Василий III и Иван IV. Часть 1/2

28 марта 2013 г. в 12:36

Дом культуры «Меридиан», Москва. 03.11.1999.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, август 2012.

Рекомендуемая литература

Вначале быстро и вкратце интересная библиография по нашей сегодняшней теме. Прежде всего, обращаю внимание на классический труд академика Степана Борисовича Веселовского, профессора еще из дореволюционных диссертаций, так сказать, «Исследования по истории опричнины». Она вышла в Москве посмертно в 1963 году, рекомендую для серьезного изучения. Веселовский скончался в 1952 году. При жизни Сталина издать этот труд было невозможно, хотя вообще Веселовский издавался и был уважаемым академиком историком.

Целый ряд книг написал о правлении Ивана IV Руслан Григорьевич Скрынников, петербургский, ныне здравствующий профессор. Его основная популярная книжка «Иван Грозный» имеет суммарный тираж более 300 тысяч. Она три раза выходила в популярной серии «Наука», совсем не редкая. Думаю, у каждого третьего в зале она пылится где-нибудь на полке. Я не очень доволен этой книгой. Скрынников профессионал, но подозреваю, что он мизантроп. Людей он явно не любит, и это накладывает определенный нравственный отпечаток на его писания. Но для справки годится, как и любые другие книжки Скрынникова, у которого есть еще «Борис Годунов» и «Григорий Отрепьев». Но значительно лучше научные монографии Скрынникова, они выходили раньше, в 1970 году «Опричный террор» и в 1974 году «Россия после опричнины». Особенно ценна вторая, в которой Скрынников безупречно доказал генетическую связь опричнины и крепостничества. Он просто обвинил опричнину в провокации крепостного права в России, причем после того молча от своих результатов отрекся. В популярную книжку «Иван Грозный» он этот материал не включил. Но, так или иначе, это открытие теперь всё равно связано с именем Скрынникова. Но тут, конечно, тиражи маленькие, всего 4 тысячи, а не 300 тысяч. Вот эти две последние книги особенно интересны.

Другого популярного «Ивана Грозного» написал московский профессор Кобрин. Я считаю кобринского «Ивана» значительно удачнее скрынниковского. У этого тоже был тираж популярной книги, но она, к сожаленью, выходила только один раз. Ну, знаете, кого издавать, а кого не издавать, «тайна сия велика есть» в любую эпоху, как в советскую, так и в послесоветскую.

Всегда рекомендую один прекрасный детский исторический роман. Это огромная удача детского исторического писателя Константина Бадигина. Он известный полярный капитан, герой Советского Союза. Отплавав, он долгую жизнь занимался литературой, и удачно. Лучшая его книга — «Корсары Ивана Грозного». Она недавно переиздавалась. Уж Бадигина-то невозможно упрекнуть ни во враждебности к православию, ни тем более в дурном отношении к России, к русским и русской истории. Это говорю специально для тех, кто мне иногда посылает записки о том, какая я «бяка». В этой книге портрет Ивана IV вырисован убедительно.

Ну и, конечно, есть классический исторический роман «Князь Серебряный» Алексея Константиновича Толстого. Ну, его-то все знают и все читали. Это две очень разные книги, написанные очень разными людьми и в разные эпохи. Но обе очень высоко ценю.

В номере 48 ежегодника «Труды Отдела древнерусской литературы» (ТОДРЛ, большие тома мрачно-серого цвета с подзаголовком «Пушкинский дом) есть чрезвычайно интересная статья двух известнейших ученых Бориса Успенского и Панченко Александра Михайловича, которого все знают и по телевизору видят. Он очень крупный ученый филолог, настоящий гуманитарий. К сожаленью, я запамятовал название статьи («Иван Грозный и Петр Великий: концепции первого монарха»). Это — ситуационное и характерологическое сравнение Ивана IV и Петра I со многими интересными параллелями. Это первая публикация, в которой не только Петр, что естественно, но и Иван рассматриваются сквозь призму западничества. Таким образом, Иван предстает первым западником в отечественной истории, по крайней мере, первым западником-государем. И это чрезвычайно интересно. Я использую этот материал, на него опираюсь, и с этими двумя маститыми учеными согласен. Иван, конечно, западник, впитавший много достижений своей эпохи. А эпоха была не самая приятная — это эпоха Возрождения.

Из работ покойного профессора Зимина рекомендую одну его книгу «На пороге нового времени». Это лучшее исследование периода правления Василия III, то есть отца Ивана IV. Из-за нехватки времени я специально Василием III не занимаюсь. Только несколько слов скажу о нем в начале лекции. Конечно, кроме того существует еще море другой литературы, но я перечислил лучшую.

Василий III

Иван IV был единственным официально признанным сыном Василия III Ивановича, в свою очередь сына великого основателя России, о котором я читал специальную лекцию. Василий III был много менее удачный правитель, нежели его отец. Он был человеком недоверчивым, даже трусоватым. А трусость могущественного правителя опасна. В какой-то степени это объяснимо. Ибо последние годы жизни Ивана III были омрачены придворной смутой, противостоянием двух партий. Первая партия — сторонники внука Ивана III в качестве престолонаследника, Дмитрия, сына уже умершего старшего сына Ивана, в литературе обычно называемого «Дмитрий-внук», и княгини Елены Волошанки. Вторая партия — сторонники Василия, сына Софии, урожденной Зои Палеолог, родственницы последнего византийского императора. Династический вопрос был открыт. Действительно, жесткого и непреложного закона о престолонаследии в России не было. Потому был открытым вопрос, кто должен быть наследником престола — сын старшего сына или младший сын. Кроме того, вопрос был осложнен наличием антисистемы. Определенной связью с московским кружком жидовствующих была в какой-то степени запятнана Елена Волошанка, то есть мать Дмитрия-внука. Из этого, конечно, вовсе не вытекает, что семья Волошанки была сторонницей антисистемы, это было бы смелым утверждением. Но в условиях той напряженной борьбы, тех соборов, то была серьезная проблема. В итоге победила всё-таки партия Василия. Вот эти моменты могли в какой-то степени наложить свой отпечаток на Василия.

Как вы помните из прошлой лекции о Дмитрии Донском, в Москве сложилась не только великокняжеская династия, в Москве сложилось авторитетнейшее старомосковское боярство. То есть, аристократия есть в такой же степени создательница России, как и московские князья. Как и у всех потомков индоевропейцев (арийцев), у нас необычайно древняя аристократическая традиция, стариннейшая русская, славяно-русская традиция. Следуя национальной традиции, Иоанн III таким разумным способом не только чрезвычайно усилил аристократию, но еще преодолевал любые возможные тенденции к раздроблению России, что принципиально важно. Единая аристократия, пополненная при Иване потомками князей самых блестящих княжеских фамилий, была, конечно, очень важным сцепляющим элементом, консолидирующим элементом, потому что, когда, грубо говоря, в думе сидит Шуйский, то дума для суздальцев своя, свое правительство, потому что Шуйские потомки великих суздальских князей. Иван с этим считался. А Василий с этим считаться не хотел. Нет, он не был тираном, он не пытался подавить думу. Он от нее бегал, в чем и был обвинен известным аристократическим публицистом эпохи, московским боярином и объезжим воеводою Берсенем-Беклемишевым, памяти которого в Москве Беклемишевская башня Кремля и Берсеневка, две усадьбы, некогда принадлежавшие Беклемишевым, ну а потом она много кому принадлежала. Василия упрекали в том, что важные государственные дела он решает сам-третей у постели. То есть, не с аристократическим собранием, законным уже потому, что так было у нас всегда, а с двумя или тремя приближенными, что, конечно, выглядело омерзительно в глазах аристократии и никак не выглядело в глазах всего народа.

Русские аристократов уважали настолько, что, похоже, уважают их даже сейчас, когда лишились аристократии. Холуев же мы не уважаем и бюрократии не терпим. Василий же окружал себя холуями. К чему это привело? К тому, что обойденная и постоянно обходимая им аристократия утратила часть присущей ей ответственности за Россию. Если аристократы не решают постоянно важные государственные дела, откуда же будет привычка к боярской ответственности? И это скажется после смерти Василия.

Но был еще один существенный момент. Василий совершил незаконное бракосочетание. Он был женат на великой княгине Соломонии Сабуровой. Сабуровы — стариннейший род. Другая ветвь того же рода — Годуновы. Обе ветви возводили себя к выехавшему на русскую службу как будто еще при Данииле Александровиче, нашем святом покровителе, ордынскому мурзе по имени Чет. И Сабуровы, и Годуновы вели себя от Чет-мурзы. Но Годуновы в начале XVI века в первые люди еще не поднимались. А вот Сабуровы поднимались уже до окольничего — второго думного чина. То была очень видная фамилия. На протяжении длительного времени Василий не имел от великой княгини Соломонии наследника престола. Но тут на русскую службу выехали из Литвы князья довольно смутного, я бы даже сказал, мутного происхождения Глинские. Не Гедиминовичи, как большинство титулованных литовских княжеских фамилий, например, Голицыны, а потомки какого-то ордынского выходца в Литву, почему-то, тем не менее, сохранившие за собой княжеский титул. Есть легенда, которую Лев Николаевич Гумилев считал вполне правдоподобной и которая стала народной, о казаке Мамае, о том, что основателем Глинских был некий казак, который выручил бежавшего с Куликова поля Мамая. И есть еще легенда, которая считает основателем Глинских самого Мамая. Гумилев доверял этой второй легенде. Представляете себе, какой мрачный родословный узел в таком случае завязал Василий, влюбившись, а затем и женившись на Елене. Не буду предлагать вам свои версии, можно относиться к легенде как угодно. Но если она правдива, то Иван IV оказался прямым потомком Дмитрия Донского и прямым потомком Мамая! Надо же было завязать такой узелок! Древние относились к таким вещам серьезно.

Так вот, красавица панна Елена произвела на немолодого Василия впечатление сильное, и прямо скажем, неизгладимое. И он начал получать основания для развода. Развестись в христианское Средневековье вообще было трудно, что, может быть, было и хорошо. Развод был исключительно в юрисдикции епископа. Оснований для развода было не так уж и много. Причем бездетность могла быть основанием для развода. Но согласно Номоканону, то есть собранию церковного права, только если прошение о разводе подавалось достаточно рано: «Вот убедился, что детей нет, и бегом к епископу: Бездетный брак, настаиваю на разводе». Василий в браке с великой княгиней Соломонией жил долго, и этого основания, вообще-то говоря, лишился. Процесс оказался долгим. Несмотря на то, что церковные споры о монастырском землевладении продолжались, противниками развода были и все порядочные нестяжатели и все порядочные иосифляне. Василий пытался подкрепить свое решение авторитетом греков. Худо-бедно он греков всё-таки прикармливал. Греки жили под турецкой оккупацией. И русские тамошнему духовенству помогали. Помочь силой мы никому еще не могли, еще не вполне достигли того могущества, и Турция была мощнейшей державой Средиземноморья. А вот деньгами помогали постоянно. Так вот, Василий писал и афонским монахам, ища их благословения на развод и новый брак, и Константинопольскому патриарху. Афонские монахи ответили ему так, что надолго всякая переписка с Афоном прикрылась. Афонские монахи были людьми простыми и в своем ответном послании Василия III обложили «сосудом греховным» и чуть ли не «козлом».

Патриарх Парфений как любой архиерей, естественно, тем более первоиерарх, был более дипломатичен и написал вежливо. Но что написал патриарх, если вам мало гипотезы о Мамае? Он написал: «Ты есть всевластный самодержавный государь. Ты можешь поступить по-своему. Но имей в виду, ты сумеешь настоять на разводе, на который, строго говоря, прав не имеешь. И вступишь ты в брак после такого развода. А Господь покарает тебя, и родится у тебя наследник, который станет мучителем твоей земли». Напророчил патриарх Парфений! Документ известен.

Василий на своем настоял. Развод совершил митрополит Даниил. Он фигура весьма примечательная и вот почему. Он был пострижеником Волоколамского монастыря еще первого состава. То есть, его постригал сам преподобный Иосиф. Когда Иосиф готовился покинуть этот мир, братия попросила благословить преемником Даниила. А Иосиф того делать не хотел. Даниил был достаточно образован, обладал представительной внешностью, умел красиво служить. Но преподобный старец чувствовал что-то недоброе в своем ученике. А братия продолжала настоятельно просить. И Иосиф уступил. Ведь согласно его уставу, с одной стороны, требовалась беспрекословное повиновение игумену, а с другой стороны, братия обладала полным, можно сказать, самодержавно-демократическим правом избрать себе следующего игумена. И раз братия настаивала на Данииле, Иосиф остался верным своему слову и благословил его своим преемником.

Так вот, этот самый Даниил был большой любитель начальства, и совершил тот незаконный развод. После того произошла еще одна накладка. Несмотря на совершенный развод, духовник Василия, настоятель Благовещенского собора Московского кремля, отказался венчать его брак. И пришлось Даниилу искать на стороне другое духовное лицо, которое тот брак и повенчало. Василия доставали крупно. Великую княгиню сослали в Суздаль и насильно постригли в Суздальском Покровском монастыре. Причем в источники попало упоминание, что она отказывалась принести монашеские обеты, срывала с себя куколь, и ближний прихвостень Василия Иван Шигона-Поджогин прямо в храме ударил ее плетью. Сей информации я доверяю, потому что Иван Шигона после того напротив Покровского, в Ризположенском Суздальском монастыре строит на свои деньги каменный храм, потом под Старицей в Иванишском монастыре строит другой каменный храм и, наконец, в том монастыре сам принимает постриг. Он всё-таки был русский человек и грехи, как видите, замаливал с размахом. Два каменных храма должны были истощить его казну. Это дорого.

Василий поторопился и после развода тут же повенчался. Но тут прошел слух, что великая княгиня родила в Покровском монастыре. Хорош был Василий, подумывал о разводе, а к жене захаживал! У Василия тягчайшая ситуация, ведь родился законный наследник престола. И если люди, которые ради этого человека свергнут Василия, может и не найдутся, то уж его отпрыску от Елены точно ничего хорошего не светит. Грех порождает грех. Зло вызывает новое зло. И в Суздаль помчались люди попроще Шигоны, явные убийцы. Но когда они примчались, им сообщили, что младенец умер и похоронен. Было и предание, что ребенок выжил. Позднее это предание превратилось в легенду о благородном разбойнике атамане Кудеяре. Именно его посчитали тем непризнанным отпрыском Василия III и действительно законным наследником престола. Но легенда о Кудеяре родилась позже, и она, конечно, не может служить источником. Но ребенок, судя по всему, был. Когда в начале 1920-ых годов большевики учинили повсеместное омерзительное гробокопательство, вскрытие и осквернение святых мощей, таскание их в музей, с того всего была и определенная археологическая польза. Вскрывая захоронения в Суздальском Покровском монастыре, была открыта большая ниша с ложным погребением. Там была похоронена кукла. И предание о том, что ребенок действительно родился, но был отправлен кому-то на воспитание за пределы монастыря, таким образом подтверждается в XX веке. Но мы об этом человеке ничего не знаем. И весьма возможно представить себе, что даже если он прожил долгую жизнь, он сам ничего не знал о своем происхождении.

Таковы были обстоятельства рождения Ивана IV. Как видите, обстоятельства довольно мрачные. Василий, впрочем, хоть был и неудачный правитель, повторяю, но не был тираном, не был разрушителем, он продолжал линию своего отца. Все линии Ивана III Василий продолжал. Оставалось формально присоединить половину Рязанского княжества и псковскую землю? Василий присоединил. Надо было укрепить свое положение в отношениях с осколками Орды? Василий укреплял. В частности Россия грозно приблизилась к Казани. Была основана крепость Васильсурск. Город на Волге с таковым названием существует и поныне. Умирал Василий лучше, чем жил. Дела оставил в порядке. Кого успел простить, простил. У кого успел попросить прощения, попросил. Назначил регентский совет при сыне-младенце, как прежде, до него делал Дмитрий Донской — традиционную для Руси «семибоярщину», семь авторитетных аристократов, в том числе два родича, два удельных князя — Дмитровского и Старицкого во главе с весьма авторитетным, маститым боярином князем Мстиславским. Причастился, пособоровался, принял традиционное в Московском княжеском доме предсмертное монашеское пострижение и отдал Богу душу.

Елена Глинская

Всё так. Но тут-то дала о себе знать мамаева кровь, если это правда. Тут-то молодая красавица Елена решила, что безвластная, хотя и почетная должность вдовствующей княгини ее не устраивает, и пошла на узурпацию власти, опираясь на человека волевого, твердолобого, хотя и знатного имени, Овчину Оболенского, известного служилого княжеского рода, повторяю, человека военного. Был ли Овчина ее любовником или просто приближенным, мы не знаем. И я не собираюсь строить гипотез относительно постельного белья. Но узурпация власти вещь серьезная, особенно на Руси, где от веку женщина не имела права наследовать престол. Не было такого в заводе. Страшнее всего были, конечно, возможные претенденты на престол, то есть удельные князья.

Дмитровского князя приглашают в Москву на пир, откуда он попадает в темницу. Остался Андрей Старицкий. Он достаточно сообразителен, чтобы в Москву не ехать, и на письмо вежливо отписывается нездоровьем. Елена, недолго думая, шлет уже грамоту с угрозами. Почему она могла на то пойти? Почему удалась ее узурпация? Дело в том, что двое членов семибоярщины, так уж Бог судил, в том числе и Мстиславский скончались подряд за Василием, вдогонку, а двух удельных князей в Москве не было. Они были в своих уделах. Потому регентский совет сильно ослабел. Плюс к тому прямое силовое вмешательство. Итак, в ответ на угрозы князь Старицкий собирает свое войско, собирает пожитки и готовится бежать, но не куда-нибудь. Одно такое бегство уже есть страшная угроза, ибо Старицкий князь собрался в Новгород. А представляете, что такое Новгород, крупнейший город северо-запада? Он оставался вполне процветающим русским городом и при Иване III, когда он, наконец, вошел в состав России, и при Василии III. А если новгородцы вспомнят обстоятельства рождения Ивана? Вспомнят, что его права на престол птичьи? А у самой Елены и птичьих-то нет. Елене было чего бояться. Овчина командовать умел и, видимо, был более способным военным, чем Старицкий князь. Он успевает перехватить старицкие войска. Два войска стоят друг напротив друга. Но догнать князя Овчина сумел, а бой начать боялся. Видимо, он не доверял собственному войску. Он не знал, как поведут себя московские дворяне, станут ли они за Ленку-узурпаторшу сражаться. Всё-таки на той стороне был настоящий Данилович-Рюрикович.

И тогда совершается большая гнусность. Андрея уговаривают не проливать братскую русскую кровь. Андрея просят приехать в Москву, гарантируя ему неприкосновенность. Гарантиям Елены Андрей не поверил бы и на секунду. Но гарантировал митрополит Даниил, а охранную грамоту вручил епископ Крутицкий, близкий Даниилу человек. Такого не бывало, чтобы епископы нарушали данное слово. Не приучены мы были на Руси к такому. Потому двум иерархам Андрей поверил и поехал в Москву к своей гибели. Менее чем через год он умрет в темнице. Видимо, его смерть поторопили. Убить его вдову княгиню Ефросинью и малолетнего сына Владимира не осмелились, и они были помещены под домашний арест. Кстати, не где-нибудь, а в Берсеневской усадьбе, тогда принадлежавшей уже не Беклемишевым, а казне. Видите, какое интересное место. Есть московское предание, что позднее эта усадьба некоторое время принадлежала Малюте. Документально это не подтверждено, но предание есть.

Итак, власть узурпаторши укрепилась. Но чуть более, чем через год Елена умирает. Потом Иван обвинял в своем послании Андрея Михайловича Курбского и бояр в убийстве своей матери, но это не подтверждается документами. Мы знаем, что она год болела и несколько раз ездила на богомолье, пытаясь вымолить себе исцеление. Травить медленно, дабы человек болел и потом помер, нецивилизованные русские тогда попросту не умели. Для того травить надо мышьяком, металлами. У нас травили растительными ядами, а это наповал. Так что никто ее не травил. Во всяком случае, Господь избавил Россию от ее мерзкого присутствия.

Иван IV

И тут началась боярская замятня. После неверного поведения Василия, после истории с Еленой и Овчиной, которого после смерти Елены бояре сразу придушили, после всех этих пакостей началась боярская замятня, боярские междоусобицы, которые длились довольно долго, захватив не только 30-ые, но и начало 40-ых годов. Вот на фоне чего проходило отрочество и начало юности Ивана. Однако видеть в происходившем тогда почерк будущего тирана было бы слишком большим преувеличением. Да, действительно, Иван кликнул псарей. Псари схватили одного из влиятельнейших бояр, князя Шуйского и тут же зарезали его на хозяйственном дворе. Но малолетний Иван вовсе не готов был властно править. Просто одна партия сумела натравить мальчишку на виднейшего представителя другой партии. Две крупнейшие боярские партии возглавлялись Рюриковичами Шуйскими и Гедиминовичами Бельскими. В начале этой усобицы лишился престола митрополит Даниил, туда ему и дорога. Мне доводилось заниматься историей Крутицкой епархии, и я готов вас заверить, что среди длинного сонма митрополитов и патриархов за всю историю Русской церкви только одного первоиерарха можно решительно назвать прохвостом. Ну, клятвопреступник, чего уж…

(пробел в звукозаписи лекции)

Иван IV венчался на царство с соблюдением всех византийских правил митрополитом Макарием. Иван III осторожно пользовался титулом царь и не венчался. Василий III вообще избегал пользоваться титулом царь и назывался великим князем. Он был всё-таки бледной тенью великого отца и был малость трусоват. Правда, еще при жизни Ивана III венчали Дмитрия-внука, но как наследника. Именно потому Ивана IV иногда считают первым русским царем, что, еще раз отмечу, совершенно не справедливо. Первым русским царем естественно должен считаться Иван III, его великий дед. Но полный чин царского венчания действительно был совершен в 1547 году.

Нетрудно видеть, что Макарий укрепил авторитет царской власти. Вот и возникает вопрос. А разве святитель не видел, что ему достался дурной «человеческий материал» в лице Ивана? Да видел, конечно. Не мог не видеть. И прилагал огромные усилия к тому, чтобы Иван был окружен благотворными людьми. Но заметьте, речь идет о единой России. Единая Россия могла быть только монархией, должна была управляться царем. Макарий был сам свидетелем только что закончившейся междоусобицы. Посмотрите сами. А как собственно страна реагировала на все эти безобразия? На убийство Дмитровского князя, Старицкого, и потом боярскую замятню? А никак. Провинциальные бояре занимались своими провинциальными делами, кузнецы — кузнецкими делами. Крестьяне пахали и скот пасли. Все занимались своими делами, ведь всё, что происходило, как гнусно то ни было, умещалось вокруг двора, и страны никак не касалось. Общество вообще-то самоуправляемо. И я искренний сторонник того утверждения, что самое лучшее правительство есть то, которое мы с вами не замечаем. Я всегда был сторонником этой точки зрения и, наверное, умру с этим. Русское общество первой половины XVI века было вполне самоуправляемо и само обходилось своими силами. Но у нас, к счастью, не было войны. А если бы, воспользовавшись замятней, нам навязали бы серьезную войну, вот тогда нам худо бы пришлось, потому что от внешних врагов общество оберегается только государством. Из того, что я сказал, вовсе не следует, что не нужно сильное государство. Наоборот, государство нужно сильное, и чем сильнее, тем лучше.

А сейчас у нас всё наоборот. Снаружи у нас государство слабее некуда, зато внутри корчит из себя некую силу! Ельцинская власть есть абсолютный вывертыш, всё наизнанку. Неправильно всё! Как внешняя, так и внутренняя политика.

Так вот, русские люди даже не очень замечали, что идет аристократическая или, скорее, только придворная смута. Но Макарий-то не мог этого не замечать. И он стремился к большему единству, к большему авторитету, в том числе церковному авторитету, потому что царское миропомазание повышает церковный авторитет царя как церковного человека. Православному царю есть место не только в государстве, коего он глава, но и в обществе, где он символ единства, но и в церкви, где он первенствующий мирянин.

Правда, мы до сих пор не понимаем смысла царского помазания. До сих пор встречаются и верующие люди, которые подозревают, что царское миропомазание, вторичное совершение таинства над царем, его сакрализует, делает его священной особой. И недруги православия пишут примерно то же самое, что это есть освящение особы царя. Но если бы православные хотя бы один раз некую персону сделали бы священной, они перестали бы быть христианами. Ибо священная особа одна. Вспомните конец каждого евхаристического канона на литургии. На возглас «Святая святым!» следует ответ «Един Свят!» Можете посмотреть катехизис или еще лучше 4-ый том «Настольной книги священнослужителя» с очень грамотным, очень тонким изъяснением христианских таинств. В таинстве миропомазания человек сподобляется даров Святого Духа. Следовательно, царское миропомазание нисколько не делает священной особу царя, а представляет собой дар ему, тому, кто несет самую тяжелую ношу. Церковь испрашивает дополнительные дары тому, чья функция самая тяжкая из всех представимых. А кто может назвать более тяжкую функцию, чем функция монарха? Вот это правильный подход. И именно так о царском венчании и миропомазании писал и святитель Филарет Московский в XIX веке.

Итак, венчание произошло. И, как я уже сказал, Макарий ясно понимал, что Иван воспитан дурно даже просто как русский человек, что он испорчен детством. Сначала ранняя безотцовщина, трагедия матери, которую он в младенчестве понять не мог. Затем придворная смута, где каждая партия, каждая группа стремилась воспользоваться мальчишкой в своих интересах. Всё это так. Что мы видим дальше? Макарий находит Сильвестра, то есть находит Ивану духовника, выдающегося высокой праведной жизнью, и ученого, кстати сказать. Бессребреник полный, священник Сильвестр начал придворную карьеру священником Благовещенского собора и закончил священником Благовещенского собора. Он уклонялся от протопопства, то есть просил не награждать его саном протоиерея, столь высоко было его смирение. Он автор книги «Домострой», каковую искренне всем рекомендую. Прекрасная добрая русская книга, о которой почему-то существует странное мнение как о руководстве по тому, как жену с детьми дубасить. Смею вас заверить, это совсем не так (Махнач смеется).

Сильвестр был настолько образованным человеком, что под его руководством царские палаты украшались росписями нравоучительного содержания. То есть, он был режиссером программы этих росписей. Через Сильвестра, а значит, наверняка со святительского благословения Макария, что иначе не представимо, был приближен к Ивану еще один выдающийся человек, будущий в ближайшее время реформатор, дворянин весьма среднего происхождения Алексей Адашев. Многие авторы, Скрынников в том числе, кажется, и Зимин полагали, что митрополит Макарий повлиял и на выбор невесты. А первый брак Ивана был счастливым и необычайно удачным. Анастасия была из рода Юрьевых, будущих Романовых. Именно через брак с Анастасией Романовы были в отдаленном свойстве с ушедшей Рюриковой династией. Судя по всему, она была не только весьма достойной девицей, но и умела гасить вспышки беспричинного гнева своего мужа, его вспыльчивости. То есть, она влияла на него весьма плодотворно. Иван был счастлив с Анастасией. Это уж точно можно утверждать.

Правление Избранной рады

Вот собственно события сороковых годов. За ними последует блестящая полоса реформ и дальнейшего возрастания мощи России. Причем то было возрастание не только мощи России, но и русских. Это отнюдь не было возрастание мощи государства за счет нации. Мы становились сильнее, но мы становились и богаче. Мы вообще продолжали славную линию Иоанна III. Это первый большой земский собор в 1550 году, церковно-земский, как правильно его охарактеризовал покойный академик Черепнин, это и Стоглавый собор (знаменитый Стоглав) в следующем 1551 году. И большая земская реформа. Это славное десятилетие 1547-1558 годов называют периодом правления Избранной рады или периодом реформ Избранной рады. Избранная рада — это никакое не учреждение, это инициативная группа в думе и около думы. Этот термин остался в науке, но введен он был Курбским в первом послании Ивану. Та переписка ввела его в обиход. «Рада» значит совет. Курбский использовал западнорусское слово, писал уже оттуда, из Литвы, как вы знаете. Но повторю, это никакая не революция, и никакое не учреждение. Однако это несколько молодых деятелей. Кто крупнейшие деятели Избранной рады? Это один из самых блестящих аристократов России, весьма молодой, но удачный воевода и реформатор, князь Андрей Михайлович Курбский. Это Алексей Адашев, получивший необычайно высокий для худородного человека чин окольничего. Это второй чин после боярина. Для него пришлось создать должность, которой раньше не было. Иначе он не проходил по местническому счету. Он родословной не вышел, чтобы занять должность выше, чем у родовитых. Но когда создается новая должность, то под нее можно дать чин окольничего. Выше дать было нельзя. Дать ему боярина значило бы оскорбить всех бояр. Это несколько виднейших представителей приказной интеллигенции, дьяческой, прежде всего печатник Висковатый, и казначей Фуников. И еще близкие к ним люди. Это было выдвижением нескольких молодых людей. Но не надо представлять себе это эдакой революцией детей против отцов. И маститые члены думы поддерживали реформы. И прежде всего конюший, то есть почетный председатель думы. В то время это уже почетный титул. Это тот боярин, который должен вести заседание, если его не ведет сам царь. Это Иван Петрович Федоров-Челяднин.

Что нам дали реформы Избранной рады? Прежде всего это земская реформа, реформа самоуправления. Вспомните мою лекцию об Иване III. Эпоха Ивана III поставила к разрешению одну из острейших задач — расширение социальной базы правящего слоя. Боярская аристократия была уже узка для правящего слоя огромной России. И расширить правящий слой можно было за счет служилого дворянства, то есть простых дворян воинов, за счет городских верхов. Но мы пошли дальше, дальше любой страны Запада. Смотрите сами. Постепенно, мягко, без всякой ломки старая, по сути феодальная система кормления упразднялась. Прежде знатному человеку давался уезд в кормление. Он с него кормится, и он им управляет. В XIV веке эта система действовала совсем не плохо, но безнадежно устарела для XVI века. Тем более Московское правительство боялось давать в кормление тот уезд, где лежат земли самого вотчинника, боясь, видимо, некоторого сепаратизма, хотя его и не было. Но если «кормленщик», как его называли, получал в кормление чужую землю, то она для него и оставалась чужой. Потому страдали русские люди не от злоупотреблений кормленщиков, а в основном от безделья, от небрежения.

Согласно реформам Избранной рады теперь во главе местного самоуправления ставится местный дворянин с чином земского старосты. Это — выборное лицо. Причем ряд виднейших ученых, среди которых и Черепнин, полагали, что избирался земский староста из дворян, но участвовали в выборах все свободные домохозяева, все главы семейств, в том числе и крестьянских, по крайней мере, «черносошных» крестьян, то есть не помещичьих, а государственных. Земский староста получал помощников, земских «целовальников», которые избирались из среды зажиточного черносошного крестьянства. То есть, мы получили то, чего не было нигде на Западе, кроме Швеции. Наша демократическая база расширилась не только за счет горожан и дворян, но и за счет крестьян, по крайней мере, самой крепкой крестьянской верхушки. Повторяю, этого мы на Западе с их парламентами не видим. Только в Швеции.

Полицейские дела были переданы тоже выборному дворянину, если хотите, аналогу англо-саксонского шерифа, выборному главе полиции, с титулом «губной староста». «Губа» значит волость. Он решал простейшие судебные вопросы. Ему в помощь тоже из крестьян выбирались губные «целовальники». Не потому что они губами целовались как и все остальные нормальные люди, а потому что «губа» значит волость, а «целовальник» — это присяжник, то есть тот, кто, обязуясь честно служить, приносил присягу, целуя Евангелие.

Эта грандиозная реформа заняла несколько лет. Ее проводили постепенно без всякой ломки, очень мягко, никого не обижая, с кормления никого не прогоняя. Когда кончается срок кормления, проводят выборы. Больше никто волость в кормление не получает, избираются земские и губные власти. Венчалась реформа созывом первого большого земского собора, как я уже сказал, в 1550 году. На нем был принят судебник, известный как «Судебник 1550 года» или «Судебник Ивана IV». Он представлял собой дополнение и развитие Судебника Ивана III, то есть Судебника 1497 года.

Иван Лукьянович Солоневич, имя которого вам, надеюсь, известно, был мужик, конечно, совсем незаурядный. Хотя в его «Народной монархии» неграмотностей много, он ведь не был историком, но зато он видел то, что проморгали историки. Иван Лукьянович Солоневич обнаружил, что мы в Судебнике 1550 года ввели законодательную норму неприкосновенности личности на сто двадцать с лишним лет раньше, чем был принят знаменитый английский «Habeas Corpus Act», тот самый акт о неприкосновенности тела, те есть о неприкосновенности личности, который нам все время суют в нос: «Вот, мол, учиться вам надо!» А чего же нам учиться, если мы на сто двадцать лет раньше приняли соответствующий закон, что никто не может быть арестован без предъявления обвинения в надлежащем судебном оформлении. Вот когда, в 1550 году! Мы сейчас не имеем настоящего четко сформулированного Habeas Corpus Act при всей нашей «демократии»! (Махнач смеется)

Оговорюсь, что возможно то был не первый земский собор. Возможно, были краткосрочные сословные совещания. И Судебник 1497 года, скорее всего, тоже принимался таким совещанием. Но просто тогда еще не сложился термин «земский собор». То есть, возможно, уже к середине XVI века была некая предыстория нашего парламентаризма.

Земскими соборами мы займемся значительно позже. Им будет посвящена отдельная лекция на материале XVII века. Однако, заметим сразу, что это было сословное представительство, это был самый настоящий парламент без какой бы то ни было оговорки. А то, что у него не было постоянного срока полномочий депутатов, не существенно, ибо так же начинались все европейские парламенты. Они созывались монархом и постоянно действующими палатами вначале не являлись.

Что нам дали реформы Избранной рады? Каков был итог? Итогом было строительство мощнейших крепостей на северо-западе, обновление укреплений Ивангорода, нашей могучей крепости, укрепление Яма, Копорья, Орешка. Мы твердо становились на Балтийском рубеже, имея выход к Балтике через реку Нарва и через Ижорскую землю, то есть устье Невы. В 1552 году русские войска победно присоединили Казань. И частью нашего герба стал легендарный Казанский змей Зилант. В 1556 году мы уже контролируем всю Волгу, выход к Каспию, взяв Астрахань. На очереди был выход к Черному морю или хотя бы Азовскому, что мы всегда могли сделать, контролируя Астрахань. Переход из Астрахани к Черному морю весьма не затруднителен через Северный Кавказ. Вспомните Святослава, ведь он это сделал в X веке. И вполне возможно, наши военные это знали. Мы ведем активную политику в отношении казаков, особенно малороссийских, включая и сечевых казаков, то есть Запорожскую сечь. Мы, вне всякого сомнения, планировали использовать сжатую пассионарность, сжатую пружину энергичного казачества в общерусских и общеправославных целях.

Надо сказать, что именно в этот момент у запорожских казаков появился блестящий вождь, князь Дмитрий Вишневецкий с казачьим прозвищем Байда. Потому его еще называют Дмитрий Байда или Байда-Вишневецкий. Аристократ и казак одновременно. Он бывал в Москве, был принят здесь по первому разряду и обласкан. Ему отвели в кормление город Козельск, то есть доходы, получаемые с Козельска. Ему дали чин боярина, что было неслыханным пожалованием, ну и все прочие подарки. Московское правительство подарило Байде пушки, которые были установлены на острове Хортица. Дмитрий Байда готов был воевать крымцев. И судя по всему, запорожцы вели серьезную подготовку к этому прорыву на Черноморский рубеж. У Москвы просили также стрельцов. Думаю, Вишневецкий прекрасно понимал, что его казачки, конечно, народ неистовый и весьма доблестный, но по тому времени, вероятно, не очень знали, с какой стороны браться за мушкет. А вот московские стрельцы знали. Должен вам сказать, что создание стрелецкого войска, профессиональной стрелковой пехоты первоначально числом в 12 тысяч, было тоже деянием Избранной рады. Это тоже начало 50-ых годов XVI века. А что касается русской артиллерии, то она уже тогда была лучшей в Европе. Вот Пушечный двор заведен при Иване III. А через 70 лет мы уже лучшие артиллеристы тогдашнего мира. Всё вполне поучительно.

Так вот, были и другие мероприятия, делавшие русскую армию более дееспособной. В частности создается Избранная тысяча. Это тысяча отборных дворян кавалеристов, которые получили увеличенные поместные наделы, причем близ Москвы. А за это обязаны были быстрее являться в случае сбора, чем всё наше войско. В одном учебнике я однажды прочел, что это был «прообраз опричнины». Ни в коем случае! И, кстати, дворяне Избранной тысячи потом в основном в опричнину и не попадали. Это была чисто военная реформа.

Итак, что мы с вами видим? Мы видим, что Россия становится могущественной и процветающей. Заметьте, что и архитектура была немалая. Одного Покровского собора на Рву хватит, чтобы украсить эпоху. А храм Василия Блаженного, как мы его теперь называем, — это не единственное, что было тогда построено. Так вот, Россия совершенствовалась в рамках сословно-представительной монархии. С момента земской реформы Избранной рады и созыва первого большого земского собора Россия восстановила у себя Полибиеву схему власти, которая была у нас во времена неслыханного расцвета X-XIII веков. Но тогда Полибиева схема «князь, бояре, вече» была в каждом отдельном государстве, то есть в каждом княжестве. Теперь же Полибиева схема, объединение в одной структуре монархии, аристократии и демократии, была создана в масштабе единой России — «царь, боярская дума, земский собор». Полибий считал подобную схему совершенной, ну а мы вправе считать ее наилучшей. В отличие от Полибия мы как христиане знаем, что совершенное государство невозможно, но зато возможно приличное государство, а возможно и неприличное, как у нас сейчас. Итак, мы завершили воссоздание Полибиевой схемы, которую я считаю нашей национальной традицией. Повторю еще раз, что это есть политическая система с монархией, аристократией и демократией, дополняющими друг друга.

Часть 2/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/f722abfefcf747c0b3847d0373cbc386

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532