассическая отрицательно относится к собственной культуре?

Махнач: Да.

Слушательница: Или существуют еще какие-то другие отличия?

Махнач: Да, термин этот мой, я подразумеваю именно их более локальный характер.

Слушательница: Скажите, пожалуйста, вы не могли бы привести пример и той и другой. И второй вопрос. Скажите, можно ли современное так называемое искусство отнести к антисистеме, поскольку оно тоже отрицает мироздание? Я имею в виду абстракционизм, сюрреализм и прочую шизофрению, которая отрицает реальность, соответственно и христианство. В общем все признаки антисистемы там налицо.

Махнач: Основоположник сюрреализма Дали был как-никак католик, и довольно ревностный.

Слушательница: Но он же говорил, что сознательно дурачит людей, и если им нравится быть дураками, то пусть ими будут. То есть, здесь не только больное воображение автора, но и сознательное одурачивание людей.

И еще я хотела бы вас спросить. Скажите, а можно ли, если смотреть шире, назвать глобализм антисистемой? Спасибо.

Махнач: У нас уже времени нету. Тему связи глобализма и антисистемности я готов развить через две недели. Дело в том, что это понятие не устоялось. Под глобализмом понимают разные вещи. Хочу только сказать, что любое упрощение ведет к антисистеме. Ликвидация сословий, корпораций — это проявление антисистемы, хотя этим могут заниматься не только антисистемщики, а также тираны, например. Превращение общества в толпу — это же мечта антисистемы. Или, например, стремление стереть этнические различия, то есть превратить общество в еще более страшную толпу, денационализированное стадо. Эти тенденции можно видеть и в глобализме, и в телевидении, например. В телевизоре нету ничего злого. Телепередача может быть хорошей, а может быть и плохой. Но некая опасность есть — унификация, стирание различий, которые делают общество, человечество многообразным. В каком-то фильме, название которого даже не стоит упоминать, английская девчушка спрашивает как-то занесенного в средневековую Британию негра: «А тебя Господь так выкрасил?» — «Да, ему нравится многообразие», — ответил негр (Махнач смеется). Действительно, есть в этом нечто антисистемное. Но это особая тема.

А что касается искусства, есть эстетика, и есть антиэстетика. Они могут существовать одновременно. Есть злобные черты в искусстве, а есть незлобные. Вот в начале XX века в России действовали две противоположные тенденции в искусстве. И одна как бы вела к возрождению, как бы к преодолению фазы этнического надлома русских, как бы вела к общенациональному подъему. Она была разнообразной, но в общем укладывается в понятие «модерн». В живописи это прежде всего художники «Мира искусства», это безусловно кроме самых ранних работ Нестеров, Билибин, можно дальше перечислять, много найдем. А другая тенденция явно вела к революции, то есть к разрушению, к деструкции. Она тоже была разной, но ее можно охватить понятием «авангард». Искусство небезобидно, искусство небезопасно. Заметьте, что в одном виде искусства вообще не было авангарда. До революции авангарда не было в архитектуре, а проекты были. Проекты были, но они не находили заказчика, их не осуществляли. Всем нравился модерн, а авангард не нравился. Художник может написать картину и повесть ее на стене в мастерской. Архитектор же не может убрать свое здание в стол, потому что оно никому не нужно.

Ведущий: В скульптуре тоже, наверное, не было авангарда.

Махнач: Да практически не было.

Ведущий: Только другое дело, Владимир Леонидович, что, мне кажется, самый искренний, подлинный художник связан все-таки с таким понятием, как описание реальности. И вот из реальности на него подчас могут воздействовать такого рода импульсы, которые и приводят его к тому же сюрреализму, может быть, авангарду. Это ведь достаточно сложная и глубокая тема.

Махнач: Разумеется. Я помню, как на склоне лет вполне знаменитый Василий Кандинский напишет, что он не рекомендует молодым художникам заниматься беспредметной живописью, потому что он все попробовал, это все бесперспективно (Махнач смеется).

Ведущий: У нас остаются считанные минуты. Думаю, мы не будем развивать новую тему.

Махнач: Да, пока остановимся на способности антисистемы капсулироваться. Еще на одну передачу нам хватит темы «Антисистемы».

Ведущий: Через две недели, во вторник, если Бог даст, мы снова встретимся в этой студии с Владимир Леонидовичем и предложим очередную беседу из цикла Антисистемы. Огромное вам спасибо за интереснейший цикл, который вы, можно сказать, читаете у нас на радиостанции. Напомню, что сегодня в студии был известный московский историк Владимир Леонидович Махнач. Всего вам самого доброго! Спасибо за внимание! И до новых встреч!

Беседа 4/5
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/78c4db12b8b2467db5a4552a8e4e9882

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: антисистемы 9 секты 11
Антисистемы. Беседа 2/5  
11 ноября 2017 г. в 01:32

Беседа 2/5. 16 сентября 2008 года.

Ведущий: В эфире «Народного радио» программа «Религия и общество». Добрый день, дорогие радиослушатели! Сегодня в гостях у «Религии и общества» историк Владимир Леонидович Махнач. Мы продолжаем наш цикл «Антисистемы». Это передача вторая, беседа вторая. Наверное, будут еще две беседы, то есть всего четыре части. Тема большая, интересная, а главное, она имеет всякого рода интерпретационные ответвления. Звоните, задавайте вопросы. Напоминаю, прошлый раз мы сделали вводную беседу об антисистемах и более подробно начали разбирать антисистемную структуру под названием «Тамплиеры», которая существовала в Средние века. На том прошлая беседа оборвалась. Итак, предоставляю слово Владимиру Леонидовичу. Пожалуйста!

Махнач: Добрый день, дорогие! Как помню, мы остановились на неклассических антисистемах Средневековья, и я начал говорить о первой, кстати, в истории Руси антисистеме конца XV века, которая известна в научной и иной литературе как «ересь жидовствующих». Вот с жидовствующих мы и начнем. Это термин того времени. Он не вполне адекватен.

Антисистема — это не ересь, это нечто неизмеримо худшее, чем ересь. Антисистема неизмеримо хуже. Кого называют еретиком в христианском мире? Того, кто во всем христианин, а в чем-то одном резко отклоняется. Термин «ересь» происходит от греческого αιρεση, что значит выбор. То есть, что-то выбрал, выпятил и на том «зациклился» (как теперь говорят), а так в общем-то христианин. Это всегда чревато опасностями.

Антисистемщик же есть тайный антихристианин, точно так же, как антисистемщик в мире ислама — это тот, кто корчит мусульманина, а на самом деле никакой не мусульманин, а гностик, например. Еще в раннем исламе такого называли «зиндиком». И люди понимали, что это такое. Правда, сейчас в основном мы имеем дело далеко не с классическим исламом и уж конечно не с ранним. Его почти не осталось, ничего не поделаешь. Ранний ислам был удивительно терпим, веротерпим, иудеев и христиан не притеснял, взимал с них только подоходный налог, а мусульмане были от него освобождены. Но то не было слишком обременительно. Потому в Халифате в VIII-IX веках иудеи часто были банкирами, а христиане были министрами, естественно, были художниками, ведь ислам отрицает изображение одушевленных существ, были также архитекторами, чего ислам никак не отрицает. За сотню лет ислам распространился от восточного Ирана, то есть от нашей Средней Азии до северных границ Испании, а дальше франки не пустили. Дальше Карл Мартелл вмазал мусульманам в первой битве при Пуатье так, что мало не показалось и до сих пор не кажется. Но тогда другие были франки, не нынешние. И всюду мусульмане встречали какие-то вероисповедания, например, совершенно загадочных сабиев (они же мандеи), которые и сейчас существуют в Ираке, в устье Евфрата, которые приняли крещение, приняли проповедь Иоанна Крестителя, но загадочным способом проехали мимо Христа, так и остались на уровне Иоанна Крестителя. Их мусульмане тоже причислили к «людям Книги», то есть к «людям Библии». Зороастрийцы Ирана вообще не имели никакого отношения к Библии, но так как они были единобожники, то мусульманские ученые их тоже причислили к людям Книги, их тоже убивать нельзя. А вообще-то, в принципе, коранически язычников надо обращать в ислам или убивать, уничтожать. Но когда мусульмане добрались до гигантской, чисто языческой страны Индия, тут надо было всех обращать в ислам, что вряд ли бы удалось, или все миллионы резать. И тогда мусульмане просто зажмурились и сделали вид, что они ничего не замечают (Махнач смеется). Но это не касалось антисистемщиков, это не касалось зиндиков. У них был даже специалист в Халифате, его официальный титул был «палач зиндиков». Зиндика уничтожали тут же, немедленно, физически уничтожали, ибо мусульмане понимали, как это страшно.

Таким образом, антисистема — это тайный антиислам, тайное антихристианство.

Ведущий: Простите, перебью вас. Тут позвонили и спрашивают, а является ли старообрядческая община антисистемной для России?

Махнач: Нет, потому что это даже не ересь, это раскол, секта, но не антисистемная секта. Кроме того, она не может быть антисистемной для России, во-первых, потому что они себя так не вели, даже когда их было много. До революции их было много, как мы знаем. Это даже не одна секта, а много сект, ведь они же постоянно раскалывались. Расколы раскалываются. Это знали святые отцы, это знают отцы аскеты. Раскол будет обязательно раскалываются дальше. Сперва образовался просто старообрядческий раскол, возникло старообрядчество, но тут же возникло два толка (а одно время было три): поповцы, то есть признающие священство, и немыслимое количество толков беспоповцев. Сейчас почти ничего не осталось. Но два толка поповцев, приемлющих священство, существуют: Белокриницкое (или иначе Австрийское согласие) и Новозыбковское. Их очень мало. И есть еще последние толки беспоповцев, превратившиеся уже в совершенно неправославные секты. Не знаю, сохранились ли еще филипповцы. На моей жизни была в Москве крошечная группа филипповцев, но они все померли. Сохранились точно федосеевцы и поморцы, два согласия. Но они совсем уже секты. Если не считать того, что они читают и молятся по-церковнославянски, больше ничего православного там нету.

Во-вторых, в условиях жестоких гонений советского времени православные выжили, а старообрядцы нет. Вообще православные и сейчас гонимы, но только утонченными методами: им не возвращают имущество, не возвращают их права, не компенсируют убытки. Это должны делать наш президент и наш премьер-министр как правопреемники советской власти и Советского Союза. Так вот, в нынешних условиях, когда гонения как бы закончились, проповедь все-таки возможна, богослужение возможно, число православных не резко, но постоянно растет, а число старообрядцев не растет, их осталось очень мало. Никто в старообрядчество не уходит, даже из язычников, даже из иудеев, даже из мусульман, ниоткуда. Они пополняются только за счет своих семей. Какая уж там антисистема, если она не в состоянии распространиться! Думаю, что я вам ответил.

Так вот, эти жидовствующие не еретики, а антисистемщики. Кстати, преподобный Иосиф Волоцкий то прекрасно понимал, но у него еще не было рабочего термина, его еще не могло быть в конце XV века. Потому он записал в своей книге «Просветитель» (есть недавнее издание, можно прочитать), что это не ересь, а прямое отступничество от христианства. Притом они внешне делали вид, что они христиане.

И они не очень точно именуются жидовствующими, то есть иудействующими. Они действительно отрицали, как иудеи, триединство Господа Бога (тринитарный догмат), хотя они не отрицали Бога. Они отрицали и хулили крест. Это известно, это доказано. То есть, они делали то, что делали иудеи.

Они были также оккультисты. Они занимались практической магией. Сохранилась книжка одного из виднейших деятелей этой группы Волка Курицына, где содержится указание по совершению магии как планетарной, что я не считаю колдовством, кстати сказать, я довольно терпимый человек, то есть астрологии, но также и другие моменты, связанные с другими гаданиями, например, хиромантией.

Ведущий: То есть, Схария им еще и кабалу какую-то передал?

Махнач: Наверняка, но у нас нету ни одного текста от Схарии. От него самого, или их действительно было семеро, потому что первоначально указывается, что семь иудеев приехали и основали секту. Остальные имена неизвестны. Хитрый Схария, или все семь во главе с ним, — они же «ноги сделали», они «отложили яички», те яички соответственно здесь превратились в «куколок», а они сбежали в Литву веротерпимую.

Ведущий: Интересно, как это прижилось. Ведь не цепями же били, загоняя в эту ересь, а к сердцу русских нашли путь, и она стала так распространяться, что чуть ли не до Кремля дошла, до Москвы.

Махнач: Да, до Кремля, даже до митрополита Зосимы. Дело вот в чем. Если меня слушают сейчас молодые люди, то поверьте мне, антисистема вам опаснее всего. Почему? Не потому что человек с возрастом умнеет. Возможно, что старея человек глупеет. Во всяком случае, интеллекта у вас больше не будет, когда вы достигните моих лет. Какой вам интеллект Бог дал, тот и будет. Но у молодых людей даже до тридцати лет еще нету достаточно здравого смысла. Вам предложат очень красивое построение. Я тут же задам вопрос, который вы не зададите: «Да, хорошо, все красиво, все правильно, очень хорошо выведено, все логично, а начальная посылка-то какая? Откуда вы начинаете танцевать? Должен быть первоначальный посыл». Вот это тот вопрос, который молодой человек, к сожалению, не задает. И потому молодые люди попадаются. Они попадаются на изящество антисистемы. Насколько изящны были гностические построения еще последних веков перед Рождеством Христовым и потом! Система Василида, система Валентина, Карпофора. Просто блеск! Удивительно красивы. И молодой интеллектуал попадается на них. А совсем даже не интеллектуал, а просто человек, обладающий здравым смыслом, потому что ему сорок лет, а лучше пятьдесят, скажет: «Да, да. Все хорошо. А первоначальный посыл? Откуда ты все это выводишь? Вот на этом антисистемщик и ловится».

Потому я в свое время написал и сказал в прошлой передаче, никогда не полемизируете с антисистемщиком. У него бесстыжие глаза. Он возьмет ваш аргумент и тут же выдаст его за свой. Вы можете спорить с единомышленником, с единоверцем, с единородцем, то есть с принадлежащим к одной с вами нации. Это может принести пользу или хотя бы доставить удовольствие. Спорьте с раскольником. Может быть, убедите. Спорьте с еретиком. Может быть, поможете спасению его души, между прочим. Но никогда не спорьте с антисистемщиком, а сразу бейте в зубы. Причем если выбьете все зубы, то будет очень даже хорошо, потому что они ему без надобности. Здравые христиане и мусульмане именно таким образом себя и вели, долго защищая себя от антисистем.

Не уходя окончательно от так называемых «жидовствующих», которые на самом деле колдуны (Махнач смеется), и жидовствующие тоже, но больше колдуны, мы будем, как и договорились, сейчас рассматривать отдельные черты антисистем. Притом совсем необязательно все признаки принадлежат каждой антисистеме, но, как правило, большая часть принадлежит.

Напомню, что два признака мы уже знаем. Вот первый, совершенно замечательный признак, который указал еще Гумилев. Антисистема разрушает общество, социум, а если она очень мощная, то сокращает и время жизни этноса (народа). Между прочим, это нам грозит, потому я и делаю целый цикл передач об этом. Вы все должны знать об этом, а еще лучше почитать, прежде всего Гумилева. Можете и меня почитать, потому что неклассические антисистемы описал не Гумилев, а Махнач. Еще, между прочим, Шафаревича надо почитать. Он описал очень важный аспект антисистемности в своей работе «Социализм как явление мировой истории». Она дважды издавалась довольно большими тиражами. Так что, Гумилев, Шафаревич и ваш покорный слуга.

Так вот, мы знаем, что они деструктивны и что классические антисистемы ненавидят мироздание, ненавидят Божий мир, а неклассические ненавидят свою культуру, причем не только свою национальную, но и свою великую, например, римо-католическую, или православную (восточнохристианскую), или мусульманскую (исламскую), или конфуцианскую (дальневосточную). Антисистемщик в Китае будет ненавидеть, конечно, все китайское и конфуцианское, всегда. То есть, они всегда разрушители традиций. В этом антисистемность франкмасонства, потому что масонство, провозглашая идею служения прогрессу, идею непрерывности прогресса, тем самым выступает разрушителем традиций. И не надо думать о «всемирном масонском заговоре». Это сомнительно. А то, что масонская генеральная идея разрушает все культуры, хуже любого заговора.

Ведущий: Ну, если они наследники тамплиеров, по некоторым версиям, то эта организация уже несет в себе семена антисистемы.

Махнач: Конечно, но дело в том, Сергей Николаевич, что с тамплиерами покончили в первой половине XIV века, а масонов мы можем наблюдать только с конца XVI века.

Ведущий: Они говорят, что они укрылись и сохранились в Шотландии, в Португалии.

Махнач: Да врут они все. Это все масонские легенды.

Ведущий: Я имею в виду, что конечно не все тамплиеры были уничтожены.

Махнач: Да, естественно, испанцы и португальцы не дали своих тамплиеров в обиду. Но я подозреваю, что тамошним тамплиерам было не до черной, злобной мистики, потому что они реально сражались за христианство, каждый день, всю жизнь. Испанских тамплиеров включили в Орден Калатравы, и никто никогда не обвинял калатравских рыцарей в том, что они антисистемщики. Было два рыцарских ордена в Испании — Сантьяго-де-Компостела и Калатрава. Тамошние тамплиеры там и остались.

Второй признак антисистемы — это разрешенность лжи. Ложь — признак антисистемы. Да, двойная мораль, конечно. По пути антисистемы идет во многом современный Запад. Я не хочу сказать, что Запад есть весь антисистема, но двойная мораль есть абсолютно антисистемный признак. Ложь праведна, но для своих.

Ведущий: У них же люди делятся на «просвещенных» и «профанов».

Махнач: Это другой термин — «герметичность». Он будет обязательно мною разобран, мы к нему вернемся. Герметичность не всегда есть признак антисистемы, но очень многие антисистемы обладают герметичностью.

Ведущий: Просто я хочу подчеркнуть нравственно-этическую составляющую мировоззрения антисистемщиков, что профанному стаду применимы любые, так сказать, операционные манипуляции.

Махнач: Конечно. И обмануть — нравственно. Лишить собственности — нравственно.

Ведущий: У нас первый вопрос. Пожалуйста, слушаем вас.

Слушательница: Добрый день! Скажите, пожалуйста, свидетели Иеговы относятся к антисистеме или к секте? И второе. Мне кажется, что антисистема не так страшна, как например, иудейская вера.

Махнач: Мы прошлый раз уже ответили на этот вопрос (о талмудическом иудаизме).

Слушательница: Со мной был такой случай. Я ехала в метро. Я стояла, сейчас не принято старым людям уступать места. И когда мне, наконец, уступили место, я сказала сидящей рядом молодой женщине: «Неужели вы не видите, что тут написано «Для пожилых людей»?» Зря, конечно, я сказала это. Так она послала меня матом. И я, сама не понимая почему, спросила: «Ты что жидовка?» Она ответила: «Да, и очень горжусь этим».

Махнач: Ну, знаете, я думаю, если бы вы хамке сказали: «Ты что корячка?», она бы гордо ответила: «Да, и даже раскорячка!» Это не обязательно этническая черта (Махнач смеется). Но хочу вам сказать, что иудаизм настроен откровенно антихристиански. Они же сами издали кодекс «Шулхан арух» (Накрытый стол), его можно почитать. Они не скрывают того, что они антихристиане. Уже потому талмудический иудаизм не антисистема. Это не тайное антихристианство, а открытое антихристианство. Вот и все.

Каждую религию кто-нибудь ненавидит. Это обязательно. У каждой религии есть ненавистники. Я хочу сказать другое, о свидетелях Иеговы. Свидетели Иеговы — безусловная антисистема. Они, а также их покровители выдают их за христианскую секту.

Христианская секта, например, евангельские христиане баптисты. Это не антисистема. Это маленькое, сектантское вероисповедание. Адвентисты седьмого дня тоже христиане, кроме своей зацикленности на седьмом дне. Они принимают Троицу (тринитарный догмат). Против Символа веры у них тоже ничего нет. Есть еще другие, квакеры, например.

А есть то, что профессор Дворкин называет «тоталитарными сектами». Вот они, как правило, антисистемы.

Если в справочной книге написано, что христианские секты — это радикальный протестантизм, баптисты, адвентисты, пятидесятники, а далее также названы свидетели Иеговы или мормоны, то значит, что ваш справочник или ваша энциклопедия прониклась духом антисистемности, потому что она нехристианские вероисповедания называет христианскими.

Иеговисты самые прилипчивые, не считая малочисленных сторонников американского корейца миллиардера Муна, называющих себя «Церковь объединения». Куда я только ни попадал. Я был в Сургуте, там православных большинство, довольно много мусульман, стоит приличная мечеть, четыре православных храма. Город большой, триста тысяч. И храмы большие. Большой молельный дом баптистов. А кто там еще? И иеговисты. Только они занимают нарочитую халупу на окраине, чтобы их меньше видно было, но бегают со своей «Сторожевой башней» (журнал у них такой мерзостный) по всему городу, как зомбики. Слушаем вас.

Слушатель: Система — это стройная, организованная структура чего-либо. В данном случае я хотел перевести вопрос в сторону общественно-политическую. Многопартийная система сейчас у нас — это антисистема с исторической точки зрения? Спасибо.

Махнач: Во-первых, многопартийная система закончилась у нас в момент последних думских выборов. И вот уже два думских цикла у нас примерно такая же многопартийная система, как в ГДР. Помните, была Германская Демократическая Республика, социалистическое государство? Наверное, вы не знаете, что там было пять официальных партий. И они имели представительства в представительных органах сверху донизу. Там была Национально-демократическая, Крестьянско-демократическая… Короче, там хватало партий. Была такая партия-ящичек для интеллигентов, партия-ящичек для крестьян (бауеров), и так далее. Была даже предусмотрена партия для бывших членов нацистской партии (Махнач смеется). Но из этого не вытекает, что у них была многопартийная система. Была одна партия и вот эти нишечки для удобства.

Вы же не знаете, когда у нас формально исчезла многопартийная система. Она исчезла только в 1929 году. А до того у нас было две партии. Вы громко возразите и скажете, что левых «эсеров» к тому времени давно разгромили. Да, конечно, левых «эсеров» уже не было, но была партия «Поалей-Цион» (Рабочие Сиона), и был второй, еврейский комсомол рабочий — «Югенд Поалей-Цион». Это, правда, не значит, что то была конкурирующая партия, что была двухпартийная система, но вот им было можно, что характерно. У нас сейчас примерно такая же система. У нас конечно одна партия, но для красоты, для демократичности вот еще три существуют. А не представленных в «госдуме» и в «совфеде» даже больше. Но как только появлялась действительно конкурирующая партия, то ее старательно, с большими капиталовложениями разваливали. Так поступили с партией «Родина», действительно представлявшей альтернативную точку зрения. Так поступили с Конгрессом русских общин. Так совершенно антиконституционно лишили регистрации Русский общенациональный союз (РОНС). Так что сейчас у нас однопартийная система.

Теперь второе. Отвечаю на ваш вопрос. Я историк-русист. России свойственна не однопартийная система (такой демократии, конечно, не бывает) и не многопартийная, а беспартийная демократия. Такая у нас была в Киевской Руси в IX-XII веках.

Ведущий: Можно сказать, что это аналог корпоративного государства?

Махнач: Конечно, по крайней мере корпоративного общества. Таким у нас был парламент под названием земский собор в XVI-XVII веках. Если вы мне окажете такую честь, найдите мою статью «Демос и его кратия», она не раз печаталась, можете найти на моем сайте и на других сайтах. Там вам будет все объяснено со ссылкой на авторитетнейших ученых, философов. Даже в Англии еще в XVIII веке многие считали, что порядочный гражданин не может быть членом партии, потому что тогда он будет действовать не в интересах общества, не в интересах английского народа, а в интересах партии. Наличие партий уже зло. Нет, это не антисистема, это — влияние антисистемы на мировоззрение, на наш мир, это — разобщение общества. Когда общество органично организовано в корпорации, сословия, гильдии, цехи, клубы, — это великолепно. А вот партия — это шайка. Она всегда устроена внутри не демократически. Наверное, я потратил много времени, отвечая на вопрос, но, наверное, не зря.

Пока нету звонка, я попытаюсь закончить о лжи. Итак, о принципе разрешенности лжи. Знаете, откуда он вытекает? Он вытекает из изначальности лжи. Ну, отец лжи, как знают христиане, это сатана. В общем и мусульмане придерживаются подобной точки зрения. Но я не богослов и потому так глубоко забираться не собираюсь. Дело вот в чем. Антисистемы всегда или, скажем осторожнее, чаще всего организуются из соединения несоединимого. Я немножко об этом уже говорил. Нельзя быть одновременно христианином и буддистом, потому что для христианина окружающий мир есть Божий дар, Божье творение, он реален. Для буддиста окружающий мир — это майя, иллюзия. Нельзя одновременно исповедовать буддизм и христианство, а дружить с буддистом можно. Запросто. У меня, правда, нету друзей буддистов, но друзья мусульмане у меня есть, причем искренние, последовательные мусульмане. И как-то ничего. Обходимся. Но нельзя пытаться объединить христианство и ислам, это знает и христианство, и ислам. Может быть, Господь всех оправдает. Я не знаю, что решит Господь. Но это будет тогда, когда он придет, в земной же жизни нельзя быть одновременно христианином и мусульманином одновременно, а дружить с мусульманином можно.

Ведущий: То есть, один из признаков антисистемности — соединение несоединимого.

Махнач: Да, и делается это только ценой изначальной лжи. То есть, с самого начала базовый камень антисистемы есть ложь. Вот есть у нас «Богородичный центр». Когда они появились, я сначала решил, что это сектанты, ну, сектанты, которые помешались на почитании Богородицы. Мы все почитаем Богородицу, и римо-католики, и христиане. А вот эти, наверное, просто переборщили, перегнули палку. Но когда я посмотрел их брошюры и увидел там следы индуизма и буддизма, я понял, что это никакая не секта и не ересь, это антисистемочка. Они соединяют несоединимое. Потому, если увидите, знайте, что это зло.

Прежде чем ответить на звонок (у меня фонарь горит), я хочу сказать еще одну фразу, то, что я всегда говорю своим ученикам, и студентам, и школьникам, и взрослым слушателям:

Я довольно терпимый человек, я твердо убежден, что порядочным может быть не только христианин или мусульманин, но и буддист, и индус. Но если я встречаю человека, который говорит, что он буддист и христианин одновременно, что он индусо-мусульманин, я ни секунды не сомневаюсь, что в лучшем случае он дурак, наслушавшийся злодея, а в худшем случае он сам злодей.

Ведущий: Еще вопрос, наверное, последний. Пожалуйста, мы слушаем вас.

Слушательница: Добрый день! Владимир Леонидович, вот исходя из того, что вы сейчас сказали относительно партий, можно ли говорить, что та парламентская республика, к которой сейчас все стремятся, когда народ во власти не представлен никак, а представлены только олигархи, которые решают там свои проблемы, можно ли говорить о том, что это плохо?

Махнач: Отвечаю вам. Президент Ельцин при нашей конечно несовершенной демократии совершил первое преступление именно перед принципом демократии. Конечно, шайки всегда влияют, олигархи влияют. Это все понятно. Они во всем мире влияют. Думаю, что и в Средние века, и в Античном мире тоже влияли какие-нибудь олигархи. Аристотель об этом писал во всяком случае 24 века назад и нисколечко не устарел.

На площади, по-гречески, на агоре, где торговали и проводили собрания, можно собрать пятьсот человек, пять тысяч уже трудновато, а пятьдесят тысяч невозможно, таких агор не бывает, они работать не смогут. И вот когда нельзя всем собраться, тогда демократия становится представительной. Иван Иванович, Василий Васильевич и Сергей Сергеевич избирают Петра Андреевича. Почему? Потому что они знают, что Петр Андреевич порядочный человек. Мы его избираем, он будет сидеть в нашем совете. Это конечно не то же самое, когда все взрослые мужчины собираются на площади, но это неплохо, это еще демократия.

Так вот, президент Ельцин нанес демократии жесточайший удар, он половину мест в государственной думе отдал партиям. Выборы по партийным спискам не демократические выборы, это антидемократические выборы. Другую половину оставил так называемым «одномандатникам», когда избирают «Ивана Иваныча». То есть, у нас осталось пол-демократии. Президент Путин прикончил демократию окончательно, он забрал одномандатные места. Больше у нас демократии на уровне государственной думы нету, не существует!

Выборы по партийным спискам — это всегда оболванивание болванов и превращение их в еще больших болванов!

Избирать надо только лично, только персонально известного человека. При всех изъянах это демократия. А лучше всего вообще запретить политические партии и избирать только Петра Петровича, Ивана Иваныча, Мухаммеда Рустамыча. Тогда более или менее это будет на что-то похоже.

Ведущий: Надо земский собор вернуть.

Махнач: Да, да.

Ведущий: Совершенно не надо копировать английскую систему. В других странах она может не работать.

Махнач: Английская система тоже вначале так работала. И у нас она работала. Просто партии надо упразднить.

Ведущий: Боюсь, при таком темпе у нас будет не четыре, а больше передач про антисистему. И тем лучше. Напомню, у нас в гостях был историк Владимир Леонидович Махнач, мы делали передачу вторую из цикла «Антисистемы». Большое вам спасибо за внимание, всего доброго, до новых встреч.

Беседа 3/5
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/44e71b98656c4cf9b2f1468a256974e0

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: антисистемы 9 секты 11
Антисистемы. Беседа 1/5  
11 ноября 2017 г. в 01:30

«Народное радио», Москва.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, ноябрь 2017.

Беседа 1/5. 2 сентября 2008 года.

Ведущий: В эфире «Народного радио» программа «Религия и общество». Добрый день, дорогие радиослушатели. Сегодня в гостях у программы «Религия и общество» вновь историк Владимир Леонидович Махнач. Мы решили все-таки (может быть, не очень хорошее слово, но оно, на мой взгляд, бьет в точку) «поиспользовать» Владимира Леонидовича в том аспекте его реализации жизненной, в которой он действительно мастер своего дела, потому что последнее время мы в основном проводили беседы на какие-то сиюминутные темы, связанные с проходящей современностью, с проходящей исторической ситуацией, какими-то событиями. А между тем Владимир Леонидович — историк и, на мой взгляд, сейчас один из лучших историков в России, в Москве. И нам хотелось бы даже сделать ряд передач, если получится, конечно, с каким-то интервалом, может быть, две недели, которые будут посвящены фундаментальным, глобальным историческим проблемам, которые актуальны для любого времени истории.

И вот первый цикл, который мы решили сделать, который, наверное, не знаком слушателям «Народного радио», будет посвящен так называемым «антисистемам», тому, что такое антисистема, что это за понятие, главным примерам антисистем в истории. Об этом сегодня расскажет Владимир Леонидович Махнач. Телефон в студии 629-08-73 или 780-52-55. Пожалуйста, звоните, задавайте вопросы Владимиру Леонидовичу.

Дайте тогда небольшой исторический экскурс. Можно даже начать с происхождения самого термина, да? Пожалуйста, Владимир Леонидович!

Махнач: День добрый! Термин «антисистема» в гуманитарном знании, а теперь и в политике, и в публицистике довольно новый. Его создал наш великий соотечественник и современник большинства наших слушателей, хотя его 13 лет уже как нет в живых. Тем не менее он современник для большинства. Он создан Львом Николаевичем Гумилевым, замечательным историком, замечательным и географом, создателем теории этногенеза. Она единственная в мире, никаких других теорий этногенеза пока нету. Фактически он создатель науки этнологии, хотя его противники еще около двадцати лет назад, в «перестроечку» лихо переименовали Институт этнографии в Институт этнологии РАН. Сейчас это Институт этнологии и антропологии, прямо скажем, не из удачных институтов в огромном сонме блестящих научных институтов нашей Академии наук.

Достаточно сказать, что выпускники, сотрудники, стажеры, аспиранты этого института были по своей чудовищной безграмотности повинны в некоторых конфликтах с немалым кровопролитием на территории еще существовавшего Советского Союза, а также после 1991 года. Например, уж точно на совести бывших сотрудников Института этнологии была страшная резня в Сумгаите и Баку.

Другой теории этногенеза не существует. Есть только гипотезы, есть концепции. Не будем говорить, что этим занимался только Гумилев. Но только Гумилев построил законченную, стройную теорию. Теория выше концепции, а концепция выше гипотезы. Других теорий нету, потому к ней надо относиться серьезно. Я рекомендовал бы познакомиться с ее основами каждому преподавателю, даже не гуманитарию, а уж гуманитарию обязательно, каждому священнослужителю, каждому родителю, который еще занимается воспитанием детей или внуков. В теории Гумилева вы найдете и категорию антисистем. К счастью, достать Гумилева нетрудно. Целостное изложение термина «антисистема» встречается в его основном трактате «Этногенез и биосфера земли», рассчитанном на коллег, на ученых, и в его популярной версии, в замечательной книжечке «Конец и вновь начало». Она издавалась уже не один раз и, кажется, сейчас есть в продаже.

Я пошел немножко дальше. Конечно, в данном случае я полностью завишу от светлой памяти Льва Николаевича. И уже мне принадлежит категория «неклассическая антисистема». Я сегодня успею сказать, какие антисистемы классические и какие неклассические, хотя конечно рассказ о чертах антисистем придется отложить на пару недель. Но что-то мы сегодня все-таки успеем. Почему это важно? Дело в том, что антисистемы нас окружают, они есть, они существуют. К сожалению, они есть и в нашем отечестве, причем их номенклатурочка довольно богата. И в настоящий момент, чего не было сто лет назад, мы можем видеть на Русской земле как классические, так и неклассические антисистемы. Я уже не говорю о США, которые просто забиты антисистемами. И даже у власти они встречаются. Потому они оказывают серьезное воздействие на происходящее с нами. С ними надо бороться, сами они никуда не денутся, если только злобность антисистемы не реализуется настолько, что приводит ее к самоубийству, к саморазрушению. Такие случаи бывали в истории. Пафос антисистемы — смерть. Потому идеальная антисистема должна заканчиваться групповым самоубийством, массовым самоубийством. Но, увы, чаще всего того не происходит или происходит не сразу. Еще раз назову обе книги Гумилева, запишите: «Этногенез и биосфера земли» и «Конец и вновь начало». Вторую читать легче, старшеклассник уже может спокойно читать.

Что же касается вашего покорного слуги, то я много раз издавал различные версии «Антисистем в России», я ввел категорию «неклассических антисистем». Это можно найти в моем сборнике 2000-го года «Очерки православной традиции», в коллективном сборнике «Россия — последняя крепость», а также в интернете. Если вы пользуетесь интернетом, то посмотрите у Махнача работу «Диагноз», работу о происхождении революции, о предпосылках революции. Почти половина работы посвящена антисистемам в России. Вы получите о них определенное представление и даже сможете рассказывать окружающим. Мы все должны владеть этим материалом, повторяю, для того чтобы подавить, истребить, рассеять любым способом встретившиеся, наличествующие у нас антисистемы.

Итак, что это такое? Классическая антисистема, по Гумилеву, это такая религиозно-идеологическая, можно сказать, религиозно-философская, религиозно-политическая конструкция (религиозный подтекст там всегда есть), которая способствует деструкции, то есть разложению, как минимум повреждению общества. И если она достаточно мощна, она способствует даже сокращению жизни этноса (народа).

Этносы смертны. Этносы сменяют друг друга. Притом они все же живут достаточно долго, по Гумилеву, 12-13 веков. А иногда остатки народа превращаются в реликт и живут еще много веков, но только уже совершенно пассивно. Нам с вами пока бояться нечего. Русские, сменившие славян, — этнос XIII века, второй половины XIII века. Потому нетрудно видеть, что впереди у нас во всяком случае четыреста лет, а может быть, если повезет, и пятьсот лет. Так что спокойно размножайтесь, дорогие слушатели. Можете заводить детей, внуков, правнуков. На их век России хватит. Кроме того, подобно тому, как русские сменили домонгольских, доордынских славян, Богу может быть угодно дать нам новый виток этногенеза, и родится преемник русского народа, значит, будет еще 12-13 веков. В конце концов, человечество тоже не бессмертно, оно тоже когда-нибудь кончится. Пока же все неплохо. И все было бы совсем неплохо, если бы не наличие антисистем. Антисистема может сокращать продолжительность жизни этноса. То самое страшное, что она делает.

Кроме того, Лев Николаевич определил антисистему как систему с негативным мировосприятием, с отрицательным знаком. Это все тоже гумилевское, я вам здесь только рассказываю.

Классические антисистемы отличались тем, что ненавидели мироздание, ненавидели мир Божий. Религиозных систем очень много, все системы разные. Но хотя для последовательного буддиста окружающий мир есть «майя», то есть иллюзия, мир же только внутри него, все равно мир ему нравится, все равно творение Божие ему нравится. Я уже не говорю о мусульманине, я уже совсем не говорю о христианине. Для христианина мир прекрасен, потому что он весь творение Божие. Да, он, конечно, поврежден, был поврежден еще грехопадением ангелов. Присутствие сатаны и другой окружающей его нечисти в мире конечно ощущается. Иначе бы антисистем не было, они порождение нечистого. Но по преимуществу мир реален, никакая не иллюзия. Мир христианину все равно нравится, даже современному христианину, который от церкви отбился и образован плохо.

Чтобы представить себе классического антисистемщика, который ненавидит мироздание, ненавидит Божий мир, ненавидит Творение, представьте себе такого человека. Он вышел на крыльцо. Перед ним цветущий июньский сад. Только что прошел дождь. На еще не просохших листьях, на травке бриллиантами блестят капли. Естественно, все умопомрачительно благоухает. Дождь прошел, и птички поют. Этакий кратковременный рай на земле, и солнышко уже засияло. И вот этот человек выходит, это все видит, чувствует, и единственное, что ему приходит в голову: «Во, лужа!» Вот это мировоззрение человека, готового войти в антисистему. Сам по себе он, конечно, не может образовать антисистему, один человек еще не система, но он уже готовенький, у него антисистемное мировосприятие.

Или представьте себе мужчину, который видит прекраснейшую женщину в своей жизни. Не буду раздражать ваши нервы и описывать, как именно она прекрасна. И вот он видит ее, и его реакция такая: «Баба! А внутри у нее кишки. А в кишках…» Ну, понятно, да? Дальше не будем.

Так вот, это как раз проявление антисистемности. Вы думаете, что таких нету? Есть.

В древней Месопотамии была очень сложная, во многом темная, во многом мрачная религия. Там были разные школы, разные верования. Великая культура Месопотамии существовала много веков. Потому многое менялось, от темного они даже немного сдвигались к светлому. Ответвлением той религии, изначально ответвления религии шумеров, была религия Финикии. И потому неслучайно Финикию так не любит Библия. Вот обратите внимание. Библия не любит и Вавилон, вполне прилично относится к Египту, а Вавилон не любит, но вот этих не любит совсем. Религия финикиян, а следовательно карфагенян, которые были финикийцами, — была верой только во зло. Есть ли добро, еще вопрос, этого никто не знает. А вот зло уж точно существует. Зло надо ублажить, иначе зло тебя съест. Финикийцы постоянно совершали не просто человеческие жертвоприношения, они приносили в жертву детей, причем своих детей. Это археологически подтверждено. Когда в конце XIX века начали всерьез копать Карфаген (сейчас это окраина города Туниса в Северной Африке), нашли то, что с ужасом ожидали найти, — кучи обгорелых детских костей. Их сжигали в печке, приносили в жертву Ваалу, то есть своему господину.

Ведущий: Не хочется, честно говоря, вас прерывать, но у нас все-таки прямой эфир. Давайте ответим на первый вопрос, который к нам поступил, а потом продолжим беседу. Пожалуйста, вы в эфире, мы вас слушаем.

Слушательница: Добрый день. Владимир Леонидович, вы меня простите, может быть, это совсем не по теме, но хотелось бы вернуться ко времени Великой Отечественной войны, к тому, как она ныне освещается, и почему-то авторами немецкими. Причем их книги пестрят предводителями немецкой армии. Как это допустимо? Разве это вообще объективное освещение войны?

Махнач: Еще в послевоенные годы мы издавали немецких генералов — «предводителей немецкой армии». Это делать надо. Войну надо изучать со всех позиций. Позднее мы издавали также авторов английских, участников войны, американских авторов, более, конечно, о войне на море. Потому конечно хорошо, что издали Типпельскирха, немецкого генерала, издали другого еще более знаменитого генерала Хайнца Гудериана, которого весь мир знает, его знаменитейшую работу «Танки — вперед!» Он был крупнейшим танковым специалистом Германии. Естественно, их точка зрения несколько отличается от нашей, тем более что они все же еще и побитые. Но чаще всего они пишут о своем противнике, о нас уважительно. Я не припоминаю, чтобы они писали о нас хамски. Хамство есть не у участников войны, не у «предводителей», хамство есть у современных авторов Запада. Это есть. Хамство заключается в том, что выясняется, что мы вообще были где-то сбоку-припеку, а немцев отлупили англосаксы совместными усилиями. Вот это — гнусное искажение реальности.

Ведущий: Я позволю себе немножко вмешаться. Видимо, автор вопроса еще имеет в виду вот что, Владимир Леонидович. Добро бы еще, если бы то писалось и преподавалось англосаксонским ученикам. Плохо то, что это вводят в программы русских учеников, на территории России. Вот в чем заключается антисистемность.

Махнач: Безусловно. И совершенно понятно почему. Это антисистема еще предреволюционного происхождения, это неклассическая антисистема (мы до них еще не дошли). Это не просто люди с негативным мировосприятием, они же бывают и министрами, они бывают и главами департамента образования.

Могу вам точно сказать, что существует вполне приличная литература, в том числе научно-популярная, доступная литература по той же войне, вообще по послереволюционному периоду, и наша, русская, здешняя, кстати, и переводная. Чего стоит только одна книга американского профессора, достойнейшего человека Энтони Саттона «Уолл-стрит и большевицкая революция». Если вам попадется, весьма рекомендую. Есть книги, но учебников нет. У нас по XIX веку только один хороший учебник и то экспериментальный, и то у него тираж не массовый, не настоящий. Это учебник по отечественной истории конца XIX – начала XX века (дооктябрьский период) профессора Боханова. Он может считаться хорошим учебником, но большинство же все равно не по нему учится. Большинство учится по плохим учебникам. А начиная с 1917 года, у нас в распоряжении несчастных школьников нету ни одного не только хорошего, а даже допустимого учебника. О детях надо заботиться самим. Нету такого учебника, который можно было бы без брезгливости в руки взять.

Ведущий: То есть, это вопрос, который должен быть безотлагательно решен и закреплен на законодательном уровне. Эту омерзительную похабщину, что русские были на подхвате в этой войне, должно уголовно преследовать, на мой взгляд.

Махнач: Разумеется! Что вы хотите, Сергей Николаевич! Сменилось правительство. Но министром образования оказался тот, кто ненавистен всем, уж православным просто поголовно, потому что он откровенный враг православия. Это министр Фурсенко. Вместо того чтобы ему «министерить» где-нибудь на Таймыре, где, говорят, климат хороший, он сидит в министерстве. Дорогие мои соотечественники, надо оказывать постоянное давление на власть. Вот, например, власти почувствовали давление общества, и нынешний кавказский кризис разрешился так, как он разрешился. А я не уверен, что мы поддержали бы и защитили, несмотря на все их просьбы, абхазов и осетин, если бы того не хотел народ.

Ведущий: Может быть, еще немного об антисистемах? У нас мало времени.

Махнач: Давайте ответим на еще один звонок, а потом поговорим о неклассических антисистемах.

Ведущий: Хорошо, еще вопрос. Слушаем вас внимательно.

Слушательница: Добрый день! Прежде чем задам вопрос, маленькая реплика по поводу хамства Запада. А что вы хотите, это естественный, извечный для них способ, это комплексы Запада, поскольку этот принцип извечен — возвеличивать себя за счет унижения других, поскольку ничем другим возвеличить себя не могут, только за счет унижения нас. Но это реплика, теперь вопрос. Скажите, пожалуйста, можно ли считать иудаизм первой антисистемой? Его идеологию, религиозное мировоззрение. И еще вопрос. Коль скоро принцип жизни на земле есть борьба, и без борьбы идет просто гниение и смерть, является ли наличие антисистемы естественным процессом жизни нашего общества? Спасибо.

Махнач: Нет, это, безусловно, противоестественный процесс. И вот почему. Борьба действительно идет, и само рождение новых народов — это тоже противодействие разрушению, потому что второе начало термодинамики касается также информации. То есть, если вначале было правильное вероисповедание, оно будет обязательно портиться. Это — убывание информации. Лев Николаевич Гумилев вообще считал, что энтропия (то, чего касается второе начало термодинамики, убывание энергии, убывание тепла, убывание энергии народа, убывание информации) — это дьявол.

Это, кстати, близко к тому, как воспринимают сатану, то есть Иблиса мусульмане. Они воспринимают его четко как некую «черную дыру», которая постоянно что-то пожирает, — свет пожирает, тепло пожирает, доброту пожирает, и информацию в том числе.

Потому мы так или иначе все равно боремся с энтропией. Рождение новых народов противодействует энтропии. Всякий народ старится, но по воле Божией рождается новый народ.

Теперь о вашем вопросе об иудаизме. Во-первых, надо понимать одну вещь. Наши энциклопедии впитали в себя послехристианскую иудейскую точку зрения. В наших энциклопедиях иудаизм как начинается с Моисея, а то даже с Авраама, так и сейчас продолжается. Это принципиальная ложь. Ветхозаветная вера — это другая религия. Ее давно нет, ее нет уже примерно 18-19 веков. Ее не осталось, она закончилась. С христианской точки зрения наследники ветхозаветных иудеев — это не современные, талмудические иудеи, а современные христиане. Если хотите на пальцах, можно сказать так:

Ветхозаветные евреи — это христиане до Христа, а современные иудеи — это антихристиане, начиная со времен Христа.

Понимаете? Евреи и современные талмудические иудеи — это нечто совершенно противоположное друг другу. Невозможно разорвать современный иудаизм и Талмуд, послехристианский комментарий к Ветхому Завету. Но талмудический иудаизм не антисистема, потому что антихристианство Талмуда — это откровенное антихристианство. Вот если бы они делали вид, как и современные антисистемы, что они относятся к христианам хотя бы нейтрально, а тайно старались бы христианство развалить, тогда в этом поведении была бы антисистемность. Но так как на самом деле талмудические иудеи христиан не любят откровенно, по крайней мере христианскую религию, то талмудизм не есть антисистема, что впрочем не исключает того, что из него, в силу антихристианства, выходит много антисистемщиков. Это закономерно. Ну, антисистемщики много откуда выходят.

Но вернемся к антисистемам, времени мало. Давайте сразу обратимся к неклассическим антисистемам, забежим немножко вперед паровоза. Неклассические антисистемы Гумилев не описывал. Их описал я. Я их обнаружил. Так что вам все равно следует почитать «Антисистемы в России», почитать и работу «Диагноз». В своей первой статье я назвал неклассические антисистемы «антисистемами нового времени». Потом я понял, что то была ошибка, потому что обнаружил подобную антисистему еще на рубеже XIII-XIV века. Она была вмонтирована в рыцарский монашеский Орден тамплиеров (или храмовников). Притом это не значит, что все рыцари были охвачены антисистемой. Это не так. Я думаю, что большинство братьев рыцарей самого мощного, влиятельного и богатого ордена, хронологически второго среди монашеских орденов, ничего об этом не знали. А уж братья сержанты, то есть молодые люди простого происхождения на службе ордена наверняка все того не знали.

Антисистема внедрилась в орден, она воспользовалась определенной замкнутостью ордена. Вот как, например, возникли масонские ложи? Ложи были действительно корпорациями каменщиков, плотников, строительных рабочих, мастеров-строителей. Они обладали замкнутостью, потому что у них были некие свои профессиональные секреты. Эти ложи оказались очень подходящей средой, и в них начали внедряться люди, которые не были ни каменщиками, ни плотниками, ни кузнецами. Так возникли масонские ложи, под прикрытием чужого, совершенно профессионального существования. Вот так же в Орден тамплиеров заползла вот эта гадина и там расположилась, постепенно занимая ведущие, руководящие орденские должности, в том числе гроссмейстера, великого магистра, великого командора, великого маршала. В XIV веке с помощью Римского папы Французский король Филипп Четвертый Красивый прихлопнул эту гадость, но она все же была.

Так вот, что отличает тамплиеров от классических антисистем? Вместо тотальной ненависти к мирозданию, к миру Божьему, неклассические антисистемы ненавидят культуру, объект их ненависти — культура, и обязательно своя. Пышным цветом неклассические антисистемы расцветут только в XVIII веке. Таковая наблюдается весь XVIII век во Франции и кончается революцией, кончается чудовищным людоедством. Такая революционная антисистема наблюдается почти весь XIX век, начиная уже со времени Николая Первого, со второй четверти XIX века в России.

Это не значит, что антисистема делает революцию. У революции всегда сложный комплекс причин. В революции всегда в той или иной степени повинна сама власть. Но антисистема ускоряет процесс. Она облегчает приход к революции.

В чем заключалась антисистема у нас? Она выращивалась в кружках, в научных обществах, в среде интеллигенции, а до революции интеллигент — это деклассированный элемент, интеллигенция была разночинной в отличие от дворянства, то есть деклассированной. В отличие от дворян, от мещан, от крестьян, от купцов, от духовенства, то есть от совершенно здоровых сословий русского общества низшие чиновники в основном были деклассированными элементами, были внесословными людишками. Вот они были готовой почвой для выращивания неклассической антисистемы.

Появляются люди, которые выдумывают Россию — Россию, которая никогда не существовала. Великий наш соотечественник Достоевский напишет в заметке о Герцене в дневнике писателя за 1874 год (я не цитирую), что была категория русских бар (от слова барин), которые до умопомрачения любили мужика, но не реального мужика, который был рядом, а того, который почему-то напоминал им парижского санкюлота, то есть бесштанника, с голым органом усидчивости. Кстати, примерно то же самое значит и слово «пролетарий», отнюдь не рабочий, а голодранец, босяк в переводе с латыни. Так вот, чем больше они любили этого несуществующего мужика, тем больше они ненавидели реального мужика. Чем больше они любили выдуманную ими Россию, которая никогда не существовала, тем больше они ненавидели Россию реальную, в которой и за счет которой они жили. И неплохо жили, Александр Герцен была весьма и весьма состоятельным человеком, уехал на Запад «колоколить», а денежки ведь получал со своих имений в России, по крайней мере некоторое время.

Очень долго Бог и сам русский народ хранили Россию. В Средние века было множество антисистем по Европе, от Армении аж до южной Франции, до Прованса. Были антисистемы в мусульманском мире. А в России не было. Первая, неклассическая антисистема в России появляется около конца XV века. Она известна в литературе, вы можете много о ней прочитать. Она тогда получила название «ересь жидовствующих», то есть иудействующих. На самом деле это название не точное. Прежде всего, это не ересь. Некоторое иудейство у них наблюдалось, но то тоже не значит, что они были тайными иудеями.

Ведущий: У нас наблюдается истекание времени, Владимир Леонидович. Пошла последняя минута. Я должен сообщить нашим радиослушателям, что мы встретимся в этом эфире, если на то будет воля Господня, через неделю, и продолжим обзор антисистем как в России, так и в мире, начав с ереси жидовствующих. Спасибо вам за очень интересную передачу. Надеюсь, нам удастся по крайней мере этот цикл закончить. Большое спасибо! Всего доброго! Напомню, в студии был историк Владимир Махнач.

Беседа 2/5
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/d5a4896cdb9748f4a13d97c43e40648d

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее

Ключевые слова: антисистемы 9 секты 11
Антисистемы в России  
9 ноября 2017 г. в 21:38

Ложь для них праведна

Антисистема — категория новая в гуманитарном знании. Понятие антисистемы предложил Лев Гумилев. Он уделил много внимания этому историческому явлению. Ему посвящена заключительная глава основного трактата Гумилева «Этногенез и биосфера Земли», значительная часть главы «Этногенез и культурогенез» работы «География этноса в исторический период».

В своих работах по русской истории Гумилев тоже обращал внимание на антисистемные явления. По сути дела, антисистема принадлежит не этнологии, а культурологии, истории культуры. Но Гумилева это заинтересовало, он подробно и убедительно описал, хотя и не определил эти структуры, разрушительные для этноса. Ибо антисистемы — это структуры, способствующие сокращению жизни этноса, а следовательно разрушительные для общества и могут рассматриваться в обеих областях исторического знания.

Нам представляется важным внесение категории «антисистема» в область политической истории, социологии, политологии. Возможно, эта категория важна и для ряда областей географической науки.

Весьма интересно (и к этому мы еще вернемся), что Гумилев не дал дефиниции антисистемы. Он называл их и призраками систем, и системами, стремящимися сменить мироощущение на обратное, сменить знак стереотипа поведения данного этноса или его части, субэтноса, социальной страты. Лев Гумилев убедительно отмечает ряд характерных черт антисистем. Антисистемы отличаются негативным мировосприятием и, как следствие того, стремятся к разрушению мироздания. Таким образом, пафос антисистемы — самоубийство.

Все антисистемы, или большинство их, рождаются в зонах контакта великих культур, из чего можно сделать вывод: большинство антисистем синкретичны. Несколько более смелый и, быть может, преждевременный вывод: все синкретические конструкции — религиозные, социальные, философские — суть антисистемы или ведут к образованию антисистемы. Антисистемы всегда характеризуются разрешенностью лжи или даже праведностью лжи для адептов данной антисистемы. Из этого наблюдения необходимо вытекает следующее: антисистемы, по крайней мере в своей социально структурированной части, герметичны и представляют собой структуры с множеством степеней посвящения, в которых на каждой новой ступени посвящаемому открывается некая новая «истина», иногда полярно исключающая «истину» предыдущую. В силу разрешенности лжи адепты антисистемы охотно используют любые привлекательные стереотипы системы, на которой паразитируют. Правильно воспитанный кармат, принадлежащий к антисистеме мира ислама, вел себя с шиитом как шиит, с суннитом как суннит, казался христианину — христианином, еврею — евреем.

Эта тенденция универсальна, из нее также следует печальный вывод о невозможности полемики с антисистемой. Любой наш аргумент будет незамедлительно присвоен и предложен нам уже как аргумент антисистемы. Исключительное удобство разрешенности лжи!

Наконец, и то особенно важно при рассмотрении русской культуры, если антисистема, захватывающая большинство населения небольшой страны или большинство членов некоторой замкнутой группы, стремительно подталкивает их к самоубийству, то совершенно иная ситуация наблюдается, когда представители антисистемы захватывают власть в некотором регионе, большинство населения которого не включено в антисистему, — тогда антисистема меняет знак. Прекращая саморазрушение, она порождает в обществе более или менее деспотический режим, в котором представители антисистемы образуют «элиту». Этот режим не разрушает сам социум, ибо социум рассматривается представителями элиты только как некое средство их собственного антисистемного благоденствия, как рабочая скотина. Подобные, сменившие знак антисистемы могут жить долго, отказавшись от основного принципа антисистемы — отвержения мироздания. Однако, потерпев политическое поражение и потеряв место «элиты», подобная антисистема снова меняет знак, ибо законсервированный характер не меняет ее сущности. Потеряв власть, перестав быть «элитой», антисистема снова становится антисистемой, снова подталкивает этнос к саморазрушению.

Существуют два вопроса, поставленные Львом Гумилевым и, как нам представляется, весьма далекие от разрешения. Так, ученый сблизил понятие антисистемы и химеры — ложноэтнической общности, попытки искусственно, политически или, шире, социально-культурными средствами сформировать этнос. Гумилев приводит в разных своих работах множество примеров химер и достаточно убедительно показывает неизбежность их распада. Но вот насколько антисистема есть порождение химеры (а ученый все более склонялся к этой точке зрения), нам думается, судить преждевременно.

Антисистемы, как видно из работ других авторов, могут рассматриваться уже в древнейшей части документальной истории человечества, на материалах IV-III тысячелетий до нашей эры. В эти эпохи сама чрезвычайная разреженность населения делала сомнительной попытку химеризации. Химеры недолговечны, в то время как срок жизни антисистем может исчисляться многими столетиями, а может быть, и тысячелетиями. Попытка химеризации подразумевает значительность межэтнических контактов. Антисистемы тоже часто возникают в зоне межэтнического контакта, особенно синкретические антисистемы. Но пока невозможно доказать, что антисистемы всегда рождаются только в зоне контакта. Категория «химеры» принадлежит этнологии, без сомнения. Категория «антисистемы» скорее принадлежит культурологии. Оба эти явления, несомненно, деструктивны для этноса и для социума. Химеры распадаются самостоятельно от внутренней деструктивности, антисистемы же, можно предполагать, самостоятельно не распадаются никогда. Все исчезнувшие антисистемы подвергались истреблению.

Таким образом, преждевременно считать антисистему порождением химеры, или, осторожнее, процесса химеризации, а вот антисистема действительно может стремиться породить химеру, что прекрасно иллюстрирует история России. Действующая в революции антисистема или группа антисистем, придя к власти, предприняла попытку тотальной химеризации, создания ложноэтнической общности «советский народ». То, что химеризация не удалась, может считаться большой удачей русского общества, но тем не менее такая попытка имела место.

Еще один вопрос, порожденный гумилевской разработкой антисистем, возможно, не может быть разрешен средствами исторической науки. В самом деле, совершенно неясно, каким образом антисистемы могут консервироваться, в течение длительного времени сохраняться в скрытом, «эмбриональном» состоянии и затем воспроизводиться. Манихейская антисистема прекращает свое существование, во всяком случае не упоминается в исторических источниках уже в VI веке, а в X веке антисистемы манихейского корня распространяются по всем культурам средиземноморского ареала. Где хранилось учение манихеев в продолжение трех-четырех столетий и в каких формах, нам неизвестно, но философы, историки, практические деятели Средневековья не ошибались, именуя павликиан и богомилов, катаров и альбигойцев манихеями. Повторим еще раз, что, возможно, эта проблема неразрешима. Если антисистема в неблагоприятных условиях обладает способностью сжиматься до размеров небольшого кружка, никакие исторические источники не донесут до нас этой информации. Как ненавидели мироздание, как убеждали самих себя и немногих приближенных адептов в допустимости и праведности лжи, на каких кухнях злобствовали, глядя на окружающий мир, те, кто сохранял антисистему на протяжении многих поколений, мы можем только гадать, строить фантазии, но наши гипотезы не будут научными, ибо невозможно существование источников, на которые эта гипотеза бы опиралась.

Именно эта способность антисистем как бы исчезать, а затем реконструироваться более всего подталкивает нас к скептическому отношению к самой гумилевской теории. А может быть, антисистема есть нечто чисто умозрительное? Может, подобным образом было удобно провести обобщение только одному Гумилеву? Нам представляется, что хотя термин «антисистема» — недавний, хотя источники именуют их по-разному: антисистемы оказываются «ересями», «группами революционеров», «интеллектуальными клубами», тем не менее Гумилев был прав, и общие черты антисистемы мы можем достаточно убедительно проследить. Люди не знали категории антисистем, и тем не менее отдельные религиозные и философские конструкции в разные эпохи, сталкиваясь с разными культурами и социальными системами, вызывали отчаянное и агрессивное сопротивление окружающего мира. Сасанидский Иран был исключительно веротерпим. В нем, кроме зороастрийцев, уживались представители разных религиозных систем, а христиан начали принимать раньше, чем терпимость к ним проявил Императорский Рим. И тем не менее манихеи там подвергались истреблению. Римский мир был иным, лежал в рамках иной великой культуры, античной, но тоже стремился к истреблению манихеев. Терпимость первоначального победоносного Халифата была достаточно высокой, правда, первые мусульмане старались обратить или уничтожить язычников, но и христиане, и иудеи, и зороастрийцы могли существовать в пределах Халифата вполне безбедно, уплачивая лишь незначительный дополнительный налог. В то же время зиндиков уничтожали, и в Халифате даже существовала специальная должность инквизитора, чей пост назывался «палач зиндиков». Кстати, «зиндик» — от слова «зенд» — знание, калька с греческого «гностик». Это практические представления самых разных народов. Мы можем привести длинный список, в котором не последнее место займет и практически поголовное истребление исмаилитов, подчинявшихся Старцу Горы, победоносными монголами.

Генетическое родство многих антисистем не было секретом и для многих самых образованных деятелей Античности и Средневековья. То, что академическая наука до относительно недавнего времени не выделяла антисистем, неудивительно. Слишком иррациональным оказался предмет изучения. Но до поры. Появляются религиоведение, история культур, этнология. XX век отличается в лучшую сторону от предшествующих эпох существования академических, университетских наук тем, что ни один предмет не может быть исключен из числа изучаемых. Кроме того, поразительные наблюдения делаются на стыках различных академических дисциплин и, что уже совсем интересно, делаются не только учеными, а и художниками слова, и философами. Так происходит и с антисистемой. Гумилев начал изучение своих антисистем с периода эллинизма. Но мы теперь можем предложить рассмотрение их со значительно более удаленной исторической эпохи.

И все они описывали антисистемы

Рассматривая в своем трактате «Вечный человек» столкновение Рима и Карфагена, Гилберт Честертон, решительно принимая сторону Рима, дает Карфагену удивительную характеристику. Это был город, государство, общество, которое верило, что зло всегда побеждает. Эмоциональная, ненаучная оценка? Однако если мы обратимся к статьям современного американского исследователя ханаанейской мифологии Сайруса Гордона, то увидим, что эта система, из которой выросла и религиозная система Карфагена, именно такой и была, и основополагающие мифы Ханаана повествуют о преобладании Ваала над древним богом Элом. Но ведь Эл на семитских языках означает просто «Бог»! И таким образом, мифология Ханаана содержала определенный момент отвержения мироздания, негативного к нему отношения. Кстати, антисистемы часто полагают, что зло неизбежно побеждает. Сомневающийся в этих словах может обратить внимание на любые советские учебники истории. В них в каждую отдельную историческую эпоху побеждает зло — крестьянам всегда становится жить хуже и хуже. Даже удивительно, как крестьянство ухитрилось просуществовать до XX века.

В известнейшем трактате «Социализм как явление мировой истории» Игорь Шафаревич рассмотрел уравнительные социалистические тенденции, начиная с шумерских храмовых государств, то есть почти на протяжении пяти с половиной тысяч лет. Определенные примеры в работе Шафаревича могут считаться спорными. Так, спорна попытка применить категории социализма для рассмотрения истории Египта. Границы уравнительных тенденций в древнейшей китайской истории, безусловно, должны быть скорректированы. Китайский материал был воспринят автором некритически, но это ничего не меняет. Достаточно того, что социалистические тенденции просматриваются на протяжении тысячелетий, и они всегда в той или иной степени разрушительны. Они стремятся к разрушению социального уклада, к его предельному упрощению, разрушению аристократии, религиозной общности, семьи, бюрократизации государства и бюрократизации жизни.

Таким образом, эти системы подпадают под определение антисистемы, данное Гумилевым. Является ли социализм антисистемой или социалистические черты присущи большинству антисистем, могут показать только специальные исследования вопроса. Во всяком случае, чрезвычайно важно, что трактат Шафаревича рассматривает историко-культурные явления, аналогичные соответствующим главам и статьям Гумилева, часто просто одни и те же. Шафаревич даже утверждал, что итог социализма, логический финал, к которому он должен прийти, — это массовое самоубийство. К самоуничтожению стремились типические антисистемы в силу своего негативного восприятия мироздания. Мы можем на недавних примерах отметить правоту подобного утверждения. К самоубийству этническому, самоубийству тотальному вела кхмерский этнос социалистическая система Пол Пота. Гайанская трагедия, чей масштаб был меньше (несколько сот человек), увенчалась на глазах ужаснувшегося человечества успешным групповым самоубийством. Если внимательно изучить замкнутые секты, которые практиковали групповое самоубийство на протяжении XX века (имеется ряд примеров), возможно, удастся найти повторяющуюся социалистическую тенденцию, и несомненно, рассматривая подобные секты, мы найдем во всех антисистемный характер.

Обращение к мифологическим системам древности и древним культурам дало возможность ряду величайших литераторов нашего столетия обобщить антисистемные явления. Так, великий мистический поэт Даниил Андреев в своей «Розе Мира» усмотрел общее в разрушительных религиозно-философских системах и применил к ним термин «религия левой руки». По сути дела, он собрал под этим названием то, что у Гумилева названо «антисистемой». Интересно, что сделал это человек, предельно религиозно терпимый, сочинения которого прямо призывают к содружеству религиозных и культурных систем.

Выдающийся английский писатель Джон Рональд Толкин, чьи произведения посвящены активной борьбе со злом, неоднократно описал действие лжи во всей его разрушительности. Можно как в «Сильмариллионе», так и во «Властелине колец» найти многие черты антисистем, однако в соответствии с жанром творчества, в вымышленной, сказочной, мифологизированной форме. Нам представляется, что особенно четко антисистема прослеживается в хронике «Падение Нуменора».

Многие работы ученых-религиоведов дают нам основание утверждать, что классические антисистемы, убежденные в примате зла, в примате деструкции в нашем мире, часто явно или скрыто стоящие на позициях негативного мировосприятия, никуда не исчезли, и если они не были заметны в XVIII — в первой половине XIX века, то зато сейчас, в наше время их великое изобилие.

Антисистемами современности занимался видный американский ученый, православный иеромонах Серафим Роуз. Им посвящена его работа «Православие и религия будущего». Автор рассматривает, как разрушительны синкретические секты и системы, то есть то, что образуется в религиозно-философской жизни в итоге смешения нескольких религиозных учений с принципиально различными системами ценностей, в итоге смешения несовместимого. Подобные смешения делаются всегда ценой насилия над системой, то есть ценой лжи. Ибо совершенно невозможно образовать непротиворечивую синкретическую структуру из идеалов, например, буддизма и христианства, потому что христиане — последовательные реалисты, а для достаточно глубокого буддиста реальный мир — это майя, иллюзия. Тем не менее такие секты появляются. Они всегда или часто антисистемы, они вносят деструкцию в данное общество, а следовательно сокращают жизнь этноса. Богатейшую панораму синкретических антисистем теперь уже удобнее наблюдать не в Америке, а в России, где последовательно даже в поле зрения печати оказываются «Белое братство», «Богородичный центр» и еще более причудливые секты. Менее заметно, но постоянно действуют такие синкретические антисистемы, как секта американского корейца Муна, чья деятельность запрещена в ряде европейских стран.

Наш современник, незаурядный апологет и философ диакон Андрей Кураев в своих статьях описал еще несколько интересных особенностей антисистем нашего времени, например, склонность, в силу разрешенности лжи, скрывать религиозные объединения под вывеской научных, научно-просветительских обществ.

Об антисистемных явлениях в академической среде и возможности сложения антисистем еще в 50-е годы писал замечательный английский писатель, апологет и друг Джона Толкина Клайв Льюис. Третья часть его космической трилогии, роман «Мерзейшая мощь» — это блестящее и убедительное описание антисистемы современности. Миниатюра «Баламут предлагает тост» Льюиса — это буквально сводка антисистемной методологии, особенно применительно к образовательным системам.

«Малый народ» — антисистема Нового времени

Все перечисленные авторы в основном касались классических, гумилевских антисистем. Нам представляется, что антисистемы, по преимуществу обращенные ко злу, к небытию, негативно воспринимающие мир, человека в этом мире, антисистемы, стремящиеся освободить от оков мира своих адептов, более характерны для Древности и Средневековья. Антисистемные явления в Новом времени проявляются иначе. Во-первых, антисистемы Нового времени, по крайней мере за пределами узкого круга высших посвященных, негативно ориентированы не на мироздание, а на творение человека, на культуру, конкретную религиозную систему и порожденную ею великую культуру, конкретную нацию и созданный ею национальный культурный вариант, конкретное государство как порождение национальной культуры.

Подобным антисистемам тоже уже много веков. Возможно, первый европейский пример рассматривает французский историк Робер Амбелен в своей переведенной на русский язык книге «Драмы и секреты истории», в главе «Тайный внутренний круг тамплиеров». После публикации книги Амбелена отпадают все сомнения в том, что тамплиеры образовывали своеобразную синкретическую секту-антисистему; что учение этого внутреннего круга состояло из противоречащих друг другу элементов различных религий; что тамплиерство было разрушительно для западнохристианского мира и его культурных порождений — национальных и государственных образований. Эта старейшая неклассическая антисистема была физически уничтожена, как и антисистемы классические. Здесь мы можем подтвердить печальный вывод Гумилева: антисистема может быть только полностью уничтожена.

Само собой разумеется, люди далеко не всегда были готовы к столь крупному кровопролитию, как тотальное уничтожение адептов антисистемы. Весьма часто антисистемы вытеснялись за пределы страны, государства. В этом случае разрушительное действие антисистемы может сказаться значительно позднее, иногда через много столетий. Уместно отметить, что таким анклавом вытеснения антисистемы во времена высокого Средневековья была Босния. Разрушительный характер этого европейского захолустья сказался в наши дни.

Все же антисистема, целенаправленно разрушающая культуру, конкретную религиозную систему, конкретную национальную традицию, для Средневековья — редчайшее исключение. Ей открывает дорогу эпоха Возрождения, автономизировавшая ценности. Итогом автономизации явился отрыв этики от религиозного учения и, как прямая закономерность этого, отрыв политики, прикладной этики от собственно этической системы, от нравственности. Антиэтичность Возрождения и появление в эту эпоху многих кружков, поклонявшихся злу в более или менее открытой форме, рассмотрены крупнейшим русским философом второй половины XX века Алексеем Лосевым в его «Эстетике Возрождения».

Но наиболее значительными такие системы становятся с XVIII века, с эпохи Просвещения. В Просвещении расцветают пышным цветом антисистемы, воспринимающие негативно часть мироздания, конкретную культуру, например региональную или национальную. Их идеологию легко наблюдать в таких сочинениях видных просветителей, как «Персидские письма» Шарля Луи Монтескье или «Гурон» Вольтера. Персонаж обладает уровнем цивилизации современных ему французов, говорит на безупречном французском, знает, как вести себя в обществе, и вместе с тем не понимает ничего из культурного комплекса данного общества, а потому воспринимает весь этот культурный комплекс как нелепый, безумный. Он владеет техническим уровнем общества, но не воспринимает все то, что составляет его культурную традицию — монархию и преданность монарху, аристократию, Церковь, коммунальные демократические институты и тому подобное, вплоть до бытовых особенностей, бытовых отличий данного народа. Подобные «персы», подобные «индейцы» не встречались на Иранском нагорье или в долине Миссисипи, но зато они в изобилии выращивались в аристократических салонах, философских академиях и масонских ложах.

Рассматривая подобную антисистему, хоть и не зная еще этой категории, видный историк XX века Огюстен Кошен, занимавшийся историей Великой Французской революции, предложил категорию «малый народ». Этот термин неудачно переводится на русский язык, в котором «народ» — категория этническая. Вероятно, термин Кошена адекватнее по-русски звучит как «малое общество», так как это категория не этническая, даже не социальная, а чисто культурологическая. «Малое общество» — это группа людей с негативным мировосприятием, группа, принадлежащая по формальным признакам к данной культуре, но воспринимающая ее негативно, даже с ненавистью.

Интересно, что этот круг можно расширить, обратившись к истории Английской революции. Там подобным негативным восприятием окружающей культуры отличались пуритане, английские кальвинисты, составившие ядро и наиболее разрушительную силу революции. Но пуритане достигли апогея своего могущества не в Англии, к счастью для английской культуры, а в Новом Свете, где они составили большинство и в силу того утратили свой антисистемный характер. По принципу разрешенности лжи антисистема «малый народ» вовсе необязательно должна негативно относиться к самой нации, к идее патриотизма. Французская революция, как известно, проходила под знаменем патриотизма. Вполне достаточно, чтобы вместо реально существующей Франции знаменем патриотов была вымышленная Франция. В этом случае, чем более пламенно адепт антисистемы, адепт будущей революции любит эту вымышленную Францию, тем более пламенно он ненавидит Францию реальную, со всеми ее нелепыми, с его точки зрения, традициями.

Нам думается, что подобные антисистемы и подобная антисистемность, ориентированная не на природный мир, не на установления, присущие большинству людей, скажем на семью, а негативно воспринимающие только конкретную национальную культуру, наиболее характерны вообще для Нового времени, вплоть до наших дней.

Господь долго хранил Русскую землю

До XV столетия история русской культуры не знает антисистем. Мощная культура домонгольской Руси, опиравшаяся к тому же на первоклассную цивилизацию, на исключительно высокий жизненный уровень для XI-XII веков, не восприняла антисистемного влияния, несмотря на высокий для той эпохи удельный вес городского населения (а город, несомненно, более удобная среда для возникновения антисистемы), несмотря на широчайшие международные контакты со всеми регионами, где существовали антисистемы. Ни от Византии, ни от балканских славян, ни с Запада, ни из мусульманского мира ничего деструктивного заимствовано не было.

В XIII — первой половине XV века новый этнос — русские (или великороссы) — переживает фазу подъема. Кроме высокого уровня внутриэтнической солидарности, обычного для подъема, Русь слишком бедна для того, чтобы тратить время, силы, мыслительную энергию на отвлеченные построения. И только в конце XV века, накануне создания Российского государства, появляется первая антисистема в виде так называемой «ереси жидовствующих». Это антисистема Нового времени. Она представляла собой, во-первых, вполне организованный кружок, точнее — ряд кружков довольно высокого среднего уровня образованности, что справедливо позволило Дмитрию Лихачеву считать ее типичной для интеллектуальных ренессансных кружков. Она была синкретична. Ее название, родившееся в ту эпоху, более чем условно. Единственное, что было иудейского в этих группах, — это активное использование талмудической критики Нового Завета. Эти кружки активно прибегали ко всем достижениям оккультизма своего богатого колдовскими увлечениями времени. Они были скептичны, особенно в отношении к своему миру, к своей культуре и, несомненно, претендовали на то, чтобы подчинить своему влиянию все интеллектуальное ядро, довольно незначительное в России XV столетия.

Принцип «разрешенности лжи» прослеживается в этой ранней антисистеме убедительно. Первый новгородский кружок после нескольких лет существования был обнаружен энергичным архиепископом Геннадием. Участники кружка незамедлительно принесли полное и, вероятно, внешне выглядевшее необычайно искренним покаяние и, покаявшись, приобрели свободу от ответственности: архиепископ Геннадий про разрешенность лжи еще ничего не знал. Это дало возможность новгородскому кружку основать московский и некоторые провинциальные. Но есть и другое применение принципа «разрешенности лжи». Московские еретики активно прибегали к подлогу в целях пропаганды. Так, от них сохранилась и описана историками Казаковой и Лурье Псалтырь, которая по своей структуре, внешним показателям и начальным страницам действительно представляла собой образцовую славянскую Псалтырь своей эпохи. Но по мере углубления в эту книгу вы видите, как псалмы заменяются специфическими текстами, выработанными внутри антисистемы. Таким образом, грамотный, но малообразованный человек читал то, что было необходимо пропагандисту, искренно притом полагая, что читает Псалтырь.

Интересна аналогия с антисистемой XX века. Автору этих строк довелось видеть в частном собрании в Москве солдатский молитвослов времен Первой мировой войны без даты и места издания. Это действительно молитвенник, и начинается он, как все православные молитвенники, утренними молитвами, молитвой Иисусовой, молитвой «Отче наш». Нас не удивило бы, если бы через несколько страниц в книжке оказалась политическая прокламация, то нисколько не означало бы антисистемного момента, так всегда маскировали свои книги революционеры, те или иные пропагандисты. Если бы, например, на седьмой странице обнаружился текст типа «Россией управляет не правительство, а шайка разбойников во главе с венценосным атаманом Николаем II», это не означало бы антисистемности документа. Вместо того продолжаются молитвы. Однако каковы молитвы? Через одну, через две это молитвы о том, чтобы Господь вразумил правителей прекратить братоубийственную войну. Легко представить себе, какое влияние это оказывало на действующую армию.

Однако вернемся к позднему Средневековью. На пороге Нового времени Россия встретилась с еще одной антисистемой, в отличие от ереси жидовствующих, не ввезенной, не импортированной, а разработанной с богатейшей фантазией на местном материале. Речь идет об опричнине.

Приоритет рассмотрения опричнины как антисистемы принадлежит Льву Гумилеву и Александру Панченко в их замечательном диалоге «Чтобы свеча не погасла». После трудов Степана Веселовского, Александра Зимина, Руслана Скрынникова отпали все возможности рассмотрения опричнины строго в рамках социально-политической истории. Ни социально-экономической, ни социально-политической целесообразности, вообще никакой социальной основы у опричнины не было. Можно считать общим местом работ нашего времени справедливое рассмотрение опричнины как аппарата личной власти тирана. Это тем более легко принять, что Иван IV не только первый тиран в отечественной истории, но и тиран, как мы бы сказали, классический, подходящий под все возможные определения тирана, начиная с античных авторов. Менее очевидно, что Иван IV был первым заметным в нашей истории западником. Это тоже было проанализировано тем же профессором Панченко в соавторстве со Львом Успенским. Но западничество Ивана — вопрос его личного вкуса. Общество и русская культура не были готовы вместить фактор западничества, а тиран не располагал механизмами, которые бы позволили ускорить этот процесс. Иное дело — антисистемность его изобретения. Опричнина была основана на принципе отречения опричников от собственной нации, сознательного и обязательного отречения от семьи. Опричнина подразумевала также отречение от собственного вероисповедания. Достаточно отметить обязательное участие опричника в пародировании монашеской жизни. Опричник, несомненно, готовился к исполнению своих задач в качестве человека, лишенного шансов на прощение. Опричнику не на что было надеяться в вечной жизни. А в XVI веке то было основой жизни любого человека, в том числе любого разбойника. Опричнику, таким образом, после всех отречений оставалось только служение злу. Это осознавалось окружающей опричника социальной средой. Не случайно пародирование названия «опричнина», «опричники» термином «кромешники». Слово «опричь» и значит «кроме». Но вместе с тем «кромешник» прямо указывает на адский характер выполняемой миссии. «Тьма кромешная» читаем в славянском тексте Писания.

Весьма сомнительным показалось бы утверждение, что опричники стремились разорвать связи с материальным миром. Однако история опричнины и ее соучастников подтверждает, что они сами привели к гибели свою недолговечную антисистему и друг друга в отдельности. Можно считать последним опричником, который был социально уничтожен в итоге несовместимости с нормальной жизнью страны и общества, Василия Шуйского — самого неудачного правителя в истории России.

Ереси жидовствующих, приходящейся на фазу этнического подъема, и опричнине в начале акматической фазы, разумеется, не удалось увлечь в деструкцию большую часть русского общества своих эпох. Но историко-культурные последствия существования этих антисистем колоссальны, особенно если учесть ничтожное количество адептов первой антисистемы и относительно небольшое — второй. Речь идет о значительном снижении уровня социальной нравственности к концу XVI века, после двух волн антисистем в России. Тем не менее в XVII и XVIII веках, в эпоху сложения Российской империи, приобретения русской культурой имперского характера, превращения России в несомненный центр восточнохристианской культуры и цивилизации мы можем наблюдать много интересных явлений, в том числе и парадоксальное сложение феномена «русского западничества», но антисистем мы не наблюдаем. Не наблюдаем до вступления ведущих этносов в фазу надлома.

Русская антисистема XIX века определенно формировалась по описанной Огюстеном Кошеном схеме «малого народа», или «малого социума». Она могла быть включена в те или иные организации или не организовываться. Она никогда не была по-настоящему социально структурированной. Хотя в огромной степени, как и любая антисистема, прогрессировала в маргинальных слоях. Она сложилась в необычайно выгодной для расцвета антисистемы ситуации.

Напомним, что фаза надлома резко снижает внутриэтническую солидарность, снижает солидарность и внутри суперэтноса, внутри великой культуры. Напомним также, что антисистема могла использовать внутренний раскол этнического поля, тот российский парадокс, который был создан в XVIII веке распространением русского западничества.

Народолюбие, или Страсть к босяку

Антисистемные проявления не могут быть объяснены, если исходить только из категорий этнологических, из определения характерных черт фазы надлома как таковой. Антисистема не может быть объяснена западничеством, так как не все представители антисистемы ощущали себя западниками, и уж тем более далеко не все западники были носителями антисистемного мышления. XIX век в России был необычайно удобен для распространения антисистемы. Пожалуй, антисистемное мировоззрение первым наилучшим образом описал Достоевский в строках о Герцене в Дневнике писателя за 1873 год: «К русскому народу они питали одно презрение, воображая и веруя в то же время, что любят его и желают ему всего лучшего. Они любили его отрицательно, воображая вместо него какой-то идеальный народ, каким должен быть, по их понятиям, русский народ. Этот идеальный народ невольно воплощался тогда у иных передовых представителей большинства в парижскую чернь девяносто третьего года».

Негативное отношение к России революционера или радикального реформатора само по себе не свидетельствует об антисистемности его взглядов. Целью революции может быть изменение социальной картины сохраняемого общества и сохраняемого этноса. И тогда революционное мировоззрение не антисистемно, а революционная организация не есть антисистема. Целью революции может быть коррекция или полная смена элиты данного социума. Это удобно для внедрения в социум антисистемы, но само по себе еще не антисистема. Однако мы видим в России не только негативное отношение к правительству и правящей элите, к сложившейся системе власти. Мы видим устойчиво негативное восприятие национальной традиции, национального уклада, стремление не видеть национальной аристократической традиции, национальной традиции демократической. Видим презрение к нации, то есть презрение к народу в сочетании с болезненно гипертрофированным требованием служения народу. При таком подходе служение народу превращается в служение плебсу. Не только Россия приобретает фантастические черты в умах радикалов, но и русский народ приобретает черты фантастические, черты социальных низов. Несложно видеть, что, когда некий реформатор, радикал рассматривает общество по низшему социальному срезу, это разрушительно для общества и следовательно для этноса. Для этноса болезненна утрата национальной элиты, но это можно преодолеть. Однако в случае антисистемного подхода, который нам сейчас открывается, разрушению подвергается уже не элитарная среда, а средние слои общества, которые и есть несомненный фундамент, опора любого общества и следовательно любого этноса. Заметим здесь неслучайность того, что в интеллигентском сознании XIX века средних слоев в русском народе как бы и не существует. Зажиточные крестьяне, обширные слои ремесленников, складывающиеся с развитием промышленности круги высококвалифицированных рабочих, так называемая «рабочая аристократия», профессионально ориентированная нереволюционная интеллигенция, например инженеры, мелкие, в основном провинциальные чиновники — они все как бы не существуют.

Со времен античных мы встречаемся с двумя основными социальными значениями термина «народ» (демос, популус). Подход этнокультурный, при котором «народ» практически идентичен этносу: народ есть этнос, нация. И подход социально-стратификационный: если мы отсекаем от народа как самостоятельное целое элиту, аристократию, «всадничество», то неизбежно должны отсекать и низы, плебс, холопов, пролетариат. Тогда «народ» — это среднее большинство гражданского общества и среднее большинство нации.

Легче всего увидеть реальность антисистемы XIX века в противопоставлении дворян народу, а во второй половине XIX века — интеллигенции народу. Эта точка зрения, не изжитая в нашем обществе и в нашей литературе до настоящего времени, есть итог продолжительного действия антисистемы. Если дворянство или интеллигенция не часть народа, тогда мы рассматриваем средние слои как часть плебса, отталкиваем основную и процветающую часть общества к его нижнему полюсу. Одновременно, изолируя элитную, или считающуюся элитной группу, мы придаем ей черты опричнины, группы, пребывающей вне социума и вне нации.

Замечательную иллюстрацию антисистемного мышления подобного рода наблюдала Евгения Кириченко, один из крупнейших отечественных историков архитектуры. Она отмечает, что постройки архитектора Константина Тона, и прежде всего его Храм Христа Спасителя в Москве воспринимались полярно. Высшей бюрократией и радикальными кругами — как символ бюрократической империи, а всем остальным обществом — как олицетворение национальной православной культуры. Антисистема в России не располагалась только в революционных кругах: они были в любой момент времени малочисленны. Но антисистема вольготно располагалась среди интеллигенции, особенно маргинальной (а мы уже отмечали, что большая часть российской интеллигенции в XIX веке была маргинальна) и в кругах бюрократических. Ведь чиновники тоже в значительной степени были маргинальны, и не только потому, что существовало более чем значительное количество низших чиновников разночинного происхождения, а также потому, что в бюрократической системе происходит естественный отрыв ее членов от нормальных аристократических или демократических традиций как воспитания, так и существования. Бюрократизированность старой России — дополнительное условие успеха антисистемы.

Известные события Кровавого воскресенья 9 января 1905 года — это блистательно проведенная эсеровская провокация. Уже давно историки располагают сведениями (блестяще выявленными Сергеем Семановым), что священник Георгий Гапон был действительно провокатором, но провокатором эсеровским и в качестве революционера давно должен был быть реабилитирован. Но гораздо интереснее, что накануне трагедии министр внутренних дел России, либеральный чиновник, любимый общественностью, князь Святополк-Мирский на докладе в Царском Селе, на вопрос о положении в столице дезинформировал императора, заверил его, что в столице все спокойно. Но 8 января Святополк-Мирский точно знал о готовящемся шествии и как министр внутренних дел, по административной линии и от полиции, и как шеф корпуса жандармов. Минимум три источника должны были предупредить министра. Невозможно предположить, что по каким-то обстоятельствам сплоховали все три источника. То есть один из главных, как теперь говорят, «силовых» министров сознательно спровоцировал трагедию, которая должна была столкнуть в непосредственном противостоянии не правительство с народом, а само государство, монархическую идею и нацию, что и удалось в этой, повторим, блистательно проведенной провокации. Таким примерам несть числа.

Давно отмечены и многие другие антисистемные черты в полуобразованной части общества дореволюционной России. Дело в том, что культурная элита России была почти не затронута антисистемными тенденциями. Если мы обратимся к сборнику «Вехи» 1909 года, то заметим, что революционная и радикально-реформистская интеллигенция (причислим туда же и многочисленное сочувствующее чиновничество) была абсолютно не восприимчива к высшим достижениям отечественной философской и гуманитарно-научной мысли. Мы отметим с вами происходящее в бешеном темпе разрушение семьи, семейного уклада, супружеских отношений в этих кругах, о чем писал Изгоев. Мы заметим, благодаря Семену Франку, утопический характер идеологии радикальных кругов и вспомним, что утопии по большей части были связаны с антисистемами XVI-XVIII веков. Возможно, более всего дает для осознания реальности существования антисистем в России Сергей Булгаков, благодаря которому мы можем оценить «орденский характер» революционной и радикальной русской интеллигенции (при отсутствии формальной ее организации), ну и, пожалуй, самое главное — стремление к небытию, стремление к смерти. Булгаков справедливо отмечает, что подлинным гимном русской революционной интеллигенции был похоронный марш. Если мы сопоставим это с воспоминаниями революционеров, а современному отечественному читателю вполне доступны воспоминания Бурцева и Савинкова, мы получим множество примеров, включая поразительный трагикомический эпизод с террористкой Дорой Бриллиант, которая требовала, чтобы ей тоже разрешили умереть за благо народа. Итак, по крайней мере с середины XVII века в России действует антисистема или группа антисистем, разграничить которые возможно с помощью скрупулезного исследования. Антисистема не была локализована политически и даже социально. Процесс уничтожения, вытеснения в маргинальные слои, вытеснения в эмиграцию представителей антисистемного мировоззрения, сохранивших свои взгляды, хорошо описан у Ивана Бунина в целом ряде его сочинений, но прежде всего в «Окаянных днях».

И место им в босяках

Остается только вопрос о судьбе антисистемы. Гумилев отмечает, что антисистема, приходя к власти, меняет знак, порождая чудовищный, деспотический, полицейский режим, но прекращает деструкцию, став оторванной от социума и этноса правящей элитой. Прямая аналогия подобному поведению наблюдается в русской истории XX века. В сущности, с точки зрения концепции антисистемы ленинский НЭП и сталинское псевдоимперское поведение — одного происхождения: антисистема меняет знак. Можно было в рамках чисто антисистемного правления довести крестьян Поволжья до тотального голода 1920-21 годах. Но дальше нельзя, потому что эти крестьяне должны кормить антисистемщиков, пришедших к власти. Можно было уничтожить офицерство, казачество, лучших защитников Отечества, следуя нормам революционной деструкции, можно было проиграть войну накануне победного ее завершения (трудно предположить, что Германия продержалась лишний год по еще какой-нибудь причине, кроме выхода революционной России из мировой войны). Но дальше нельзя. Нельзя бесконечно разрушать социальную среду, порождающую воинов, ибо государство должно стать крепким и защищать представителей антисистемы, оказавшихся у власти.

Вот прямая аналогия XX века с прорывавшимися к власти деструкторами X-XI веков. Но из аналогии вытекает и необходимость предостережения в нашей сегодняшней ситуации. Потеряв политическую власть в Египте, исмаилитская антисистема породила страшную террористическую машину ассасинов. Антисистема научилась воздействовать прямо на этническое поле, разрушая уже не культуру, не общество, а этнос. На наших глазах в 90-е годы XX века революционная антисистема потеряла власть, и она неизбежно меняет знак. Те, кто были несколько лет назад деспотическими правителями в рамках полицейского коммунистического режима, снова становятся чистыми деструкторами. Думаю, что это наиболее проявилось в событиях 1 мая 1993 года, когда невозможно было не заметить в действиях обеих сторон стремления добиться кровопролития, развития деструкции любой ценой.

Мы полагаем, что нетрудно найти десятки примеров новейшего времени, и не считаем необходимым выходить в область конкретной политологии. Антисистема существует, и она продолжает оставаться с нами. Ее питательная среда — чудовищная бюрократизация страны в наши дни. Рецептов излечения от антисистемы нет. Все известные исторические антисистемы были уничтожены путем поголовного истребления их представителей. Вместе с тем трудно не замечать, что современное общество вряд ли готово к массовому кровопролитию, которое для того требуется, даже если общество осознает наличие антисистемы, что, безусловно, необходимо для избавления от нее. Общество не готово к нему хотя бы потому, что восстановиться путем возрождения русская культура может только как культура христианская. Общество не согласится на поголовное истребление антисистемщиков не потому, что их жаль, а потому что террор налагает неизгладимую печать на общественную нравственность.

Тогда остается только одно: обществу необходимо осознать постоянную угрозу деструкторов и маргинализировать их, вытолкнуть их в социальные низы. Причем это не может сделать государство, даже в лице выборных представителей, это не может сделать судебная система. Маргинализировать деструкторов — политиков, литераторов, журналистов, военнослужащих может только общество в целом. Христианам сказано: «Не убий», и еще многое сказано в развитие этого Синайского тезиса. Но христианам никто и никогда не сказал, что человек, опасный для культуры, для общества, может рассчитывать на что-либо иное, чем самый непрестижный, тяжелый и низкооплачиваемый труд. И это самая мягкая и терпимая рекомендация, представляющаяся реальной.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Читать далее