Требуется государь?

30 марта 2013 г. в 14:41

Статья 2001 года.

Тема монархии и монархизма в России за последние годы стала предметом частых, иногда назойливых обсуждений. С одной стороны, это свидетельствует о востребованности если не самой монархии, то хотя бы размышлений на эту тему. Ведь по своей природе Россия — монархическая страна. К тому же, поскольку начиная с 1917 года ни один режим в стране нисколько нелегитимен, можно считать, что монархию у нас никогда и не упраздняли. Возьмем для примера Испанию при Франко. Она являлась монархией, хотя и не управлялась монархом, но считалось, что это «период временных затруднений». Вот и мы в праве так же относиться к своему XX веку.

Однако назойливость нынешних обращений к этому предмету свидетельствует о том, что существует не только социальная, но и конкретная политическая заинтересованность в данной теме. Люди, которые стремятся понять, чем монархия была удачна, достойны всяческого уважения, даже если они недостаточно исторически образованы. Люди же, которые от собственного неумения управлять стремятся ухватиться и за эту «соломинку», могут быть охарактеризованы как очередные российские разрушители. Не наша задача указывать на кого-то пальцем. В нынешней России есть, видимо, и те, и другие.

Впрочем, интерес к монархии имеет положительный смысл и в случае, если российской монархии будет суждено восстановиться, и даже в противном случае. Ведь это необходимый момент национального культурного самопознания. Монархический потенциал в России, несомненно, существует, потому что Россия — страна одной из самых глубоких монархических традиций. В этом отношении, как, впрочем, и во многих других, Россию можно сравнить с Англией, которая на всех поворотах своей истории никогда не могла отказаться от монархии, понимая, что образовавшийся вакуум заполнить будет нечем. Даже если, как в наше время, страна управляется вполне республикански.

Но если монархия стара, как мир, и если прообразом монархического правления является, без всякого сомнения, семья (рискну утверждать, что первым монархом был Адам, а Ева — обществом), то выходит, что монархия старее государства, ибо уходит корнями в догосударственное бытие человека.

Однако просто сказать «монархия» значит не сказать еще ничего. К сожалению, советская школа оставила в наших современниках весьма прискорбное представление о том, что монархия бывает либо конституционной, либо абсолютной. И споры сейчас проходят между либеральными публицистами, заявляющими, что, мол, хорошо бы ввести монархию, но только конституционную, и публицистами, которые утверждают, что в нашей традиции монархия самодержавна. И ставят при этом парадоксальный знак равенства между самодержавием и абсолютизмом.

На самом деле, абсолютизм как идея родился в XVI веке, а воплотился в XVII. Это очень новая форма монархии. Конституционная монархия как идея родилась в XVIII веке. Эта форма еще новее. Очевидно, что до этого мир пережил несколько тысячелетий монархического развития. История знает примеры традиционной сакральной монархии в Древнем Египте, деспотических монархий Переднего Востока, а также сословных и сословно-представительных монархий. Обратимся к тому, что уже было опробовано в нашем отечестве, так как то, что опробовано не было, вызывает самые серьезные опасения.

Согласно американским исследованиям начала 90-х годов, перенос форм западной демократии в экваториальную Африку приводит к такой безобразной коррупции, которая даже нам, в бывшей РСФСР, не снилась. С другой стороны, у тех же африканцев существуют свои старинные демократические традиции выборов старейшин и выборов старейшинами этнического короля, полномочия которого утверждаются (или не утверждаются) раз в год. Таким-то вот образом и правовая традиция имеет место, и народы оказываются вовсе не такими уж отсталыми и привыкшими к деспотическому правлению. Важно то, что живет и выживает лишь своя монархия, а не чужая, и выживает лишь своя демократия, а не привнесенная.

Монархия в России уходит корнями в догосударственный период, в те времена, когда мы можем говорить еще не о собственно русских, а лишь о славянах. Прокопий Кесарийский указывает, что у славян были князья. Видимо, тогда, в шестом веке, государственности в полном смысле слова еще не было, разве что начальная варварская предгосударственность. Отсюда мы можем перебросить мостик в наш домонгольский период и увидеть монархический элемент власти во всех землях без исключения. Этот институт — власть князя. Но что это за власть? Еще Василий Осипович Ключевский отмечал служилый характер княжеской власти, сложившийся оттого, что города, появлявшиеся на транзитных торговых путях, были просто сильнее князей с их дружинами. И князь избирал более уютную форму жизни: поступал на службу городу. Даже Олег, мечом захватив город и убив Аскольда, остальную часть жизни ревностно служил интересам Киева. Защищал город, когда нужно, и воевал, где городу было надо.

И так же себя вели все другие князья. Неудачных же князей выгоняли.

Конечно, князь не был наемником на службе города. В Новгородской летописи мы видим, что годичный период отсутствия князя заставляет тужить всех жителей. Отчего так? А оттого, что не имеющий князя город воспринимался как пригород, как город неполноправный. Монархия как признак единства и полноправия земли и княжества воспринималась всеми поголовно, и была, таким образом, востребована обществом. Даже Новгород, в эпоху классического Средневековья управлявшийся республикански, никак мог обойтись без князя.

Однако нельзя не заметить, что хотя князь и полновластен и может воевать, если он сам решил воевать, то и воевать будет один — со своей дружиной и добровольцами. Ополчить же город может только город своим вечевым решением. Таким образом, в домонгольский период мы имели политическую систему, в которой монархическому элементу княжеской власти содействует не менее мощный аристократический элемент — боярство и демократический городской элемент.

С разрушением русских городов в XIII-XIV веках, в ходе иноземных вторжений, демократический элемент почти исчез. Однако разве не оставалась при этом традиция низовой демократии на Руси? Она была всегда. Сельский сход и сход волостной, городские сотни и слободы — это демократические учреждения.

В Судебнике Ивана III 1497 года устанавливается, что ни один судья не должен судить без «лучших людей». В этом была зачаточная форма института суда присяжных, и, несомненно, она уходит корнями в еще более древнюю традицию. Так что на низовом уровне демократическая традиция у нас, конечно, существовала.

А аристократическая? Она была сильна у нас, как и у всех народов индоевропейского корня. Более того, она была актуальна на национальном уровне. Русский с трудом смирялся с тем, что на смену родовитому аристократу приходил служилый дворянин. Это отношение сохранялось даже в простонародном слове «барин», восходящем к «боярину». Не служилый человек, а аристократ, несущий ответственность за судьбы нации и культуры, — вот кто был нужен русскому мужику. И мужик был абсолютно прав в своей социальной интуиции и нисколько не унижен этим чувством.

Аристократическая традиция сохранялась во всех русских княжествах. И знаменитейший из князей московской династии Дмитрий Иванович Донской в своем завещании требует от сыновей не только любить и награждать, но и советоваться по каждому поводу с боярством. Степан Борисович Веселовский, бесспорный знаток той эпохи, назвал время Дмитрия Донского «золотым веком русского боярства».

Итак, вплоть до создания единой державы Иваном III, расширившим Думу за счет титулованной знати, Россия управлялась монархией с аристократией. Но страна стала слишком большой, и Иван III выдвигает в первый ряд проблему расширения социальной базы правящего слоя.

Развитие этого процесса приходится на середину XVI века, и мы получаем монархическую традицию уже не в конфедерации земель и княжеств, а в единой державе, на общегосударственном уровне. Теперь это — царь, бояре и земский собор. А, кроме того — земское самоуправление, институты земских и губных старост с целовальниками, и в городах — известные нам сотни и слободы. Так в целом завершается образование сословно-представительной монархии, то есть монархии с парламентом. А то, что земский собор и был аналогом западного парламента, убедительно доказал академик Черепнин.

Таким образом, наша национальная традиция полностью соответствует идеальному устройству государства, по мысли величайшего греческого историка Полибия: монархия, аристократия и демократия в одной системе. Что с этим боролось в нашей истории? Антиаристократическая тирания Ивана IV и тирания Петра I, стремившегося разгромить как аристократическую, так и демократическую традицию, навязав стране управление бюрократическое. Занятно, но сейчас мы живем в государстве, которое вполне устроило бы Петра. Одна наша столичная бюрократия в 2,7 раза превосходит по числу чиновников суммарный аппарат СССР, РСФСР и ЦК КПСС недавних времен.

Но эта традиция никогда не будет воспринята русской нацией, и рано или поздно, более или менее болезненно (желательно, чтобы менее) будет изжита. Так уже случалось в истории. В прошлом столетии она была изгнана Великими реформами Александра II. Царя-Освободителя следует воспринимать не как западника, модернизировавшего Россию по европейским меркам, а как восстановителя традиции XVII века. А в царствование последнего государя Николая Александровича мы получили не только низовую демократическую традицию, но и завершение ее на общенациональном парламентском уровне Государственной думы. Причем отметим, что место для аристократии, при всей ее ослабленности, резервировалось политической системой постоянно: в этом состоял смысл существования и деятельность пусть и квази-, но все-таки аристократического Государственного совета.

Присмотритесь: большую часть нашей истории мы живем с монархией, взаимодействующей с аристократией и демократией. И большую часть неприятностей получаем от бюрократического правления. Должно же это нас когда-нибудь чему-нибудь научить! Земство как низовая демократия и Земский собор как проекция низовой демократии на общегосударственный уровень — необходимые условия восстановления монархического правления в России. Труднее восстановить аристократию. Но это стоит любых трудов и затрат. До сих пор барин, в отличие от интеллигента, национально востребован.

Хотелось бы напомнить и об опасностях иного пути. Негодный, не сословно-представительный государь упраздняется сословными учреждениями, как Василий Шуйский, или — при отсутствии этих учреждений — убивается, как Петр III, которого, конечно, низложили бы, но в той политической системе того некому было сделать, и царь лишился жизни.

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
http://makhnach.vkrugudruzei.ru/x/blog/7d7d082e9083462c847a765304f23532

Ключевые слова: император 34 история россии 181 монархия 19 царь 26