Рождение двух христианских культур. Часть 1/2

16 октября 2015 г. в 23:12

Москва. Конец мая 2006 года.
Отекстовка: Сергей Пилипенко, октябрь 2015.

У нас сегодня по расписанию должен читаться русский материал. Но я того делать не буду, потому что русский курс должен продолжаться в этом году, а предыдущий курс заканчивается, и я не знаю, буду ли продолжать читать: мне предложили загреметь в больницу на этой неделе. Я отказался, но совершенно не исключено, что отправлюсь туда в понедельник. Потому, чтобы предыдущий курс не остался незаконченным, я прочитаю предпосылки великого раскола христианской церкви и прочитаю вам ислам, и буду считать, что более или менее курс закончен. Опять мне отвели раннюю пару, и опять явно не успели предупредить кого-то. Вас мало, но не сомневаюсь, на следующей паре вас будет больше.

Итак, мы с самого начала обратили внимание на то, что есть определенные предпосылки сложения разных великих христианских культур, и они наблюдаются еще в античном мире, еще в античном христианстве. Они наблюдаются в V веке и даже в IV веке достаточно заметно. Напомню, что это различия в языках богослужения и учености, в языках с очень разным характером, с очень разными возможностями. Греческий язык — очень сложный язык философии, богословия. Латинский язык — очень логичный, компактный, понятный, это язык больше юриспруденции. Из-за того все христианское богословие создавалось на греческом языке, а на латинский только переводилось.

Покуда длилась Античность, пока она не погасла, по настоящему ученые люди запада еще знали греческий, а потом таких практически не осталось. Первый гуманист Петрарка, гуманист еще от понятия «гуманитарное знание» (studia humanitatis), греческого уже не знал, ему переводили. Он собирал греческие рукописи, он их искал. Но сам он греческого не знал. А ведь это начало XIV века, когда уже была какая-никакая западная культура, готическая культура. А вот не знал.

Это приводило к определенным последствиям, и у нас тоже. Притом мы были одиноки, и то привело к большему замыканию. Некоторые гиперкритически настроенные ученые даже настаивали, что никакой образованности на Руси не было, а была только грамотность немногих людей. Причем так полагали ученые-то не последние: Голубинский, очень знаменитый профессор церковной истории в конце XIX века; Федотов Георгий Петрович, вроде православный человек, но к сожаленью, интеллигент до мозга костей, тоже полагал нечто в этом духе. Между прочим, даже советские ученые (Сапунов, Розов), причем именно те, кто занимался историей религий, подвергли критике и справедливому осмеянию позицию Голубинского. Например, Голубинский пишет, что многие священники были неграмотны и просто выучили богослужение наизусть. На это Сапунов ответил ему так язвительно, что от Голубинского ничего не осталось: «Я не понимаю, как можно выучить наизусть несколько тысяч страниц текста, не понимаю, почему это легче, чем научиться грамоте, почему этот дикий труд легче».

Но у нас было другое плохо. В домонгольской Руси грамотность населения была, по-видимому, поголовной, и на селе тоже. Потом эта грамотность упала. Но самое главное, что по настоящему образованный человек в домонгольской Руси, в XII веке знал греческий. Действительно не всё из святоотеческой литературы было переведено на славянский, но образованные люди читали на греческом. А вот как раз с момента смены этноса и распада Орды греческих книгочеев почти не осталось. И уровень образованности стал совершенно иным, потому что читали по-славянски. В Средневековье у нас только единицы знают греческий. На Руси повторяется та же ситуация — отсечение от основного языка христианского богослужения и христианской учености. Вот почему я привел русский пример.

Второй пример расхождения — это два типа храмов. Базилика все больше господствует на западе, а центрический купольный храм, всё развиваясь, усложняясь, всё больше господствует на востоке христианского мира. А это — различие в культе, серьезные различия в культе. А культ порождает культуру.

По-видимому, единой христианской культуры так никогда и не было, потому что в IV, V и VI веках была еще единая античная культура, она была очень сильно христианизирована. В те века было античное христианство, о чем никогда нельзя забывать. И вот когда сильно христианизированной античной культуры не осталось и вроде бы подходило время появиться следующей, чисто христианской, средневековой культуре, восток и запад были уже достаточно разные, и быть вместе, в единой культуре уже не получалось.

И то не исключение из правила, ведь были возможны еще христианские культуры. Возможно, что сейчас складывается еще одна, в основном христианская культура. То, что ислам, несмотря на все разночтения и даже войны между мусульманами, все-таки составляет единую культуру, еще ничего не говорит. И то, что составленная, опирающаяся на несколько религий, дальневосточная культура тоже едина, тоже ни о чем не говорит. И христианство тоже необычайно многообразно.

Так вот, могла сложиться сирийская христианская культура. Но несториане (в основном несториане) не выдержали испытание временем. На западе, в собственно Сирии, их начали очень серьезно притеснять мусульмане, а на востоке христианство хоть и протянулось на много тысяч километров, но там было разряженное население, небольшие народы, и благодаря монголам они довольно интенсивно двигались. И потому там несторианская культура так и не сохранилась. Нету дальневосточных, «крайневосточных» христиан. Христианская культура несторианского толка дотягивалась до Китая, но не успела. Вера распространилась, а культуру создать не успела. И постепенно всё убыло. Снова ставший сильным Китай давил. У степняков очень быстро распространился северный, тибетский, желтошапочный буддизм, вобрав в себя очень много христианского. Он напоминает переведенное на буддистский язык, на буддистский понятийный ряд христианство. Не получилось, хотя христианство протягивалось очень далеко, занимая Великую степь. И центром этого христианства была именно Сирия.

Кстати, оттуда совершено замечательная безграмотная легенда, которая до сих пор активно бродит по не очень грамотным книжкам и среди всяких доморощенных гуру, — легенда о чудесной стране Шамбале, которая находится где-то в Гималаях и которую никто найти не может. Согласно легенде, из той страны праведники управляют миром, они самые могучие люди, они за ниточки дергают всеми правительствами, и потому мир все еще существует. Это все совершенно замечательно. Сказание об этой стране, конечно, есть, но только надо знать, что «Шамбала» — это персидское название Сирии (Махнач смеется). Культурная митрополия степняков находилась для них не на востоке в Гималаях, а на западе, в Сирии. Это их память о том, что оттуда христианство, что оттуда всё. Сирия очень много сделала для христианского мира, для мирового христианства. Тем не менее она не стала великой культурой, она стала маргиналом христианского мира.

Есть еще две христианской культуры, которые чуть было ни сложились. Внешние обстоятельства снова оказались выше талантливейших народов. Одну из них четко называет Тойнби в своем «Постижении истории», он называет эту культуру «дальнезападной». Это кельтская культура Ирландии. Я говорил вам о ней. Очень высокая, очень своеобразная и, между прочим, очень близкая к восточному христианству. Но не так уж много было ирландцев. Не хватило им пороху, не хватило пассионарности пересечь Атлантический океан. Не представляю, что бы тогда дальше было, какую христианскую культуру они могли бы основать вместе с североамериканскими индейцами. Для индейцев они были бы почти богами. Они привезли бы лошадей и металлические орудия. То ирландцам было под силу. Археологически доказано, что кельты были в Северной Америке до викингов. Но то были, видимо, единичные случаи. Им был некуда развиваться. С востока дальнезападную культуру запирала еще не установившаяся западная — сначала Темные века, а потом западная. А на западе — Атлантический океан. И всё.

А вторая такая же культура — культура африканского христианства в Эфиопии. Она V века, почти такая же древняя, как и ирландская. Но они не приняли энергичных мер к миссионерству. У них было довольно могущественное государство Аксум. А потом туда проник ислам, и Эфиопия оказалась замкнутой между мусульманскими странами. Сирийская культура угасла, а эти две не смогли развиться.

Тут еще надо учесть, что разделение на восточное и западное христианство не дало Западу, становящемуся на ноги, заниматься восточными делами. Им восточные стали просто не интересны. Когда они были еще могущественны, можно было остановить натиск. Например, Нубия (сейчас Судан между Египтом и Эфиопией) в XVI веке была христианской, в XVIII веке там еще встречалось христианство на уровне суеверий, некоторые христианские поверья, что-то они еще помнили о своем христианском прошлом. А после XVIII века ничего. Сейчас Судан — чисто мусульманская страна. Ее можно было удержать только с внешней помощью, Эфиопии не хватило бы, в Африке скопилось слишком много мусульман.

Вполне возможно, что сейчас возникает еще одна христианская культура — латиноамериканская. Она остается католической, и чем дальше, тем больше враждебна Западу. Не такая уж маленькая. Там сотни миллионов.

Один мой коллега придумал хорошую шутку — «Каждый порядочный американец ненавидит гринго! То есть, каждый порядочный мексиканец, аргентинец ненавидит того, кто не американец, а поганый гринго!» Хорошая такая идеологемка. Надо ее перевести на испанский и португальский, и запустить в Латинскую Америку. То будет очень полезно для нас. Они вполне к этому готовы. У них уже получается что-то в этом духе.

Таким образом, уже были предпосылки сложения двух культур. Процесс разделения шел медленно. Он не мог идти быстро: Европа погрузилась в Темные века. Для Европы закончилась Античность. Еще раз повторяю, принципиально неверно полагать, что Античность как бы перетекает в Средневековье. Это ложь. Античность на западе никуда не перетекает, она умирает! А вот, где она более или менее перетекала в Средневековье, так это в Византии. Но и там этот процесс был прерван ересью иконоборческой, и тоже настал определенный темный период. Именно иконоборчество отделяет настоящую античную культуру от уже вполне сложившейся средневековой в Византии и в Сирийском круге — в Сирии, Армении, Грузии.

У нас, у славян, своей христианской античности не было, вообще никакой античности не было. А на западе было не так. Они одичали. Тут стоит немножко сказать, что такое дикость по-настоящему.

Был такой проект, французские исследования, которые у нас переводили. Это История Франции в Средние века. Лет десять или больше тому назад при поддержке посольства Франции вышло всего две книжки, в бедной, тонкой обложке, но большими тиражами. Там очень ранний период — Меровинги, Каролинги. Потом это дело заглохло, замолчало. Затем вышло еще 2 книжки, уже в твердых переплетах, но малыми тиражами. Там уже затронули Капетингов, доехали до Столетней войны. Затем снова замолчали, а вообще хотели выпустить большую историю Франции.

И вот глядя туда, в те учебники, на новые раскопки, на новые исследования, видно, что не только в VI, но даже еще в VII веке можно видеть остатки Античности на территории Галлии, будущей Франции. Видно, как видоизменяются римские виллы, как появляется капелла. Тем не менее она остается римской виллой, и притом всё грубеет. Видно, что капеллы VI века намного грубее древнеримских построек. Они чаще принадлежали новым, франкским сеньорам. Многие сеньоры вполне устроились, попали в довольно спокойные условия. По Франции не катались туда-сюда нашествия, хоть и были свои проблемы, свои междоусобицы. Их не так разоряли. Очень многие галло-римляне тоже устроились, пошли на службу к новым, франкским королям, кто-то стали сеньорами и таким образом поддерживали античную культуру. И все равно Античность угасала. Городская по сути своей античная культура не выживала в мире, который становился агарным.

То же самое произошло на Руси. У нас тоже была городская культура. Ее пик — конец XII и начало XIII века, перед самыми вторжениями. То был пик, было четыре сотни городов, множество каменных зданий, потрясающее иконописание, много книг, греческий язык. Но враги уже появляются. Немцы вторглись на территорию Руси, в Прибалтике, раньше монголов. Произошло обнищание, произошло разобщение и смена этноса. Иноземные вторжения снизили всё, как жизненный уровень, так и культурный. И всё сразу сильно изменилось. Прежнюю культуру мог поддерживать только город. И когда у нас начинается духовный подъем в эпоху преподобного Сергия, то его центром становится монастырь. А в XII веке культурным центром был ни в коем случае не монастырь, а город. Даже самый значительный, самый известный Киево-Печерский монастырь существовал всегда при городе, при Киеве.

Вот таким образом запад начинал дичать в VI веке, дичал в VII веке. Только монастыри ирландские и монастыри преподобного Венедикта Нурсийского поддерживали остатки культуры, остатки цивилизации. Но их было мало. Я говорил уже о преподобном Венедикте? Он вселенский святой, очень важная фигура. Мы пишем «Венедикт», а они — «Бенедикт». Предположительно, он родился через несколько лет после падения Рима, в конце V века. Он был из очень хорошего рода. Есть легенда, что он был даже из сенаторского рода. Как вы понимаете, юноше с таким происхождением было невыносимо видеть, что Рима, который еще был вчера, больше нету, хотя он и вечный город. Кругом варвары. Все тоскливо. Можно было впасть в полное уныние и постепенно угасать, становясь ничтожеством. Но, по-видимому, преподобный был настоящим, последовательным христианином, получившим с младенчества христианское воспитание. Такой не должен впадать в уныние. Можно было переселиться на восток, в Византию. Но надо полагать, что преподобный Венедикт был настоящим римлянином. Потому он едет на восток, но едет учиться, в основном по уставу Василия Великого, и затем основывает на западе монастыри, которые и спасли всё античное на западе.

Во-первых, по уставу Василия Великого полагался общий труд, беспрекословное подчинение настоятелю. Кстати, через много веков, через тысячу лет в своем уставе то повторит преподобный Иосиф Волоцкий. Послушание игумену непреложно, и даже совет соборных старцев не может возражать слову игумена. Как только игумен помирает, все братья сразу же выбирают нового игумена. Так было устроено и в бенедиктинских монастырях, так было и в наших, устроенных по уставу преподобного Иосифа. Была установка на общий, плодотворный, совместный, нестяжательный труд. Именно бенедиктинские монастыри спасли античное наследие на западе, потому что по уставу преподобного Венедикта в каждом монастыре обязательно полагалось иметь школу, библиотеку, скрипторий — помещение в котором переписывали книги. В основном книжное достояние на Западе спасли бенедиктинские монастыри и, конечно, ирландцы. Ну, об ирландцах мы говорили. Когда позднее начал утверждаться феодализм, за монастырями были утверждены феодальные права. У них были свои земли. Потому венедиктинский аббат часто бывал весьма заметным сеньором.

Была попытка совершить широкий культурный прорыв. Это Карл Великий и то, что называется «Каролингским возрождением». Это конец VIII - начало IX века. В каком году Карл родился, точно неизвестно. Когда он стал Франкским королем, я не помню. Когда он умер, я тоже не помню. А вот забыть, в котором году он стал Римским императором после перерыва с 476 года, невозможно. Это 800-й год, круглая дата. Большинство варварских народов недобрали античной культуры и спились, как лангобарды. Другие, наоборот, перебрали античной культуры и перестали создавать свою, как самый, может быть, талантливый из варварских народов — готы. А вот франки плавно, в меру, в меру, довольно безопасно перешли к французам. Франки — один из германских народов. Все остальное — остатки галльского населения, когда-то романизированного. И вот, оказавшись самым сильным государем Запада, Карл Великий пытается построить империю. Ему то удается. Западная Европа, даже с небольшим куском Восточной Европы почти полностью входит в империю Карла Великого. А острова, до которых было не дотянуться, признают его тем не менее.

Но было поздно. Античная культура была растеряна. Носителей высокой культуры категорически не хватало. Ученых людей пригласили и привезли в основном из Ирландии. Художников, греков, привезли из Византии, возможно, архитекторов тоже оттуда. И все это назвали «Каролингским возрождением». Оно было на еще меньшей территории, чем потом, через 6-7 веков Итальянское возрождение. Оно происходило на территории нескольких императорских замков и нескольких крупных ученых аббатств. Кругом все равно оставался совершенно одичавший мир Западной Европы. Поскольку дорог не было, Карлу приходилось иметь несколько замков, чтобы управлять в разных частях империи. Его любимым городом был Ахен. Там даже сохранились каролингские постройки. Его капелла сохранилась более или менее, остальное полуразрушено, перестроено. Но следы видны. И вскоре после его кончины империя развалилась, все равно рассыпалась. Наверное, могла и не рассыпаться. Но дело в том, что население Западной Европы подходило к определенной черте, становились заметными сразу два крупных народа. Они-то и разорвали окончательно Каролингскую империю. Это французы (уже не франки) и немцы, два равноценных конкурента.

То был такой просвет в эпоху Карла Великого, о котором в школьном учебнике упоминают два слова по пути к Средневековью. То было, повторяю, никакое не Средневековье, то были попытки вытащить остатки Античности и привезти от византийцев чего у них есть новенького. Отношения с византийцами были плохими, мы к тому еще подойдем.

Что представлял собою тот мир? Первое, что исчезло, когда исчезла империя, можно сказать, исчезло тут же, в тот же день, — это почта. Все уже привыкли, что есть почта. Но выяснилось, что почту может содержать только империя, больше никто. Почта исчезла на долгие, долгие века, почти на тысячу лет. А как же люди обходились без нее? Отправляли с оказией, обычно с торговцами. Да, не очень надежно, а что делать? Переписка была, но очень натуженная.

Вопрос: А нарочный (курьер)?

Махнач: А что нарочный? А почтовые станции кто ему даст? А лошадей? Он же будет ехать как обычный путник, давая полдня отдыхать своему коню, если его разбойники в кустах не убьют.

Нет, все-таки ислам сегодня читать не буду. Обойдусь христианским материалом — Средневековьем и разделением церквей. (Махнач кашляет)

А дальше исчезли мосты и дороги. Каждая провинция, каждый город в империи обязаны были их поддерживать. Первыми, естественно, рухнули мосты. Они все-таки чаще были с деревянным покрытием. Акведуки были каменными, а мосты — деревянными, правда, на каменных быках, разумеется. Деревянные покрытия мостов никем не ремонтировались, и они постепенно развалились. Никого уже не интересовало, идет ли дорога из Массалии, то есть Марселя, в Лютецию, то есть в Париж. Но местные короткие участки интересовали местных жителей. Потому они развалились не за сто лет, а за триста, но все равно развалились. Местные жители не могли того вытянуть.

А потом дороги начали зарастать. Вообще-то римскими дорогами пользуются и сейчас. Они удивительно прочны. Два ряда каменных плит. Верхний ряд уложен вот так, по-нормальному, а нижний — вот так (Махнач показывает руками). И отсыпка еще разная. Но их же надо было хотя бы чистить! Иначе между плитами немедленно начнет расти. Растительность — одно из самых великих чудес Господа нашего. Она вылезает везде, даже под асфальтом. Больше всего меня поражают грибы, которые не растения, как настаивают современные биологи, а такое же царство, как и царство растений или царство животных. Хлорофилла у них нету, в солнце они не нуждаются. По способу роста и размножения они — растения, а по способу питания грибы — животные. Гриб сидит себе год, сидит десять лет под асфальтом, а потом делает вот так — раз и пробил асфальт! Итак, дороги заросли.

Вслед за коммуникациями пропало точное время. Прежде за временем следили. Вокруг Средиземного моря солнечных дней для солнечных часов хватает. Теперь, когда римской традиции нету, за временем официально никто не следит. А что касается солнечных часов, то они хороши в Италии, а какие солнечные часы, извините, в Британии? Даже у нас удобнее пользоваться солнечными часами. Вот сейчас весь май солнечный. Еще были водяные часы, довольно точные, но клепсидры разучились делать. В эллинистическую эпоху делали даже будильники, только они не звонили, а свистели. И когда легендарный благодаря сказкам «Тысяча и одной ночи» халиф Харун ар-Рашид прислал Карлу Великому слона в подарок по случаю коронации и клепсидру, то все хронисты больше заметили клепсидру, чем слона: Сенсация! Часики императору подарили!

Точное время немножечко поддерживала церковь, для совершения богослужения, как вы понимаете. Тем более, что было такое богослужение, как «Часы» — Часы 1, 3, 6 и 9, такие коротенькие богослужения, совершаемые по часам. Часы даже отбивали, колоколов еще не было, но во что-нибудь били, в било.

Торговля была тоже относительна. Дорог-то не стало. Вы скажете, что по воде можно. Да, по воде можно. Но на все приличные реки первым делом насели сеньоры, которые поняли, что можно драть пошлинку. Каждый старался содрать пошлинку, и то не способствовало развитию торговли. Пошлины давили торговлю. Попробуй спустись тогда по Дунаю! Тогда на каждом острове стоял замок — пусть дранный, даже деревянный! В IX веке были не те замки, которые вы себе привыкли представлять на картинках. Окна без стекол, пол земляной, отопление — очаг посреди залы. Но на реках было довольно безопасно, таких наглых разбойников, чтобы на реках разбойничать, не было.

А по морю? В античное время только тем и занимались, что активно плавали по морям, причем каботажно. Даже Средиземное море не любили пересекать, но все-таки пересекали. А ранние средневековые герои плавали только каботажно. Но и тут было нехорошо, потому что возникло «береговое право», согласно которому, всё, что море выбросило на мой берег, теперь мое. Потому местные жители устраивали ложные огни, чтобы голубчик, который проплывает мимо, посадил свой кораблик на камушки. А всё, что на суше, уже наше! Не подумайте, что они были какие-нибудь душегубцы. Нет. Вас бы не убили, вас бы спасли по возможности, все-таки какие-никакие христиане. Но важно, что кораблик у нас потонул! Столько полезного найдется! Одни досточки хорошие чего стоят! Это тоже не способствовало распространению мореплавания.

Византийский флот господствовал только в восточной части моря, а в западной довольно быстро появились свои пираты — мусульманские, берберийские пираты из Магриба. Между прочим, пиратство на Красном море существовало еще в XX веке! Сейчас тоже есть в юго-восточной Азии, среди островов Малайзии, Индонезии.

Вообще, когда ситуация становится аховой, ее все же решают. Вот мы не знали, чего делать со СПИДом. Непонятно же, есть он или нет. До сих пор есть разные точки зрения. Иммунодефицит существует, а вот сама болезнь, может быть, выдумана, грандиозная провокация для фармацевтических фирм. Почему я вспомнил про СПИД? Европа гораздо успешнее погибла бы от лепры, чем от СПИДа. Но люди хотели жить, и прокаженных загнали в лепрозории. И не думали, как сейчас, что «спидик» такой же, как и все, что он же не виноват, что он бедный, несчастный, и его нельзя ограничивать в гражданских правах. Чихать на то хотели христиане Средних веков! Загнали в лепрозории, и всё в порядке! И нету проказы. Лепрозории есть еще. У нас на Дальнем Востоке лепра была. Но практически ее не осталось. Она есть кое-где в Латинской Америке, возле экватора, и в Средней Азии, ближе к тропикам. А как заражаются, непонятно. То загадочная болезнь. Вот королевы, например, имели божественную благодать заходить в лепрозории и не заражаться. Не было ни одного случая, чтобы королева заболела. Они заносили туда хлеб и прочее. Может быть, она вообще не заразная. Так же, как и СПИД, возможно, совсем не заразный. А проблема иммунодефицита реальна.

Огромная путаница тут из-за того, что люди очень по-разному подвержены болезни. Я видел раскладки по возрасту, проценты действительно врожденно резистентных к СПИДу. Лидеры невосприимчивых — русские, у них 60%. У близких к нам поляков — свыше 50%. У западных европейцев — уже 30-40%. А в Африке — менее 1%. Вот и не будь расистом после того.

Но вернемся к нашей теме. Итак, то был мир без коммуникаций, без точного времени, без точных границ. К тому же миновали фазу подъема и акматики варварские народы эпохи Великого переселения народов. А осколки древнего населения Рима (кельты, греки) сокращаются. Западная Европа становится безлюдной. Франция насквозь поросла лесами, и даже Италия заросла, где леса извели на корабли еще раньше, чем в реже населенной Галлии. И вот тогда, в VIII-IX веках, рождались новые народы, которые сейчас заканчивают свою историю. Я не сомневался, что итальянцы находятся в обскурации, а теперь убедился, что и французы тоже. Их ровесники немцы пережили две регенерации. Первый национальный подъем был при Гитлере, несмотря на то, что они потеряли много народа. И второй подъем — воссоединение Германии на наших глазах. Потому немцы себя еще как-то поддерживают.

И вот когда пришли новые народы, оказалось, что в Европе чудный климат, чудная природа. Им понравилась их земля, и они начали с X века быстро и энергично создавать средневековую культуру. Но жить было все же трудно. Перескажу одну монастырскую хронику о том, как ученый монах брат Ришар путешествовал из Реймса в Шатр. Это, примерно, как из Москвы съездить в Коломну, немного больше сотни километров. То было около 1100 года. То были серьезные времена, XI век. Отец Ришар был ученым лекарем и знал, что в Шатре есть рукопись Галена, знаменитого римского врача. Гиппократа он читал, а Галена не читал, и хотел совершенствоваться, поработать с рукописью Галена. Он, как один из самых уважаемых братьев своей обители, получил благословение, монастырского слугу и коня. Более того, ему ужасно повезло, его спутником оказался рыцарь. А то совсем хорошо, потому что к тому времени дороги стали чуть-чуть получше, но разбойники стали чуть-чуть энергичнее. Они не посмотрят, что монах и ученый врач, тут и до душегубства недалеко. А рыцарь — это гарантия. В те времена не было дураков, которые полезут на вооруженного рыцаря.

И вот они выехали. Весь день все было хорошо, просто прекрасно. Они достигли сельского прихода, где их приняли, как братьев. Он пишет, какие замечательные были прихожане. Их оставили на ночлег, а то важно, потому что главное — не останавливаться в постоялом дворе, ведь содержатель постоялого двора уж точно разбойник. Тут и рыцарь не поможет, потому что зарежут ночью во сне.

На следующий день все испортилось, пошел дождь. Притом они сбились с пути на 10 лье, это 40 километров. И еле шли. И лошадь, на которой ехал слуга и вез имущество отца Ришара, и которая казалась ему настоящим Буцефалом, как он отметил (античное образование чувствуется), сначала захромала, а потом издохла. Тогда слуга, которому было не на чем ехать, лег в лужу и заснул. А отец Ришар с доблестным рыцарем продолжали путь и добрались до моста. Что же они сделали первым делом? Они бросились прочь от моста искать, нет ли где-нибудь лодки, нет ли перевозчика. Но никого и ничего не нашли. И тогда, помолясь, они ступили на мост. Им удалось перевести, не поломав ноги лошадей, подкладывая им не только случайные доски под копыта, но даже иногда щит рыцаря. Вскоре они прибыли в монастырь, где остановились. И рыцарь, как истинный рыцарь, поехал назад выручать слугу. Видимо, слуга все-таки захотел жить, промокнув окончательно, потому что не могу себе представить, что рыцарь мог в одиночку проделать путь по мосту и обратно. Наверно, слуга сам перешел мост, затем его встретил рыцарь и проводил до монастыря. И, наконец, оставив слугу в монастыре с разрешения приора, потому что лошади для него все равно не было, и взять ее было неоткуда, еще через день, без приключений отец Ришар достиг Шатра и раскрыл рукопись Галена. Так вот, такое путешествие считалось благополучным! Подумаешь, промокли! Подумаешь, ошиблись на десяток лье в сторону! Подумаешь, потеряли лошадь! Заметьте, то уже был романский период. Тогда уже кое-где строят каменные храмы. Уже была новая феодальная культура.

Теперь вернемся к тому, с чего начинали. На чем же мы разошлись? Я нарисовал вам картину одичания запада, рассказал о бенедиктинских монастырях. Вы можете себе представить, что учиться в Западной Европе можно было. Но как? На уровне начального образования можно было, как и на Руси делали, выучиться у клирика, у местного архиерея или у младшего клирика, ему помогавшего. Все-таки они-то грамоту знали. Вот тебе, батюшка, мера овса, вот тебе, батюшка, гусь, а ты меня грамоте учи! Ну, пошли! Девять букв выучил? Не выучил. Ну, поднимай рубаху-то и ступай на горох. Вот так, по-простецки и учились.

Получить «среднее образование» (назовем его так условно, потому что применительно к античному миру и то легче пользоваться сейчас этим термином), научиться уверенно читать и писать, считать, то есть получить то, что нужно купцу, можно было в приличном монастыре, далеко не в каждом, а в приличном. Весьма возможно даже с начальными представлениями об астрономии, время поправлять хоть как-то надо же, что-то должны же тебе небеса подсказывать. Правда, думаю, что в те времена такие простонародные астрономические знания получали еще неграмотные дети в крестьянской семье. Они все-таки многое знали, чего мы с вами не знаем. Так вот, чтобы учиться в приличном монастыре, конечно, надо было пробиться, надо было убедить. Но мирян тоже брали и учили. В хорошем бенедиктинском монастыре можно выучиться гораздо серьезнее, но, повторяю, таких было мало. У них были книги. Закон Божий, то есть основы богословия, они знали фундаментально. Историю знали. Наверняка, в монастырской или реже в епископской библиотеке можно было постигнуть основы права, юриспруденции. Кое-как люди выучивались.

Часть 2/2
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/92e9e3718e1c472aa72529cfec7fe935

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Ключевые слова: культура 191 культурология 15 христианство 550