Монархия

12 апреля 2013 г. в 12:03

Монархия (от греческого корня моно) есть власть одного, что верно лишь в принципе. В истории мировых монархий не редкость — соправление, когда правят вдвоем. А в Риме (правда, кратковременно) правили одновременно даже пять императоров.

Принципы наследования власти

В зависимости от принципа наследования власти монархия может быть династической, родовой и выборной.

1. Династическая монархия. В такой монархии действует строго династический принцип, в соответствии с которым престол передается от отца к сыну, но может также передаваться, например, и от брата к брату, как это было на Руси в Раннем и Высоком Средневековье, когда у нас действовало лествичное право, лествичный принцип перехода престола (по-славянски, «лествица» — лестница). Однако династический принцип существовал далеко не всегда. Он изобретен западноевропейским феодализмом и распространился потом в другие части света, хотя, возможно, в странах ислама сложился независимо. Нам — Восточной Европе — династический принцип не свойствен, он поздний и заимствованный.

2. Родовая монархия. Гораздо чаще, чем строгое престолонаследие, в монархиях действовал принцип принадлежности к царскому роду. То есть царь должен был происходить из царского рода, но это вовсе не означало, что он автоматически наследовал престол (к царскому роду многие принадлежат).

3. Выборная монархия. Она не является редкостью. В Экваториальной Африке до сих пор сохранились монархические принципы избрания сроком на год племенных королей советом старейшин, а через год этот совет вновь подтверждает или не подтверждает полномочия избранного короля. Заметим, что институты эти, интересно сочетающие элемент монархический со вполне демократической традицией, работают великолепно, в то время как западная демократия на общегосударственном уровне порождает в той же Экваториальной Африке столь чудовищную коррупцию, что перед ней меркнет даже наша отечественная! Выборная монархия была и в Византии. Более того, православного монарха в принципе легитимирует (делает законным) лишь православный народ, то есть Церковь, ибо Церковь — это сообщество людей. При этом институты легитимации могут быть различны (совершенно необязателен всенародный референдум).

Где лежит грань между собственно монархией и президентской властью в республике? При сильной президентской власти эта грань размыта, хотя она все же существует. Сильная президентская власть — фактически республиканская модификация монархического принципа. Скажем, президент США — в некотором смысле республиканский монарх (его полномочия чрезвычайно широки). Однако в выборных монархиях монарх все же обычно избирается пожизненно. И даже там, где требуется ежегодное подтверждение полномочий монарха, как это было в Вавилоне или Экваториальной Африке, монарх (в отличие от президента республики) может сколько угодно долго продолжать царствовать, если его не отвергает собственное сообщество.

Все три правильные формы власти — монархия, аристократия и демократия — необычайно древние. Во всяком случае, они древнее государства, что является лишним аргументом в пользу первичности общества, приоритета его перед государством. Есть также некоторые основания полагать, что монархия является самой древней из этих трех форм, ибо прообразом монархии, монархического правления, патриархальной царской власти является семья (разумеется, не «шведская» и не вообще семья XX века, а семья нормальная, которая может быть устроена только патриархально).

Достоинства монархии

Их довольно много, и они приводятся в классической литературе (в частности, у выдающегося русского юриста прошлого столетия Б.Н. Чичерина и у крупнейшего монархического мыслителя нашего века Л.А. Тихомирова). Остановимся на основных.

По всей вероятности, исключительное достоинство монархии состоит в ее способности сохранять неформальность отношений монарха и подданного даже в больших государствах. Вообще, элемент неформальности, элемент личных связей присущ всем правильным формам государственной власти, но не их искажениям. Если полностью разрушены неформальные связи в представительной демократии или в аристократической системе, представительная демократия вырождается в охлократию, а аристократия — в олигархию. Однако монархия обладает наибольшей устойчивостью в этом плане — она наиболее долго сохраняет элемент неформальности отношений. Не случайно, даже когда русского мужика научили обращаться к помещику на вы (французская форма), на что ушло много времени, к царю он продолжал обращаться на ты — так было принято.

Возможно, в силу этого монархия — важный инструмент объединения и еще более действенный символ единства, причем универсальный. Правильно устроенная монархия может быть символом единства государства, в том числе многонационального, в том числе империи. Заметим, что все империи многонациональны, потому все они приняли монархическую систему. Монархия также может быть символом единства нации, символом общественной устойчивости (благодаря своей надсословности). И, наконец, в христианских государствах монарх — в некотором смысле еще и символ единства Церкви. Даже формально конституционные, а фактически декоративные монархии (вроде современной монархии в Великобритании) продолжают высполнять эту миссию — символа и инструмента единства.

Монархия вводит в канву социальных отношений исключительно благородные принципы. Это, например, верность — один из самых благородных критериев в отношениях между людьми и к тому же главная христианская добродетель. Вряд ли кто-нибудь станет с этим спорить, если учесть, что первое название христиан, когда еще не существовало слова «христиане», было именно «верные». Вдумайтесь также в смысл слова «верноподданный», акцент в котором явно на первом слове «верный». И.А. Ильин, известнейший мыслитель и правовед нашего века, провел такую границу: «Предел повиновения республиканца — право неповиновения, предел повиновения монархиста — долг неповиновения».

Достоинство монархии, впрочем, вполне распространяющееся на сильную президентскую власть, — возможность принятия оперативного решения в тех случаях, когда времени на обсуждение просто нет. Кстати, правильным монархиям даже и не в составных политических системах не свойственно оперативно единолично принимать решения, если можно подождать и посоветоваться.

Еще одно важное достоинство монархии есть способность эффективно выдвигать наиболее талантливых людей на руководящие посты. В монархических системах эта способность гораздо выше, нежели в республиканских, что легко объяснимо. Любой самый порядочный и благовоспитанный глава республиканского государства — премьер-министр или президент — неизбежно (хотя бы на уровне подсознания, как бы он ни гнал от себя эту мысль) будет видеть в талантливом министре или талантливом генерале конкурента, а следовательно, хотя бы невольно, придерживать его. А монарх социально выведен из конкуренции и благодаря тому не стеснен в подобных решениях. Более того, он сам заинтересован в выдвижении талантливых людей, ибо для монарха и династии поражение страны — это возможная угроза отречения, а гибель страны есть гибель династии и скорее всего личная гибель монарха.

Недостатки монархии

Главный недостаток династической монархии, как и аристократии, — случайность рождения. На монархии с родовой системой наследования и монархии выборные это не распространяется, но при строго династическом наследовании нет гарантии, что не родится умственно неполноценный наследник. Потому в монархиях династических весьма желательно делить монархическую власть с какой-либо другой формой власти — с аристократией или с демократией.

Еще один широко распространенный недостаток монархии есть фаворитизм, склонность к выдвижению любимцев. Этот недостаток опять же устраняется составными политиями (составными политическими системами), в которых монархия — не единственная форма, а действует в сочетании с другими формами.

Кстати говоря, не только демократия, а тем более аристократия, но и монархия чаще встречается в истории в составных политиях, нежели в чистом виде. Мы чаще видим монархии с аристократиями и даже монархии с демократиями, чем монархии, управляющие государством нераздельно. Не так уж редки в мировой истории и трехсоставные политии, сочетающие элементы всех трех форм власти.

Исторические разновидности монархии

К сожалению, в нас въелось представление, что монархии бывают абсолютными или же конституционными. Но, между прочим, абсолютную монархию придумали в XVI веке и реализовали в XVII веке; а конституционную придумали в XVII веке и реализовали в XVIII веке. Это — новейшие формы монархии, а до того монархическая история насчитывала тысячелетия. Начнем рассмотрение с самых древних разновидностей монархии.

1. Монархии патриархальные или традиционные

Они характерны для традиционных обществ и могут развиваться в монархии сакральные или в монархии деспотические. Кроме того, черты патриархальной монархии, благодаря исторической памяти многих поколений, сохраняются в той или иной степени и в других монархических разновидностях. Патриархальная монархия, по всей вероятности, имеет не только прообразом своим отцовскую власть, но и прямо происходит из развития семейного принципа (традиционный монарх воспринимается как отец своих подданных). Патриархальная монархия имеет мало возможностей воздействовать на общество реформаторски, ибо традиционное общество почти не допускает этого, что не исключает реализации полновластия патриархального монарха в экстремальных ситуациях (например, в случае войны или иноземного вторжения).

Патриархальная монархия смыкается с монархией сакральной в одном чрезвычайно древнем обычае — обычае царской жертвы. Обычай добровольного принесения царем себя в жертву во имя спасения своего народа существовал у многих народов. Мифологическое наследие подобного рода изложено в классическом труде Р. Грейвса «Греческая мифология», который написан почти полвека назад, но нисколько не потерял достоинств. Грейвс замечает, что память о жертвоприношении царя достигла времен греческой и римской цивилизаций, но уже в замещенной форме (то есть сохранились символические обряды, связанные с существовавшей в гораздо более глубокой древности царской жертвой).

Видимо, то же самое мы наблюдаем в ежегодном посвящении вавилонского царя для исполнения им жреческих полномочий на свадьбе бога Бела-Мардука. Происходило это так: каждый год царь являлся в главный храм, где его встречал верховный жрец, приветствовал должным образом, а затем наносил удар плетью. Если царь при этом плакал, наступающий год считался гарантированно плодородным и удачным. Не исключено, что жрецы специально тренировались бить не больно, а цари тренировались испускать слезы (это социальные технологии).

Серьезность царской жертвы, память о которой сохранялась в сознании людей в течение тысячелетий, наилучшим образом подтверждает царская жертва, принесенная Иисусом Христом — так она и воспринимается в христианском богословии. Так ее воспринимал и Понтий Пилат — наследник совершенно другой мифологической традиции.

2. Сакральные монархии

Сакральные монархии — это монархии, где первенствующие функции монарха жреческие. Иногда подобные монархии принято именовать «теократиями». Этот термин распространен, хотя и не верен, потому что «теократия» значит дословно «боговластие», а скорее следовало бы пользоваться термином «иерократия» — «власть жрецов». Сакральная жреческая монархия нередко связана с патриархальной. Из библейского и римского материала явствует, что глава патриархальной семьи был и семейным жрецом. Сакральные монархии часто связаны с традиционными обществами. Такова сакральная монархия Египта, по крайней мере, в Древнем и Среднем царстве, где функции жреца были основными функциями фараона.

Образцами сакральных монархий, но уже других (часто сословных) являются и такие, в которых монарх непосредственно не несет жреческих функций, но является высшим духовным авторитетом. Подобную монархию реализовал классический суннитский ислам, хотя реализовал недолго — на протяжении истории Халифата до тех пор, пока халифы не утратили функций светских правителей. Функцию же духовного авторитета они сохранили дольше.

Многовековая, а может, и тысячелетняя история сакральных монархий привела к относительной сакрализации любой монархической власти: сложению принципа священности особы царя и даже королевской крови. До наибольшего абсурда данный принцип довели французы в Средневековье — королевская кровь считалась настолько священной, что, как и с кем бы ни блудили их короли, королевские потомки признавались принцами крови. И наплодили они этих принцев крови видимо-невидимо. Впрочем, среди них бывали и очень достойные люди. Так, знаменитый французский военачальник, одно время соратник Жанны д’Арк граф Дюнуа был побочным потомком королевской фамилии, и к нему совершенно официально обращались: «Monseigneur le batard». Я даже не знаю, как это можно было бы прилично перевести на русский язык — не скажешь ведь: «Ваше высочество ублюдок»?! Однако нашей монархической традиции это не свойственно.

3. Деспотические монархии

Это не ругательный термин — ничего общего деспотические монархии с тиранией не имеют. По-гречески, слово «деспот» означает «владыка», «повелитель». Деспотическая монархия складывается в военизированных обществах, хотя может сохраняться и после того, как они перестают быть милитаризованными. Из деспотического принципа вовсе не вытекает абсолютность власти деспотического монарха или то, что он правит более жестокими способами. Просто если сакральный монарх по происхождению — жрец, то деспотический монарх по происхождению — генерал. Как раз в деспотических монархиях мы видим обычно реально сильную монархическую власть в сочетании с ограждением чувства собственного достоинства и прав подданных. Как уже говорилось, подданные в таких монархиях — народ-войско.

Классическими деспотическими монархами были ассирийский царь (он — военачальник, не жреческого, а светского происхождения), армянский царь Древности и Раннего Средневековья, а также хан тюркской или монгольской орды (выборный деспотический правитель).

4. Сословные и сословно-представительные монархии

Их в истории мы видим чаще всего, может быть, потому, что о патриархальных монархиях сведений сохранилось гораздо меньше (они все-таки существовали слишком давно). Сословные и сословно-представительные монархии действуют в сословных обществах, потому наиболее характерны для потомков арийцев — народов, которые хоть в какой-то степени сохранили арийскую (индоевропейскую) традицию, а они основали большинство известных нам государств.

Для восточно-арийских обществ характерно включение царя в сословие, причем, разумеется, не в высшее, а во второе — воинское. Стоит упомянуть, что одно из древнейших персидских наименований царя «кшатра», а на санскрите «кшатра» значит «воин» (индийцы и иранцы были близко родственными народами 3500-4000 лет тому назад). Индийские цари — раджи (обычно правители очень небольших государств) относились как в ведический период, так и в индуистский ко второй варне — варне кшатриев. Близость к воинскому сословию можно заметить и у всех иранских царей (персидских, мидийских и др.). Однако когда персидский шах стал иранским шаханшахом (царем царей), его власть была сакрализована, но, тем не менее, сословность не была разрушена. В Иране (Эраншахре) наблюдался некоторый синтез сакральной монархии и монархии сословной. При всех шаханшахах домусульманского периода (а в Иране сменялись не только династии, сменялись господствующие имперские этносы) неизменно действовал совет представителей трех арийских сословий, то есть монархия была реально сословной.

Напротив, в западной традиции сословных обществ монарх был надсословен, видимо, еще с очень глубокой древности. Уже у ахейцев царь выделен из очень развитой и влиятельной ахейской аристократии. Можно даже предполагать, что в ахейских обществах аристократия была сильнее монархии, и все же царский род (там был родовой принцип) выделялся и обособлялся.

Точно так же в традиции Домонгольской Руси князья есть своеобразно обособленное сословие, отстраненное от собственно аристократии — бояр. За всю историю Древней Руси известна одна (в начале XIII века) попытка боярина вокняжиться — попытка неудачная: не признали ни князья, ни бояре, чем и подтверждается действенность правила.

Надо сказать, что сословным обществам монархия, безусловно, показана, она для них полезна, потому что монархический принцип позволяет главу государства в рамках культурной традиции сделать надсословным, а следовательно, сделать арбитром в случае межсословных конфликтов.

Что же касается сословно-представительных монархий, то они возникают по мере роста государств. Ведь прямая демократия возможна только в очень небольшом государстве, где хотя бы полноправных граждан можно собрать на одной площади народного собрания. Видимо, 30 000 полноправных афинян уже близко к пределу численности лиц, участвующих в прямой демократии. С увеличением размеров и многолюдности государства появляется демократия представительная. Она включается в систему сословно-представительных монархий, которые, конечно, в чистом виде монархиями не являются, ибо это — монархия с демократией или, что нередко, монархия с аристократией и демократией.

В лучшие периоды отечественной истории мы можем наблюдать у нас монархию сословную. В Домонгольской Руси IX-XIII веков существовал монархический элемент (княжеская власть) и демократическое вече (то есть прямая демократия в каждом княжестве). С созданием единой России мы перешли к сословно-представительной монархии (в XVI-XVII веках царь правил с аристократической Боярской думой и сословным представительством — Земским собором).

Я не стану спорить с распространенным мнением историков, что сословное представительство и тем самым сословно-представительные монархии складываются в процессе борьбы за объединение государств против феодальной раздробленности. Нередко встречаются упоминания (это характерно для Западной Европы), что короли боролись с крупными феодалами, опираясь на парламент мелкого дворянства и горожан (бюргеров). Я могу лишь иронически заметить, что еще неизвестно, чья сторона в данном случае была инициатором. Может быть, именно мелкие дворяне и бюргеры опирались на королевскую власть в борьбе с крупными феодалами? Но за исключением этой оговорки, я согласен с данным мнением.

Интересно, что парламенты появились в процессе борьбы за единство государства. Первый датируемый в Западной Европе парламент — Кортесы Кастилии (1185 год). Первый датируемый опыт парламентаризма в отечественной истории — Земский собор князя Всеволода III Большое Гнездо (1211 год), то есть наш парламент на 54 года старше английского, созванного впервые в 1265 году. Сословно-представительные монархии преобладают в Западной Европе XIII-XVI веков. В отечественной истории эта форма правления держится с середины XVI века и до конца XVII века. Впрочем, строго говоря, сословно-представительная монархия — это уже составная политическая система.

Стремясь объединить государство, власть — как республиканская, так и монархическая — охотно бросается в объятья парламентаризма. Иначе она терпит поражение. В процессе объединения государства и развития своего парламентаризма, американцы противникам единства шею сломали, одержав победу в Гражданской войне, а наши школьники до сих пор думают, будто войну вели из-за негров.

Еще в начале 1991 года было очевидно: если расчленение СССР станет свершившимся фактом, ни о каком торжестве парламентских принципов у нас можно не мечтать. Дальнейшее известно — расстрел Верховного Совета РФ в 1993 году. А корни октябрьских событий 1993 года уходят в 1991 год, когда наша страна была расчленена.

5. Абсолютные монархии

Принцип абсолютизма генетически связан с тремя заметными историческими явлениями: с бюрократизацией, отходом от христианских основ и этатизмом.

Во-первых, большому государству свойственна либо монархия с аристократией, либо монархия с демократией. Если же аристократических и демократических институтов нет, неизбежна монархия с бюрократией, ибо при отсутствии оперативной связи со всей огромной территорией государства царь не может эффективно решать все вопросы без бюрократии. Монархия, лишенная представительных форм, заболевает опаснейшей болезнью — бюрократизмом. Франция в качестве бюрократического государства была лидером Западной Европы, а в Высоком Средневековье — и всего мира. Уже в XIV столетии Филипп IV Красивый в значительной степени подмял аристократию, создав мощную бюрократическую систему. Неудивительно, что Франция, правда, уже в XVII столетии стала страной классического абсолютизма.

Во-вторых, абсолютная монархия связана с антихристианскими тенденциями эпохи Возрождения и именно потому так воспевалась эпохой Просвещения. Христианин не мог бы согласиться с абсолютизмом по совести никогда, ибо для него абсолютен только один монарх на Небесах. Однако христианским принципам этики и, следовательно, политики первый удар нанесли в эпоху Возрождения (вспомним известнейшие труды Н. Макиавелли), а эпоха Просвещения вся была посвящена этим ударам — дехристианизации западноевропейской культуры. В качестве инструмента для того просветители с удовольствием принимали так называемый «просвещенный абсолютизм», который означает лишь одно: на троне сидит абсолютный монарх, которому на ухо нашептывает умные советы один из компании «просветителей».

В-третьих, абсолютная монархия связана с возобладавшим в эпоху Просвещения принципом общественного договора в варианте Томаса Гоббса (принципом Левиафана). Суть его в том, что в интересах дворянства или других сословий полномочия раз и навсегда делегируются государству, и подданным остается только повиноваться. Именно этот принцип был реализован в абсолютизме. Абсолютизм — одна из обнаженнейших форм этатизма, то есть государственничества. И неважно, говорил ли Людовик XIV (лично очень симпатичный король): «Государство — это я», или эту его фразу потом придумали. Гораздо важнее, что он мог так сказать, это вполне вписывается в период его правления и в социальный уклад Франции XVII столетия.

Однако абсолютную монархию не следует путать ни с деспотической монархией (деспотический принцип воинского повиновения не исключает ограничения царской власти), ни с самодержавной (христианской) монархией, ни с тиранией. Как ни мало симпатична абсолютная монархия, тиранией она не является, ибо, во-первых, все абсолютные монархи принимали принцип неприкосновенности частной собственности. Другое дело, что конфисковать имущество могли по инспирированному приговору суда, но это было исключением из правила. Никто из абсолютных монархов не решился на массовые конфискации, на что запросто решались тираны. Во-вторых, даже абсолютные монархи не склонны полностью разрушать традиции. Так, при абсолютизме французском исчезли представительные органы (Генеральные штаты), но городские советы остались, хотя их возможности и были усечены. Существовали органы городского самоуправления и после укрепления абсолютизма в России в XVIII веке. Кроме того, во Франции при абсолютизме сохранились также независимые судебные палаты (так называемые парламенты). Эта склонность соблюдать некоторые принципы собственной культуры, не рвать с ней в корне есть, безусловно, достоинство, сохраняемое и абсолютной монархией.

6. Конституционные монархии

Конституционная монархия идейно связана с абсолютной монархией и тоже представляет собой реализацию принципа общественного договора в различных его вариантах. Только теперь уже власть короля ограничена не так, как она была ограничена в сословных и сословно-представительных монархиях, — она теперь ограничена конституцией. Принцип разделения властей, характерный для конституционных монархий, обязан своим появлением абсолютной монархии, то есть, на некоторое время должен был установиться абсолютизм, чтобы потом общество начало защищаться от государства! Безусловный этатизм абсолютизма вызвал некоторый антиэтатизм. А общество сословное от государства не защищалось, так как оно само государством повелевало.

7. Самодержавные или автократические монархии

«Автократия» — термин византийский. Позднее его стали переводить на русский язык, как «самодержавие». Первоначально, когда самодержцем объявил себя создатель России Иван III, наш величайший государь, это лишь означало, что он больше не является вассалом хана, что он абсолютно суверенен. Но постепенно термин «самодержец» стали воспринимать в связи с византийским наследием.

Василевс ромеев (византийский император) был автократором или самодержцем, христианским государем-императором. Формально власть его не была ограничена — сословного представительства при нем не было, и автократор мыслился единоличным источником законов. Однако его нельзя считать не только тираном, но даже абсолютным государем, и вот почему.

Во-первых, василевс ромеев был ограничен как христианский государь. Уже в первые века христианства (первое упоминание у апостола Павла в Новом завете) весьма серьезно разрабатывалась идея взаимодействия и содружества Церкви и государства. Впервые эта идея начала воплощаться в начале IV века при императоре Константине Великом, первом христианском императоре. На рубеже IV-V веков она была детально разработана Иоанном Златоустом, великим богословом и поэтом (см. его Толкования на послания апостола Павла), а окончательно оформилась в VI веке при императоре Юстиниане Великом.

Данная концепция именовалась «симфонией государства и Церкви» (по-гречески, «симфония» значит созвучие). Суть ее такова: Церковь обладает исходно высшей и светской, и духовной властью, ибо глава Церкви — сам Христос, но меч светской власти она вручает христианскому царю и не вмешивается в дела правления государством, однако сохраняет за собой право нравственного суждения по малейшему решению власти. На практике это означало, что в случае редких конфликтов императору противостоял не патриарх, который всегда слабее императора, а Собор из нескольких сот епископов, который заведомо сильнее императора в христианской стране.

Во-вторых, василевс ромеев был ограничен правосознанием. Византийское общество было необычайно правовым. Все его граждане, в том числе и возможные наследники престола, воспитывались в сознании того, что император есть источник законов, но пока нет нового закона, действующий закон писан, прежде всего, для самого императора. Нам бы так воспитывать государственных деятелей!

В-третьих, василевс ромеев был ограничен волей войска и синклита, так как именно они избирали нового императора.

И, наконец, в-четвертых, василевс ромеев был ограничен демократическими кругами столицы, организованными в «димы», то есть в «корпорации граждан» (византийцы стали произносить слово «демос», как димос). «Димы» доводили свои пожелания до императора, и с их волей иногда лучше было не спорить.

Таким образом, власть василевса ромеев была реально ограничена и даже сословно ограничена, хотя формально и считалась неограниченной.

Попытка перенесения автократии на отечественную почву дала первую в русской истории тиранию Ивана IV, ибо русские были куда демократичнее византийцев, но значительно уступали им по уровню правосознания. Со смертью тирана византийские принципы были русифицированы, и с 1584 года «самодержавием» у нас уже называется составная система с Боярской думой и Земским собором, то есть сословно-представительная парламентарная монархия. Известный публицист XVII века Ю. Крижанич в «Политике» называет «правильным самовладством» именно сословно-представительную монархию.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532