Александр Третий. Часть 1/2

9 марта 2015 г. в 15:18

Дом культуры «Меридиан», Москва. 14.02.2001.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, март 2015.

Вопросы и ответы перед лекцией

Вопрос: В лекциях по истории Москвы вы ссылаетесь на свои диафильмы. Можно ли их приобрести и где?

Ответ: Знаете, честно говоря, я потерял все связи со студией «Диафильм». Знаю только, что она существует, но не знаю, где находится. Она находилась в Старосадском переулке, в единственной, большой лютеранской Петропавловской кирхе в Москве. Три года назад кирху окончательно возвратили лютеранам, хотя немцев в Москве осталось мало. А куда переехала студия «Диафильм», простите, не знаю. Раньше я всегда посылал туда студентов и слушателей подготовительных курсов Архитектурного института. Я сделал два диафильма: заказанный мне «Барокко в Москве» и предложенный мною самим «Модерн в Москве». После того я спросил их: «Ну что? Делаем всё, до конца? Осталось еще три диафильма. Советский период я вам все равно делать не буду. Можете кому-нибудь другому заказать. Осталась «Средневековая архитектура в Москве», «Классицизм в Москве» и «Романтизм и историзм в Москве». Но тут началась разруха. Новые диафильмы и комплекты слайдов перестали выпускать. Но из года в год продолжали выпускать старые. А раньше, в конце 80-х и в начале 90-х, были сделаны изумительные комплекты. Я мало работал с «Диафильмом». Моих комплектов слайдов всего три. Они должны быть у них. Их допечатывали, так сказать, по мере распродажи. Это «Калуга», «Звенигород» и «Новый Иерусалим». Причем, «Новый Иерусалим» с историческими фотографиями, потому что он был сильно разрушен. Вообще диапозитивами занимались очень серьезные люди, в частности один из замечательнейших моих учителей, покойный профессор Козаржевский (Андрей Чеславович). Он филолог, классик, специалист по древним языкам. Как автор сценария он делал замечательные слайды. Там много и архитектуры, и живописи. Было выпущено много икон. Были совершенно потрясающие комплекты, сделанные незнакомыми мне людьми, например, комплект слайдов «Иконостас Великого Устюга». Я сам его купил и пользуюсь им, когда лекцию читаю. В комплекте представлено четыре иконостаса. Так что единственное, что могу сказать, — найдите сами. Они еще существуют. Теперь уже не могу рекомендовать учителям. А 6-7 лет назад я всегда говорил с любой трибуны, что если вы преподаете, заставьте вашу школу сейчас закупать слайды. Это всё скоро рухнет, и вам будет не на чем работать. И вот теперь многим и не на чем. Мне на мой век хватит. У меня 7 тысяч слайдов моей работы, одна из известных фототек в Москве. Я могу читать любую русскую архитектуру, как и любую византийскую. Но сейчас о несчастных молодых коллегах я вспоминаю только с болью. Запада в продукции студии «Диафильм» было мало, но русского искусства точно было много. Можно было спокойно преподавать и детям показывать. Повторяю, я не знаю, куда они переехали. Вполне возможно, что еще справки дают, где-то же существует Московская городская справка.

Лекция

Разговор сегодня пойдет преимущественно о непродолжительном, но весьма примечательном царствовании Александра Третьего Александровича, государя выдающегося, вне всякого сомнения, но обойденного вниманием исследователей до недавнего времени. Четыре года назад появилась прекрасная книга профессора Боханова «Император Александр III», и только что она была переиздана. Так что ее даже можно купить. Искренне рекомендую. Может быть, ее и необязательно иметь, но прочитать ее русскому человеку стоит. Кстати, тому же автору принадлежит биографическая работа «Император Николай II», на мой взгляд, похуже, чем книга о его отце. Но тоже весьма достойное исследование. Боханову принадлежит также экспериментальный учебник по русской истории XIX — начала XX века в дореволюционный период, где тоже затронут этот материал. На мой взгляд, этот учебник еще похуже. У меня тут большие претензии к Боханову, но пока это лучший учебник, лучшего нету. Все остальные — просто плохие, а этот вполне приличный.

Император Александр был человеком поразительным. Он во многом обладал чертами своего выдающегося деда, императора Николая Первого. Он был настолько же волевым, могучим человеком, подлинным русским богатырем, как и Николай Первый. Он обладал большой склонностью к усовершенствованию государственных дел. Можно называть это реформами. В этом смысле он унаследовал черты своего выдающегося отца, царя-освободителя.

Кроме того, он был эталонно русским человеком. И в этом отношении превосходил и своего деда, и своего отца. Он был богатырь. В частности, среди известных анекдотов об Александре Третьем есть и такой. Тут надо прежде сказать, что до Александра Третьего у императоров было непринято подавать руку подданным. Исключение составляли близкие родственники и особенно заслуженные, обычно пожилые сановники. Им руку подавал и император Павел, и Николай Первый, и Александр Второй. Но, в общем, то было не в правилах. Я читал воспоминания о том, как юную дворянку впервые в жизни представили императору Александру Второму. Она на значительном расстоянии от государя склонилась в глубоком реверансе, а император ответил ей церемонным поклоном. Вот так. Александр Третий, будучи особой необычайно царственной, вместе с тем был демократичным в общении и начал раздавать рукопожатия направо и налево. И притом в молодости случались курьезы. Дело все в том, что молодой император в пальцах скручивал пятак. Потому время от времени удостоенный монаршего рукопожатия сановник вскрикивал от боли. Далее государь просто научился контролировать свое рукопожатие.

Александр Третий с необычайным достоинством нес функцию главы государства. О том также известно несколько весьма примечательных анекдотов. Как-то Александр был в своей любимой Гатчине и развлекался на пруду ужением рыбы и конечно размышлением о государственных делах. Тут явился дежурный офицер и доложил, что в Гатчину прибыл французский посол и просит немедленной аудиенции. Александром был заключен с Францией секретный военный союз. Франция стала, о чем мы будем сегодня еще говорить, державой дружественной. «Хорошо», — сказал Александр, — займите его превосходительство чем-нибудь. Я приму его через час». «Ваше императорское величество, но посол настаивает на срочной встрече, указывая, что от этой встречи зависят судьбы Европы», — добавил офицер. Ответ, наверное, многим из вас известен: «Когда русский император удит рыбу, Европа может подождать!» Кто сейчас мог бы такое сказать? Кто из советских руководителей, не исключая генералиссимуса Сталина, мог бы всерьез себе такое позволить? Вот вам простое сопоставление. Не исключая даже Сталина, про остальных можно не говорить. Александр мог.

Когда он скончался, один французский газетный некролог сообщал, что «в нем (в умершем императоре Александре) Европа потеряла выдающегося арбитра, который в международных вопросах всегда руководствовался принципами чести». Это, кстати, о выполнении имперской функции. Ничего такого ни об одном советском руководителе не написали бы даже спьяну любые союзники. Его царствование было весьма непродолжительным, от трагического цареубийства 1 марта 1881 года до кончины императора 20 октября 1894 года в царском дворце в Ливадии прошло 13 лет. Отмечая годовщину его кончины, другой француз напишет: «Во время этого царствования в Европе воевать можно был только с разрешения русского царя. А он этого разрешения не давал». Представьте себе нынешний Балканский узел в свете вот этой фразы. Кто бы сейчас спросил нашего разрешения!

А дело ведь не в том, что мы ослабели. Дело в том, что мы ослабели волею. Когда была совершена первая агрессия против сербов, то есть еще не против союзной Югославии, а только против сербов в Боснии и Герцеговине, я в радиоэфире задал вопрос бывшему министру иностранных дел Александру Александровичу Бессмертных. Вы, конечно, понимаете, что такие вопросы согласуются. Я не стал бы подставлять неудобным вопросом симпатичного мне Бессмертных, с которым я был достаточно знаком до того и который тогда, в 1991 году, собирался баллотироваться в государственную думу.

«Александр Александрович, скажите, как вы полагаете, если бы на уровне правительства или хотя бы МИД последовало прямое заявление, что Россия резко негативно относится к агрессии НАТО против сербов, хоть один самолет взлетел бы?»

«Конечно, нет» — ответил Бессмертных.

Вот и всё, и ни один самолет не взлетел бы. И не надо было для того ни начинать военных действий, ни даже поставлять оружие боснийским сербам. А теперь мы уже не можем так себя вести, потому что мы сами приучили нами пренебрегать.

Слово государства весит тяжело до тех пор, пока слово произносится весомо. Понимаете?

Вот великий немец — я имею в виду не Горбачева и не Ельцина — великий немец, федеральный канцлер Конрад Аденауэр умел говорить весомо, даже будучи во главе правительства оккупированной страны! Третируемой страны! И отнюдь не мы больше всех давили на ФРГ. У нас была своя карманная Германия. Долго давили американцы, а уж французы-то просто не упускали случая сказать немцам что-нибудь обидное. Французы в этом отношении нация довольно малоприличная. Они могут сводить счеты через десятилетия. Вот потому сейчас Германия — это вся Германия. Понимаете?

Вот, если бы у нас последние двенадцать лет было русское правительство, а не правительство, которое не имеет этно-культурной принадлежности, то мы все равно не могли бы, наверное, удержать наши земли, наши земли так называемой «Украины», наши земли так называемой «суверенной Беларусии» и уж совсем так называемого «Казахстана», потому что 60-70 лет назад и слова-то такого не было, в том числе и в казахском языке. Но мы могли бы говорить, что они существуют только де-факто, а де-юре они для нас не существуют. А в истории потом всё меняется.

Вот, например, мы проиграли Крымскую войну. Но наш парижский представитель граф Орлов так и говорил: «Да, господа, мы побеждены и уходим с Балкан. Но не сомневайтесь, мы вернемся». Потому, когда после Франко-прусской войны мы вернулись, никто и не удивился. А вот нам сейчас всюду возвращаться будет трудно не потому, что мы потеряли наши исторические земли, а потому что эти хрюшки (свиньи) так себя ведут. Нам сослаться будет не на что. Слово дорогого стоит.

Так вот, Александр Третий не допускал этого никогда. Ему достался очень тяжеленький узел на Балканах, постоянные внутренние распри. Боханов считает, что Александр Третий вел себя на Балканах безупречно, а я вот так не считаю. Я считаю, что он сделал не всё, что было можно, и не так, как было можно. Из того вовсе не вытекает мое непочтительное отношение к этому государю. Все допускают ошибки. Мы отмечали ошибки его отца, его деда. Он сделал не всё. Узел был очень сложный, потому что, повторяю, возникали внутренние распри между православными народами, между православными государствами, между православными государями, прежде всего между болгарами и сербами. А историческая, имперская функция России была конечно в том, чтобы того не допускать. Но хотя он не смог достичь максимума, он всегда держал себя в высшей степени достойно. Тут есть еще один анекдот с Александром Третьим. Когда его, как мы теперь говорим, уже совсем «достали» балканские друзья, он произнес тост во дворце на большом приеме, где был дипломатический корпус: «За моего друга, великого князя... Черногорского! А других друзей у России нет!» Вот сказал ли он своему наследнику, что у России есть только два союзника — русская армия и русский флот, или то придумано, не знает никто. Неизвестен источник. А вот эта фраза с Черногорией — это правда, потому что ее слышали все дипломаты, и все дипломаты ошалели, потому что он сказал это при сербах, при болгарах, при французах! Умел все же Александр Третий нести высоко имперское имя и имперское знамя России.

Хотя в его царствование происходило очень много хорошего внутри России, во внутренней жизни, во внутренней политике, Александром Третьим была все же скорректирована земская реформа его отца. Иногда в советской литературе это принято называть «земскими контрреформами». Думаю, то несправедливо. И Боханов считает, что то несправедливо. Ведь он собственно ничего не отменил, он не упразднил земское самоуправление, но он его дополнил чиновным элементом, создав институт земских начальников. На первый взгляд кажется, что это полуповорот назад в сторону бюрократических методов, имевших место до Великих реформ. Но так только на первый взгляд. Дело в другом. Любая демократия — это неплохо. Демократия — это вообще неплохо. Но когда она еще не стала привычной, не въелась в практику, она естественно порождает злоупотребления, порождает коррупцию, прежде всего злоупотребления бюрократические, кстати сказать. Конечно, бюрократические! И вот, в России эти злоупотребления обычно совершались низшими чиновниками на уездном и даже волостном уровне, потому что такая мелкая шавка как волостной писарь был образованнее, чем волостной старшина (выборное лицо), и крутил им как хотел. Хотя институт земских начальников Александра Третьего был чиновным, он создавался из местных дворян, из людей, которые исторически, из поколения в поколение, привыкли к определенному взаимодействию с крестьянским населением, привыкли к некой ответственности за происходящее в уезде и волости. Александр Третий только скорректировал эту реформу, предпринял антикоррупционные меры, потому что все институты сохранились, и уездное собрание, и уездная управа, все губернские земские институты. То было большое достижение, кстати сказать, о котором почему-то не пишут, большое достижение Александра Третьего.

Кстати сказать, земские реформы Александра Второго даже сейчас подлежат изучению и во многом восстановлению, ведь у нас и поныне нет земского самоуправления, а, следовательно, нет и основ демократии. Иначе и не бывает. Демократия выстраивается только снизу, только снизу вверх!

Вот тогда, при государях, демократия была. А после отречения последнего государя у нас демократии не было, как нет ее и сейчас, потому что, если мы представим себе государство, которое управляется формально неограниченным монархом, без парламента, даже без аристократической палаты, но в котором на муниципальном уровне, на земском уровне существует широкое самоуправление, то в этом государстве мы должны будем признать наличие демократического элемента власти.

А теперь представим себе государство, например, наше нынешнее. У нас уже есть двухпалатный парламент, но число палат растет. И вроде бы еще какой-то совет губернаторов то ли будет, то ли нет. Высших судебных инстанций зачем-то две. Соединенные Штаты и то одним верховным судом обходятся, а у нас — отдельно верховный суд и отдельно конституционный суд. Палат всяких пруд пруди, а внизу управление чисто бюрократическое. Вот это государство никакой демократии не имеет, никакой демократией не обладает!

И как бы ни хрюкал господин Немцов, что демократия — это власть закона, он лжет!

Что еще можно сказать? Эпоха Александра Третьего — это эпоха огромного по размаху экономического подъема. Даже недруги России и русских сейчас признают экономический подъем при Николае Втором. Он имел место с 1907 по 1913 год, даже по 1914 до начала войны. Но то — лукавое признание. На самом деле в эти предреволюционные годы был не экономический подъем, о котором мы будем говорить в соответствующей лекции, а экономический бум, превосходящий по своему размаху, по темпам роста и сельскохозяйственной и особенно промышленной продукции всё, что было достигнуто на планете. Этот бум превосходил экономические бумы эпохи Второй мировой войны — германский, итальянский и даже японский. А подъем был при Александре Третьем. Он так и не ослабевал. Правда, огромная заслуга в этом конечно Александра Второго, что мы отмечали. Его реформы осуществились.

При всей неудачности решений земельного вопроса, положительных следствий крестьянских реформ было все-таки гораздо больше, чем негативных. И было просто необходимо некоторое время, чтобы они начали сказываться. Естественно, мы получили некий экономический спад сразу после реформ, очень ощутимый в конце 60-х и в начале 70-х годов XIX века. Естественно, такие всеобщие реформы как освобождение крестьян и все, что с ними связано, не могли не вызвать спада. Это правда. Сейчас нам любят говорить о нынешних проблемах: «Ну, то же естественно, за всё надо платить». Да, конечно, у нас действительно в 90-х годах тоже должен был быть спад, и сейчас должен быть спад. Но, простите, спад и разруха — это разные вещи. У нас не спад, у нас разруха. Спад был тем, что пытались преодолеть последние советские правительства при Рыжкове, потом при Павлове. Их в том обвиняли. Наши «демки» (демократы) насели на бедного Николая Рыжкова, никак не позволяя ему чуть-чуть отпустить цены. Потому Рыжкова «съели». Зато Гайдару потом разрешили сразу всё отпустить! А во время Великих реформ разрухи не было. Был действительно функциональный, структурный по сути дела спад. К 1881 году трагического цареубийства прошло уже двадцать лет, и состояние экономики выправлялось. При Александре Третьем мы окончательно стабилизировали финансы. Мы ввели золотое обеспечение. Мы ввели золотую валюту. Кстати, и сейчас, чтобы прекратить это нелепое безобразие, эту нелепую зависимость от доллара, некоторые серьезные экономисты рекомендуют выпустить золотую монету, выпустить золотой рубль, червонец, конечно, не однорублевую монетку. Даже в годы так называемой «первой русской революции», во время трагических событий 1905-07 годов продолжался экономический подъем! Вот так.

Кстати, я считаю, что у нас была одна революция, которая в 1904 году началась и, похоже, все еще продолжается. Просто она проходит разные фазы. Не знаю, почему мы могли бы утверждать, что революция закончилась. Мы не стабильны. Следовательно, революционный процесс идет. Но это — не самое страшное. Английская революция заняла тоже более 75 лет. Она закончилась не в XVII веке, а примерно в 1715 году. У нас страна больше, потому и революция длится дольше, может быть 85 лет.

Повторяю, во многом в том заслуга Александра Второго и его Великих реформ. Но во многом в том и заслуга Александра Третьего, хотя при нем таких значимых реформ уже не было, а была только коррекция земской реформы введением института земских начальников, что мы уже разобрали. Удивительная стабильность исходила от главы государства. Его облик внушал доверие. Посмотрите на портреты Александра Третьего. Первое ощущение, когда видишь его портрет, — невероятная надежность. Так что исключительная стабильность положения в стране — это уже заслуга Александра Третьего. А она сказалась уже на развитии земства со всеми последствиями, на строительстве дорог, на умножении медицинских учреждений и школ, на хорошем, здоровом фоне постоянной, ежедневной жизни в России. Это конечно заслуга Александра Третьего.

А что касается друзей — я поставил это девизом этой лекции — давайте посмотрим, в каких внешнеполитических узлах была завязана Россия во второй половине XIX века. Обращаю ваше внимание на то, что мне придется возвращаться назад, уходя в царствование Александра Второго и даже в наследие Николая Первого, и забегать вперед, вторгаясь уже во времена Николая Второго. Но все-таки эта система внешнеполитических узлов была завязана в основном в царствование Александра Третьего. Потому уместно говорить об этом именно сегодня.

Первый узел — Балканский. Он для нас совершенно непреложный. Мы, оставаясь Третьим Римом, — мы и сейчас им остаемся, но только его тенью, хотя это наш долг, — оставаясь великой православной, восточнохристианской империей, ни при каких обстоятельствах не могли покинуть, выпустить из рук Балканский узел, потому что это наш имперский долг. И для каждого из нас, прежде всего из православного большинства населения России — это личный долг христианина. На Балканах мы потерпели крупное поражение в Крымской войне, фактически в мировой войне, против мировой антирусской коалиции, но мы не потеряли почвы окончательно. После поражения Франции во Франко-прусской войне мы перестали признавать ограничения, наложенные на нас Парижским трактатом, мы приступили к воссозданию Черноморского флота и к активной политике среди Балканских государств. В ходе Русско-турецкой войны 1877-78 годов мы обеспечили окончательную и полную независимость Румынии и Сербии, и значительную автономию Болгарию, сохранившей зависимость от Османской империи. Ну а Черногория фактически добилась независимости сама. На протяжении всего того времени Россию признавали в большей или меньшей степени гарантом положения христиан в Османской империи. Более того, наряду с Англией и Францией Россия была даже после своего поражения в Крымской войне одной из великих держав, гарантирующих особый статус Иерусалима как города великой святыни нескольких религий.

Черноморский флот постоянно и значительно превосходил турецкий, все возможности Турции на Черном море. То было существенно. Надо сказать, что Черноморский флот специфичен, это флот внутреннего моря, флот замкнутый. Мы вынуждены были соглашаться под давлением, прежде всего Великобритании, на то, что Проливы закрыты для прохода военных кораблей, исключая особые разрешения со стороны Турции. То есть, мы не могли использовать Черноморский флот не только как Атлантический, но даже как Средиземноморский. Следовательно, он был только орудием обеспечения нашей позиции на Балканах. Таковым Черноморским флот остается и сейчас. Он по-прежнему обеспечивает нашу позицию на Балканах. Если бы не революция, мы почти не нуждались бы в Черноморском флоте. Турция имела достаточно неосторожности участвовать в войне на стороне Германии и потому стала побежденной державой. Первая мировая война должна была превратить Черное море во внутреннее православное море, как в былые византийские времена. Соответствующие соглашения о том были подписаны еще в 1915 году. Не русское море, разумеется, а контролируемое несколькими державами, но во внутреннее православное море. После того мы могли бы считать, что Черноморский флот нам нужен только для контроля Босфора, для береговой обороны в области Босфора, возле Константинополя. Мы бы навсегда избавились от большого Черноморского флота, могли бы держать там только морские полицейские силы. Но до тех пор, пока мы не контролируем Проливы, нам нужен Черноморский флот.

Мы проводили активную балканскую политику, приобрели на Балканах несколько более или менее дружественных нам государств, восточнохристианских государств, включая Грецию. Балканский узел все время сводился к одной проблеме — мы владеем проливами или не владеем, мы заканчиваем дележ наследства «больного человека Европы», как называли Турцию, или не заканчиваем. Французы к этому относились по-разному, но готовы были ради союза с Россией допустить наше первенствующее положение на Балканах. Англичане к этому относились плохо. И только Первая мировая война вынудила их пойти на русские требования, согласиться на русские условия. То есть, мы прочно стояли на Балканах, этот узел был завязан в нашу пользу. И полностью разрешить его можно было через 10, через 100, через 200 лет только одним — приобретением протектората над Проливами, над Константинополем. Кстати, совершенно необязательно притом Константинополь должен формально становиться русским городом.

Можно считать положение с Балканским узлом удовлетворительным. После 1878 года на Балканах были войны, но мы в них не участвовали, то есть, мы своего добились. Балканские христиане могли составить коалицию и поставить на место Турцию без нашего участия. Последняя подобная война была в 1912 году. Мы в ней не участвовали, а турок, тем не менее, побили. Конечно для того нужна была Греко-сербо-черногорская коалиция. Противоречия греко-болгарские и сербо-болгарские не позволяли подключить к ней Болгарию, но она все равно была хотя бы нейтрально, но все же антитурецки ориентирована. Можно считать нашу политику тут эффективной

Европейский узел. В 1858 году, еще раз повторим, нас победили в Крымской войне и унизили в Париже. Напомню, что до того мы имели неосторожность в 1848-49 годах поддержать Вену против венгров, мы имели неосторожность противодействовать Первому венгерскому восстанию (иногда его называют Первой венгерской революцией), за что Австрия ответила черной неблагодарностью в дни Крымской войны. Но в 1863 году Австрия встретилась с новым венгерским восстанием или Второй венгерской революцией, и тут Австрии не помог никто. Спастись Австрии удалось, превратившись в дуалистическую Австро-Венгрию, в государство, существующее на основе личной унии. Венгрия получила конституцию, Венгрия получила парламент и торжественно отстроила в Будапеште неоготическое здание парламента. То одно из самых известных в мире неоготических зданий. Венгры, как сейчас говорят, «оттянулись» по полной программе. Даже армия теперь называлась «императорской и королевской», и флот был императорским и королевским, подчеркивая, что он австрийский и венгерский.

(короткий пропуск в записи, смена кассеты)

Тем самым Австрия отказалась от исполнения имперской функции, перестала быть империей. Подробно о том можете прочитать в известной моей статье «Империи в мировой истории».

Дело вот в чем, если немножечко округлить и выбросить из рассмотрения небольшие этнические группы итальянцев, евреев, цыган, румын, то основное население Австро-Венгрии выглядело примерно так во второй половине XIX века: 40% населения — немцы, 10% — венгры, а 50% — славяне. Правда, разные славяне: хорваты, сербы, чехи, словаки, словенцы и даже некоторое количество поляков. И подкарпатские русины, по сути дела русские, население нынешнего Закарпатья. И все-таки 50% славян. Так вот, именно в это время появляется идея и движение панславизма, движение за единство славян. Появляется гимнастическое движение «Соколов». Чисто славянское Сокольское движение было среди всех без исключения славянских народов. Почему именно тогда? Ведь раньше-то не было. А очень просто. Потому что славяне тут же сообразили. Как это так! Что это за наглость! Почему эти мадьяры имеют так много, а мы нет! А нас, славян, вообще говоря, в пять раз больше!

С одной стороны, наше правительство Александра Третьего и Николая Второго относилось осторожно к панславизму. Иногда относилось недружественно и сдерживало его. Такое отношение имело серьезные основания. Понимаете, ну какое может быть всемирное славянское братство, если одни славяне принадлежат к восточнохристианской культуре, а другие — к западнохристианской? Думаю, вряд ли со мной кто-нибудь станет спорить, что у нас с греками гораздо больше общего, чем с чехами, хотя чехи — славяне. И наши отношения с греками куда лучше, нежели с чехами, которые нас откровенно не любят. С одной стороны то правильно, то есть, стратегически я разделяю точку зрения последних двух императоров и их министров иностранных дел, а тактически нет. А тактически то была ошибка. Тактически мы могли это использовать. Панславистские настроения были настолько серьезны, что на нашу сторону перебегали не только чехи, а даже хорваты! Они перебегали к славянам, чтобы тевтонов бить. Если бы мы всерьез разыгрывали панславистскую карту во время Первой мировой войны, мы могли бы существенно сократить сроки войны и избежать тем самым революции, победоносно закончив войну на много месяцев раньше. То есть, мы вели себя разумно, но не гибко!

Для меня всегда оставалось загадкой, как Австро-Венгрия просуществовала последние полвека своей истории, почему ее в клочья не разорвали раньше. А ведь она ухитрялась, правда, при поддержке Запада даже территориальные захваты совершать — Босния и Герцеговина. Она ухитрялась вести переселенческую политику, переселять хорватов в Боснию и Герцеговину. Вспомните последнюю Боснийскую войну. Откуда вообще там хорваты взялись? Они — переселенцы австрийские. До переселения Босния и Герцеговина была населена только православными и мусульманами. Из них все православные были сербами, а все мусульмане были омусульманенными сербами, пока Иосиф Броз Тито не придумал загадочную национальность — «мусульмане». А почему вы смеетесь? А вы смеялись, когда нам сообщали о «борьбе сербов с мусульманами»? Это примерно то же самое, что борьба русских с буддистами. И, кстати сказать, то же самое, что и борьба евреев с арабами, потому что значительная часть арабов — христиане (а так называемые «евреи» — талмудисты разной этнической и даже расовой принадлежности).

Итак, в 1863 году Австрия превратилась в Австро-Венгрию. В 1866 году в ходе Австро-прусской войны уже сильно ослабленная Австро-Венгрия потерпела поражение от Пруссии и официально отказалась от гегемонии в Германском мире. Эта гегемония с того момента перешла к Пруссии. В 1870-71 годах происходит важнейшее событие в Западной Европе — победа Пруссии с союзниками над Францией во Франко-прусской войне и основание Германской империи. В сущности, на том была исчерпана историческая роль Австро-Венгрии, возникла другая Германская империя. И баланс в Европе изменился очень серьезно.

Напомню вам наши лекции о XVIII веке. Мы участвовали в Семилетней войне в царствование императрицы Елизаветы только для того, чтобы не допустить изменения баланса сил в Европе. Мы не стремились к территориальным приобретениям в Европе в той войне. Но нам невыгодно было чрезмерное усиление Пруссии, мы не допускали изменения баланса. Типичная работа по Клаузевицу, который дал чеканное определение — «Война есть продолжение политики иными средствами».

К объединению Германии мы относились положительно. Пруссия — исправно наш союзник, иногда плохой. Иногда она нас подводила, иногда она нас подставляла. Так было на Берлинском конгрессе в 1878 году, когда мы надеялись, что раз конгресс происходит в столице союзной Пруссии, то мы можем рассчитывать на активный дружественный нейтралитет прусского правительства Бисмарка. А нейтралитет оказался в целом недружественным, они нас бросили. Но в общем мы ни разу не враждовали с германцами после Семилетней войны, после победы над Фридрихом Великим.

Часть 2/2
http://vkrugudruzei.ru/x/blog/749fc8a1c84f46e0958c73387f1fd6b2

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Ключевые слова: Александр III 4 Александр Третий 3